Voices in my life

      Уджин, глубоко вздыхая, прокашливается, входя в кабинет Бан Чана, и с тихим смешком наблюдает за тем, как только что обнимающий его мужчину паренёк в панике отскакивает от доктора, пытаясь при этом что-то сбивчиво пояснить. — Всё в порядке, господин Ли, — тепло улыбаясь, успокаивает парня Уджин, тут же подходя к нему и протягивая ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Ким Уджин, доктор Бан рассказывал мне о вас и ваших симптомах болезни. — О, я хотел с вами познакомиться, как только доктор Бан попросил разрешение у меня для того, чтобы обсудить с вами мою болезнь, — тут же просиял Феликс, растягивая в улыбке разбитые губы. Он сразу же пожал ладонь врача. И не просто пожал, а оставил его ладонь в своих руках и словно слегка ощупывал её кончиками пальцев при этом ещё шире улыбаясь, от чего на израненных губах появились маленькие капельки свежей крови.       В глазах Уджина промелькнуло беспокойство. Он отлично знал от Бана, что парню приходится очень тяжко из-за своей болезни. Его часто принимают едва ли не за маньяка и избивают. А иногда и в полицию сдают. Нет, Феликс Ли не опасен для общества. Таких людей в народе называют «тактильный маньяк», но этот тип маниакального влечения к чему-либо не носит под собой никакого криминального подтекста. Хотя, с другой стороны, понятно, за что обществу так сильно не нравится незнакомый паренёк, который пытается прикоснуться и потрогать всех и каждого, даже если этот человек просто идёт рядом по улице. Нет, он не прикасается к интимным частям тела, да и не подходит слишком близко, держась на расстоянии вытянутой руки, но всё же, истина в том, что такое никому по вкусу не приходится. И всем абсолютно всё равно на то, почему этот очаровательный парень так себя ведёт. Даже если он попытается объяснить, дела лучше не станут. Лишь прицепится новое «псих», а ему и без этого обидных кличек уже хватает.       Но парень всё равно счастливо улыбается, когда ощущает под пальцами тепло ладони Уджина. И едва ли не падает в обморок от всё того же счастья, когда старший легонько приобнимает Феликса за плечи одной рукой, не отнимая второй ладони из слегка подрагивающих рук пациента. Бан Чан стреляет глазками, словно говоря что-то типа: «И это при живом-то муже», но ловит в ответ мягкую улыбку Кима и не может сдержать собственной. — Простите, не хотел прерывать, но мне нужно кое-что срочно обсудить, — спустя пару минут всё же произнёс Уджин. Тут же слегка хмурясь, выдавая важность предстоящего разговора.       Феликс понимающе кивнул и, поклонившись, хотел было покинуть кабинет, но Ким удержал его за плечо рядом с собой. — В какой-то степени, точнее, в большей степени, это коснётся вас, господин Ли, — коротко пояснил он и ещё раз глубоко вздохнул собираясь с мыслями, а затем продолжил разговор: — Дело в том, что у меня есть один пациент… Очень сложный. Наверное, самый сложный во всей моей практике. Это неплохой парень, симптомы болезни которого прямое отражение ваших, господин Ли. — Оу, — только и смог выдать Феликс, непонимающе переводя взгляд с одного врача на другого. Он явно не мог понять, к чему клонит доктор Ким. — Я наблюдаю его уже три месяца. До меня им занимались ещё несколько врачей. Мы перепробовали много и, если честно, абсолютно безрезультатно, — устало продолжал Уджин. — Главная проблема в том, что пациент не идёт на контакт и не стремится к лечению. Поэтому за несколько лет лечения у него нет никаких улучшений и болезнь продолжает прогрессировать.       Уджин ненадолго замолчал, оценивающе осматривая Феликса и явно прикидывая что-то. Он снова глубоко вздохнул и мягко улыбнулся. Выбора, кажется, у него не остаётся. Нужно попробовать. — Если честно, сам не верю в глупость происходящего. Не уверен на все сто, сумеет ли это помочь. Но если ничего не предпринять — этот парень просто умрёт, так что… — Подожди, — наконец-то произнёс Бан Чан, который явно сообразил к чему всё же ведёт разговор его парень. — Я против. Это может подвергнуть опасности и Феликса… — Я же тебе говорил, что он не опасен. Те драки провоцировал не он… — тут же перебил Бана Ким, но и ему договорить не дали. — Я всё равно против, — упёрто констатировал Чан, категорично скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что своё последнее слово он сказал. — Он. Хочет. Покончить. С собой, — угрюмо отчеканил каждое слово Уджин, разводя руками. В этот момент Ким выглядел настолько потерянным, что даже Феликс едва сумел удержаться от того, чтобы не броситься на мужчину с объятиями, чего уж там говорить о Бан Чане, руки на груди которого предательски дрогнули и опустились. Но сдаваться Чан всё равно не собирался. — Простите, я ничего не понял, но если от меня что-то нужно, я с радостью помогу, — разрушая напряжённое молчание, произнёс несмело улыбающийся парень, обращаясь к двум врачам сразу.       Уджин и Бан Чан, казалось, и не услышали его. Они молча пялились друг дружке прямичком в глаза, не моргая и словно играя в гляделки. — Ты пользуешься тем, что я говорил тебе об отзывчивости и добросердечности этого ребёнка? — очень тихо поинтересовался Чан, кажется, он был реально зол. Конечно, он понимал всю ситуацию с пациентом Уджина, но, тем не менее, подвергать своего пациента такому стрессу и опасности был категорически не согласен. — Нет, — так же тихо отозвался Ким. — Я обошёл всех знакомых врачей, спрашивая есть ли у них другой подобный пациент. Не собирался обращаться к господину Ли. Но у меня не осталось выбора. Я не хочу СНОВА терять пациента только потому, что не сделал всего, что мог бы сделать. Больше я такого не допущу.       Уджин смотрел прямо, говорил уверено и в его голосе звучали металлические нотки. Он всё для себя решил и его не сможет переубедить даже угроза ссоры с любимым человеком. — К тому же, как я уже и говорил, Чанбин не агрессивен и не опасен… — Он материл меня минут пять, когда я просто прошёл мимо него! — И что? Тебе было физически больно? Или ты шок поймал с этого? — теперь уже Уджин сложил руки на груди и буквально метал взглядом молнии. Он был раздражён. Чан, как только Чанбин стал пациентом Уджина, вечно ныл и жаловался, предлагая отказаться от проблемного ребёнка. У этих двух была буквально взаимная неприязнь. И если с Чанбином всё понятно — это его натура, то вот Бан Чан просто, хотите — верьте, хотите — нет, тупо ревновал из-за того, что последние три месяца мысли его парня были целиком и полностью заняты Со. — Эм, простите, конечно, — снова попытался подать признаки жизни Феликс, который в данный момент поймал лёгкую панику из-за назревающего скандала, — но я всё ещё здесь. Я уже совершеннолетний, так что я могу решать за себя сам и решать в итоге именно мне, так что, может быть, прекратите ссориться? — Вы абсолютно правы, Феликс, — тут же отворачиваясь от Бан Чана и вновь улыбаясь, приветливо протянул Уджин. — Я расскажу вам подробности о своём пациенте и о том, что хотел бы попросить вас сделать, а после вы сами примите решение вмешиваться в это или нет. Идёмте в мой кабинет.       И, всё так же улыбаясь, Ким вывел паренька из кабинета, не забыв на прощание показать Бану язык и довольно громко хлопнуть дверью. По-детски? Да, но ему немного полегчало, так что пускай.

***

      В итоге Феликс узнал о Со Чанбине, парне, которому всего двадцать лет, но он успел пережить много дерьма. Доктор Ким не вдавался в подробности жизни Со, но зато очень подробно описал его болезнь и характер. Кажется, он действительно был полнейшей противоположностью Феликса, так что Ли захотел с ним познакомиться сам. Ему было интересно узнать такого необычного человека поближе. — Вы хотите проводить совместные сеансы? — после рассказа доктора, поинтересовался Ликс. — Думаете, что мы сумеем помочь друг другу? — Думаю, — очень серьёзно произнёс Уджин, внезапно переходя на менее формальную речь, — что у тебя куда больше шансов помочь Чанбину, чем у меня. Я не хочу сдаваться. Чанбин — потрясающий молодой человек. Глубина его мысли и таланта поражают меня. И ты, Феликс, такой же. Я искренне верю в то, что ваша дружба сумеет помочь, если не излечить, то значительно притупить симптомы. — А если я не сумею ему помочь и он всё же?.. — Ликс не сумел произнести «покончит с собой». Во всей этой затее его пугало только это, в то время, как знакомство с необычным «психом» вызывало лишь заинтересованность и нетерпение. — Поэтому я хочу чтобы вы не просто проводили вместе сеансы, — осторожно пояснил Ким. Его тоже пугала эта мысль. — Чанбин уже даже решил в какой день собирается это сделать. Времени он оставил себе не так уж и много. Я уговорил его переехать в квартиру соседнюю с нашей, — Уджин не удержался и тихо хмыкнул, припомнив, вытянувшееся лицо Чана, когда тот узнал о том, кто их новый соседушка. — И убедил его в том, что будет неплохо, если он согласится пожить там вместе с тобой. Я рассказал ему обо всей этой затее, и он согласился попробовать. В последний раз, — очень тихо закончил он.       Феликс нервно сглотнул и сжал кулаки, переведя взгляд на собственные руки. Кажется, только что в эти руки ему вручили чужую жизнь. Или ему это показалось? Не слишком ли большая ответственность для него? — Понимаю, что это слишком большая просьба, — словно прочтя мысли парня, произнёс Уджин. — Но, послушай, я, правда, думаю, что всё сложится хорошо. К тому же я всегда буду рядом, и если всё сложится хуже, чем я рассчитываю, я ни в коем случае не позволю тебе пострадать морально.       Ликс перевёл взгляд на врача. Мужчина перед ним казался самым тёплым и надёжным человеком в мире. Феликс доверял ему настолько, насколько вообще можно доверять знакомому лишь по рассказам своего врача человеку. Хотя, пожалуй, нет. Он доверял ему намного больше. Сам не понимал почему, ведь слишком доверчивым он никогда не был, но сейчас просто верил фактически незнакомому человеку. И ему нравилось это делать. — Хорошо, — легко улыбаясь, Феликс поднялся на ноги и решительно качнул головой. — Я попытаюсь подружиться с ним.       Уджин тут же просиял и, выйдя из-за своего стола, вновь приобнял Феликса. Затем он отдал парню ключи от квартиры и адрес, после чего, поторопился попрощаться с ним и связаться с Чанбином. — Если Феликс пострадает из-за твоего отм… кхм… Чанбина — я тебе зад надеру, — всё ещё дуясь, произнёс Бан Чан, когда Ким вошёл в их квартиру тем вечером. — Ты хочешь вытаскивать меня из депрессии как в прошлый раз, после того случая, когда я не сделал всего, что мог бы сделать для пациента? — миролюбиво поинтересовался Уджин, оставляя вещи на тумбочке и присаживаясь на диванчик рядом с любимым мужчиной. Он уже давно остыл. Да и вообще не умел долго сердиться. Так что сейчас был намерен уладить возникший конфликт и избавить любимого от плохого настроения. — Не говори ерунды, я не хочу чтобы ты о чём-то сожалел, — вздрогнув, произнёс Бан, тут же оттаяв и слегка погладив Уджина по волосам. — Просто волнуюсь за парня. Он хороший ребёнок и уже достаточно вынес… — Чанбин тоже хороший ребёнок, — успокаивающе улыбнулся Ким, аккуратно склоняясь к Чану и легонько касаясь губами его губ. — Поэтому не волнуйся так сильно. Я уверен, что они подружатся. Будет же здорово, если наши детишки поладят и помогут друг другу. — Я люблю тебя, поэтому поверю, — отвечает Бан Чан, прежде, чем углубить поцелуй, притягивая к себе Уджина и нещадно сдавливая его в крепких объятиях, с силой прижимая к себе. Чтобы уж наверняка напомнить ему, чьи объятия подходят ему больше всего. Ким, в принципе, вовсе не возражал. Его в равных степенях умиляла и раздражала ревнивая натура Чана.

***

      Феликс почему-то не слишком волновался. Он даже радовался своему переезду, потому что здесь уже все соседи успели записать его в маньяки. Так что переезжать бы всё равно пришлось, а тут такая шикарная возможность нарисовалась. Вещи парень собрал за пару часов. Чтобы побыстрее настал день переезда он даже спать улёгся в восемь вечера. Правда проснулся в пять утра и от нечего делать решил, что к новому дому вполне себе может прогуляться пешком. На самом деле не то, что б у него был особый выбор. Общественным транспортом он пользоваться не может из-за того, что не сможет удержать свои руки при себе и обязательно станет причиной дискомфорта других пассажиров. И ещё легко отделается, если его вновь не отволокут в полицию. А в такси его вообще не затащишь, в основном потому что к водителю он тоже скорее всего попытается прикоснуться в какой-то момент. Однажды один из таксистов его едва не изнасиловал, по-своему истолковав поведение пассажира.       Ещё Ликс переживал о том, как будет вести себя с новым соседом, всеми фибрами души надеясь, что не спровоцирует резкое ухудшение его состояния. Ну или своего. Затея была рискованной, но Феликс загорелся ею. В первую очередь потому, что теперь у него, кажется, появится первый друг. Человек, который сумеет понять его и, как знать, возможно даже — принять. Было бы здорово. Ведь до сих пор у него не было друзей. Узнав о его тактильности, люди зачастую просто уходят от него или предлагают потрахаться, второе возмущало Ли до глубины души, к слову. То, что ему нравятся прикосновения не означает, что он шлюшка. Он не испытывает сексуального возбуждения от прикосновений. Короче, попытаться завести друга стоит однозначно, так что он продолжал неторопливо топать к своему новому дому.       Добравшись к нужной квартире ровно в восемь утра (новый его дом находился в другом конце города), Феликс, переминаясь с ноги на ногу, дрожащими руками поправил свою одежду и причёску, лишь после этого позвонил в звонок. Да, у него был ключ, но он посчитал нужным первый раз заставить Чанбина впустить его в их квартиру самостоятельно. Что ж, года психотерапии не прошли даром.       Дверь парню открыли только после третьего звонка. Ликс уже даже подумывал было, что дома никого нет, и собирался войти самостоятельно, но тут дверь медленно открылась, и на пороге его встретил колючий взгляд всклокоченного, явно не выспавшегося парня. Чанбин был довольно невысоким, но при этом всё равно умудрялся смотреть сверху вниз. Его взгляд был таким тяжёлым и пустым, что становилось не по себе. Лицо слишком бледное и худое. Мешки под глазами слишком тёмные и припухшие. Покрасневшие глаза сразу же выдавали хроническую бессонницу. Сильно искусанные губы — постоянный невроз. И словно подтверждая свои тёмные мысли, парень был одет исключительно в чёрную одежду. Наверное, встреть Феликс этого человека на улице, он бы испугался и поспешил бы перейти на другую сторону. Но сейчас ему страшно не было. Он широко улыбнулся, растягивая всё ещё не зажившие губы и вновь заставляя их кровить и, чтобы удержаться от желания прикоснуться к парню, принялся лихорадочно ощупывать разделяющий их дверной косяк. — Привет, меня зовут Феликс, — всё ещё улыбаясь и мимоходом, слизывая с губ кровь, представился блондин, сильнее прижимая пальцы к металлу и пытаясь успокоить бешено бившееся сердце. — Ты точно тактильщик, а не шизофреник? — окинув нового соседа оценивающим взглядом, поинтересовался Чанбин с ехидной ухмылочкой, тут же отступая в глубь коридора, пропуская парня в квартиру. — Пока что только тактильщик, — выделив «пока что» и весело посмеиваясь, заверил того Ликс, пропихивая в квартиру свои вещи и тут же осматриваясь. Квартира была довольно шикарной. Уджин заверил его, что с него не будут требовать платы за аренду и Чанбин самостоятельно покрыл все расходы на пару месяцев вперёд. Но Ликс всё же не удержался от вопроса: — Не слишком ли шикарная квартира для двух студентов-психов? — После тех мест, где мне приходилось жить, предпочитаю комфорт и теперь могу его себе позволить. Так что не дёргайся и наслаждайся. Только не таскай сюда дружков, — Со держался на приличном расстоянии и пристально следил за каждым, слегка резким, движением рук соседа, который сейчас активно облапывал мебель и стены в гостиной. — Говоришь так, словно допускаешь мысль о том, что у меня есть эти самые дружки, — почти что польщёно, произнёс Феликс, вновь облизывая кровоточащие губы. — Допускаю, конечно, — почти категорично ответил Чанбин, тут же снова отодвигаясь подальше, потому что облапывания Ликса продолжились в опасной от него близости. — Ты кажешься хорошим парнем. Только не подходи ко мне ближе. — Ты милый, не понимаю почему доктор Бан так протестовал против нашего соседства, — Феликс остановился посреди комнаты, прекращая исследовать её, а чтобы занять руки, принялся ощупывать взятую с полки книгу. — Ты точно не шизик? — тихо хмыкнув, повторно поинтересовался Чанбин. — Милого парня ты мог увидеть сегодня в зеркале, но точно не перед собой сейчас. — М-м? Звучит так, словно ты со мной флиртуешь, — тихо смеясь, поддел Ликс, принимаясь перелистывать шершавые печатные странички. Ему было крайне приятно это слышать, так что он даже не думал о том, чтобы перестать улыбаться. — Констатирую сухой факт, ничего кроме. Такие как я не флиртуют, — отрицательно покачал головой Бин, слегка прищурившись. — А зря. Я слышал, что флиртовать приятно и даже полезно, — Феликс-то как раз и флиртовал. Нет, он совсем не собирался пытаться соблазнить Со или что-то в этом духе. Более того вообще первый раз в своей жизни такое вытворял. Парень просто ему понравился сразу и ему было приятно улыбаться. Феликс дорого бы заплатил за возможность прикоснуться к тому, но понимал, что в данный момент это в принципе невозможно, так что продолжал пробегаться пальцами по приятной шероховатости печатных страничек книги. — Уджин сразу предупредил, что ты довольно упёртый и откровенный, но ты превзошёл все мои ожидания, — констатировал очередной факт Чанбин, устало потирая глаза. Он показал Ликсу его комнату и прежде чем уйти в свою, обернулся к нему и низким полушёпотом произнёс: — Кстати, твой голос… действительно сексуальный. — Не флиртует он, — громко хмыкнув соседу в спину, ехидно протянул Феликс, снова облизывая израненные губы и с каким-то, едва ли не садистским наслаждением, заметил, как у парня покраснели кончики ушей.       Кажется, только что сама идея подружиться с Чанбином — умерла. Зато родилась какая-то другая. Ещё более навязчивая и притягательная. Достичь новой цели будет намного сложнее. Возможно даже и вовсе нереально. Но Феликс достаточно упёрт и, пожалуй, туп, чтобы попытаться это сделать.

***

      Соседство складывалось вполне себе неплохо. Феликс старательно держал дистанцию, чтобы ненароком не облапать Чанбина, хотя и тот шарахался от него на славу, особенно, когда они случайно едва не сталкивались. К счастью, Со был не против того, что Ликс старательно облапывал все вещи в квартире. Он даже пустил этого маньяка в свою комнату, позволив ощупать всю мебель и стены там. Более того, свою одежду потрогать тоже разрешил (конечно, не ту, что была на нём, а ту, что находилась в шкафу). Они общались на отвлечённые темы, иногда подшучивали над собственной ненормальностью и ненормальностью друг друга и довольно часто откровенно флиртовали. По крайней мере Феликс флиртовал. Бин же отмазывался тем, что якобы, тупо констатировал факты. Наверное, он просто опасался признаваться в том, что внезапно появившийся в его жизни человек — ему действительно интересен. В разных смыслах этого слова. — Я думал, что с тобой будет сложно говорить, — когда парни сидели за обеденным столом (в разных его концах, конечно же) и уплетали приготовленный Со обед, честно признался Ли. — Думал, что ты очень закрытый. — Обычно это так и есть, — пожав плечами, согласился Чанбин. — С тобой я веду себя не так, как с другими из-за твоего голоса. Он мне очень нравится. Я люблю голоса людей. Не все, конечно. Но от голоса человека зависит моё к нему отношение. Я доверяю Уджину только потому, что его голос звучит надёжно, поэтому согласился принять тебя у себя. Я говорю с тобой, потому что без ума от твоего голоса. Мне приятно его слышать. Думаю, было бы здорово, записать песню с тобой… — пока Бин говорил на эту тему, его глаза словно ожили. В них появился азарт, интерес, который казался чужеродным в его тёмных и пустых до сих пор глазах. И это завораживало Феликса. Заражало предвкушением. Заставляло хотеть прикоснуться к нему ещё сильнее, отчего парню в срочном порядке приходится сцепливать пальцы рук, в попытке удержать их при себе. — А мне нравятся твои руки, — снова улыбаясь, ответил откровенностью на откровенность Ли. — Так же как ты определяешь отношение к людям по голосу, я решаю — по рукам. У тебя большие ладони, длинные красивые пальцы и красиво проступающие вены на запястьях. Поэтому… Что если мы договоримся? Я запишусь с тобой, а ты подержишь меня за руку хотя бы пару секунд. — Охереть ты резвый, — почти что с восхищением и новым смешком выдал Чанбин, — но не думаю, что смогу это сделать. Даже ради твоего голоса, — Бин произнёс это не сразу, слегка поразмыслив и некоторое время потратил на то, чтобы проследить взглядом за пальцами Ликса, которые сейчас исследовали поверхность стола. Его пальцы казались тёплыми и мягкими, но от одной мысли о возможности прикоснуться к ним — в Чанбине словно клубок змей зашевелился. Омерзительно. Тошнотворно. Недопустимо и неправильно. — Мне будет достаточно одного обещания попробовать это сделать. Если не сможешь — я не обижусь, — не сдавался Ли и, к его удовольствию, Бин пообещал попробовать. Разве это не первая его победа?       После обеда к ним зашли Уджин и Бан Чан. Феликс тут же кинулся к молодым мужчинам, чтобы приветственно обнять их и счастливо поделился тем, что Чанбин оказался просто плюшечкой. Бан Чан слегка офигел. Он правда думал, что сейчас застанет своего подопечного плачущим и поможет ему переехать в другое место немедленно. А вместо этого наблюдает за счастливыми улыбками на лицах довольного Ли и ещё более довольного Уджина. Зато Со оправдывал его ожидания: держался подальше, смотрел волком и помалкивал, всем своим видом показывая, что враждебно настроен в отношении только одного гостя. — Почему я тебе так не нравлюсь? Понятно, что тебе люди в принципе не нравятся, но ты кажешься ко мне враждебнее, чем к другим, — всё же задал он прямой вопрос, когда Уджин и Феликс решили сходить за покупками, оставив парней одних в гостиной. — Твой голос… — начал было отвечать Чанбин, но запнулся и слегка прикусил свой язык. Недавняя откровенность с Феликсом заставила его ответить не задумываясь. А ведь он даже Уджину не рассказывал о том, что судит о людях по их голосу. — Что с ним не так? Он почти такой же, как у Уджина, — подозрительно поинтересовался Чан. Их голоса и правда были чем-то похожи. — Нет, они совсем разные. Сам по себе мне твой голос нравится, — нехотя признался Со, чувствуя, что всё же общение с Феликсом его действительно расслабило. — Просто он напоминает мне голос одного плохого человека. — М-м? — Бан Чан задумчиво свёл перед собой руки и медленно, один за другим, соединил кончики пальцев. — Раз у тебя нет претензий лично ко мне, то… Может ты захочешь записать мой голос для одного из своих треков? Я слышал песню, которую ты записал с Уджином, у тебя реальный талант к музыке. Кто знает, может быть так, при звуках моего голоса, тебе будет легче не вспоминать о ком-то другом, а сосредотачиваться на мне?       Если вам показалось, что Чан подозрительно сильно хочет наладить отношения с парнем, которого сам не слишком-то жалует, то вам не показалось. Это была просьба Уджина, который пообещал выполнить одну из извращённых сексуальных фантазий своего парня в награду за это. А фантазий у Бан Чана было на удивление много. Так что он легко отпустил пустую ревность и сейчас был более чем миролюбиво настроен. И Чанбин это ощущал.       Наверное, из Чанбина бы вышел хороший психолог. Он очень легко «читал» людей. И неприязнь от Бан Чана ощутил в первый же момент их знакомства. Поэтому сейчас-то Бин подозрительно осматривал врача, слегка щурясь и силясь понять, куда же делась стремительно улетучившаяся неприязнь старшего? Тем не менее, подвоха он не уловил, только реальное желание попытаться помочь. — Зачем тебе это? — всё же задал Со прямой вопрос, явно не собираясь ходить вокруг да около. — У меня несколько причин для попытки исправить наши отношения, — тут же начиная улыбаться, не менее прямо ответил Бан. Он не собирался юлить, говоря как есть: — Первая из них — ты живёшь с моим подопечным. Так что мы будем часто видеться и, согласись, будет намного лучше, если после этих встреч не будет дурного послевкусия. Вторая причина и, если честно, главная — меня об этом попросил Уджин. — Боже, ваши отношения настолько ванильные, что меня тошнит уже от того, что мы просто живём на одном этаже, — усмехнувшись, ехидненько прокомментировал Бин.       Он тут же ощутимо расслабился, поняв, что ему даже не попробовали приврать. К тому же, раз уж это просьба Уджина, перед которым Чанбину, если честно, немного стыдно. Чанбин видел в какую панику впал его доктор, когда он честно признался в том, что запланировал покончить с собой в день пятой годовщины музыкального дебюта. Уджин даже плакал. Со совершенно не понимал этого мужчину. Почему он так остро среагировал и как сумел так сильно привязаться к простому пациенту. Поэтому, из чувства вины перед ним, шёл на уступки. Однако одно чувство вины не могло заставить его передумать в желании оборвать собственную жизнь. Продолжать жизнь лишь ради того, чтобы не расстроить своего психиатра — сомнительная перспектива. — На самом деле, есть ещё одна причина, — после минутного обдумывания, продолжил разговор Чан. — Если ты действительно скоро умрёшь… Ты довольно интересен. Не хочу потерять возможность, узнать кого-то типа тебя поближе. — Но то, что это просьба Уджина — всё же главная причина? — продолжал ехидничать Со. Его явно не напрягало упоминание о его планах на свою жизнь. Или, вернее, смерть. — Однозначно, — моментально подтвердил Чан, мягко посмеиваясь, уже прикидывая в уме, какую бы из фантазий ему реализовать в этот раз. Видимо, нечто такое мелькнуло в его взгляде, потому что Чанбин присвистнул и посмотрел на мужчину так, словно впервые его увидел и теперь пытается понять, что это за фрукт в принципе. — Ты в курсе, что твоя зависимость от Уджина — ненормальна? — снова попытался было поддеть врача Бин, но тот так быстро и счастливо закивал, соглашаясь с этим, словно принял эти слова за комплимент. — Видимо, ты и в остальном не слишком нормальный. Может к доктору на приём запишешься? — Я живу с лучшим психиатром страны, — подмигнув как бы невзначай напомнил Чан, смеясь уже во весь голос, — так что за мной есть кому присмотреть. — Отвратительно, — парень фыркнув, отвернулся от ещё сильнее развеселившегося врача. Уши у него правда вновь предательски покраснели. Дождавшись, пока Бан Чан прекратит смеяться, Чанбин кивком указал на звукоизолированную комнатку домашней студии, которую здесь обустроил: — Давай займёмся делом.       Чанбин спокойно дал Чану прослушать несколько сырых треков и прочесть придуманные тексты. Даже спокойно принял все предложения для изменения мелодии и разрешил переписать текст. Мужчина довольно быстро выбрал трек к которому захотел добавить свой куплет и припев. Песня, которая раньше рассказывала о тяжёлых поисках самого себя, внезапно ожила и заиграла новыми красками. Потому что в тексте, в самом голосе Чана, звучала любовь к жизни в целом и Уджину в частности. И это было омерзительно мило, но при этом чертовски вписывалось в изначальную версию песни, поэтому возражать Со не стал.       В какой-то момент Чанбин поймал себя на том, что задерживает дыхание каждый раз, когда Бан берёт особенно высокую ноту и невольно хмыкнул, вспомнив, что вёл себя так же и во время записи Уджина. — Вы… Действительно любите друг друга. С Уджином, — констатировал после завершения записи Бин, когда они уже покинули слишком тесную студию и теперь сидели все вчетвером в гостиной. Под взглядом парня, парочка смущённо разорвала лёгкие объятия, которые они дарили друг другу, сидя на диванчике рядом с Феликсом. — Такие миленькие, — хихикнув, прокомментировал Феликс. — Я прям завидую. — И каково это? Любить кого-то вот так? — прямо в лоб задал вопрос Чанбин. Он сам не верил в любовь. Она казалась простой сказкой, прикрывающей секс и желание не быть в одиночестве. Но глядя на этих двух, его жизненные взгляды на данный вопрос начинали неспешно меняться. — Омерзительно, — в тон Бине, явно передразнивая его, ответил Бан Чан, за что тут же получил сильный тычок в бок от Кима. — Я не смогу ответить. Это не то, что выйдет описать словами. На чужом опыте этого не узнать, здесь нужно лишь прочувствовать всё самому, — мягко ответил Уджин.       Парочка покинула квартиру подопечных только ближе к ночи, после того, как они все прикончили приготовленный Чанбином ужин (Чанбин, помимо всего прочего, ещё и предпочитал не есть еду приготовленную кем-то другим). Когда новые соседи остались наедине, Феликс устало потянулся всем телом, явно показывая своё намерение пойти спать. — Я только что придумал песню, — откровенно пялясь на Ли с другого конца комнаты, оповестил Бин. — Она будет совсем не такой, как мои старые песни. Запиши её вместе со мной сегодня.