Last Christmas.

      — Феликс, он зовет отмечать меня Рождество, — паникует Дориан в трубку.       — Так, и в чем проблема? — непонимающе спрашивает парень.       — В чем проблема?! — восклицает Павус, стоя посреди своей неукрашенной гостиной, и смотря в угол комнаты, где еще год назад стояла пушистая ель. — Ты же знаешь, я ненавижу Рождество… теперь.       — Дориан, — устало слышится в трубке, — прекрати валять дурака и просто поезжай к нему…       Павус шокировано смотрит на телефон, из которого раздаются короткие гудки. Феликс, что, повесил трубку?! Такой наглости еще не бывало, а, значит, Дориан и правда драматизирует. И, в конце концов, это Каллен, а не Максвелл. Павус нервно крутит ус и грызет ноготь на большом пальце, впрочем, тут же одергивая себя и начиная расхаживать по гостиной.       Каллен ужасно расстроился, когда услышал от Дориана, что последний не любит Рождество и отмечать не будет. Грустное лицо, поникшие плечи и тихое: «ну может в другой раз», разрывают Дориану сердце, и он просто ненавидит себя в тот момент, он ни в чем не может отказать своему парню, с того самого дня, когда тот принес ему кофе в аэропорту. Поэтому мужчина вздыхает и пишет смс с двумя словами — «Я приеду».       Они договариваются, что их Рождество будет максимально простым — в квартире Каллена с его шумной собакой, которая, кажется, с первой встречи начинает бесконечно любить Павуса, а тот настолько растроган, что напрочь забывает, что вообще-то, на минуточку, он кошатник. А потом инстаграм Дориана превращается в инстаграм Каллена и его Мабари, так как фотографий его парня и собаки рекордно больше, чем самого Павуса. Несмотря на то, что Каллен уверяет, что это будет самое нерождественское Рождество, Дориан нервничает. Он едет в такси к Резерфорду, сжимая в руках пакеты с подарками, конечно же, он купил подарок и Мабари, ведь эта девочка самая лучшая на свете.       Павус поднимается на лифте до нужного этажа, открывает дверь квартиры своим ключом и… она встречает его уютной темнотой. Только в глубине мерцает одинокая гирлянда, от которой Дориан вздрагивает, но радостный лай выдергивает его из грустных воспоминаний, а навстречу ему вылетает мокрая Мабари.       — Прости, она влезла в грязь, и ее пришлось помыть, — из ванной выходит Каллен, виновато улыбаясь и вытирая лицо и плечи.       — Н-ничего… — сглатывает Дориан, отрывает взгляд от голого торса мужчины и с повышенным интересом наглаживает мокрые бока ретривера.       Резерфорд кивает и уходит в спальню переодеваться, а Павус начинает дышать свободнее и стягивает пальто с ботинками, после проходя в гостиную.       Ближе к полуночи они втроем устраиваются на полу в куче подушек, под той самой гирляндой с бутылкой дорогого красного вина и заказанной, уже безнадежно остывшей пиццей. Дориан удобно садится, слушая рассказ Каллена, сжимает пузатый бокал в ладонях и довольно жмурится, когда тот внезапно серьезнеет и задает кажется давно волнующий его вопрос.       — Дориан, почему… Почему ты не любишь Рождество? — Каллен видит, как его парень вздрагивает и жалеет, что задал вопрос.       — Каллен… — хмурится Дориан.       — Стой, погоди, — вздыхает Резерфорд и нервно обнимает Мабари, которая возится и выворачивается, залезая на колени Павуса. — Знаешь, ты можешь не любить Рождество, но… Я… Фуф…       Дориант выгибает брови ожидая продолжения, нервно и на автомате почесывая собаку за ушами, слушая внимательно красного и смущенного Каллена.       — Дориан, — тихо едва слышно, облизывая пересохшие губы, и уже громче и твердо, — ты будешь моим мужем?       У Павуса падает челюсть, он округляет глаза и смотрит на протянутую, раскрытую ладонь с простым золотым кольцом с тремя черными камушками, а потом поднимает взгляд на лицо Каллена. Дориан не сразу понимает, почему пред глазами все такое мутное, а Резерфорд такой напуганный. Он плачет, по его щекам текут слезы, и это совсем не романтично и даже глупо, но он… Он счастлив, счастлив и разбит потому, что это настолько же прекрасно, насколько и больно. Он не успевает ничего сообразить, как его уже заключают в объятия и гладят по голове, плечам и немного раскачивают, а Мабари вылизывает его щеки от слез.       — Да, чертов Каллен, да! — захлебываясь слезами, громко тянет Дориан, обнимая своего мужчину за спину.       Уже далеко за полночь, лежа в кровати, Дориан рассказывает все-все, Каллен жмурится и чувствует неловкость, но получает поцелуй в губы и немного расслабляется, особенно видя ободок кольца на изящном пальце. Это Рождество лучшее у обоих.       — Знаешь, я, кажется, влюбился в тебя еще в аэропорту… — все еще смущаясь, шепчет Каллен.       — Эй! Это была моя фраза! — шутливо возмущается Дориан.       — Я люблю тебя, Дориан Павус-Резерфорд!       — Кто тебе сказал, что я возьму твою фам…! — пытается возмущаться мужчина, но его целуют, вжимая в подушки.       — С Рождеством…