Человеку нужен человек

В комнате шумел процессор. Между задернутых плотных штор росчерком лежала светлая тонкая полоска, колебавшаяся от ветра из открытого окна. Там был день, лето, очередное число июня, и жарко настолько, что дыхание обжигало слизистую. Стас не выбирался из квартиры уже неделю, судорожно придумывая, как прожить с пустым холодильником хотя бы еще немного. Он мог не есть довольно долго, но мозги требовали глюкозы. Он сводил треки, голова гудела, глаза просили отдыха. Конченков позволил себе разве что пару раз выбраться на залитый солнечным светом душный балкон и выкурить четыре сигареты. Голые плечи горели, прозрачная кожа на носу и под глазами была подрумянена никак не проходящими ожогами. Стасу хватало даже десяти минут в день, чтобы обгореть, и только нестерпимое желание курить и усталость могли его выгнать на солнце. Стемнело поздно, почти в одиннадцать, под окном кружили ласточки, вылавливая насекомых налету. Пахло горячим асфальтом и пыльной листвой. Но Стасу нравилось до дрожи. Он стоял, распрямив спину после нескольких часов, непрерывно проведенных перед монитором, и жадно дышал, смотря на опустившиеся сумерки. Внезапно он услышал далекий хлопок входной двери. Стас, замер, прислушиваясь к жалобно скрипящим половицам в коридоре, к каждому шороху. Затем услышал глубокий вздох и, наконец, поверил в то, что Игорь вернулся. Конченков прикурил, сигарету, у которой смял фильтр, облокотился на подоконник и стал ждать. Горячие огромные ладони легли на плечи, огладили лопатки, и Стас едва не зашипел от того, как больно прошлись по красному шершавые пальцы. Подавшись назад, Стас ощутил, насколько теплым было тело Игоря под майкой, и неосознанно прижался к нему сильнее голой спиной. Ладонь Лаврова опустилась на живот, и Стас довольно улыбнулся. - Дай зажигалку, - тихо попросил Игорь. У Стаса даже ухо дернулось на знакомый голос. Он прикуривал Игорю сам, чтобы тот не убирал с живота руку, для верности, накрывая ее своей. - Соскучился? - Игорю даже не надо было видеть и слышать Стаса, его ладонь просто посильнее сжали и притиснулись плотнее. На улице темнело, становилось прохладно. Стасу в родных руках Игоря было хорошо. *** Толпа орала текст, лучше Стаса его зная. Гремели сабы, ревели колонки, в небольшом клубе было не протолкнутья, и чем дышат люди, уже минут сорок скакавшие внизу и на сцене, оставалось загадкой. Стас видел, как потяжелела походка Игоря, как загнано стал звучать хриплый голос, как из-под бороды вниз по шее стекал пот. Участились перерывы на попить. Но Стасу как-то жарко не было. Да, после концерта он с наслаждением стянул балаклаву, в такси выглядел заебанно, но не так, как Игорь. Лавров полез целоваться уже в постели, когда Стас начал засыпать. Его безвольную голову развернули, прижались со стоном к губам, и Стаса кинуло в жар от простого прикосновения к ребрам. - Как же меня бесит твоя привычка расхаживать по дому голым, - пробормотал Игорь, отпуская Стаса и укладываясь на спину. Стас привычно смолчал. Он знал, что ничегошеньки Игоря не бесило. Просто одежда была лишней, Конченков не мерз, ощущение ткани на теле недолюбливал и в целом не комплексовал по поводу обнаженных ребер. Мысли улетели, Игоря под боком сморило практически молниеносно, никто даже заметить не успел. Игорь спал тихо, но периодически всхрапывал, меняя положение. На Стаса вероломно закинули руку, и ему пришлось придвинуться плотнее, тычась в шею носом, вдыхая то, чем пахла кожа Игоря. Лавров обнимал крепко, надежно, жег спину ладонью, макушку дыханием. Стас к любой одежде мог адаптироваться, на любую жару не реагировать вовсе. Но стоило Лаврову прижать его к себе, как все системы сбоили, контрольные датчики ломались, и Конченкова буквально начинало штормить. - Игорь, - тихим шепотом позвал он. - Спишь? В ответ ему звучало бесперебойное дыхание, метрономом гудевшее над ухом. Стас оставил сухой поцелуй в кадык на шее Игоря, ладонью нашел выступающий седьмой шейный, слегка сжал кожу над ним. Было невыносимо душно, но все равно мало. Конченков закинул на бедро Игоря ногу, потерся носом пониже скулы, крепче вцепился в чужую спину. Казалось, он от тесноты мог задохнуться, однако в тех местах, где его кожа не соприкаалась с Лавровым мерз, трясясь в ознобе. Его подбородок зацепили горячие падьцы, поднимая наверх. - Одеваться не пробовал? - с усмешкой протянул Игорь. Они беспощадно долго целовались - на большее не было сил. Стас млел и жался, как кот. Разве что не урчал. Хотя, если бы он умел, это бы лучше всяких слов показало, что будь на нем хоть двести слоев одежды, замерзнет он или запарится, будет зависеть только от Лаврова.