Душевная Болезнь

— Сынок, как хорошо, что ты смог приехать! Я так соскучился по тебе. В кабинет, наполненный запахом дезраствора, зашёл молодой невысокий парень с добрыми карими глазами. Он тут же бросился в объятия к отцу, не веря своему счастью — они не виделись вот уже два месяца. — Сын, мне столько тебе нужно рассказать! Представляешь, однажды, когда я пришел на работу, одна пожилая пациентка вызвала полицию, потому что, по её словам, я был террористом и подложил бомбу. Это был не первый случай, она часто так делала, — глаза когда-то уставшего доктора заблестели. — Как твоя учёба? Не прогуливаешь? Сын и отец болтали, не умолкая, обо всём на свете. Им было очень приятно находиться вместе, они быстро находили новые темы для разговора и внимательно слушали друг друга. — А помнишь, я рассказывал тебе о пареньке твоего возраста, который поступил к нам месяц назад? — пожилой доктор любил делиться происшествиями из своей жизни с близкими. По своей натуре он был замкнутым, скрытным и неразговорчивым человеком. Зайди кто-то сейчас в его кабинет — он бы не узнал привычно угрюмого доктора. — Пап, ты так много всего мне рассказываешь, я же не могу помнить их всех. Не понимаю, как тебе это удаётся, — парень тепло улыбнулся отцу и удобней уселся в кресло, готовясь слушать очередную историю. — Ну тогда к черту их! Мой единственный сын наконец-то приехал навестить своего старика, а я нагружаю его своими рассказами. В кабинет врача ворвался заливистый смех двух родных людей, который мог продолжаться, кажется, целую вечность. Но семейную идиллию прервал настойчивый стук в дверь. Не успел врач и глазом моргнуть, дверь отворилась. В кабинет забежала запыхавшаяся молодая кудрявая медсестра. Позади неё стоял человек с наглыми светло-серыми глазами.

«Интересно, как бы эта сестричка смотрелась в разрезанном состоянии?»

«Что ты такое несёшь? Этим делом заниматься — только руки марать. Её можно просто задушить её собственными кудряшками»

Черноволосый парень во весь голос рассмеялся с находчивости своих двух невидимых друзей. Сам он не имел каких-то конкретных планов на эту девушку. Шёпот в его голове потихоньку умолк. Кареглазый юноша с опаской решился поднять взгляд на странного незнакомца. Изувеченые запястья, серые тени на лице, мятая одежда. Он совсем не обращал внимания на молодого человека, сидящего возле врача, как будто правда не видел его. Наверное, это и к счастью. Кто знает, что у него на уме? — Доктор, представляете, я нашла у этого нахала под подушкой порнографический журнал! — девушка густо покраснела. Это не осталось незамеченным от глаз всех присутствующих мужчин. Порнография действительно была запрещена в стенах этой психбольницы. Пациентам об этом неоднократно оповещалось, но какой в этом толк, если каждый принимает таблетки, от которых пропадает память? — Спасибо, сестра. Давайте сюда этот журнал, — девушка, всё ещё с румянцем, передала в руки доктора печатное издание. Доктор еле удержался от смешка, увидев на обложке подмигивающего полуголого парня, который держал в руке розовый фаллоимитатор. — Сынок, думаю, тебе лучше выйти на пару минут. Мы с Костей пока побеседуем. Через секунду ошеломлённый и слегка раздражённый парень уже стоял за дверью. Ну почему отец не может поговорить с этим психом о его гей-порно попозже, почему именно сейчас? Папа два месяца не видел своего сына, но какие-то разборки с шизиками для него, оказывается, важнее. — Костя, ты знал о наших правилах? Ты знал, что у нас действует запрет на порнографию?

«Правила созданы для того, чтобы их нарушать, что за чушь несёт этот старик?» «Не слушай его, мы поможем тебе. Мы сможем сделать так чтобы ты его совсем не слышал»

— Нет! — юноша схватился обеими руками за черноволосую голову и упал на пол. Те двое внутри переходили с шёпота на крик — они правда заглушали врача. Костя всей своей почерневшей душой ненавидел скандалить со своими двумя друзьями — ни к чему хорошему это обычно не приводило. Парень проснулся на кресле возле доктора. Тот всё это время не спускал с больного своих уставших тёмных глаз. — Костя, наконец-то ты очнулся, — врач облегченно выдохнул. Возле него сидел какой-то парень, совершенно незнакомый Косте, напряжённо и подозрительно смотрящий то в окно, то на Костю, то себе под ноги. Но чаще всего взгляд его тревожных карих глаз почему-то задерживался на Косте. — Всё как обычно. Чьё что, что чьё, рай и ад. Пошли на крышу, там плоское место, там безопасно, — порой, то, о чём говорил черноволосый юноша, было понятно лишь ему самому и двум его верным невидимым друзьям. — Птицы имеют определённый смысл. Смысл — это наша голова. — Эй, ты нетрезвый? — из-за спины доктора до Кости донёсся чей-то грубый голос. — Ты под наркотиками? — Артём, ну как ты не понимаешь? — пожилой врач озадаченно глянул на сына. Он правда не понимал, что парень на кресле — болен, а не пьян. — Не трезвые? Мы? Ни в коем случае, никаких наркотиков. Приходите в солнечные кусты Флориды, где есть лимоны, где они делают демонов, — Костя играл на своём воображаемом фортепиано и чувствовал дикое раздражение из-за парня напротив. — Ты пугаешь меня, — сказал юноша с карими глазами, которые уже не излучали добро и тепло, а лишь неприкрытый страх и пассивную агрессию. — Нас нужно бояться, — ответили в три голоса Костя и два его неизменных невидимых друга в голове.