Не отпускай моей руки

      Через пару дней тело пришло в норму, если желтые пятна, в которые превратились синяки, можно считать нормой. Мимуро прожил у меня все эти два дня. На кой фиг? Не понятно, но я не спрашивал, а он не говорил. Пора, наконец, делать дела! Хотя, какие дела? Ах да, задолбать Рицку своим присутствием. Вот мне всегда было интересно. Зачем Соби так часто захаживал к своей обожаемой милюзге? Меня Сеймей звал при надобности и только. Ну да ладно, не буду нарушать их традиций.       Усмехнувшись своим мыслям, я направился к дому Аояги. Зайдя через балкон, я аккуратно отодвинул шторку. Рицка тихонько лежал, свернувшись клубочком, и пялился в экран телефона. Ждет чуда? Сеймей никогда в жизни не позволит Соби позвонить ему. Возможно, он уже удалил номер. Для Агацумы теперь существует лишь он и никто другой в планы не входит, уж тем более Рицка, если Возлюбленный отдал ему меня. -Соби! Вскрик мальчика заставил меня вздрогнуть, а когда он ещё и одернул шторку, подлетев, я вообще афигел. - А... Нисей... - Я тоже рад тебя видеть. Но Рицке явно было не до приветствия. - Почему... Почему он не может просто позвонить... Моя временная Жертва была на грани истерики. Неужели он так сильно любил своего лжебойца? - Уж извините, что я не он. И, фыркнув, я прошел в комнату. Сопли, да и только. - Сколько ты ещё планируешь страдать? Не понятно? Он тебя бро... - Заткнись! Он ещё и рявкать умеет. - А то что? Рицку всего трясло. Вот-вот, и он заплачет. Я видел это, но что здесь сделаешь? Обнять его, приголубить, пожалеть? Пускай привыкает, что всё в этом мире, лишь игра, лишь наглая ложь. Везде и всюду. Поэтому я просто молча сидел на его кровати и смотрел. Смотрел, как он страдает. Этот мальчик ещё совсем ребенок, который уже в своём возрасте видел то, чего не видят за всю свою жизнь. Смерть брата, сумасшествие матери, потеря памяти, а затем брат вдруг оживает и что делать теперь, не понятно. Бойцы, Жертвы, система, бои, раны, побои, любовь, потери. Черт, как же мне его жаль. - Н...Нисей..? Он такой теплый. Такой маленький и теплый, как котёнок. Сеймей не такой. Он холодный и, словно, в иголках весь, а Рицка... хочется греться его теплом, сжимать в объятьях всё сильнее, получить ещё больше этого тепла. Теперь я понял, что Агацума нашел в нём. В этом маленьком существе есть всё то, что мы хотели бы видеть в Сеймее. Его тепло, забота, даже запах. Запах утреннего солнца. Его губы слегка сладковатого привкуса. Такие же теплые и нежные, как лепестки роз. Что я делаю? Спросите это у кого-нибудь другого, но уж явно не у меня. Мне просто хорошо сейчас. Греться его теплом и целовать эти нежные губы. Когда всё успело так измениться? Пару минут назад я думал, что не стану жалеть его. Хотя, жалею ли я его? Может, лечу свои раны? - Отпусти меня! Резкая боль в губе и вскрик заставили меня очнуться. Облизав губы, я почувствовал привкус крови. Цапнул? Не удивительно. Я медленно разжал руки и отошел. Казалось, Нелюбимый был спокоен, но в его глазах была видна буря эмоций, от смятения, до жуткой боли. - Уходи... - И всё? - Что - всё? - А "спасибо"? Он даже не понял, за что ему "спасибо" говорить. Так и уставился на меня, как баран на новые ворота. - Ты хоть реветь перестал. - Я не... - Но собирался. Губы растянулись в ухмылке. Его лицо нужно было видеть. Смесь недоумения и недоверия. - Просто уходи. - Все вы одинаковые. Вам помогаешь, а от вас даже "спасибо" не дождешься. - Извращенцам "спасибо" не говорят. - Да пошел ты. В итоге ушел я сам.       Санта- Барбара прямо. Не включая телевизор. "Расслабься и получай удовольствие", ага, как же тут удовольствие получишь, когда тебя за губы кусают. Больно, между прочим. - Соби уже наказан за то, что осквернил моего брата. - Снова меня бить пришел? Что ж тебе с Агацумой-то не сидится? Скучно? Я повернулся. Сеймей стоял недалеко от меня. Его скрывали низкие ветви дерева, поэтому я не смог разглядеть черты любимого лица. - Просто предупреждение. На сей раз. Не прикасайся к Рицке.