Горсть разбитого зеркального озера

      — Когда мы уйдём отсюда? — спросила я его в лоб.       — Когда время придёт. Нельзя, вот так просто, развернуться спиной и уйти.       — С каких пор ты стал таким ответственным?       — А когда я был безответственным?       Тут он, конечно, был прав. Но разве не безответственно было дать мне надежду, а потом тянуть кота за хвост? Мне тошно сидеть в этом мире. Я тут со скуки повешусь!       — К тому же, куда нам идти? Шататься между других миров?       — В нашу Gelobtes land как минимум! — не сдержалась я. — Как ты можешь отказываться от того мира?!       — Если на чистоту, я не слишком помню о каком мире идёт речь. До сих пор я не вспомнил многого.       В этом месте нормальные люди добавляют «прости», но где Хрор, а где нормальные люди. Его скошенный в сторону взгляд я принимала за извинения, лучше, чем ничего.       — Мы же договаривались ничего не утаивать друг от друга. Правда этого ты, наверное, тоже не помнишь.       — Я помню, что мог читать твои мысли.       — Это другая грань нашего кубик-рубика. Ладно, пойдём.       — Куда?       — Я покажу тебе мир, который ты посмел забыть.       — Лейла, мне нужно….       — Не ной, нам всё равно в скором времени придётся вернуться, если мы не хотим угробить Иблард твоим невезением. Ты слишком долго просидел здесь. Да и я уже пару месяцев как.       — Ты могла бы уходить в другие миры сама.       — Спасибо, находилась уже сама. Я не для того тебя искала столько лет.       — Соглашусь.       Боги и демоны, как же он изменился. Совершенно не тот Хрор, которого я знала когда-то. Но разве это неправильно? Все люди меняются с течением жизни, даже те, которые живут ну о-о-очень долго. Интересно, какой он меня помнит?       — Нам не нужно переодеться во что-то другое?       — Нет. Там часто бывают бродяги и твой камзол смотрится лаконично. Не ищи поводов отсрочить.       — Я и не ищу.       Не права я. Он как был противным — так и остался.       В замке было достаточно зеркал в человеческий рост. Каждый раз проходя мимо я кидала взгляд в их сторону и будто слышала: «есть и другие миры». Словно нуждалась в напоминании. Не понимаю, как вообще можно забыть о таком. Однажды ступив на эту дорогу, с неё удаётся сойти малому количеству бродяг. Даже если заветная земля найдена, другие миры зовут.       Одно желание, одно прикосновение и гладкая поверхность зеркала покрылась густой невысокой рябью, словно её тревожило дыхание ветра. Я протянула открытую ладонь в сторону моего компаньона, и он без колебаний положил сверху свою. Шаг, один, второй и мгновение невесомости. Портал с другой стороны выходил в темноту, лишь впереди в арочном проёме виднелся белый перелив и золотые блики, то исчезающие, то появляющиеся вновь.       — Что это за подворотня?       — О, значит это ты помнишь, — наиграно возмутилась я.       — Воспоминания возвращаются ко мне постепенно. Думаю, если бы они свалились мне как снежная лавина на голову — сломали бы шею.       Может он и прав. Раньше Хрор вообще редко ошибался. И возможно я зря форсирую события. Но скучно мне! Это же Иблард! Наш мир, наша земля обетованная, где душе так спокойно и тепло будто в самом Истоке.       — Пойдем, нам еще домой добираться.       — Я думал, мы здесь ненадолго, буквально туда и обратно.       — Я такого не говорила. — Он меня специально выводит из себя что ли? — Пойдем! — Либо я за себя не ручаюсь. Запихну в переход и пусть выбирается как хочет.       Арка за порталом не имела освещения не просто так. Её установили в городе, а он мог выбить из равновесия любого бродягу. По ту сторону туннеля нас ждал фонтан. Издававшая задорный плеск, вода напоминала шампанское. Зачерпнув немного жидкости в ладони, сделала два больших глотка. Свежая и приятно прохладная, она будто была сладкой.       Взглянув на Хрора, я на мгновение застыла.       — В чем дело? — тут же спросил он.       Вместо каких-либо объяснений протянула ладони к его лицу, прикоснулась к щекам. Он притянул меня, обняв за талию, прижал крепче. Бездна, как же я только что испугалась. В этом небольшом внутреннем дворике, спокойном и тихом, мой компаньон казался фигурой, нарисованной масками густой черной масляной краски, в то время как всё окружающее было создано акварелью. Может Хрор и не помнит этого, но не многие миры принимают его, что уж говорить о людях.       — Хрор… — Прижималась к нему и вдыхала запах жженого песка.       — Что, девочка?       — Прости за то, что злюсь на тебя. Я кое-что забыла.       — Как раньше всё же удобно было читать твои мысли.       — Обойдёшься.       Печать контракта была на месте. Иногда мне кажется, что она давно въелась в наши запястья до самой кости.       — Ну так что? Ты покажешь мне самый лучший мир? — Тем не менее, отпускать меня он не торопился.       — А ты действительно этого хочешь?       — Я помню, как говорил тебе: «Неважно как далеко ты окажешься — я найду тебя».       — Всё верно, мой Князь. Пойдём вспоминать наш мир.       Взяв его под локоть, почувствовала себя самой счастливой во всей вселенной. Я и моя тень.       Узкая улочка, ограниченная стенами домов, вывела нас на обзорную площадку, с которой открывался потрясающий вид на город-ущелье. Радуга красок, калейдоскоп, возрождающий чувство детского восторга, всегда дремлющее в каждом из нас. Высокие башни, созданные из темного камня и переливающегося стекла, округлыми верхушками тянулись в небо, соединяясь в массив, напоминающий горы. Высоко в небе плыли дирижабли, бесшумно и важно, подобно китам в бескрайнем океане. Я тянула Хрора вперед, пока он вертел головой, пытаясь рассмотреть всё сразу.       — Постой, я не успеваю, — просил он.       — У нас впереди еще много событий и очень мало времени! — настаивала я. — Нам нужно к трамвайной остановке. Здесь можно залипать вечно, буквально на всё подряд.       Отпустив его локоть, я дала Хрору немного свободы, как раз вовремя, потому что над нашими головами проехал остроносый обзорный монорельсовый поезд, изящно выгнувшись на повороте. Тень проводил его взглядом, затем вспомнил о моем существовании. Я успела дойти до края открытой площадки. Снизу поднимался приятный теплый ветер мягко лаская кожу.       — Это же опасно, — заметил он.       — Нет!       Хоть и выглядело так, ведь край площадки от обрыва ничего не ограждало. Желая доказать полную безопасность, я просто сделала шаг вперед. Неподдельный страх отразился на лице Князя, потянувшегося за мной, чтобы уберечь.       — Лейла!       В следующий миг я уже стояла на плоском ливетирующем камне, который оказался под моими ногами. Нас с Хрором разделяло двадцать сантиметров пустоты.       — Вспоминай давай. Этот мир живет по своим законам. Чтобы упасть — нужно очень захотеть. Давай, иди сюда. — Я протянула руку в его сторону. Опять и опять.       Мы спускались на уровень вниз и каждый новый камень ложащийся нам под ноги немного пружинил, подчиняясь желанию сойти вниз. После дюжины таких ступеней Хрор перестал пялится на них и вернулся к разглядыванию окружающего нас пестрого города.       — Что это?       Он аккуратным кивком указал на играющий светом угловой магазинчик, в глубине которого сменялись пейзажи. Девочка в платье мятного цвета стояла перед витриной внимательно разглядывая стеклянные геометрические фигуры, высыпанные в деревянные ящики.       — Локальный портал.       Выбрав алую стеклянную пирамидку, девочка подождала пока внутри магазинчика появится цветочная арка с милым одноэтажным домиком за ней и шагнула вперед. Мы наблюдали как она возвращается домой до того момента, пока пейзаж на стенах портала не изменился случайным образом.       — Здесь есть летающие и скоростные машины, мгновенные порталы, а мы идем на некий трамвай?       — О, я слышу сарказм в голосе! Ты помнишь, что такое трамвай?       — К сожалению, да.       — Какой-то не такой трамвай ты помнишь, явно.       На остановке не было расписания, которое иногда просто жизненно необходимо в других мирах. Иблард — мир-душа. Отнюдь не беззащитная, но я не хочу вдаваться в научные дебри.       — Лейла?..       Я ждала продолжения, ведь его мысли никогда не читала, да и не хотелось бы.       — Ничего не приходит. Ни единой вспышки воспоминания, как это было о тебе или о том, кто я сам.       — Ничего, — сказала я не слишком силясь спрятать грусть в голосе.       К счастью грусти было совсем кроха. Не могла она процветать в мире подобном этому.       — Просто наслаждайся. Даже этим трамваем.       Я кивнула в сторону приближающегося к нам, под десятком арок с цветами перекинутых над узкой улицей, транспорта, состоящего, как и сам город, из стекла и металла.       — Да-а, — протянул Хрор, — я помню совсем другие.       — Вот о тех лучше забыть. Они как психологическая травма на всю жизнь.       Сделав крутой поворот, трамвай затормозил аккурат перед нами. Двери на хорошо смазанных петлях бесшумно сложились гармошкой позволяя нам зайти в кабину. Внутри деревянные скамьи располагались вдоль стен, а потолочные лампы-полусферы обрамляли кованные листья и лозы винограда.       Приветственно кивнув двум другим пассажирам, сидящим в самом конце вагона, мы опустились на лавку посередине. Закрыв двери трамвайчик медленно тронулся вперед. Низкие обзорные окна позволяли видам и палитре окружающего нас цветочного разнообразия беспрепятственно проникать в наши сердца.       На Ибларде много красок и света, но основа первого всегда живые цветы, потому даже в огромном количестве они утомляли не так быстро, как если бы это было нечто рукотворное. Хрор был полностью согласен со мной:       — Это очень красивый мир. Я правильно понимаю, что мало какой может похвастаться таким великолепием?       — Единицы. Те, другие не хуже, но по-своему специфичны. Мне нравится этот… Нам нравился.       — Сейчас мне приятно находится здесь.       — Подожди, ты еще так многого не видел.       — У нас хватит на это времени?       Ах ты, чтобы их, все остальные миры! И ведь дело даже не в том, что мы не можем просто так исчезнуть из того, в котором Хрор провел последние четырнадцать лет. Ради самого Ибларда, мы должны будем покинуть его. Стив был лишним доказательством того, что байка про невезение бродяг, долго сидящих в одном мире — правда.       — Тебе хватит впечатлений до следующего раза. Это я гарантирую.       Трамвай продолжал скользить вперед по рельсам, по проложенному и неизменному своему маршруту, по залитым золотым светом улочкам. Последнюю свою остановку в городе он делал под темным сводом станции, который в ночное время пропускал лишь тусклый свет лун превращая его в радужное гало. В солнечные дни, такой как сегодня, станция выглядела как внутренности калейдоскопа.       Легонько вздрогнув при складывании пантографа трамвай продолжил свой путь в темноту туннеля, отсекающего город от пригорода. Около минуты за окнами мелькали лишь теплые оранжевые фонари подсвечивающие кирпичную стену, с одной стороны. С другой же стороны проскочил трамвай на встречной линии. Еще мгновение и мы оказались в пригородной зоне, где электротранспорт уже использовал систему с третьим рельсом для движения.       Хрор медленно вел головой от меня на лево, разглядывая не очень разнообразный пейзаж, состоящий из деревьев, домов и грунтовых улочек, пока в поле зрения не попало пространство за нашими спинами. Он аж подпрыгнул на месте, уперся одним коленом в сиденье, а ладонями схватился за спинку, будто она могла его спасти. Я же позволила себе ухмыльнуться и вальяжно обернуться, демонстрируя своё превосходство в осведомлённости.       Дело в том, что для экономии места, трамвайный путь вне города проложен фактически по воздуху. Конструкция упирается в породу только с одной стороны, а некоторые пролеты и вовсе обходятся без сложных опор. В большинстве миров создать подобное физически невозможно или крайне затратно, но Иблард относится к тем мирам где присутствуют левитирующие породы.       — Всё в порядке? — спросила я.       — Вроде как, — ответил он, затем нахмурился сдвинув брови. На одной навсегда остался шрам из-за передряги, в которую мы вляпались, пытаясь добраться до Филиппа. Зато разрыватель пространства отхватили. Я проследила его взгляд к фиолетово-черному небу из которого изливались потоки воды.       — Что там?       — Вот та маленькая точка, которая медленно движется. Не думаю, что дирижабли под ливнем — это хорошая идея.       — Это не дирижабль. Это жилой дом. У нас такой же. Им, наверное, цветы в саду полить нужно, вот и решили захватить себе небольшой кусочек дождевого облака.       Этот взгляд — невообразимая смесь удивления и недоверия стоил моего глупого монолога. Нет, я сказала чистую правду, но в девяносто восьми процентах миров меня бы приняли за умалишённую. Нужно очень любить Иблард, чтобы воспринимать его таким как есть, потому что на каждом квадратном метре творится такое, что хочется воскликнуть «Так не бывает!». Конечно бывает, в чьих-то безгрешных мечтах.       — У нас есть здесь дом? — уточнил тень.       — Да, — ответила я и замолчала, надеясь на дальнейшие вопросы.       — Говори. — Он улыбался мягко. — Ты же хочешь рассказать.       — Я хочу, чтобы тебе было интересно, а это значит — ты задавал вопросы.       — В таком случае, я всё равно всё увижу сам. Зачем понижать степень восторга? — Он сел обратно на сиденье скрестив руки на груди.       — Да ради всех богов и демонов.       Я повторила его жест один в один. Но не могла сидеть в такой позе долго. Расслабила руки и смотрела перед собой. Через какое-то время он прикоснулся пальцами к тыльной стороне моей ладони.       — Мне не по себе, когда ты рассказываешь о нашем прошлом, а я не могу вспомнить. Я чувствую себя предателем.       — Какая, в Бездну, глупость. — Я прижалась к его плечу. — Ты меня спас. Я готова была идти за тобой до конца.       — Но все мои воспоминания.       — Ну и Бездна с ними! Создадим новые.       Тем временем пути, проложенные над большими свободными пространствами закончились и наш трамвай вновь подключился к контактной сети на остановке, на которой нам пора было выходить. Вместо нас в трамвай зашли трое пассажиров: две молодые женщины и девочка лет десяти. Держа руки чашей, ребенок тем самым играл с крошечными дирижабликами и сверкающими сферами, пуская их по самым разным траекториям перед собой. Вскоре они уехали вдаль, а наш путь лежал по мощенной плоским крупным камнем песчаного цвета дорожке. Вместо забора вдоль обеих её бортов росли высокие цветущие конусы. Здесь пахло далеким дождем. Дневные насекомые уже попрятались, ожидая грозу, а вечерние не торопились покидать свои убежища.       — Вот значит какие они, — сказал Хрор завидев первый дом на левитирующем острове. — Я видел такие на выезде из города, но не понял, что они летающие.       — Да, в прошлый раз около города не было парковочных мест. Пришлось оставить его здесь. Обычно мы использовали другой маршрут       Новые и новые дома на левитирующих островах открывались нашему взору друг за другом. К каждому уходила отдельная ответвляющаяся дорожка из того же плоского камня песчаного цвета.       — Они все разные.       — Да. И поэтому я легко узнаю наш.       — Тот, с застекленным углом. — Хрор верно указал на нашу собственность. — Это не воспоминание. Я видел его во сне когда-то.       Да, он был полностью прав, двухэтажный дом, облицованный мелким камнем, со стеклянной верандой принадлежал нам. За дверью, которая, само собой, не закрывалась на ключ, нас ждало единое совмещенное помещение, состоящее из кухни, гостиной, уголка для чтения, фортепиано и пятачка прихожей, а также лестница ведущая на второй этаж. Столько лет прошло, а всё было на своих местах, даже пыль была убрана. Да здесь чище в наше отсутствие, чем наоборот!       — Добро пожаловать домой!       — Домой, — произнес он с улыбкой. — У тебя ведь есть платье для этого дома, для этого мира? Наденешь?       — Если вспомнишь какое оно.       — Не честно.       Что-то удерживало его на пороге, заставляя оставаться на месте, а не проходить внутрь дома. Что-то было сильнее чем его любопытство. Думаю, лучшей идеей будет оставить Хрора в покое и не торопить события. Хватит уже, итак вечно раньше положенного в Бездну пытаемся сунуться.       Я перестала на него смотреть и направилась наверх. Пусть побудет один, может ему это нужно. А у меня будет время выбрать платье. Он серьезно думает, что оно у меня одно? Хотя, чему удивляться, в его имении я ходила в костюме для верховой езды, в котором сюда и пришла. Там я не чувствовала себя в безопасности и даже Люгер оставляла в покоях нехотя. Иблард — совсем другое дело, здесь можно растерять всю бдительность, и я позволяла себе это.       — Полупрозрачное, зеленоватое, с мелкими цветами! — закричал Хрор стоя в дверном проёме между спальней и коридором, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.       — Ты всё это время цвет платья силился вспомнить?       — Нет. — За пару шагов он оказался рядом, обнял меня наклонившись вперед. — Я вспомнил кое-что очень важное.       Нужно ли мне знать, что именно он вспомнил? Думаю, если это делает мою тень счастливым — не обязательно.       — А я вспомнила что у нас в холодильнике шаром покати и нужно заглянуть в магазин и выбрать что-нибудь поесть. — Пока я говорила он решил отпустить меня из объятий.       — Так оно существует, то платье?       — Да, сейчас найду.       Хорошо, когда сложный выбор делает кто-то за тебя. Пока я передвигала всю одежду слева направо в поисках нужного наряда, Князь удобно устроился на кровати примыкающей к окну.       — Мы двигаемся, — констатировал он.       — Да. Нам нужно за едой и дом направляется к цели.       — А куда потом? — спрашивал Хрор глядя вперед на темно-серые дождевые облака.       — Куда ты захочешь. О, вот и платье!       Мы одновременно развернулись лицом к центру комнаты и посмотрели друг на друга.       — Как я могу куда-то хотеть, если совершенно не помню эти места?       — Значит расслабься и не думай об этом. Иблард сам выберет для нас лучший вариант.       Кинув платье вместе с плечиками на край кровати, я начала снимать с себя рубашку. В то же время Хрор лежал почти неподвижно, нагло рассматривая меня. Раньше все было просто и предсказуемо, а затем прошло много-много лет, и мы изменились, если не внешне, то внутренне уж точно.       — Может мне остановиться и не надевать его?       — Почему? — спросил Князь. Он не играл и спрашивал искренне.       — Ты так на меня смотришь.       — Я наслаждаюсь. — Наконец-то его губы растянулись в знакомой хитрой ухмылке.       — Может ты еще каких наслаждений хочешь?       — А ты? — ответил он вопросом на вопрос.       — Видимо не хочешь.       — Я хочу выйти с тобой наружу, сидеть на краю этого летающего острова, несущегося вперед, смотреть на тебя окруженную цветами, вдыхать запах приближающегося дождя… — Внезапно он умолк.       — Что еще? — Меня беспокоило его лицо так часто выражающее грусть.       — Что-то важное было с цветами, но это воспоминание ускользает от меня, как и многие другие.       — Я знаю о чём ты говоришь. Это воспоминание совершенно из другого мира. — Стянув с себя оставшиеся вещи и легко надев платье, я протянула открытую ладонь к Хрору. — Пойдем, я напомню тебе.       — Может просто расскажешь?       — Не-а. Я и про Иблард могла тебе рассказать. И кстати, ты можешь не использовать морок здесь.       — Я… как-то привык к моему внешнему виду уже.       Мы спустились вниз, держась за руки. Снаружи взаправду пахло летним дождем, обильным и теплым. На заднем дворе росло множество цветов. Я даже не знаю названий большей части из них. Это не помешало мне сразу присмотреть те, которые я буду использовать, но сначала… Мы подошли к самому краю и сели, свесив вниз босые ноги. Ветер ласкался к коже, предлагая вытянуть ступни, растопырить пальцы, чтобы получить еще больше удовольствия.       Вдалеке, из густых кучевых облаков вынырнул скоростной летательный аппарат, по форме очень похожий на стрекозу. Звук его быстро взмахивающих крыльев не долетал до нас из-за ветра, который дул нам в спины. Перевернувшись вверх пузом, стрекоза нырнула в следующее облако, не оставив за собой инверсионный след, будто ее и не было. Я провела рукой вслед за траекторией движения уже скрывшегося из виду маленького технологического чуда этого мира, одного из немногих.       — А отсюда можно упасть? — спросил Хрор глядя вниз, где далеко-далеко плыла пестро-зеленая поверхность.       — Тебе так хочется упасть? — Серьезно, он о самоубийстве что ли начал задумываться?       — Мне интересно, прилетят ли островки.       — Попробуй.       На столь простодушное предложение Князь почему-то резко обернулся на меня, явно силясь подобрать слова.       — Ладно, давай оставим это на следующий раз. Требуется время чтобы привыкнуть к Ибларду. Это как внезапно исполнившаяся мечта.       — Я и не помню, когда в последний раз мечтал о чем-то. Действительно мечтал, а не просто хотел.       Он вопрошающе посмотрел на меня. Я кивнула в ответ. Конечно я его понимаю, потому что тоже, в какой-то момент потеряла ощущение мечты, такой глубокой и пронзительной как бездна неба. В поле зрения остались лишь облака-горы, как следующая точка, до которой нужно дойти, а за ней еще одна и еще одна. И так до скончания времён. Страх гнал меня вперед, но со временем стала гаснуть и эта искорка. Боюсь даже представить, чтобы стало со мной, если бы в тысячах миров я не нашла моего извечного компаньона.       — Лейла…       — Что?       — У тебя всё на лице написано.       — И что же там написано? Свои мысли я давно не позволяю ему читать без особой на то надобности.       — Пережитая грусть и смирение с ней.       Его слова заставили меня приоткрыть рот. Мне легче обмануть себя, чем его. Действительно, я иногда себя ловила на представлении того, что буду делать, если не останется больше сил идти вперед за иллюзорной мечтой. Я бы взрастила в себе то чувство голода, которое является движущей силой для любого уснувшего. Зачем? Ради мести, конечно. Вселенная должна была поплатиться, за то, что отобрала у меня Хрора. Наверное, она испугалась и положила под мои ноги красную дорожку, ведущую к Нему.       Я собиралась сделать глубокий вдох, чтобы прогнать застрявший в горле ком, но почувствовала нежный сладкий запах, напомнивший, зачем мы, собственно, пришли сюда: за воспоминаниями, за одним из начал. Дышать снова стало в радость.       — Да уж… — Я смотрела на яркие лучи солнца пробивающегося через кучевые облака. Было уже далеко за полдень. До нужного времени еще далеко, ну и ладно. — Ты помнишь, как меня или тебя, или нас называли в других мирах? — Поднявшись на ноги, я направилась к клумбе, глядя через плечо на Князя. — Другие люди?       — Какие-то осколки, как всегда.       — Перечисляй, давай.       — Меня называли демоном, впрочем, это не ново. Нас или тебя отдельно — некросом.       Я дошла до клумбы и пришлось повернуться к цветам. Хрор тоже встал рядом через десяток секунд.       — Тебя, — его голос становился ниже и тише, что обычно предвещало беду для окружающих, — тебя еще зеркальным магом и ры… — запнулся он.       — «Рыжей сукой»? Да, такое врезается в память.       Стебли белых цветов ломались с трудом, приходилось помогать себе ногтями.       — Ещё было имя… Как-то на…       — Нет, это забудь и даже не пытайся вспомнить. Это осталось в мирах первого круга, а те призраки, которые могли питаться моими детскими и подростковыми страхами давно уничтожены. — Даже если бы очень хотелось вернутся — невозможно, слишком много лет прошло. Остались только камни в траве. — Я взяла себе другое имя, и оно моё.       — Лейла — словно ночь. Так тебя тоже иногда называли. А ещё, — он коснулся пальцами большого цветка голубой гортензии, — жрица заходящего солнца.       — Или умирающего солнца, — подтвердила его догадку. — У меня действительно был храм, а может всё ещё есть.       — На склоне горы, обращенный на запад.       — Он вырезан в скале, так что там только на запад, без вариантов.       — В мире с очень яркими звездами. Они ярче чем луна, потому что их великое множество. Небесная река. И в том мире ужасно жарко.       — Почти верно. Скопление звезд называется Небесный мост. Но это уже тонкости человеческого перевода. — Мои пальцы уверено переплетали стебли различных белых цветов, которые я срывала то тут, то там. — Жрица умирающего солнца в западном храме…       — Возложила венок на голову тени, — перебил он меня, — тем самым выказывая свою благосклонность. Равновесие света и тьмы.       — Даже я не помню таких мелочей.       — А я помню, теперь помню отчетливо, потому что это было важно для меня. Потому что, вопреки времени, проведенном вместе после Иллюзорных земель, мы только начали по-настоящему принимать друг друга настоящими.       — Я всегда принимала тебя.       — А себя и нас?       — Так, доморощенный психолог, знаешь, что? — Венок был почти закончен, оставалось только туго сплести стебли чуть заходя концом на начало.       — Что? — Видно было что он сдерживает улыбку, которая зачастую превращается в оскал.       — Никакая ты не тьма. Вот!       Я протянула созданный моими руками бело-зеленый венец в сторону Князя и он наклонился вперед, покорно принимая мой дар.       — Это еще почему?       — Потому что, когда я смотрю на тебя — я твердо знаю, что предо мной Исток.       — Самая крохотная частичка света способна разогнать тьму.       — Ты всегда делал это для меня.       — И буду продолжать в том же духе. Когда мы уже долетим до места?       — Что, кушкать охота?       — Да. Момент безнадежно испорчен?       — Нет, я сама начинаю становится голодной. — Я еще заканчивала фразу, а остров заметно прибавил скорости.       Вдалеке, теперь уже по большей части слоистые облака лежали горизонтальными рядами. Раскрашенные заходящим солнцем в алый и темно-фиолетовый, они напоминали ступени, ведущие к темным плотным замкам или горам одиночных кучевых облаков.       — Как красиво, — сказал Хрор.       — Очень, — согласилась я.       Гора, к которой мы держали путь лежала прямо перед нами, казалось только руку протяни и можно переставить эти кажущиеся игрушечными домики, деревья, альтанки и прочие декорации. Конечно, это всё — настоящее, живое, идеальное в своей асимметричности и само собой, всё утопало в цветах. Мы сидели рядом и молчали. Мы уже наговорились вдоволь, а молчание было не в тягость. Ветер может уносить слова, разрывать их в клочья как туман над рекой, но мысли ему неподвластны. У каждого из нас были свои мысли, мы не читали их друг у друга, потому что так было правильно.       — Пойдем, нам пора скупиться.       Медленно приближаясь ко второму ярусу горы, наш остров повернулся фасадной дорожкой к месту стыковки. Прошло еще пару минут, прежде чем он стабильно замер. Лишь травинки на краях обрывов касались друг друга. Уже было достаточно сумрачно, чтобы зажгли фонари. Те рассеивали приятный теплый свет вокруг своих шарообразных голов.       Молодая пара выходящая из-под свода навеса поприветствовали нас. Они направлялись домой, набрав полную плетеную корзину свежих продуктов. Девушка улыбнулась Хрору заставив его замереть на месте и ошарашено глядеть на их удаляющиеся спины.       — Что, хорошо быть собой и не прятаться ото всех?       — Я странно выгляжу просто.       — Ты… — Хрора нельзя было назвать даже симпатичным, не то что красивым даже если он использовал морок, а без него и подавно пугающим. Но сейчас, с белым венком на черных волосах он был подобен богу.       — Залюбуешься и влюбишься, — неожиданно съязвил он.       — Потеряю и потом найду. — Я пожала плечами. — Или просто серпом по горлу и в астральный подмир.       Боги и демоны, как же я за этим скучала. Именно за нашими перебранками, язвительностью и взаимными подколами. И пусть это всё сейчас совершенно не вписывается в окружающий нас мир, мне это нужно наравне с зеркальными переходами и путешествиям через них.       — Ты абсолютно не считаешься с моим желанием защитить тебя.       — Защищай меня, когда я об этом прошу. У тебя была манера использовать меня как живой щит во время магических поединков.       — Это же логично, ты же фактически ходячее зеркало.       — Иди-ка ты!.. Вон ту зелень нарежь!       — Как скажешь, — произнес он и улыбнулся мягко.       Направившись к ящикам с зеленью, Хрор вытащил из деревянной колодки нож и принялся аккуратно срезать приглянувшиеся ему петрушку и базилик. А я осталась смотреть на него и осознавать, что это совершенно не тот Хрор, которого я встретила в Иллюзорных землях и тот одновременно. В этом не было ничего плохого, всё живое во вселенной меняется. Мне просто нужно время привыкнуть к тому, что он стал более человечным. Иногда кажется, что мы поменялись ролями. Глубоко вдохнув и выдохнув, я взяла корзину и отправилась в овощные ряды. Помидоры собирать намного легче чем срезать зелень по одному листочку. В конце мы заглянули на холодный склад, чтобы взять мясо. К сожалению, в это время там лежало всего два вида вырезки, поэтому выбор было сделать легко — говядина на ребре, просто и вкусно.       Так оно и оказалось. Пока Князь кромсал салат, я пожарила мясо. Изначально мы собирались поужинать за кухонным столом, как делают все нормальные люди, но как-то само собой посуда была вынесена на крыльцо. Мы сели на нижнюю ступеньку, поставив ужин на верхнюю. Так интересно было наблюдать как всё новые звезды появляются на сгущающейся синеве неба, складываясь в незнакомые созвездия. Иногда так хочется взять горсточку сияющих ледяных камушков и бросить под ноги. Зачем? Не у всех желаний есть причина, иногда просто хочется.       Воздух становился прохладнее, заставляя кожу покрываться мурашками от малейшего дуновения. Можно было взять пледы и продолжать сидеть на улице вдыхая сладкий аромат сада. В любом случае нужно занести грязную посуду в дом.       После того как все тарелки были вымыты, вытерты и расставлены в шкаф, Хрор какое-то время стоял напротив него, глядя на посуду за стеклом и прикасаясь к потертой деревянной розе на одной из дверей. После он начал просто бродить по первому этажу. Я же стояла на месте, словно наблюдая за животным принесенным в новый для него дом. Только такое сравнение было в корне не верно, потому что именно мой компаньон выбирал этот дом. Мне нравились все, которые нам показали, и я не могла определиться. Пришлось переложить непосильную задачу на него.       — Это пианино моё, — прошептал он, погладив клавиши инструмента, стоящего в эркере.       — Да, твоё, я ж играть не умею.       Осторожно, словно он садился не перед музыкальным инструментом, а в скоростной болид зависший на половину над пропастью, Хрор опустился на стул. Без ожиданий и предисловий он начал нажимать клавиши одна за другой, уверенно, будто занимался этим последние недели. Зазвучала очень знакомая грустная мелодия, которую он внезапно оборвал. Начал другую, но и та не длилась достаточно долго, чтобы погрузится в неё.       — В чем дело? — спросила я, подходя и садясь в мягкое кресло рядом. Я переживала, видя его напряженное лицо.       — Почему-то я помню только такие, грустные мелодии.       — Ты в основном такие и играл. «Долина» или «Жертва», или «Слезы счастья». Ты играл их, а я сидела здесь, читая или просто глядя в окно. И тогда время казалось настоящим, живым, таким, которое может уходить, потому что мне не хотелось, чтобы оно уходило. Так выглядит вечная жизнь, ради которой всё затевалось.       — Так ты не против таких мелодий?       — Нет. Ты играл их для меня.       Снова прикоснувшись к клавишам, Хрор начал играть «Долину». Обычно он часами мог перебирать все известные ему мелодии и этот вечер стал таким, какими они были много лет назад. Князь наполнял звуком мир теней, сгущавшийся вокруг нас. Когда-то он рассказал мне, что там откуда он пришел нет звука, есть только цвет. Может Иблард напоминает ему тот мир. Здесь тоже бывает безмолвно тихо. Тишина здесь дарит покой.       Когда он устал, мы поднялись на второй этаж, в нашу спальню, открыли окно в изголовье кровати, сгребли к себе все подушки и легли смотреть на яркие созвездия, которые покрыли весь небосвод. Мерцающие огни других миров замерли, ожидая чтобы кто-то придумал про них историю. Где-то кому-то когда-то они указывали дорогу, а теперь просто радуют нас, заставляя думать о вечности и вспоминать о том, что должна быть мечта, далекая и яркая, ведущая за собой уже эмоционально. Не обязательно вперед должен лежать этот путь, иногда он обязан завернуть домой.       Потом был поцелуй, за ним еще и еще, и теплая ночь в жарких объятиях друг друга, его запах жженого песка, мой тихий стон. Не та страсть что бывает впервые или после долгой разлуки. Такой секс как чаша, заполненная до краёв, которая никогда не опустеет. Удовольствие от удовольствия партнера. Иногда открывая глаза, я видела лицо Хрора, иногда звезды, горящие на темном небе. Со временем темно-синий цвет, такой уютный и спокойный начал тускнеть, усталость брала своё, затягивая в омут сна. Так приятно ей сдастся, зная, что завтра всё будет хорошо.       Становилось только лучше. Пейзаж оказавшийся за окном успокаивал. Я осознала, что смирилась с тем, что некоторые вещи никогда не вернутся, а некоторые, более того, придется создавать заново и это было отличной новостью. Путь, который известен, легко ложится под ноги, путешествие по нему приносит радость.       — Что там? — спросил он.       — Смотрю куда нас занесло. Интересно, это моё желание или твоё?       Перевернувшись на живот, он поднялся на локтях, чтобы выглянуть в окно. Там снаружи, окруженное травой с вкраплением алых и желтых мелких цветов, мутнело от мелкой ряби овальное озеро. Матовое словно стекло, оно казалось белым отражая облака, проплывающие высоко в небе. Когда же пробившийся луч солнца попадал на поверхность, он пронизывал толщу воды до самого дна. Рядом росло одинокое дерево изогнувшись на восток под многолетним натиском погоды.       — Наше общее быть не может?       — Может конечно, от того и интересно.       — Что может быть хуже бодрящей ванны утром?! — я смеялась, вскакивая с постели.       — Ты хотела сказать «лучше»?! — Его голос тоже был радостным.       — Я сказала то что хотела!       Нагая, я сбежала вниз по ступеням, в гостиной захватила венок, оставленный там вчера, заметно приунывший без воды. Распахнув дверь настежь и сделав пару шагов, наступила на дикую траву и замерла. Она уже была теплой и сладковатый запах отдавал горчинкой. Прикоснувшийся к коже ветер погнал мурашек по всему телу. Заслышав шаги Хрора, я обернулась и сорвалась с места, как только увидела его в дверном проёме. Если задуматься хоть на секунду над тем что ты делаешь, над тем как несешься в пропасть Бездны день за днём, ноги твои оцепенеют и останешься стоять там, где был. Поэтому я не думала, бежала вперед по холодной воде и нырнула, как только убедилась в том, что глубины достаточно. Тело покрыли тысячи иголок холода.       Когда я высунула голову над поверхностью стало еще хуже из-за ветра, прошедшего по мокрым волосам. Хрор стоял на берегу со своей рубашкой в руке и темно-зеленым полотенцем. Я уже подумала, что он будет настолько серьезен, что дождется моего возвращения на берегу, когда задал вопрос:       — Бодрит?       В ответ я лишь рассмеялась и продолжала смеяться, пока он откинул вещи на траву и нырнул рядом, усеивая всё вокруг себя крупными брызгами.       — Какая холодная! Вылезай! — закричал он.       Но я продолжала смеяться, поэтому Князю пришлось выносить меня на руках, прижимая к себе очень крепко. Мы легли на разогретую душистую траву продолжая обниматься.       — Раньше бы ты сначала убедилась, что вокруг нет посторонних, которые могут увидеть тебя.       — Они могут смотреть и завидовать тебе.       — Потому что со мной ты счастлива.       — Целую вечность.       Что-то мягко шелестело, может ароматные цветы и колосья, может листва на одиноком дереве или ветер о шершавую поверхность озера. Вот такое счастье, здесь и сейчас, полное до нельзя.       Всё рано или поздно подходит к концу и это нормально. В наших силах сделать так, чтобы происходящее приносило как можно больше радости. К тому же окончание чего-то одного зачастую — начало другого. Нам дана великая сила выбирать, влиять на преобразование. Наш микро отпуск подходил к концу. Я решила, что одного дня нам и Ибларду после такого долгого перерыва хватит. Дом направлялся к ближайшему городу, где мы сможем оставить его до следующего визита, а сами воспользуемся зеркалом для перехода.       Хрору левитирующий остров определенно нравился. Он сидел на краю до обеда, рассматривая проплывающие мимо облака и пейзажи далеко внизу, вернулся на насиженное место сразу после салата и сыра.       — Что? — спросила я, встав рядом.       — Да до сих пор интересно, прилетят ли островки.       — Чтобы мы делали без твоего любопытства! — крикнула я и сделав два быстрых шага прыгнула в перед.       — Лейла! — только и успел выкрикнуть Хрор вскакивая на ноги.       В следующее мгновение после кувырка через себя я уже парила около острова нашего дома на уровне лица Князя. Поднимающиеся снизу потоки развивали и запутывали платье вокруг моих ног.       — Не прилетят твои островки! — Мой голос срывался на смех.       Я протянула к нему обе руки, ожидая объятий. Хитрая улыбка растянула губы тени.