Не отпускай моей руки

«Простое предупреждение. На сей раз. Не прикасайся к Рицке.» — услышал я ровный голос своего Агнца. Бывшего? Настоящего? Наверное, что-то среднее между этим. Мне вот всегда было интересно, почему Сеймей сам никогда даже не пытался приблизиться к своему братцу достаточно близко, дабы оберегать от всяких меня? Гордость, после того, как Рицка не выбрал его? Вполне вероятно. Да и после того, как мой достопочтенный Возлюбленный отобрал у малыша его любимую игрушку, реакция на старшего будет вполне себе однозначной. Хотя… Рицка ведь не такой, как Сеймей. Вполне вероятно, что он бы простил даже это. Нда, всепрощающий ангелочек Рицка. Даже не знаю, чего хочется больше — умилиться и блевануть. — Скорее всего, ты ждешь извинений, да? Я склонил голову набок и слегка приблизился. Наверное, не стоит испытывать его терпение, иначе снова придется забиваться в угол и зализывать раны, но соблазн слишком велик. Иногда я думаю, что у меня раздвоение личности. Где-то внутри противный голосок пищит: «Давай, Акаме, плюнь ядом ему в лицо», но мне ли не знать, чем это всё закончится, поэтому я просто стою и жду его ответа, но Сеймей тоже молчит, будто его здесь вообще нет, а я разговариваю с пустотой. Нет, я не собираюсь извиняться. Он сам отдал меня своему брату, а раз я теперь его Страж, то обязан создать хотя бы подобие Связи. Боже, Акаме, ты сейчас серьезно? Подобие Связи? Ты даже не думал об этом, когда зажал мелкого и присосался к нему. Тебе просто было приятно, признай это. — Я не намерен извиняться, Сей. И не могу обещать, что не полезу к нему вновь, хотя бы ради того, чтобы снова позлить тебя. Признай, теперь ты не имеешь надо мной власти и знаешь почему? Потому, что твой братик не очень- то обрадуется, если увидит на мне новые синяки. Понимаешь, о чем я говорю? Губы непроизвольно дрогнули и искривились в подобии улыбки. Жаль, что я не вижу его лица. Думаю, это то ещё зрелище. — Тебе бы стоило оставить ему Агацумыша. Он- то более покор… Но не успел я договорить, как всё тело охватила жуткая боль. В голове зазвенело так, будто стали бить в тысячу колоколов сразу, при этом эти самые колокола ещё и долбились об черепную коробку. Всё, что я мог — это схватиться за голову и сжать зубы, дабы не закричать. Мы возле дома Аояги. Не место, иначе мелкий снова придет, а я не хочу показаться жалким второй раз за сутки. — Не имею над тобой власти, говоришь? Что ж… Я могу и не оставлять синяков. Сквозь противный звон я не смог услышать, как Сеймей приблизился ко мне, но точно знал, что он рядом и, схватив меня за волосы, он подтвердил это. Я всегда знал, что Сей к ним неравнодушен. Может, отстричь прядку и подарить ему? Пусть радуется. Желудок свело и к горлу подкатил неприятный ком со вкусом желчи. Кажется, меня сейчас вырвет. Не хотелось бы заляпать обувь, но этот звон просто невыносим. Кажется, моя голова сейчас лопнет как арбуз. Руки непроизвольно сжали волосы у корней, вцепившись в них, словно в последнюю надежду на окончание всего этого. Хотелось взвыть, как побитая собака, умолять о прощении, лишь бы эта боль, наконец, отступила, но нужно держаться. — Не забывай, Нисей… Несмотря на гул в голове, я отчетливо слышал слова своего мучителя. Они словно врезались в мозг тупым ножом, отчего голова болела ещё сильнее. -… неважно, где ты и с кем ты. Пусть я буду хоть за тысячу миль от тебя, ты всё равно принадлежишь лишь мне. Запомни это хорошенько и не вздумай разочаровывать меня, если не хочешь, чтобы я оборвал Связь. Звон прекратился так же резко, как и начался. Когда моё сознание соизволило прийти в себя, Сеймея уже не было. Что это было, интересно знать? Он ревнует меня или Рицку? Хотя, глупый вопрос. Я для него вещь, которая безраздельно должна принадлежать лишь ему, а Рицка… Рицка- смысл существования. Я должен играть роль щита для него, а творю какую-то не совсем понятную хрень вместо этого. Не удивительно, что Достопочтенный взбесился. Между нами должна быть четкая грань, а я эту грань переступил. В лицо подул холодный, но от этого не менее приятный ветер, приводя меня окончательно в чувство. Сколько сейчас времени? Двенадцать часов? Час? Впрочем, не важно, в любом случае я не хочу ехать домой на транспорте.