Triage / Отбор

Тыдыщь! С этим резким звуком я подрываюсь со стола, на котором лежал. Сев ровно, я в панике озираюсь по сторонам в попытке понять, где вообще нахожусь. «Доктор Тин!» - слышу, как кто-то зовёт меня по имени. Рядом со мной, опёршись руками на стол, стоит Айм, медсестра. Похоже, это она разбудила меня, ударив кулаком по столу: «Пока ты тут дрыхнешь, в отделении полный бардак! Иди и помоги младшим!». «Чёрт, прости, – подбираю с пола свой стетоскоп. - Собирался отойти поесть и вернуться, не думал, что усну вот так». Айм косится на нетронутый обед: «Кажется, ты заснул с тарелкой в обнимку. С тобой всё в порядке? Может, стоит немного отдохнуть?». Поднимаюсь на ноги, вешая стетоскоп обратно на шею. «Если со мной не всё в порядке, диарея, лихорадка, обморок, я попал под поезд или почти умер, отдыхать мне всё равно некогда, - с этими словами поворачиваюсь к Айм, которая стоит рядом, скрестив руки на груди. - И даже если я всё же умру, придётся воскресить себя и вернуться к работе». «А ты забавный. Давай, иди уже!» - смеётся надо мной Айм. Иронично отсалютовав ей, выхожу из кладовки рядом с отделением скорой помощи, служившей нам столовой и комнатой отдыха, по пути пытаясь пригладить свои растрёпанные волосы, которым явно не хватало ухода. Кажется, это самый отвратительный год за всю мою жизнь, начиная с самого рождения. Сначала я полночи готовил конференцию, которую в итоге в пух и прах разнёс профессор, затем отработал утреннюю и дневную смены подряд. Я точно был в себе, когда решил продолжать карьеру в экстренной медицине? Только одно успокаивало: мне оставалось отработать здесь всего один год, после чего я возвращался в больницу родного города. В отделении скорой помощи царит полнейший хаос. Прямо в дверях на каталке для экстренных пациентов лежит старик. Нонг’Гэп и Нонг’Пин, наши ординаторы, суетятся вокруг больничных коек. Интерны тоже в загоне: один бежит за новым пациентом, на которого я и наткнулся при входе, а второй при виде меня просиял, будто к нему снизошёл сам Господь. «Пи'Тин! - громко кричит Ван. – Пожалуйста, помогите мне!» Подхожу к Вану, который осматривает тяжело дышащего мужчину средних лет. Ван попал к нам в качестве интерна всего пару дней назад, и у него пока мало опыта, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией самостоятельно. Мой долг - приглядывать, помогать, обучая и направляя действия таких интернов в критические моменты. «Рассказывай, что с ним». «Мужчина, 52 года, хроническая астма. При себе были препараты для расширения бронхов и спрей. За полчаса до госпитализации почувствовал сильную усталость. Результаты первичного осмотра: учащённое сердцебиение, уровень кислорода 94% и свистящий звук в лёгких. Исходя из этого, я провёл пациенту три ингаляции, но ему не стало лучше. Уровень кислорода в крови ещё раз проверил, выглядит нормальным». «Да, но дыхание-то при этом не восстановилось», - прикладываю стетоскоп к груди больного. С обеих сторон в районе лёгких прослушивался громкий свист, хрип и дребезг, сердце билось быстрее обычного. «Ему всё ещё приходится дышать мышцами живота, а не дыхательной мускулатурой, это признак дыхательной недостаточности. Уровень кислорода при этом в норме, но пациент быстро устаёт. Мы подключим вас к аппарату искусственной вентиляции лёгких», - начинаю подготовку, попутно объясняя свои действия мужчине. Тот только кивает в ответ, поскольку говорить уже не в силах. «Подготовьте для введения эндотрахеальную трубку на 7,5 и 10 мг валиума». «Номер 7,5 с валиумом!» - повторяет медсестра и убегает за оборудованием. Ван в это время помогает пациенту дышать, равномерно сжимая кислородный мешок. «Ты ведь уже раньше делал эту процедуру?» - я поворачиваюсь к Нонг’Вану, стоявшему у изголовья кровати. «Да, - кислородная маска закрывает почти всё лицо пациента. - Но, Пи’, останься здесь, пожалуйста. Я боюсь, что не справлюсь или накосячу». «Хорошо, останусь», - кажется, критических больных сейчас нет, на кого пришлось бы срочно отвлечься. Как только закончим здесь, пойду на обход; возможно, кого-то получится перевести из приёмного отделения. Когда наш астматик расслабляется после введённого ему наркоза, Нонг’Ван запрокидывает его голову так, чтобы обеспечить себе хороший обзор, и вводит инструмент, похожий на серповидное лезвие, в рот, аккуратно проталкивая его ближе к горлу. Нонг’ действует настолько умело, что я перестаю волноваться: похоже, опыт интубации у него всё же есть. Проходит почти минута, но у Вана так и не получается открыть путь для трубки. «Ты видишь хоть что-нибудь?» - спрашиваю я. Рука Вана, державшая ларингоскоп, задрожала. «Я ничего не вижу, Пи’», – на лбу молодого интерна выступает пот. Через несколько секунд мониторы начинают громко пищать: уровень кислорода медленно пополз вниз с 90 до 80, а затем и до 70. «Так, давай-ка обратно мешок, - ситуация явно затягивается, а состояние пациента всё хуже и хуже. - У тебя ещё одна попытка: если не сможешь, сделаю всё сам, а ты посмотришь». Ван вытаскивает клинок ларингоскопа изо рта, смахивает пот и накрывает лицо мужчины маской кислородного мешка. «У нас тут ДТП, пострадавший без сознания!» - всех отвлекает громкий крик. Мимо меня быстро проносят молодого человека, неподвижно лежавшего на носилках, на его шее фиксатор, а правая нога явно после перелома. Поворачиваюсь обратно к своему пациенту с астмой: к новоприбывшему уже бежит Нонг’Пин, и это даёт мне немного времени закончить с первым больным. «Ван, иди помоги Пи’Пин, я закончу сам», - с этими словами я отправляю Нонга’ посмотреть на случай с аварией. Быстро разберусь здесь, а затем присоединюсь к помогающим. Парень, конечно, без сознания, но сердце его пока бьётся. Натягиваю перчатки и перехватываю у Вана мешок, помогая восстановить уровень кислорода, пока он не поднимается выше 90. Теперь быстренько вводим трубку… Чёрт! А ведь и правда ничего не видно. Действительно сложный случай. «Остановка сердца!» - голос Пин звенит от напряжения; поднимаю глаза, пытаясь разглядеть показатели мониторов вдалеке. Хочется хоть чем-то помочь, но бросать текущего пациента нельзя. В конце концов, у Нонг’Пин большой опыт, уверен, она справится и сможет вытащить того парня. Пациент с астмой в итоге занял кучу времени, но, хвала Господу, со второй попытки у меня получилось вставить эту чёртову трубку. Подключаю её к аппарату ИВЛ и бегу к телефону с отчётом для ординатора в отделении интенсивной терапии. Состояние астматика постепенно стабилизировалось, и только теперь я могу взглянуть на пострадавшего в аварии. Его уже интубировали, пульс вернулся в норму, но давление было угрожающе низким - Нонг’Пин передала мне все эти данные по пациенту на текущий момент. Она на год младше меня, обычно всегда такая красивая и яркая, но сегодняшняя смена явно тяжело давалась ей: даже её волосы, обычно собранные в аккуратную причёску, сальными прядями торчали во все стороны. «Мужчина, 23 года, упал со своего мотоцикла. Когда приехала скорая, он был уже без сознания. Жизненные показатели хорошие, только учащённое сердцебиение. Когда мы начали обследование, пульс внезапно исчез. Поскольку ЭКГ ещё показывала активность, мы использовали дефибриллятор, удалось восстановить пульс со второго раза». «Проблемы с давлением явно не из-за возраста, что же это может быть?» - я задумчиво смотрю на мониторы. «Я думаю, он потерял много крови, но сильного открытого кровотечения нет, просто содрана кожа в нескольких местах. Сломана только правая нога, тазовая кость не повреждена, оба лёгких в норме. Подозреваю внутреннее брюшное кровотечение, для диагностики нужно сделать УЗИ». «Да, давай. Следи за давлением и пульсом и отправь Нонга’ подготовить операционную. Если придут его родственники, я поговорю с ними». «Поняла», - кивает Пин и поворачивается к Нонг’Вану. С этим пострадавшим она точно справится. На сегодня у меня ещё остаётся обязательный обход, и я иду между рядами коек, осматривая пациентов. В стационаре должны остаться только те, кто нуждается в лечении, а поправляющихся приходится выписывать и отправлять домой: мне могут влепить выговор за то, что больных слишком много, и мест в госпитале нет. «Пульс опять исчез!» - кричит Нонг’Ван, когда я по телефону обсуждаю очередное назначение. Нонг’Пин уже бежит к пациенту, и я решаю закончить консультацию, прежде чем присоединиться к Пин: знаю, она и без меня справится. Спустя полчаса всё закончилось слезами родителей того парня. Две медсестры помогали смыть кровь с тела, ИВЛ, капельница и монитор уже были отключены. Сердце так и не запустилось, а пока нет пульса, нельзя отправлять пациента на томографию или в операционную. Я всё ещё понятия не имел, какие повреждения привели к смерти, и, вероятно, узнаю это уже из результатов вскрытия. Смотрю на безжизненное тело передо мной, и сердце сжимается от боли. Он же ещё совсем молодой, такое приятное светлое лицо. Наверное, он мог бы стать лучшим студентом своего факультета, будущим нации и надёжной опорой для своей семьи. Эта авария перечеркнула всё, заставив его уйти так рано. Глубоко вздохнув, чтобы отогнать усталость, отворачиваюсь от кровати и быстро иду в ординаторскую за новым пациентом. С этим нам приходится сталкиваться каждый день: часто тратишь силы и время впустую, чтобы раз за разом сталкиваться с неудачей, а затем продолжаешь работать, как будто ничего не случилось. «Как же я уста-а-а-а-л!» - до дрожи в теле ору в потолок комнаты отдыха, пока не начинает тошнить от нехватки воздуха. Гэп, второй ординатор, тянет меня за рубашку, прикрывая обнажившийся живот. Такие рубашки с эмблемой больницы на левой стороне груди и синие брюки входили в состав нашей униформы. У каждого обязательно был сменный комплект, чтобы переодеться, если вдруг тебя зальёт кровью или чем-нибудь похуже – нормальное явление для отделения скорой помощи. «Заканчивай этот цирк, соберись и садись рядом, мне только твоих депресняков здесь не хватает», - Гэп морщится, глядя на меня. Смотрю на часы: уже глубоко за полночь. Мешком падаю на стул рядом с измученным Гэпом. «Хватит ныть, я тоже бегаю целый день, лучше меня пожалей». Наша утренняя смена с 8 утра до 4 часов дня, затем с 4 часов дня и до полуночи - дневная смена. Придётся снова вставать завтра вечером. Опять зеваю и падаю головой на стол. Надо переодеться и вернуться домой, в квартиру, которую я снимал недалеко от больницы, но уверенности, что на это хватит сил, уже нет. «Касательно того пациента, что могло стать причиной смерти, Пи’Пин?» - кажется, это Нонг’Ван. «Внутреннее кровотечение. На животе была обширная гематома, и он был очень твёрдый на ощупь, - судя по голосу, Пин в глубокой задумчивости. – К сожалению, нам не хватало времени на операцию, чтобы спасти его». «В любом случае причина точно не сепсис, а скорее всего геморрагический шок, он потерял слишком много крови». Глаза слипаются, когда Гэп подходит и похлопывает меня по плечу, затем, судя по звукам, рядом двигают стул. «Пи’, я тоже пойду, - это Пин. – Увидимся завтра, Пи’Тин». «Ага», - глухо выдыхаю я, уткнувшись лицом в стол. Думаю, мне стоит вздремнуть перед поездкой домой, или я сам попаду в качестве пациента к ночной смене. Прежде чем мозг окончательно отключился, лицо погибшего всплывает в памяти. Впрочем, как я уже говорил, он не первый, кого мы не смогли спасти. Когда все наконец-то уходят, я тут же отрубаюсь. Перевод - https://vk.com/fsg_libertas We don't own this novel. All copyrights belong to the true owner Данный перевод предоставлен для фанатов Не предназначено для коммерческого использования и продажи