#моякоролева

#юбилейныйтур #25летвцель #катастрофически #деньрождениягрустныйпраздник #большенезначитлучше #юбилей #полтинничек #позвонимнепозвони #светивсегда       Арбенина хлестала коньяк прямо из горла, сидя на узком диванчике в гостиничном номере. До концерта в Барнауле оставалось четыре часа. Телефон валялся на полу в паре метров от ее ног. Пальцева, уже опустошившая свой запас успокоительных, курила на небольшом балконе. Впервые за все годы работы она не знала, как привести свою подопечную в чувство. Проклятый инстаграм, проклятые соцсети! Как только самолет сел, Диана тут же отрубила авиарежим и полезла на страницу Хелависы… И началось.       Между концертами в Германии и Урало-сибирским туром Сурганова была в столице. И провела она свободное время в компании лидера «Мельницы». По крайней мере, фотографии на странице последней об этом свидетельствовали: Светлана на скамейке в каком-то уютном парке, Светлана в объятиях Натальи в отражении зеркальной витрины, Света… Света… Света… Лариса с опаской поглядывала на Диану — господи, у Хелависы муж дипломат, как бы до международного скандала не дошло, если Арбенина пустит в ход кулаки! — а та кусала в кровь губы и с каким-то мазохистским упорством смотрела дальше. Когда в поиске вывалилось фото Сургановой и О’Шей за столиком в ресторане Джейми Оливера со страницы фанатки «Мельницы», Пальцева еле успела перехватить руку Арбениной, прежде чем та отправила телефон через весь бизнес-класс в перегородку. После снайперша заставила купить ей бутылку коньяка и теперь методично его приканчивала, попутно размазывая сопли, слезы и косметику по белому рукаву рубашки. И никакие доводы о гетеросексуальности О’Шей не помогали.       — Диан, да мало ли по каким причинам они вместе оказались, может, какой-нибудь совместный проект готовят… — вернувшись в комнату, по сотому кругу начала Лариса.       — И в подготовке этого проекта без постели никак?!       — Блядь, Арбенина, да где ты там постель увидела?! Ну погуляли, ну поужинали…       — А это… — женщина резко вскочила на ноги, подобрала телефон и судорожно начала что-то искать. — Это что?! — взревела она, подсовывая трубку под нос Пальцевой. На экране светилось крупное фото Светланы с отчетливым сине-зеленым отпечатком губ на скуле. — И что это вообще за оттенок такой идиотский?! Я же говорю — Мальвина, мать ее! После ужина она ее целомудренно проводила до номера, и разошлись?! Да?! Да, блядь, ладно!       — Хватит!!! — рявкнула Пальцева, выхватывая гаджет из рук Арбениной. Та пару секунд таращилась на нее испуганными глазами, красными и в потеках туши, потом скривилась, плюхнулась обратно на диван и сгребла бутылку. Лариса закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Помогло плохо. План, ей нужен план. Как протрезвить снайпершу, директор знала. Но надо же, чтобы Диана захотела прийти в себя. А вот с желанием были проблемы, и конкретные.       Телефон мигнул уведомлением, и Лариса автоматически открыла, а потом мысленно выругалась. И эта туда же! Жукова, чтоб ее, выложила фото подарков Свете на юбилей. Не всех, только от двоих. Один из них Пальцева лично оформляла и отправляла: огромный роскошный букет, стандартная карточка с именем и браслет — четыре обруча из белого золота с бриллиантами и пятый с черной шпинелью. Лариса видела цену, когда зачеркивала ее в сертификате — у Динки явно поехала крыша. Хотя во вкусе ей было сложно отказать. Второй подарок был заметно скромнее — единственная желто-красная роза, открытка ручной работы и потрепанный жизнью старый сборник стихов Цветаевой. Лариса не сомневалась, чья подпись стоит под поздравлениями в открытке. И комментарий Жуковой: «Больше не значит лучше». Директор быстро глянула на Диану, сверлящую взглядом стену, и отвернулась, закрывая собой телефон — если Арбенина это прочитает, концерт можно просто отменять.       Несколько секунд Пальцева бездумно гоняла пост вверх-вниз по экрану, будто надеялась обнаружить что-то новое. Неожиданно ее внимание привлек один из хэштегов — цитата из песни, «позвони мне, позвони». Что-то забрезжило на границе сознания, какая-то неоформившаяся мысль. Лариса торопливо отыскала посты Хелависы с Сургановой за последние дни — точно, этот же хэштег. Это что-то должно значить. Кто кому должен позвонить? Сурганова Хелависе? Да ведь наверняка они все обсудили, что хотели. Кто и кому? Спросить О’Шей можно было бы, но ее контакты еще надо найти. Зато у Пальцевой был номер Жуковой.       — Скажи мне, что они несерьезно, — с места в карьер начала Лариса, как только Елена ответила.       — Кто?       — Хелависа и Света, — Пальцева покосилась на закрытую дверь, за которой она оставила Диану.       — Очень даже серьезно, — от слов Жуковой Ларисе на мгновение показалось, что мир из-под ног куда-то поплыл. — Они всерьез намерены сотворить что-нибудь вместе. Только никак не могут определиться — кавер или отдельный совместник.       — Твою!.. — директор «Ночных снайперов» покачнулась и прислонилась к стене. — На кой-черт Наталья все это делает? Зачем эти фотографии? В чем прикол?       — Слушай, я директор «Сургановой и оркестра», а не Хелависы. Я ей не указ. Хочет фоткаться со Светой и выкладывать в инсту — и делает.       — Лена, не пудри мне мозг, — Лариса взяла себя в руки. Она профессионал, она умеет договариваться. — Не верю, что ты не в курсе того, что вообще-то касается Сургановой. Я чувствую, что во всем этом есть какой-то план, подвох. Только вот из-за этого плана у нас тур вот-вот пойдет псу под хвост. У меня Арбенина в истерике, куда ей в таком состоянии на сцену? Как прикажешь ее приводить в чувство?       — Это ты ее директор, а не я, — Лена тоже явно включила профессионала. — А у меня Света в растрепанных чувствах.       — Да ладно, — растерялась Пальцева. Такое ей в голову как-то не приходило. Чтобы Света…       — Именно. И тем не менее — на сцену с улыбкой. Знаешь, все эти цветы, украшения… Нет, понятно, Тиффани — это круто, ничего не могу сказать. И Свете браслет нравится, она его надела. Но вот скажи мне — кто карточки подписывает? Ты? Служба доставки? Не стыдно?       Через еще пару минут разговора у Ларисы был свой собственный план. И были аргументы, чтобы Диана протрезвела.       — Она не ответила… — Диана смотрела снизу вверх на своего директора растеряно и как-то жалобно. Это на сцене «снайперша» хорохорилась и называла Сурганову занудой и хрюшкой, пока пыталась дозвониться. Она смогла дотянуть концерт до финиша, выйти на бис, а дальше… Колени подкосились, стоило только уйти за кулисы, и женщина тяжело навалилась на стену спиной, запрокинув голову, ударяясь затылком, но не чувствуя боли. Голова гудела, в мозгу алым пульсировало одно: она не ответила, она не ответила. Медленно Арбенина сползла на пол и закрыла глаза. Все. — Она не ответила… — глухо повторила снайперша.       — Не услышала, не заметила, был без звука, забыла телефон в номере, оставила Жуковой. Тем более с ней мать была в Екате… — Пальцева придирчиво оглядела грязный, застеленный видавшим виды линолеумом пол, тяжело вздохнула и опустилась рядом. — Набери позже, или напиши сообщение. Арбенина, чего ты как маленькая? — директор ободряюще похлопала ее по коленке. Ничего не изменилось за пятнадцать лет: когда дело касалось Сургановой, Диану переклинивало, мозги выключались. — Поехали в гостиницу, — кряхтя, директор встала и протянула руку своей подопечной.       В машине молчали, Арбенина зависала над телефоном с открытым мессенджером. Она набивала сообщение и тут же стирала его, снова набивала и снова стирала. Лариса изредка косилась в ее сторону. Сдвинутые брови, сосредоточенный, напряженный взгляд, но слова у Дианы не складывались совсем — наверное, сказать хотелось слишком много. В конце концов, женщина набила короткое: «С юбилеем, родная. Свети всегда!», — отправила и, спрятав телефон в карман куртки, откинулась на спинку сидения. Перезвонить позже? Или ждать?       — Лар, ручка есть? И листок? — неожиданно встрепенулась Диана, пихнув локтем в бок уже начавшую дремать женщину. Со вздохом Пальцева полезла рыться в сумке. Наконец ей удалось выудить из недр шариковую ручку и блокнот. Арбенина тут же отобрала все, в том числе и сумку, используя гладкую плотную поверхность в качестве столика.       Через пару минут на листке появился набросок тюльпанов и скрипки. Щелкнув его, она несколько мгновений смотрела в окно, на заметенный снегом город, но потом все-таки выложила в сторис в инстаграм, пометив #светивсегда. Если не увидит Света, то сто процентов увидит Жукова, ну и Мальвина, будь она неладна. Черт, работать с Арбениной вредно — Лариса уже тоже Хелавису зовет этим прозвищем.       Какую бы игру ни вела О’Шей, им придется в нее включиться. И цветы с роскошными подарками здесь не то средство.