Stories Told and Untold

Арья знает, что Добрый Человек рядом. Он проникает в ее сны, щекочет дрожащую шею своим кинжалом, а потом нажимает чуть сильнее, пуская кровь, которая на утро обнаруживается на простынях багряными каплями. В смятении, стараясь скрыть то, что могут истолковать превратно, она прячет их под скользкими камнями колодца на ранней заре, когда лишь кони фыркают в конюшнях, да огонь догорает в кузнице, где обосновался Джендри. Арья знает, что Добрый Человек рядом. Джон следит за ней, а когда не может быть рядом, его сменяет Призрак, и не скрыться ей от его тяжелого, ревнивого взгляда даже в Богороще, даже за стенами Винтерфелла. Выходить запрещено, но каждую ночь она ускользает от стражи и бродит по заснеженной пустыне, вдыхая ледяной воздух до боли в легких. Будто среди ослепительной, колючей белизны он не сможет ее найти. Арья знает, что Добрый Человек рядом. Об этом ей говорит Бран, как всегда тихо, не обеспокоено, но обреченно. Его пальцы, даже обтянутые кожаными перчатками, согревают. Арья пытается улыбнуться, потому что брат говорит ей: — Валар Моргулис, — и эти слова напоминают ей о соленом воздухе Браавоса, и сердце щемит так, будто она оставила там нечто важное. — Валар Дохаэрис, — шепчет она, чувствуя, будто наяву, как кинжал Доброго Человека вонзается ей в горло прямо здесь и сейчас, посреди обеденной залы Винтерфелла. Той ночью Добрый Человек долго стоит у ее кровати, пока Арья Старк мечется в горячке, пытаясь выбраться из мутного, тяжелого сна, в котором коридоры Дома Безликих кажутся бесконечными, а дыхание сбивается за секунду. — У девочки по-прежнему много имен на губах, — шепчет он в темноту, и Арья открывает глаза, побелевшие зрачки смотрят слепо, бездумно, но лица перед ней проносятся четкие и яркие. — Она задолжала много. — У девочки есть имя, — Арья хочет сопротивляться. Хочет, чтобы сердце не рвалось к берегам Браавоса, хочет сражаться за свой дом, за свою семью, но все это рассыпалось в прах давно, так безнадежно давно, что она лишь сильнее сжимает влажные простыни в побелевших пальцах. — Когда ты вернешься ко мне? — он требует ответа. Он все еще ждет. Ту монету, на которую нельзя было купить лошадь, Арья выкрала у капитана корабля, что доставил ее в Браавос. Тогда она не думала, что захочет вернуться, снова оказаться в такой дали от дома и семьи, но теперь ее тяжесть в ладони словно благословение. Добрый Человек больше не приходит: в этом нет смысла, свой ответ он уже получил. В год Ложной Весны, когда драконы поднимаются ввысь, а поле брани оглашают молитвы и песни, знамя Таргариенов поднимается над Винтерфеллом, и Арья понимает, что это больше не ее дом. — Я не позволю тебe уйти, — Джон смотрит на нее обреченно, и она слышит осознание пустоты этой угрозы в его голосе. — Ты — Старк. Ей стукнуло девятнадцать, и девочкой ее теперь сложно назвать. Она качает головой и улыбается. Лицо Арьи Старк стало ей незнакомым, и все естество стремится положить на алтарь единственного Бога все, что она ему задолжала. — Я — никто, — утверждает она. И монета в ее ладони теплеет, будто Добрый Человек согревает ее своим дыханием.