И вдруг всё перевернулось.

— Ларри? — Я люблю тебя, Салли-Кромсалли. — послышалось в трубке тихим и несвойственным для шатена голосом. После этого он сбросил. И больше не отвечал. Фишер быстро выбежал в коридор, после чего спустился в подвал. Синеволосый открыл дверь в квартиру, поскольку Джонсоны её никогда не закрывали на замок, затем нерешительно зашёл в комнату. Она была пуста. Мятая кровать, осколки на полу, разлитая вода. Возле магнитофона лежал телефон Ларри, но самого его не было. Прошло пару дней, а Салли не выходил из комнаты. Даже отец забеспокоился, чего не делал никогда. На третий день Фишер нашёл в себе силы встать с кровати. А стоило ли? Он чувствовал, как его окутывает темнота, как она поглощает его всё больше и больше, как начинает брать над ним контроль. Вот он стоит у комода. Через секунду вынул оттуда нож. Мгновение, и он у зеркала. Салли задумчиво смотрит на своё отражение. Рассматривает лицо, шрамы. Подносит оружие к горлу. Аккуратно проводит лезвием, оставляя лишь небольшую царапину. Спускается ниже. Запястье. Но вновь не решается и делает тоже самое, после чего откладывает нож подальше от себя, думая насколько он жалок и труслив раз боиться убить или сделать хоть что-то с собой. Каждый день он пробовал. Но не мог — не хватало смелости. В голове крутились мысли о культе, книге, друзьях, но больше конечно же о Ларри. Синеволосый надел протез. Вышел из комнаты, из квартиры. Спустился в подвал. Постучал в дверь. Её открыла Лиза. Она улыбалась и была очень рада видеть Салли. Такое поведение очень насторожило парня, но по приглашению девушки он вошёл внутрь. — Давно тебя не видела. Джим уже начал переживать, — Лиза провела Фишера в гостиную. На диване сидел мужчина лет сорока. — Салли-Кромсалли! Давненько не заходил! — сказал мужчина. — Отец Ларри? — одними губами произнёс синеволосый. — Ты что-то сказал? — переспросила девушка. Салли помотал головой и присел рядом с Джимом. Он смотрел какую-то научно-фантастическую передачу по телевизору. Лиза убежала на кухню готовить обед. Парень медленно встал и направился в комнату шатена. Зайдя он застыл на месте. Никакого намёка на то, что несколько дней назад здесь жил подросток-металлист. Всё было убрано, опрятно. Светлые стены и пол, мягкая кровать. На стенах висели картины в которых «было гораздо меньше смысла, чем в картинах Ларри». — как отметил Фишер. Его поразило то, что даже родители (одного из которых быть не должно) не помнили собственного сына. Это и впитало в него чувство того, что он должен найти друзей во что бы то ни стало. Парень обследовал каждый закаулок, щёлочку, ниточку. Прошёл несколько раз аппаратаменты, лабиринт под ними. Так дни сменялись неделями, а они, в свою очередь, месяцами. Наступил учебный год, но Салли было явно не до скучных уроков и домашки. Если Фишер и приходил в школу, то вместо примеров записывал места, где осмотрел всё, где нужно будет осмотреть. У него был отдельный блокнот для лабиринта. Синеволосый был там настолько часто, что выучил все двери, стены и проходы наизусть. Если видел, что что-то где-то сместилось, сразу записывал. Спал Салли не больше трёх часов за два дня. Остальное время он искал и надеялся на лучшее. Часто его начали отстранять от занятий в школе, что давало ему ещё больше времени на исследования. Прошло так два месяца. Все забыли о Эшли, Тодде и Ларри, будто их и не было. Постепенно жгучее желание найти пропавших начало угасать. Появились сомнения. Всё меньше времени он тратил на обследования и записи. Со временем парень абсолютно отчаялся. В голову вновь вернулись темнота и страх. Он начал писать конспекты на уроках, выполнять задания, требования учителей. В один из таких дней Салли шёл домой и слушал «Смысловую Фальсификацию» — всё, что у него осталось от Ларри. Однако резко дёрнув за локоть, его кто-то потащил за угол дома и быстрым движением развернул лицом (точнее протезом) к себе. — Какого чёрта? — спросил Фишер у человека, снимая наушники.