Stories Told and Untold

Маленькая Старк смотрит на Джейме изучающе. Неожиданно, но ему это нравится. Он долго думает: с чего бы? Много лет он ловил на себе похожие взгляды, а затем пытался стереть их следы со своих доспехов. Может, на них и не было царапин, как верно подметил лорд Эддард, но Ланнистеру было прекрасно известно, сколь они грязны на самом деле. Ядовитая слизь плевков из отравленных ртов придворных оседала на них невидимо для всех, кроме него. Джейме всегда знал. И научился с этим жить. Но тут было другое: маленькая Старк смотрела на него изучающе. Так, будто хотела проникнуть в самые потаенные уголки его разума, покопаться в ворохе пожелтевших воспоминаний, примерить на себя его чувства, узнать, каково это: быть Цареубийцей. Она интересует его, эта упрямая девочка. Сначала Джейме пугается, Бронн присвистывает, многозначительно поводя бровями, но дело тут вовсе не в том, что Арья Старк уже вовсе не маленькая, да и «девочкой» ее назвать можно с трудом. До Джейме поздно доходит, — и это никого не удивляет, — дело тут в Бриенне. Она опекает угрюмую и бледную Арью, проводит с ней столько времени, сколько может, и даже Подрик начинает недовольно бурчать. Джейме тоже изучает Арью Старк и пытается понять Бриенну, но, как и всегда, мысли этой упрямой женщины сокрыты от него. Не удивительно ли, что ему легче понять мотивы той, что стала одной из Безликих? — Я знаю, что ты делаешь, — говорит Джейме Арье однажды ночью, сталкиваясь с ней в коридоре около лестницы, которая ведет на кухню. У нее в руках надгрызенное яблоко, и она лишь вскидывает брови, мякоть громко хрустит под натиском белоснежных зубов. Арья Старк показывает, что она вся во внимании. — Хочешь взять мое лицо, чтобы убить Серсею, — слова неожиданно легко слетают с его языка, и Джейме слегка морщится. Ему не нравится, как мало эмоций вызывают в нем собственные слова. Но за месяцы, проведенные на Севере, он успел забыть теплоту кожи сестры, ее зеленые глаза и мягкие груди. Зато он помнит холод, ненависть и пламя, уничтожившее септу Бейлора. Арья Старк смеется ему в лицо, и кивает, будто это ни для кого не новость. Ждет, что будет дальше, но Джейме нечего больше сказать. — Хотела, — с некой толикой жалости вдруг отвечает Арья. — Это в прошлом, Цареубийца. Маленькая Старк больше не смотрит на него изучающе, и Джейме чувствует некое облегчение, когда не слышит ее тихие шаги у себя за спиной. Подрик больше не жалуется на недостаток внимания, а женщина ходит угрюмее обычного, и теперь Джейме думает лишь о причинах ее плохого настроения. Дело в Бриенне. Оно всегда в этой несносной дылде, с ее дурацкими клятвами, огромными голубыми глазами и веснушками на острых скулах. — Может хватит от меня бегать, женщина? — не выдерживает он, когда Бриенна быстро пересекает внутренний двор, явно в равной степени стараясь избегать влюбленного взгляда рыжего одичалого и самого Джейме. Это в определенном смысле ранит. — Простите меня, сир Джейме, — она прячет глаза, и не сложно понять, что она извиняется не за то, что за последнюю неделю не удостоила его и легким кивком. Джейме думает, что знает Бриенну, и до какой-то степени он прав. Он не понимает, в чем проблема, но разве угнаться ему за женщиной, которую терзает чувство вины? Джейме думает долго, пока в один день Арья Старк не исчезает из Винтерфелла, а Бриенна не уходит молиться в Богорощу, хотя всем известно: на Тарте верят в Семерых. — Глупая, глупая женщина, — бормочет Джейме, утопая ногами в снегу, желая поскорее прикоснуться к ее холодным щекам, чтобы она поняла. Ему вполне достаточно того, что его лицо не будет последним, что увидит в своей жизни его прекрасная и безумная сестрица. Потому что дело в Бриенне. Всегда было, всегда будет. Джейме достаточно.