Темнота

      Юра пришёл в себя на кухне у Друже с ножом в руках. Перед ним лежал наполовину нарезанный маринованный корнишон. Хованский огляделся, ничего не понимая. Рядом Олег что-то смешивал в глубокой миске. Чуть подальше на стуле сидел Костян. Рядом с ним стоял, привалившись к стене, Серёга. Мотор снимал процесс готовки со странной, какой-то неестественной улыбкой. На всякий случай Юра взял остатки огурца, поднёс к камере и сказал:       – Девочки, если у вашего парня такая пипка, бегите от него подальше.       Олег театрально изобразил, как ему не понравилось сказанное, а Костян засмеялся.       Юра ещё пару раз пошутил, на этот раз более жёстко, отчего Друже снова изобразил брезгливую гримасу. В итоге то, что они готовили, а Юра так и не понял, что именно они готовили, поэтому сознательно избегал упоминать название блюда, отправилось в духовку. Все ушли в комнату и сели на диван немного отдохнуть.       – Юр, а ты не хочешь выпить? Ты говорил, что тебе можно вино? И виски ты пил, я видел ролик на твоём канале. Тут Костян привез специально для тебя. Пятнадцать лет выдержки, – сказал Олег, уже откупорив бутылку и наливая Юре.       – Выпить я всегда хочу, но сегодня я бы отказался, честно говоря. Не очень хорошо себя чувствую, поэтому ни под каким видом нельзя.       – Ну ты что? Я же специально для тебя вез, ты хотя бы глоток попробуй! – подошёл к нему Костя, радостно улыбнувшись.       – Юрчик, ну один то раз можно! Я уверен с одного глотка ты точно не умрешь, это же не соль, – засмеялся Олег.       Хованский оглядел окружающих ничего не понимающим взглядом. Все смотрели на него выжидающе, даже Мотор. Тогда Юра взял бокал и сделал маленький глоток. Вино было странным на вкус, но приятным. Такого он ещё не пробовал. Какое-то странное чувство внутри охватило его, и он медленно допил до дна, а затем откинулся на спинку дивана. Опьянение накрывало его слишком быстро. Слишком сильно. Слишком непривычно.       – Юрец, ты чего притих? – окликнул его Костян.       – Не, ничего. Задумался, – Хованский тряхнул головой и провёл руками по волосам.       – О чём? – спросил Андрей. – О том, как ты по дороге сюда фанфики про блоггеров читал и критиковал?       – Чего он делал? – буквально заржал Олег.       – Конечно критиковал, – отозвался Юра, с удивлением замечая, что у него заплетается язык. – Они и темы выбирают сюси-пуси, кто-то кого-то любит и страдает от вражды. Хуйня это!       – А ты бы что написал? – усмехнулся Костян.       – Я бы написал, кто и как отсасывает, - Юра в глубине души и сам не понимал, что несёт. – Это был бы шедевр.       – Как будто ты знаешь, – фыркнул Андрей.       – Знаю, – проговорил Юра, стараясь чётко выговаривать буквы.       – И как вон Олег отсасывает? – указал Костян на Друже.       – Олег? – поднял брови Хованский. – С аппетитом! А когда партнёр кончает, то Олег старается особенно, так как с соусом ему нравится больше.       – А Костян как? – казалось, Олег совершенно не обиделся.       – Сосредоточенно, меняя техники как по учебнику, – ответил Юра. – Это же Костя, бля.       – А Мотор как? – засмеялся Олег.       – Конечно же на пять с плюсом, но исключительно в полной темноте! – Хованский отвечал, сам не понимая что, а его сознание балансировало на грани отключения.       – А Юлик как? – фыркнул Андрей.       – Как Цезарь, – отозвался Юра. – Может и сосать, и лизать одновременно.       – А Коля Соболев как? – Костя выжидающе посмотрел на Хованского.       – Божественно! Это же Николай Соболев! Как иначе?       – А этот репер… Как его? Моргенштерн? Как он отсасывает?       – Хуёво! Квадратная форма его ебальника не сочетается с округлым в обхвате хуем! Да и не может он хорошо сосать, так как боится, что его мамка – в рот её ебать – заругает!       – А Ларин как отсасывает? – вспомнил Мотор.       – Старательно, но посредственно.       – А Поперечный? – казалось, Андрея это развлекает.       – Умело, как знатный хуесос.       Воцарилась странная тишина. Юра с удивлением вдруг заметил, что камера в руках Мотора продолжает работать. Олег снова налил бокал вина и подошёл к Юре, спросив:       – Выпьешь ещё?       – Мы тогда концовку видео не доснимем, – рассмеялся тот в ответ.       – Доснимем, – пообещал Друже. – Пей давай.       – Лучше потом, – отказался Юра, чувствуя, как нарастает боль справа под рёбрами.       Тогда Олег взял бокал, отпил немного, прижал Юру к себе и поцеловал. Хованский машинально попытался отстраниться, но внезапная слабость не позволила ему этого. В смятении парень приоткрыл рот и дал себя поцеловать, чувствуя, как вместе с поцелуем в его рот вливаются капли вина. Олег отстранился, напоследок шепча на ухо Юры:       – Разве не этого ты всегда хотел?       – Давно уже перехотел, – Хованский вскакивает, шатаясь. – Ты с ума вообще сошёл?       Юра выхватил из рук замершего на диване Олега вино и залпом допил бокал. Голова закружилась, и Хованский вдруг упал. Никто не попытался ни помочь, ни поймать. С глухим стуком Юра приземлился на пол, отключаясь. У вина был очень необычный вкус…

***

      – Юра, очнись… – позвал кто-то, на секунду вырывая Хованского из всепоглощающей темноты, но затем парень снова отключился.

***

      Юра открыл глаза, чувствуя дикую боль в области затылка, и обнаружил, что связан и уложен в ванну. Парень попытался освободиться, но не получилось. Его охватила паника. Только сейчас он заметил стоящих рядом людей, которые громко перешёптывались.       – И все-таки я считаю, что мы могли бы сначала обескровить, а потом нарезать, – доказывал Друже.       – Олег, ты понимаешь, что тогда тебе придется успеть уловить тот момент между еще живым Хованским и почти мертвым, чтобы перерезать ему глотку. Плюс давай не забывать, что без крови мясо станет жестче, а мы этого не хотим. Нам не так много и крови-то надо будет для того рецепта, – объяснял Костян.       Мужчины обернулись на шорох и увидели, что Хованский уже пришел в себя и все слышал.       – Ёб твою мать! Юрчик! - прорычал Олег, заметив, что парень с ужасом смотрит на них с Костяном. – Ты ещё должен спать!       А Хованский лишь только сейчас осознал, что лежит в ванной в одних трусах и, кажется, обмочился от страха.       Костян истерически рассмеялся и проговорил:       – Не, ну это не проблема, все равно мыть придется, но, блин, Юра, какой же ты, оказывается, трус!       Олег поднял руку с ножом и подошёл к Хованскому, который изо всех сил пытался отодвинуться, всё сильнее вжимаясь в край ванны.       – Я считаю, что твое сердце было бы вкуснее, если достать его еще бьющимся, – улыбнулся Друже.       Костян быстро наклонился и обоими руками прижал к губам Юры полотенце. Нож легко входит в мягкую плоть. Хованский закричал сквозь ткань, а жуткая боль волной прокатилась по его телу, заставив его задрожать. Глаза парня широко распахнулись, а зрачки расширились. Олег сделал разрез от горла до солнечного сплетения, раскрыл грудную клетку резким и быстрым движением и, проникая рукой внутрь, вырывал еще бьющееся сердце. Всё произошло так быстро, что умирающий мозг Юры успел зафиксировать собственное бьющееся сердце и капающую с него кровь. У Друже определённо был опыт в этих делах.       Олег резко дёрнул уже мёртвое тело за подбородок, подставляя нож к шее, и легким движением перерезал Юре глотку, надавливая и прорезая до кости. Затем Друже зафиксировал болтающуюся голову поудобнее и с усилием отрезал её полностью.       Мужчины ополоснули тело водой, сняли веревки и принялись методично разделывать труп. На полу ванной предусмотрительно заранее положили клеенку и топор. Многие части тела и правда пришлось отрубать. Из головы решено было сделать предмет интерьера, поэтому она уже плавала в стоящей на плите кастрюле с водой. Для начала ее надо было выварить, а потом уже вычистить.       Печень Юры Олег и правда сразу замариновал, а все остальное парни старательно нарезали и паковали в вакуумные пакеты. Костян радостно отметил, как хорошо, что тело было гладко выбрито, не так много придется опаливать, когда всё это отвезут на дачу. Мужчина предпочитал, чтобы риск быть замеченным сводился к минимуму.       На кухне уже мариновались в специях те куски мяса, которые было решено готовить сразу. Мотор и Серёга тоже во всю учувствовали в процессе, помогая готовить соус и гарнир. В итоге мясо оказалось сочным и с ярким, запоминающимся вкусом.       После ужина Костян нежно поцеловал Олега, не обращая внимания на остальных, которых, впрочем, это не смутило. Мужчины переместились на кровать, возбуждённо переплетаясь телами. Олег взял в рот член Костяна и со смаком принялся отсасывать ему. В своих пьяных фантазиях Юра угадал – Друже и правда это делал с аппетитом. Правда, Олег не стал дожидаться, пока Костян кончит. Мужчина перевернулся на живот и встал на четвереньки. Костя взял Олега со спины, медленно входя во всю длину. Олег хрипло застонал, и тогда Мотор подошёл, устроился между ног Друже, найдя удобную позу на четвереньках, и начал лизать и мягко покусывать яички губами, захватил член у основания рукой и принялся надрачивать его. Видя, что это нравится Олегу, Андрей переместил губы с яичек на член, облизывая его языком, а затем, наклонив голову, приоткрыл рот и захватил губами сначала головку, а затем и большую часть члена и с огромным удовольствием принялся сосать. Хованский не угадал, Мотор с удовольствием делал минет при свете. Серега подошёл к Андрею со спины и, облизав пальцы так, чтобы на них осталось побольше слюны, принялся растягивать его, а затем медлённо ввёл свой член внутрь парня.       Казалось, тела сплелись в единую конструкцию, которая плавно двигалась и колыхалась. По комнате разносились охи, стоны, хлопки, тяжёлое, сбивчивое дыхание и мерный скрип матраса. Когда Олег кончил, Мотор постарался проглотить всю сперму, попавшую ему в рот, и облизнулся, как кот. Следом прямо внутрь Олега кончил Костян, вытащив из парня свой член и какое-то время наблюдая, сперма потекла по ягодицам Друже, а затем рухнул на кровать и обнял пристроившегося рядом Обломова.       Серега со стоном отстранился от Мотора и брызнул спермой ему на спину, а затем помог Андрею рукой достичь оргазма. Мотор кончил и обессилено рухнул. Серёга помог ему лечь поудобнее и сам устроился рядом. Какое-то время все четверо лежали, тяжёло дыша, но затем сон сморил их, заставляя обнажённые тела прижиматься друг к другу, переплетаясь руками и ногами.       И только тогда темнота сжалилась и поглотила мёртвое сознание Юры, который всё это время бестелесно наблюдал за происходящим со стороны.