#моякоролева

#юбилейныйтур #25летвцель #суровыйчелябинск #меморияплюс #деньрадио #прямойэфир #фотососпиной #моякоролева #наширокупостельуложименя       — … Уже после концерта я отправила сообщение, и вот тогда она и ответила. Наверное, есть в этом какая-то вселенская правильность — близких надо поздравлять лично, тихо.       — Согласен с вами, Диана, — ведущий челябинской радиостанции явно уступал по способности трындеть столичным коллегам, стандартные радийные фразы у него звучали особенно скучно и затянуто. — Напоминаем вам, что у нас сегодня в гостях Диана Арбенина — лидер группы «Ночные снайперы». Сегодня у них в Челябинске концерт, ДК Железнодорожников, девятнадцать ноль-ноль. У группы юбилейный тур — двадцать пять лет. Кстати, Диана. Четвертого ноября вы сыграли юбилейный концерт в «Олимпийском», в Москве. На этот концерт вы пригласили бывшую соратницу — Светлану Сурганову. У Сургановой, как указано в ее группе Вконтакте, тоже юбилейный тур, который завершится московским концертом в Crocus City Hall. Не предполагается ли у вас некий ответ — выйти вместе на сцену и там?       — Выступить меня не приглашали, — ответила Арбенина, дождавшись наконец-то конца этого нудного монолога. — Но я с удовольствием побываю на Светкином концерте в качестве зрителя.       — Думаю, ваши поклонники были бы рады еще одному вашему выступлению вместе со Светланой. Кстати, в интернете упорно бродят слухи о предстоящей совместной работе Светланы Сургановой с лидером группы «Мельница» Натальей О’Шей, известной так же как Хелависа.       Лариса вздрогнула и буквально впилась взглядом в Арбенину, пытаясь через стекло эфирной студии передать ей мысль: держи себя в руках, держи себя в руках!       — Подробностей пока никто не сообщает, но совместные фотографии певиц замечены в сети Инстаграм. Диана, может, вы что-нибудь знаете?       Пальцева была готова заорать — держи себя, блядь, в руках! — если бы от этого был какой-то толк. К ее удивлению, Арбенина ответила очень спокойно:       — Нет, ничего не знаю.       Однако когда эфир завершился, «снайперша» сняла наушники и ласково-ласково сказала ведущему:       — Мальчик, если ты еще раз при мне вспомнишь Хелавису — я тебя по стенке размажу. В прямом эфире. Усек?       Парень ошалело захлопал длинными ресницами, а директор закатила глаза: реакция нормальная, Динка в порядке.       — Сейчас обедать, а потом на площадку, — сверилась с расписанием Лариса, когда Диана вышла из студии радио.       — Поехали уже, — выдохнула Арбенина. Челябинский концерт был уже шестым без единого дня отдыха. Даже для привыкшей и любящей работать на износ «снайперши» это было нелегко. Хотя после Барнаула она была просто молодец — концерты проводила с совершенно бешеной энергией, отдавая всю себя и зажигая народ так, что даже после выхода на бис зрители еще долго аплодировали и не расходились.       Немалую роль в этом играло то, что между переездами, радиоэфирами, интервью и концертами Диана находила время (и во многом благодаря Пальцевой) переписываться с Сургановой. По крайней мере, первые несколько дней. А вот последние… Лариса попыталась вспомнить, когда и где последний раз напоминала Арбениной написать Свете — и поняла, что не может. Чутье подсказывало — это не останется без последствий. Но очень хотелось надеяться, что все обойдется, надо только вот сейчас вручить подопечной смартфон.       — Напиши Светлане, — произнесла Лариса, когда они расположились за столиком в ресторане. — И детям, а то мне уже твоя мать звонила поинтересоваться, а жива ли ты вообще. Ты знаешь, как я люблю общаться с ней, — директор чуть скривилась. Арбенина, все это время бессмысленно пялящаяся в меню, подняла голову. Пальцева уже приготовилась к вполне обоснованным обвинениям, что не она составляла такой адовый график, но вместо этого Диана лишь кивнула и потянулась за телефоном. Первое сообщение, набранное быстро, скорее всего, полетело Мартемкам. Второе, над которым Диана зависла на достаточно длительное время, так что Пальцева успела заказать им обеим салаты и горячее, отправилось Свете.       В целом обед проходил в молчании, Диана выглядела задумчиво-отстраненной. Когда принесли горячее, к ним неуверенно подошла женщина из-за соседнего столика — попросить автограф. Арбенина каким-то чудом изобразила на лице приветливую улыбку и чиркнула закорючку в протянутом блокноте. Когда Лариса заказала еще по одному кофе, «снайперша» неожиданно нарушила висящую над ними тишину:       — Думаешь, у них действительно только совместный проект, а все эти фотографии… — женщина сделала неопределенный жест рукой и снова сжала холодными пальцами большую кружку черного кофе. — Пиар? — надежда в голосе почти прощупывалась. Пальцева покарябала щеку короткими ногтями и вздохнула. После ее разговоров с Жуковой — та, конечно, прямо ничего не говорила, но присутствовали полунамеки — Лариса больше склонялась к мысли, что все эти фотографии предназначались именно Арбениной.       — Может быть, ты просто спросишь у Светы? — аккуратно съехала с темы женщина. Диана поджала губы и уткнулась в чашку.       В ДК Арбенина привычно включилась в суету чека и прогона. Однако внимательно наблюдающая за ней директор замечала то и дело пробегающую по лицу «снайперши» тень. О чем она думала? О тех фотографиях? О Свете? Или о чем-то вообще другом?       Как бы то ни было, концерт Арбенина отыграла на все сто процентов, как и все предыдущие, взяв публику в свои руки и ведя по тем эмоциональным волнам, которые были нужны ей.       — Перекусим или сразу в гостиницу, спать? — Пальцева с беспокойством глянула на свою подопечную. Та действительно была уже на пределе, усталость проступала в каждом движении, каждом слове. Арбенина на мгновение задумалась, а потом коротко бросила:       — Есть. Все равно не усну, — она, наверно, уже в сотый раз проверила сообщения на телефоне и разочаровано вздохнула.       Ужинать решили в «Максимилиансе», там же где и обедали — кормили и поили там вкусно, да и VIP-зал у них имелся, небольшой, но весьма уютный. Расположившись за тем же столиком, что и днем, Арбенина снова уткнулась в телефон. Привычно запустила любимое приложение, до которого все никак не могла добраться, и… Бледное уставшее лицо мгновенно приобрело пепельно-серый оттенок, пальцы судорожно сжались вокруг корпуса. Директор прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выматериться вслух. Похоже, чутье ее не обмануло — ответка за молчание все-таки прилетела. Дрожащей рукой Диана махнула официанту.       — Водки, — непослушными пересохшими губами просипела она, когда молоденький симпатичный мальчик возник возле их столика. — Грамм триста, холодной.       — Что там? — обреченно спросила Лариса.       — Если я набью морду этой Мальвине, это будет международный скандал или нет? — как-то подозрительно спокойно и сухо поинтересовалась Арбенина. Директор потерла переносицу и тяжело вздохнула. Спокойствие ее подопечной настораживало — обычно после него приходила буря, сметающая все на своем пути.       — Не хочу тебя расстраивать, но вы с ней в разных весовых категориях. Что там? — повторила свой вопрос она. Медленно Арбенина положила мобильник на стол и подтолкнула в сторону своего директора. Было видно, как все еще дрожат ее руки.       Пальцева бросила один только взгляд на фото на странице Хелависы и поняла, что триста водки будет мало, и не только Арбениной. Если попытаться абстрагироваться и воспринимать отстраненно — фото было каким-то невозможно красивым: изящная обнаженная спина, острые лопатки, идеально-плавный изгиб шеи и плеч, тонкие трогательные завитки пепельно-седых волос. Острый контраст бледной кожи и иссиня-черной ткани то ли плаща, то ли накидки, удерживаемой вокруг ягодиц и бедер женскими, легко узнаваемыми по синему лаку и изысканным плетеным кожаным браслетам руками. Подчеркнутая матовость и приглушенные цвета. Заметив, что фото не одно, а целая серия, Лариса глубоко вздохнула и принялась листать. Совершенно точно — фотограф у Хелависы был великолепный. Каждый кадр — как произведение искусства. И все-таки это была накидка, в которую вначале Хелависа кутала Сурганову, прижимая, к себе. Но сильнее всего, конечно, впечатлял именно тот кадр, самый первый. Черт, какая все-таки у Сургановой красивая спина… Да и фото шикарное.       Портили дело пометки — #моякоролева и #наширокупостельуложименя.       Лариса резко вскинулась.       — Диана… ты только дыши, — пробормотала директор. — Ты же понимаешь, что фотографии постановочные, студийные? — с абсолютной уверенностью выдала она.       Арбенина замахнула стопку и уже потянулась за принесенным графинчиком, чтобы обновить.       — Все фотографии слишком красивые, слишком, блядь, художественные! Невозможно так снять на телефон! Они тебя провоцируют!       Арбенина молчала какое-то время, зависнув взглядом в одной точке где-то поверх головы Ларисы, но было очевидно — она ничего не видела.       — Да мне похер, — неожиданно ровно произнесла женщина и замахнула вторую стопку. — Первого декабря я буду в Крокусе, с кольцами. Надо будет преподнести их ей на сцене, перед полным залом, пусть так… Все что угодно, Лар, я не могу так больше. Без нее не могу. Я ведь будто и не жила все эти годы — так, существовала. Какой дурой надо было быть, чтобы ее потерять? Самой от себя тошно. Больше не буду. Больше не слабо… Все что угодно, Лар, я ее больше не потеряю.       Пальцева моргнула: наверно, это были самые честные и искренние слова, что она слышала от Дианы. Махнув официанту, директор заказала еще триста. Ночь обещала быть длинной. Хорошо, что следующий концерт только через три дня.