Душевная Болезнь

Даже если на землю вернёмся мы вторично, согласно Гафизу, мы, конечно, с тобой разминёмся. Я тебя никогда не увижу. И окажется так минимальным наше непониманье с тобою перед будущим непониманьем двух живых с пустотой неживою.

Приглушённый свет мягко падал на фигуру человека, сидящего за роялем в переполненном людьми ресторане. Воздух пах дорогим коньяком и навязчивыми женскими духами. Парень за роялем выдохнул и медленно коснулся пальцами холодных клавиш. I’ve had a throwback to our place Набитые едой рты резко замолкли, и десятки пар полупьяных блестящих глаз устремились в сторону, к негромкому, но уверенному источнику звука. That’s how I met you face to face Ему приходилось работать в этом ресторане каждые выходные, потому что больше вариантов у него не было. Точнее, больше он ничего не умел. Что уж там, он не помнит большую часть своей жизни. Restraint to say «hello» Вчера ему стукнуло 22. Впервые за много-много лет он отпраздновал свой день рождения не в палате с мягкими стенами и без компании кудрявой медсестрички, норовящей всунуть ему в глотку побольше таблеток, чтобы он быстрее уснул. Интересно как она там? I’m glad I said goodbye on time Оказывается, шизофрения лечится. Точнее, у него получилось взять её под контроль. Он научился предотвращать. Теперь он может принимать решения и осознавать. Он старается. Instead of watching how you strive — Никогда не видела этого симпатичного пианиста у нас в городе, — тонкие пальчики с ярко-розовым маникюром игриво постукивали по поверхности стола в такт песни. — Как думаешь, может подойти к нему и познакомиться? — Ага, — парень в нелепом цветастом костюме никак не мог оторваться от телефона и даже не замечал намеков своей девушки. — Ник, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — она резко выхватила телефон у парня и положила себе в сумку. — И да, я давно просила тебя постричься — ты выглядишь, как лохматая собачка. — Что тебе нужно от меня? — раздраженно процедил парень, поправляя свои кудрявые волосы, которые он с любовью отрастил почти до плеч. С момента увольнения из психбольницы он решил полностью изменить имидж. Только вот бы ещё уметь стирать память. I’d better go back home — Если ты пообещаешь мне адекватно себя вести, возможно я не пойду знакомиться с тем пианистом, — улыбнулась девушка, рассматривая себя в зеркальце. — Какой ещё пианист? I’ll go Никита не замечал никакого пения или игры рояля до тех пор пока его девушка не забрала у него телефон. — Это невозможно, — еле прошептал кареглазый парень. Он не видел лица пианиста, но всё ещё помнил этот голос. Правда, ему было бы легче вспомнить, если бы парень за роялем надрывисто кричал или бредил, как было тогда. Похоже, с того момента всё изменилось. О Господи, неужели это правда он? Неужели он до сих пор жив? Far away from your knives — Что ты там бормочешь? — девушка наносила третий слой пунцовой помады. Of your hopes and your tries Никита будто врос в кресло с бархатной обшивкой, на котором сидел. Люди движутся вперёд, и только потому, что ты чувствуешь, что никуда не движешься, не значит, что у всех всё так же. Он надеялся, что навсегда оставил того душевнобольного парня с такими красивыми светло-серыми глазами в той забытой богом больнице. Ах, как он надеялся, мой дорогой читатель, что тот прелестный псих умрёт в дьявольских мучениях, в таких же дьявольских, как его вызывающая ухмылка и несколько чёрных прядей на лбу! From your misery vibes — Н… Наверное, нужно купить ему цветов, — несвязно пролепетал парень, — и правда красиво поёт. Не успела озадаченная девушка и глазом моргнуть, как Ник уже выбежал из душного помещения на бездушную улицу. That burn me down from inside Интересно, как он вылечился? Как давно? Где он живет? С кем? Никита не мог вспомнить его имени. Помнил лишь угольно-чёрные волосы, налитые кровью серые глаза и голос. Голос. К счастью, на улице бушевала непогода, и Никите не было слышно, как его старый знакомый поёт, сидя за роялем. Нелепый светло-коричневый костюм с цветочными узорами промок до нитки, но Никите было плевать. Всё же лучше, чем сидеть рядом с противной тебе девушкой, смотря на того, кого ты не хотел бы увидеть никогда. Он ведь почти забыл о нём. Почти. Наверное, нужно и вправду найти где-то магазин с цветами. Никите вдруг стало до безумия интересно подойти к тому парню за роялем и взглянуть ему прямо в лицо. Вспомнить каждый изгиб и все острые углы, найти милую родинку над бровью, рассмотреть каждую ресницу и выхватить быстрый светло-серый взгляд. Оказывается, тот душевнобольной парень всё ещё не потерял своей власти над несуществующим сердцем Никиты. Да как он это делает? Через дорогу от ресторана стояла небольшая цветочная лавка. Выбора там было не много, поэтому парень купил первый попавшийся букет и, не торопясь, пошёл обратно. — Чёрт, чёрт, чёрт, — Никита с большим усилием стягивал свой мокрый пиджак в цветочек, при всём этом стараясь укрыть букет от дождя. — Эй, смотри куда идёшь! — Простите, пожалуйста, — извинялся высокий черноволосый парень, который чуть не сбил Никиту с ног. Никита раздражённо поднял глаза. Перед ним стоял тот самый старый знакомый. Тот самый. — Ээ… Это, наверное, тебе, — он неуклюже протянул парню букет вялых полевых цветов. — Наверное, мне, — вздохнув, пианист достал пачку сигарет из кармана и, вынув одну, закурил. Он даже не глянул на цветы. — Будете? — Буду, — Никита не курил с момента увольнения из психбольницы. Они стояли под крыльцом, выдыхая ядовитый дым. Спереди них шёл дождь. Каждый думал о своём. Где-то я уже это видела, мой дорогой читатель. А ты? Никита медленно рассматривал своего старого знакомого. Растрёпанные чёрные волосы, изящные руки, серые тени под глазами. Он не изменился. Добавилось лишь немного деталей: ослабленный чёрный галстук, сигареты подороже и чуть потемневший взгляд. Но это был он. Всё так же извращённо эстетичен. Расхлябан. Небрежен. Красив. — Кто-то мне рассказывал, что падающие звёзды — это горящие окурки, которые ангелы в спешке выбрасывают, пока бог не поймал их курящими, — светло-серые глаза невнимательно наблюдали за белым дымом, растворяющимся в дожде. — Как Вы думаете, это правда? — Не думал об этом, — парень не вспомнил своего Никиту Владимировича. Наверное, это и к лучшему. Никите понравилось смотреть, как его старый знакомый курит. Поджигает сигарету, чуть хмуря брови. Глубоко затягивается, оставляя рот приоткрытым. Бросает сигарету на пол, небрежно раздавливая ногой. В этой самой небрежности и был весь он. Похоже, этот нахал смог взять под контроль не только свою душевную болезнь, но и кудрявого парня в нелепом цветастом костюме. — Я хотел спасти тебя, — Ник беззвучно хватал ртом воздух и пытался как-то овладеть собой. Гроза перекрикивала его шёпот, — прости меня. Человек с ослабленным галстуком на шее даже не повернулся. Он не услышал. Да и если бы услышал, ему было бы всё равно: равнодушие к чувствам и эмоциям окружающих он так и не сумел обуздать. — Прикольный костюм, — полупрозрачный длинный палец прошёлся по цветочному узору пиджака. — Как называется этот цветок? — Ты правда не знаешь? — у Никиты что-то сжалось в лёгких. Неужели он забыл даже самые элементарные вещи? — Это роза. Относится к роду Шиповник. — Красиво, — пианист всё ещё не убирал палец от вышитого снежно-белым цветка. Будто из ниоткуда на крыльцо ресторана выпрыгнул черный кот, заставив Никиту резко отпрянуть от испуга. Кот подошёл к ногам высокого черноволосого парня и, кажется, замурлыкал? — Я назвал его Арти, — юноша присел на корточки, взяв на руки кота. — Посмотрите, у него почти чёрные глаза. Вы такое видели когда-нибудь? — Не люблю котов, — Никита отступил на шаг назад, услышав как черноглазое животное на него зашипело, — видимо, они меня тоже. — Да что же с тобой такое, мой сладенький? — кот всё продолжал шипеть, съёжившись на руках у взволнованного парня. Юноша наклонился и поцеловал кота с почти чёрными, такими знакомыми глазами, в носик. Каждый человек, который приходит в нашу жизнь, появляется в ней не случайно. Кто-то — для того, чтобы вдохнуть в нас свет; кто-то — как наказание. Кто-то приходит для того, чтобы чему-то поучиться у нас. А есть люди, которые избавляют нас от привязанностей, иллюзий и фальши. Мы не обязаны их любить — нужно лишь научиться принимать и осознавать. Иногда это всё временно, и это нормально. Мы просто принимаем это. И двигаемся дальше. — Что будет дальше, Костя? — Ник вдруг вспомнил это имя, случайно достав его из самых потайных кармашков своего подсознания, задав столь инфантильный вопрос, который первым слетел с дрожащих уст. — Не знаю. Хороший сегодня вечер. Мы просто остаёмся в памяти этого человека, а он — в нашей. Пускай это и ненадолго. Но жизнь ведь слишком коротка, чтобы целиком тратить её на кого-то? Высокий юноша шёл по широкой дороге под серебристым ливнем, падающим ему на плечи. Рядом с ним, внимательно поглядывая своими почти чёрными, умными глазами шёл чёрный кот. — Наконец-то вы вдвоём, — прошептал человек с кудрявыми волосами и еле заметно улыбнулся.