Ворон

      Ничего хорошего не происходило. В действительности вся эта затея со спасением Лондона оказалась той ещё засадой. Всё кончилось, а шрамы остались. Джейкоб усиленно делал вид, что всё в порядке, но на самом деле всё чаще впадал в оцепенение. Он предчувствовал скорый отъезд сестры и боялся, что он окажется совершенно один в огромном спасённом Лондоне. Да, город они действительно спасли, но кто теперь спасёт его?       Джейкоб сидел на холодной скамейке в парке, отчаянно мерз и думал, что хуже уже некуда, когда услышал знакомый хриплый смех. Он тут же вскинул голову и заозирался по сторонам, но ничего не увидел, кроме одной облезлой кошки и стаи чёрных ворон, что лениво ковыряли червяков из земли. Одна из них, особенно большая, сидела на изгороди и хмуро взирала на своих сородичей, казалось, с некоторым отвращением. Джейкоб зажмурился и с силой потёр глаза. Ему давно следовало хорошенько выспаться, но, вопреки здравому смыслу, его душила паранойя. Всё время мерещился внимательный жаркий взгляд, пугающе знакомый, чуть насмешливый. Но единственный обладатель этого взгляда умер от его руки несколько месяцев назад. Джейкоб пытался избавиться от этой навязчивой идеи, но чем больше пытался, тем глубже она заседала в голове. Покосившись на ни в чём не повинных птиц, он лениво поплелся домой.       Теперь, когда можно было не прятаться, у него была своя квартира. Джейкоб редко там объявлялся, в результате обстановка выглядела совсем недружелюбно. Но его это совершенно не трогало, так как последние месяцы, где бы он ни находился, всё равно ощущал себя потерянным. Это место тоже являлось домом исключительно формально, сам Джейкоб здесь себя своим не чувствовал. С тех пор, как белая «Берта» была отправлена в долгосрочный отпуск…       Нет.       Это случилось намного раньше.       Джейкоб спешно отогнал от себя эти воспоминания, пытаясь забить острую боль глубоко в груди. Ему с лихвой хватало беспричинной паранойи.       Квартира пропиталась холодом и сыростью. Постояв на пороге несколько минут, Джейкоб испытал сильное желание убраться отсюда, но упрямо скинул плащ и развалился на кровати. Постепенно захлёбываясь мрачными мыслями, он задремал, чутко прислушиваясь к монотонному стуку капель. Одиночество преследовало его уже давно, и он почти привык к нему. И пусть отчаянно хотелось тепла и горячего вина, он не позволял себе этого, как будто самоистязания помогали справиться с чувством вины. На самом деле это ни черта не помогало, но Джейкоб пытался. — Джейкоб, — хриплый знакомый голос и холод, пронзающий насквозь.       Джейкоб дёрнулся, но упрямо остался лежать с закрытыми глазами.       «Это не по-настоящему. Тебе это снится, — сказал себе Джейкоб, не замечая, как перестал дышать. — Просто ты свихнулся, дружище. Так иногда бывает, когда ты убиваешь человека, которого любил. А чего ты ожидал? Такое просто не даётся. Но мы немного поспим, и всё это окажется лишь дурным…» — Darling, — прозвучало укоризненно и зловеще. — Я, конечно, подозревал, что ты непризнанный гений по части актёрского искусства, но хватит прикидываться. Я знаю, что ты не спишь.       Джейкоб оцепенел, пытаясь не паниковать. Главное не заорать. — Я всё знаю о тебе, мой дорогой Джейкоб, — грубый голос прозвучал так ласково, что нечто измученное и раненое внутри ассасина встрепенулось и подняло голову. — Твои страхи. Твои желания. Для меня это давно не секрет, my dear. — Отстань. Ты просто плод моего воображения, — ассасин сдавленно вздохнул, прижимая руки к лицу. — Думаешь, ты сошёл с ума? — насмешка, такая знакомая, что хочется укусить себя за локоть. — Я знаю это. Только сумасшедшие слышат голоса мёртвых, — заявил Джейкоб. Щеки горят от горячей воды, но это просто устали глаза. Ничего общего с голосом Максвелла это не имеет. Ничегошеньки. — А я мёртв? — хмыкнул голос. — Да. — Уверен? А с кем же ты тогда разговариваешь?       Джейкоб резко сел на кровати и оглянулся по сторонам. Комната ожидаемо была пуста, но сердце бешено колотилось о рёбра, разъедаемое разочарованием. Он медленно обвёл взглядом комнату, словно и правда надеялся увидеть знакомую фигуру. Но он совершенно один в своей квартире, просто немного сошёл с ума. Джейкоб тоскливо посмотрел в окно, и снова сердце пропустило удар. На подоконнике сидела большая чёрная ворона, вся мокрая и хмурая, и ему показалось, что он уже видел её. Птица не двигалась, просто смотрела на него, не мигая. Ассасин невольно отступил, чувствуя, как его прошибает холодный пот. Было в этой птице нечто неестественное, что заставило его насторожиться. — Ты убил меня, мой дорогой Джейкоб, — вдруг сказала ворона печальным, глубоким голосом Максвелла Рота. — Перерезал горло. И теперь ты не можешь спокойно спать по ночам. Потому что ты помнишь наш поцелуй. Я знаю, Джейкоб. Я всегда знал. — Чушь, вороны не разговаривают… — пробормотал Джейкоб, пятясь. Он не мог оторвать взгляда от говорящей птицы. — Не важно, веришь ты в происходящее или нет, дорогой, — тон вдруг стал угрожающим и потусторонним. — Я пришёл, чтобы отомстить тебе… и забрать тебя с собой!       Внезапно ворон разошёлся оглушительным карканьем и, спрыгнув на пол, побежал в сторону бледного как смерть ассасина. Джейкоб не выдержал, и, закричав от неожиданности, рванулся назад, со всей дури впечатываясь спиной в стену. Он понятия не имел, как бороться с тем, кто уже мертв, это был явный перебор. Ворон же прыгал около него, загоняя в угол комнаты, и, растопырив крылья, оглушительно орал: — М-е-е-есть! Ме-е-есть!       Джейкоб уже мысленно распрощался с сестрой и с Лондоном, когда ворон вдруг изменил тональность и начал захлёбываться смехом. Хриплым, заразительным, который ему очень нравился тогда и, признаться, нравится до сих пор. Птица смешно завалилась на спину, дрыгая длинными чёрными лапами в воздухе. Смех, громкий и бьющий по ушам, наполнил комнату. Джейкоб, загнанный в угол, смотрел на хохочущую ворону и мысленно шёл сдаваться в Ламбетскую лечебницу. Ему там самое место. — Повёлся! Джейкоб! Дорогой! Ты повёлся! — ворон отсмеялся, и, постукивая когтистыми лапами, радостно раскинул крылья в стороны, словно это были руки. — Ты бы видел своё лицо! Ха! Я запугал самого храбрейшего человека в Лондоне будучи вороной! — Максвелл? — Фрай мысленно смирился со своим безумием. — Джейкоб, — ворон хмыкнул и склонил голову, словно приветствовал его, и подошёл ближе. — Не делай такое лицо, мой дорогой. Это я. — Отлично, — Джейкоб сел и расплылся в идиотской улыбке. — Я свихнулся. Прекрасно! — О, darling! Ты не сошёл с ума. Хотя понимаю, поверить в происходящее сложно. Я хотел бы сразу извиниться, что напугал тебя. Но признай, ты мне задолжал, — ворон невесть каким образом ухмыльнулся. — Ты ворона, — Фрай покачал головой. — Максвелл, это просто невозможно. — Ворон, — поправил его Рот и забавно приподнял крылья, будто пожимал плечами. — Понимаю твоё недоверие, но я действительно здесь, перед тобой. — Но как? — Сам не знаю, — Максвелл мрачно царапнул доски пола. — У меня есть парочка подозрений, но я не уверен. — Каких? Как тебе удалось выжить? — Джейкоб беспомощно разглядывал птицу перед собой и не мог объяснить себе, почему внутри разливается что-то терпкое и теплое. — Никак. Я не выжил, — ворон задумчиво взгромоздился на его коленку, сокращая расстояние. — По крайней мере, мне казалось, что я умер. А потом я просто понял, что сижу среди почерневшего зала моего театра и не понимаю, что происходит. — Ты просто… очнулся вороной? — Фрай заворожённо наблюдал, как топорщатся чёрные перья, и ловил себя на мысли, что это и правда очень похоже на Максвелла. — В общем, да. Называй это благодатью или проклятием, но подробностей своего превращения я не помню. Подозреваю, что в этом виновата одна побрякушка, которую я умыкнул у Кроуфорда накануне нашего с тобой рандеву, — Максвелл низко опустил голову, словно пытался спрятать клюв в перья. — Это единственная вещь, которая была связана с тем, во что я превратился. Просто безделушка, но я не удержался. — Ты стащил что-то у собственного шефа? — Джейкоб невольно улыбнулся. — Это как быть в Букингемском Дворце и не стащить пепельницу, — кивнул ворон. — Сложно устоять, когда тебя окружает столько редкостей, и не прихватить сувенир. Думаю, ты меня поймёшь. — Я не таскал из дворца пепельницы, — сказал Фрай, но под скептическим взглядом недовольно буркнул: — Это было всего лишь украшение от люстры. Никто бы не хватился. — Так вот, дорогой. То была сущая безделица, но довольно древняя, насколько я могу судить, — Максвелл насмешливо похлопал его по колену когтистой лапой. — Возможно, именно она и оказалась моим счастливым билетом. — То есть ты был жив с самого начала? — уточнил Джейкоб. — Да. Можно сказать, что я и не умирал вовсе. Просто…сменил форму? — Рот неопределённо качнулся из стороны в сторону, будто и сам не был уверен в собственных словах. — Почему ты сразу не объявился? — Глупый вопрос. Ты всадил мне клинок в шею! Я думаю, это был весьма веский повод, чтобы не попадаться тебе на глаза, — Максвелл раздражённо взмахнул крыльями, разгоняя вокруг себя тёплый воздух. — Прости, — сдавленно произнёс Джейкоб и вдруг ощутил предельную лёгкость. Ему давно хотелось это сказать. — Но ты всё же вернулся. — Да… Вернулся, — ворон перестал бить крыльями, и в голосе почувствовалась улыбка. — Почему? — Почему бы и нет?       Слова прозвучали так знакомо и правильно, что Фрай невольно улыбнулся. Казалось, что не было этих долгих холодных месяцев, не было сгоревшего театра, тамплиеров и ассасинов. Несмотря на то, что ужасно хотелось разрыдаться от облегчения, Джейкоб был совершенно по-глупому счастлив. Ворон потоптался по его колену и перелетел на плечо, усаживаясь поудобнее. Острые когти впились в кожу, заставив ассасина вздрогнуть. Боль была реальной, как и Максвелл, издавший странный звук, похожий на вздох. — Я не мог больше смотреть на то, как ты чахнешь, darling. Это невыносимо. И страшно. — Страшнее, чем смерть? — Джейкоб боялся повернуть голову, ему казалось, что если он ещё раз взглянет на чёрные перья, Максвелл исчезнет. — Намного страшнее, — тихо произнёс ворон и попытался прикоснуться к его волосам, неуклюже балансируя на лапе. Нелепо взмахнув крыльями, он едва не свалился с плеча, больно царапаясь. Раздражённо каркнув, он просто накрыл крылом голову ассасина, бесцеремонно путая мягкие пряди. Джейкобу показалось, что он задыхается. — Я не мог оставаться в стороне и смотреть, как ты медленно гаснешь. Никогда не мог. — Да уж. Для этого тебе понадобилось сжечь целый театр. — Подумаешь, театр. Это всего лишь куча кирпичей, Джейкоб. При желании его можно отстроить заново. А потом ещё раз сжечь! — Максвелл хрипло засмеялся.       Джейкоб повернулся и уткнулся лицом в мягкие перья, чувствуя приятный живой жар. Широкая ладонь скользнула куда-то под второе крыло, зарываясь в мягкое трепещущее тепло. Максвелл вздрогнул, но остался сидеть, не предпринимая попыток свалить с плеча. — Ты горячий, — сказал Джейкоб, просто чтобы убить тишину. — Я вроде как теперь птица, мой дорогой. У них температура выше в несколько раз, чем у людей, — проинформировал его ворон, ласково окуная клюв в мягкие каштановые волосы. — Неужели?.. — Джейкоб вдруг понял, что уплывает. Тепло растекалось по телу жидким золотом, когда он слушал звучание низкого голоса. Он так устал. — Уж поверь мне на слово! — хмыкнул Максвелл и, не услышав ответа, заглянул под крыло. — Джейкоб?       Но ассасин уже спал, утомлённый, казалось, всей своей жизнью разом. Максвелл хмыкнул и нахохлился, собираясь уснуть вместе с ним. Спать сидя он научился совсем недавно, до этого всё время сваливался с веток. Но зачем беспокоить Джейкоба такими мелочами?

***

— Ворон, — Джейкоб нервно облизнулся и запустил руку в собственные волосы. — Чёрт подери, ты действительно ворон! — Darling, с таким выражением лица ты похож на сумасшедшего, — отозвался Максвелл, с аппетитом отдирая от куриной ножки самые поджаренные кусочки мяса.       После пробуждения Фрая он уже успел поплескаться в большом медном тазу и затребовать ужин. Рот был весь мокрый и ещё более взъерошенный, чем раньше, только теперь от него веяло мылом, а не лондонской помойкой. Джейкоб разглядывал его во все глаза, пытаясь сообразить, когда он успел так удачно спятить. Максвелл охотно отвечал на все его вопросы, но от этого картина яснее не становилась. Пока Рот разделывался с подношением, ассасин узнал о многом, что приятно согревало его сердце не один последующий день.       Научившись худо-бедно летать, Максвелл первым делом разыскал своего любимого убийцу. На тот момент дела у Братства шли в гору, Старрик скоропостижно скончался от клинка в горло, плащаница была спасена от цепких лап тамплиеров, а висельники окончательно растворились в грачах, заменив красные пиджаки на зелёные. Джейкоб тогда таскался по всем пабам в городе и веселился. По крайней мере, так думала Иви. Максвелл же назвал это его «веселье» отчаяньем, заявив, что заливать собственные страхи алкоголем совершенно недостойный его уровень. И, в отличие от сестры, ему ничего не пришлось объяснять. Рот и без того всё отлично понял. Всю дорогу он наблюдал за ним с промозглых лондонских крыш, фонарных столбов и изгородей, следуя за ним по пятам. И если Джейкоб и чувствовал на себе пристальный взгляд, то не мог определить его источник. Ему бы и в голову не пришло, что за ним следит ворон, как и то, что он окажется Максвеллом Ротом.       Джейкоб разглядывал блестящие бусины глаз ворона и испытывал странное чувство пустоты и смятения. Эти чёрные птичьи глаза были противоестественными, словно стеклянными, совсем не теми, что он бережно хранил в памяти. Он не мог разглядеть в них ту бурю эмоций, что правила балом в самом существовании Рота. Пока тот молчал, было крайне сложно определить его настроение, не говоря уже о более тонких проявлениях чувств. Максвелл чем-то напоминал ему чучело грачонка, которому тот свернул шею в их последнюю встречу. Происходящее мало напоминало ему привычную реальность, но уютное ощущение предвкушения не отпускало его. Джейкоб ни за что бы не признался, но он безумно скучал по резкому низкому голосу, по лихорадочному блеску ярких глаз, по тянущему чувству падения каждый раз, когда они с Максвеллом затевали очередную авантюру, по всему его облику целиком. И если раньше он всеми силами противился хаосу, царящему в сердце этого обаятельного анархиста, то сейчас болезненно в нём нуждался. Растрёпанный ворон казался Джейкобу спасением, посланником хмурых лондонских небес. Жизнь, ставшая бесцветной, снова расцветала самыми неожиданными красками, заманчиво сверкая перспективами. — Ты подозрительно тих, my dear, — Максвелл поднял голову, отвлекаясь от трапезы. — О чём ты думаешь? — О тебе, — отозвался Джейкоб раньше, чем успел подумать. — Даже так? — Рот бросил кость на тарелку и потоптался по полотенцу, пытаясь избавить лапы от лишней грязи. — А раньше ты обо мне думал? После шоу?       Фрай поджал губы, раздумывая, стоит ли ему отвечать. Тема была болезненной, но утаивать от Рота подобное казалось нечестным. В конце концов, он вернулся к нему, даже несмотря на собственную смерть и обиду. В случае с Максвеллом второе могло иметь даже куда больший вес. — Да, — коротко ответил Джейкоб, и, немного помолчав, добавил: — Часто. — Это приятно, — заметил Максвелл, и ассасину показалось, что ему тоже немного неловко говорить об этом.       Джейкоб смущённо улыбнулся и покачал головой. Ему вдруг подумалось, что Рот единственный, кому он мог ответить на подобный вопрос без утайки. Рядом с ним всё становилось естественным и простым. Первоначальная неловкость постепенно растаяла, и разговор вновь вышел в привычное русло. Им всегда было о чём потолковать и что обсудить. Ночь накрывала город, зажигая огни на туманных улицах, и Джейкоб снова почувствовал себя дома.

***

      Джейкоб честно пытался не засмеяться, но хохот всё равно вырывался наружу. Это слишком странно, слишком забавно, чтобы оставаться равнодушным. Максвелл лишь подливал масла в огонь, гордо выхаживая по гладкой поверхности стола. Словно не понимая, почему ассасин давится смехом, до боли закусывая губы, он участливо склонил голову, посмотрел с сочувствием и спросил: — Джейкоб, дорогой, что с тобой? Ты как будто покраснел. У тебя температура?       Фрай задыхался и мелко трясся, лишь его глаза лихорадочно полыхали весельем. Идея целиком и полностью принадлежала Максвеллу, и он не смог ему отказать. Но то, что получилось в итоге, было выше всяких похвал. Зрелище, достойное королей! — Не могу поверить, что я на это согласился! — Джейкоб с трудом пытался вернуть себе самообладание. — Не понимаю, что здесь смешного, — Максвелл был совершенно спокоен и с любопытством смотрел, как ассасин снова закатывается под стол, давясь смешками. — Дорогой, это же совершенно обычное дело для Лондона. — О, да, Максвелл! Ворон в аскоте — это совершенно обычное дело! Максвелл ликовал. Заставить Джейкоба сходить в ателье, и заказать себе крошечный красный аскот в качестве извинений, было замечательной идеей. Теперь он, гордо выпятив грудь, ходил по дому с самым независимым видом, заставляя мальчишку хохотать как безумного. Ему нравилось слушать звонкий и задиристый смех Джейкоба, спустя столько месяцев. Кажется, что после их ссоры он и вовсе не смеялся от души. Тот наконец-то выбрался из-под стола и, отдышавшись, плеснул себе вина в стакан, осушив его залпом. — Будешь? — Джейкоб с улыбкой кивает на вино. — Спрашиваешь! Будучи птицей, достать выпивку просто невозможно! — Максвелл сокрушенно качает головой, а ассасин снова прыскает, потому что крошечный аскот придаёт действу иные краски.       Вот уже неделю они околачиваются у ассасина дома, развлекаясь и болтая без остановок. За это время квартира преобразилась, в частности благодаря Максвеллу, который таки заставил Фрая пойти на рынок и купить чёртовы шторы. Не то чтобы они были действительно нужны, но с ними в комнате стало немного уютнее. Также на кровати прибавилось подушек, в которых ночью спал Рот. Джейкоб ужасно боялся его раздавить во сне, но тот лишь посмеивался над этими страхами и отказывался гнездиться где-либо ещё, кроме как в его кровати. Фрай недовольно бурчал, но втайне плавился от удовольствия, зарываясь по ночам в тёплые перья. Одиночество в такие моменты растворялось чуть более, чем полностью.       Единственное, что немного портило всю малину, это хрупкость нового пристанища Рота. Максвелла невозможно было обнять так, как хотелось, со всей силы, до хруста костей. Нельзя было ощутить горячую гладкую кожу под пальцами, коснуться губ. Но Джейкоб отгонял эти мысли. Он был благодарен уже за то, что Максвелл сохранил рассудок и может с ним разговаривать. — За воссоединение? — он поднимает бокал, поглядывая на птицу. — За мой удивительный аскот! — воодушевлённо отвечает Максвелл, заставляя ассасина поперхнуться смешком.       Ворон пьёт, как и все птицы, запрокидывая голову, словно опрокидывает в себя рюмку. Максвеллу потребовалось некоторое время, чтобы выпить несколько глотков. А потом и ещё парочку. И ещё. И вот уже Джейкоб готов поспорить на что угодно, что Рот его всё-таки убьёт, рассмешив до смерти. Пьяный ворон в красном аскоте неуклюже рассекал по столешнице, словно легкая шлюпка по волнам. Его шмаляло во все стороны, лапы заплетались, и пару раз Джейкобу пришлось ловить незадачливого покорителя лондонских вершин, потому как тот норовил свалиться со стола, напрочь позабыв, что умеет летать. — Мистер Рот, теперь, чтобы напиться, вам хватает одного бокала. Теряете хватку! — Фрай осторожно сгрёб ворона на руки, устав ловить неудавшегося лётчика. — Много вы понимаете, мистер Фрай! — пьяно каркнул Рот. — Кто ж знал, что так развезёт? — И правда, — Джейкоб ухмыльнулся, поглаживая взъерошенную птицу. — Раньше ты мог выхлестать пару бутылок и даже бы бровью не повёл. — Я и сейчас могу. Просто для этого мне нужно человеческое тело, дорогой, — Максвелл фыркнул, и, зажмурившись, раскрыл клюв. Фрай не сразу понял, что тот зевает. — Думаешь, тебе можно вернуть нормальный вид? — вдруг спросил он, задумчиво поглаживая перья. — А черт его знает, darling! — Рот равнодушно посмотрел перед собой. — Может и можно. Или я останусь вороной до конца своих дней. Не всё ли равно?       Джейкоб промолчал, обдумывая мысль.

***

— Нет, дорогой. По-моему, это бред какой-то, — признаётся Максвелл, присаживаясь на плечо ассасина и вглядываясь в строчки. — Сам знаю, что бред, — Джейкоб раздраженно листает толстый талмуд дальше. — Из тебя дьявола уже не изгонишь. — Говоришь так, как будто тебе это не нравится, — хмыкнул ворон.       Они снова утыкаются в книгу, вчитываясь в мутные параграфы о всякого рода мистических явлениях. Джейкоб уже чувствует собственное родство с сестрой, перелистывая бесконечные страницы в надежде отыскать истину, но ничего объясняющего происходящее не попадает. Иви могла бы помочь, но она уехала в Индию. Фрай не стал её останавливать, решив, что Максвелл целиком и полностью лежит лишь на его совести. А может он просто не хотел им делиться, даже с собственной сестрой. — Может, это? — он показывает на очередную картинку с птицами. — Нет, она выглядела не так. И это была брошь, а не браслет, — ворон вздыхает, прислоняясь к шее тёплым боком. — Прости, совсем не понимаю в этом, — Джейкоб расстроенно листает дальше. — Дорогой, я бы удивился, если бы ты был подкован во всей этой оккультной ереси. Ты же приличный головорез, банду держишь, тебе по статусу не положено бегать со спиритическими шарами и видеть всякую чертовщину. — Не знаю, не знаю, чертовщину я довольно часто вижу… ай! Клеваться-то зачем?! — Заслужил, — хмыкнул Максвелл.       Джейкоб хотел дёрнуть ворона за хвост, но не стал. Он боялся, что Максвелл всерьёз обидится и улетит куда-нибудь на юг, оставив его в холодном болоте одиночества. Способность Рота летать Джейкобу вообще очень не нравилась, стоило избавиться от неё. Самым верным способом было возвращение Максвеллу его собственного тела. Но почему-то оккультная литература упорно не давала четкой инструкции, как это сделать. — Может, я тебя просто поцелую? — протянул Джейкоб со скукой. — Что? — Только поцелуй истинной любви разрушит проклятие. Как-то так? — Darling, мне считать это признанием? — мягко поинтересовался Максвелл, повернув к нему голову. — Ага, люблю тебя до гроба. — В нашем случае до моего гроба? — уточнил ворон. — Максвелл, перестань! Ты мне теперь это всю жизнь будешь припоминать? — ассасин смутился, проклиная свой длинный язык. — Что ты! Только половину, — ворон снисходительно клюнул его в щёку. — Не думаю, что поцелуй истиной любви наш вариант. Мы же не с проклятием имеем дело. Да и куда ты будешь меня целовать, дорогой Джейкоб? В клюв? — Это вызов? — не отрывая взгляда от текста, спросил Фрай, но в ответ услышал лишь хриплый смех вперемешку с карканьем.

***

      С виду могло показаться, что Альгамбра ничуть не изменилась. Лишь лопнувшие почерневшие окна и зловещая тишина выдавали её истинное состояние. Из просторных залов больше не доносилось ни песен, ни громких аплодисментов, а некогда яркие алые стены теперь украшала только чёрная сажа. Джейкоб остановился перед чёрным входом. Он и сам не мог объяснить, почему пришёл именно к нему, но почему-то так казалось правильнее. Максвелл, уже привычно расположившийся на его широком плече, молчал. С самого утра он был подозрительно тих и задумчив, что совершенно не вписывалось в его привычный образ. Джейкоб неуютно потоптался на месте. Было чувство, будто бы они пришли не на место пожара, а на могилу. Впрочем, так и было. Это была могила Максвелла Рота. — Ты уверен, что хочешь туда идти? — на всякий случай спросил Джейкоб. — А почему бы и нет? — Максвелл равнодушно уставился на почерневшую дверь. — Не знаю, — честно отозвался Фрай и толкнул дверь.       Она поддалась не сразу, видимо несколько обрушившихся балок заблокировало выход. Скрип и грохот волной прокатились по пустым залам, перекликаясь звонким эхом. Перед ними открылся чёрный провал, за которым виднелись обломки обугленных досок. Шагнув в вязкую темноту, Джейкоб ощутил стойкий запах сырости и пепла, словно попал не в театр, а в одну из сгоревших ламбетских хибар. Всё то, что приводило его в восторг, сгорело во время пожара, оставив лишь обугленные кости каркасов и голых сиротливых стен. Шагая по темноте, Джейкоб искренне надеялся, что увидит только метафорические останки здания и не столкнётся с настоящими костями. Человеческими. — За сцену, неприметная дверь слева, — скоординировал Максвелл со своего насеста.       Взобравшись на едва уцелевшую сцену, Джейкоб старался не смотреть в ту сторону, где её пробили колосники. Именно там он унёс жизнь Максвелла, и именно там теперь лежит его прах. Задумавшись, ассасин проглядел неприметную дыру под ногами и едва не рухнул вниз. — Darling, смотри себе под ноги! — Рот слетел с его плеча и уселся на торчащий железный прут. — Или ты хочешь сломать себе шею? — Это было бы иронично, — вздохнул Джейкоб, хмуро оглядывая то, что осталось от алого занавеса. — Умереть здесь.       Рот ничего не ответил. Только его чёрные глаза зловеще мерцали в полумраке, осмысленные и наполненные вниманием. Даже в виде птицы он умудрялся выглядеть понимающим, не требуя пояснений. — Если ты боишься увидеть мой труп… — Я не боюсь! — вскинулся Фрай. — …то его здесь нет, — спокойно закончил Максвелл, проигнорировав возмущение. — Как и праха. Когда я очнулся, ничего, кроме обломков, не было.       Джейкоб растерянно моргнул. Порой ему начинало казаться, что Рот умеет читать мысли. Такое было не под силу даже его собственной сестре. Но на деле Максвелл просто знал его лучше всех и безошибочно угадывал, что ему нужно. Даже сейчас. — Надеюсь, это тебя успокоило, my dear. А теперь хватит считать ворон! — усмехнулся Максвелл и, хлопнув крыльями, исчез в очередном тёмном проёме. — Да что их считать? Ворон тут один-единственный и неповторимый, — фыркнул Джейкоб и последовал за ним. Театр уже не казался ему таким пустым и печальным.       За сценой обнаружилась неприметная дверь. Пожар едва ли её затронул, но тугие петли не поддавались. Покосившись на Максвелла, наблюдающего за действием с очередного насеста, Джейкоб попросту вышиб её плечом. В воздух тут же поднялись клубы пепла, оседая на коже неприятной рыхлой плёнкой. — Прекрасно! — каркнул Рот и плавно спланировал внутрь проёма, поднимая ещё больше сероватых облаков.       Чихнув и ругнувшись, Фрай последовал за ним. Они оказались в маленькой комнате, больше похожей на кладовку. Окон здесь не было, и всё небольшое пространство оказалось окутано непроглядным мраком, в котором невозможно было разглядеть даже очертания собственных ладоней. Но видимо Максвеллу это нисколько не мешало. В углу послышался шорох и звук падающих коробок. Ворон проворно откидывал какой-то хлам клювом, раскапывая небольшой завал. Раздался недовольный писк, и под ноги Джейкобу вылетела упитанная крыса. Столкнувшись с его сапогом, грызун ошалело заверещал и бросился в одну из дыр в полу. Джейкоб проследил за ним взглядом и вдруг наткнулся на металлический блеск. Под половым покрытием что-то поблескивало, словно под полом была проведена длинная плоская рельса, ничуть не затронутая сажей. — Нашёл! — громко каркнул Максвелл, заставив ассасина вздрогнуть.       Ловко подпрыгивая, Рот выкатил из кладовой небольшой мяч. По виду он напоминал обычный детский мячик. Джейкоб не раз видел подобные игрушки у детей зажиточных аристократов. Взяв находку в руки, он слегка потряс её и услышал негромкое позвякивание. — Умно, — хмыкнул он и вскрыл мягкое покрытие клинком.       При тусклом свете брошь выглядела не столь изящно, но силуэты воронов легко угадывались в чернёном серебре. — И что же мы будем с ней делать? — Ты у меня спрашиваешь? — Максвелл нахохлился, брезгливо сбрасывая частички пепла с перьев. — А что ты сам с ней делал? — С безделушкой? Ничего. — Ты её не носил? Может быть, укололся случайно или вроде того? — Джейкоб, ну что за странные вопросы? Я тебе что, барышня, чтобы такое носить? Я просто одолжил её, спрятал получше и благополучно забыл о ней, — ворон перебрался к нему на плечо. — Раз уж ни ты, ни я ничего в этом не смыслим то, полагаю, нам нужна помощь со стороны, — Джейкоб задумчиво почесал нахохлившуюся птицу. — Пойдём к эксперту! — Это к кому же? — Максвелл лениво подставил шею под его пальцы. — К мистеру Диккенсу, конечно, — хмыкнул ассасин.

***

      Чарльз Диккенс и раньше казался Джейкобу чудаковатым джентльменом. Услышав их престранную историю, предусмотрительно отредактированную Максвеллом, дабы не раскрывать собственную личность, Чарльз не то, что не удивился, он обрадовался. Поначалу говорящий ворон его ничуть не смутил. Вероятно, он подумал, что Джейкоб попросту выдрессировал птицу, но после продолжительной беседы уже был готов предложить Фраю приличную сумму, за столь необычный экземпляр. Доказать же, что Максвелл не только умный ворон, но ещё и заколдованный человек, оказалось куда сложнее. Прямых доказательств у них не было. Однако Диккенса это, похоже, совершенно не смущало. Писатель заметался по кабинету, выискивая на полках всевозможные книги, от одного вида которых Джейкоба уже начинало тошнить. — Где, говорите, произошло ваше… эмм… упокоение? — обратился он к Максвеллу. — В театре, — коротко отозвался ворон, с любопытством разглядывая писателя. Он часто слышал о нём, но в силу своего криминального положения никогда не вступал с ним в открытый контакт. — В каком конкретно? — А это важно? — В таком деле важны любые детали, мистер Ворон, — Диккенс воодушевлённо взмахнул руками. — Нужно учесть всё и понять, что привело к вашему нынешнему положению. Возможно, когда мы поймём, как протекал этот процесс, то сможем обернуть его действие вспять. — Альгамбра, — неохотно отозвался Рот. — Это произошло в Альгамбре. — О! Прекрасный театр! Правда, вернее сказать, был прекрасным. Я слышал, что какое-то время назад там случился страшный пожар. Говорят о гибели людей. Вам тоже не посчастливилось оказаться там в этот страшный час?       Максвелл сухо кивнул, избегая пояснений, по чьей вине произошел этот самый ужасный пожар. Джейкоб тоже благоразумно помалкивал, лишь иногда кидая на Рота короткие взгляды. На самом деле в тот день не погибло ни одного невинного, а те, кого нашли под завалами, были мертвы ещё до пожара. Но Диккенсу об этом рассказывать никто не собирался. Джейкоб боялся, что он откажется помогать, если вдруг узнает все подробности, а Максвелл попросту не доверял кому попало. — Судя по вашему энтузиазму, у вас уже появилась идея, — Рот первым нарушил невнятное бормотание писателя. — О! У меня их даже несколько, джентльмены! — просиял Чарльз. — И в чем же, по-вашему, дело? — беспокойно заёрзал в своём кресле Джейкоб. — Что не так с этой безделушкой? — Безделушкой? — писатель рассеянно взглянул на него. — О, не думаю, что дело в ней. — Почему? Она выглядит странно. — Несомненно, эта вещь старинная и хранит в себе пару-тройку страшных секретов, однако, сомневаюсь, что она имеет отношение к беде вашего друга, мистер Фрай. Ведь по его словам он никак с ней не контактировал и попросту забыл о ней. — Было много других, более важных дел, — хмыкнул Рот, искоса разглядывая красные уши ассасина. — Тогда что же? — Думаю, дело в месте и времени, — перед Джейкобом опустился пыльный талмуд, поднимая облако пыли. — Это звёздные карты, согласно им в тот день было лунное затмение. Удивительное событие! Жаль, что лондонская погода не дала насладиться им в полной красе! — Что? В тот вечер было затмение? — промямлил Фрай, утыкаясь в ничего не значащие для него линии. — Вы не знали? Весь Лондон гудел об этом, — удивился Диккенс. — В скверах даже обустраивали специальные площадки для любования звёздами. — Говорю же, мы оба были слишком заняты в тот вечер, — парировал Максвелл, откровенно веселясь.       Джейкоб раздраженно покосился на ворона. Он всё ниже спускался по спинке кресла, надеясь утонуть в нём окончательно. — Что ж, ничего страшного. Не у всех есть время любоваться небесными светилами, — Чарльз уже натягивал плащ. — Не хочу показаться торопливым, но мне бы хотелось осмотреть театр самому. Не желаете составить мне компанию? — Конечно, — ассасин мгновенно оказался на ногах. Максвелл потерял равновесие и едва не слетел на пол, яростно вцепившись ему в плечо.       Добравшись до театра, джентльмены незаметно прокрались внутрь, пробираясь сквозь завалы почерневших балок. — Какая все же жалось, — пробормотал Диккенс, перелезая через одну из них. — Я был здесь на паре постановок и вот теперь смотрю на обугленный скелет! Просто колоссальная потеря. — Альгамбра горела не раз, — подал голос Максвелл, беспечно кружа над их головами. — Она имеет привычку возрождаться из пепла. Возможно, так будет и в этот раз. — Такое уже случалось? — Чарльз проводил его задумчивым взглядом. — Да. Многие считают этот театр проклятым, — Рот присел на искорёженный штырь и понизил голос до замогильного. — Разве вы не слышали об этом? Джейкоб говорил, что вы собираете мистические истории со всего Лондона. — Так и есть, — кивнул Диккенс, ничуть не смутившись. — И почему я не удивлён? — пробормотал Джейкоб, оттирая с ладони чёрный след от сажи.       Пока Чарльз скрупулёзно осматривал здание, точнее то, что от него сталось, Фрай занял укромный уголок подальше от сцены. Ему не хотелось туда смотреть. Ему даже не хотелось здесь находиться. Впрочем, тихий шелест крыльев над головой и короткие реплики немного притупляли болезненные воспоминания, делая времяпрепровождение здесь не таким уж невыносимым. — А это что? — вдруг подал голос Чарльз после полутора часа исследований.       Джейкоб поморщился, понимая, что тот указывает на сцену. Неохотно отлепившись, от стены он забрался к нему, заглядывая в дыру. — Рельсы, — отозвался Фрай бесцветным тоном. — Для чего они? — тут же поинтересовался Чарльз, с любопытством трогая неповреждённый металл. — Понятия не имею. — Какие ещё рельсы? — раздался сверху удивленный голос Максвелла. — Стальные, — Джейкоб тоже коснулся блестящей поверхности и нахмурился. Почему она не обуглилась как всё остальное? — Не было под сценой никаких рельс! Мы не использовали механический реквизит. Только систему подвесов, — Рот привычно опустился ему на плечо. — Судя по всему, эти рельсы не совсем под сценой. Они гораздо ниже и проходят по всему залу, — Диккенс указал вниз, и Фрай увидел, как между прогнувшимися половицами мерцает металл. — Интересно, они проходят через весь театр?       Отодрав половицы и вымазавшись в саже с ног до головы, они изумлённо присели на остатки столика. Рельсы никуда из зала не вели. Более того, они заканчивались там же, где и начинались, образовывая чёткий круг. — Здесь тоже есть, — подал голос Рот, с энтузиазмом отковыривая клювом истлевшие доски.       Через час обдирания обгоревшего паркета стало ясно, что внутри круга образовывалась пятиконечная звезда из такого же блестящего и нетронутого металла, как и сам круг. — Ты знал? — спросил Джейкоб, указывая на круг. — Понятия не имел! — Максвелл с любопытством разглядывал получившуюся пентаграмму сверху. — Но это же твой театр! — И что? Ты думаешь, что я лично здесь паркет выкладывал, darling? — засмеялся Рот. — Думаю, теперь причина вашего… эмм… состояния ясна, — важно произнёс Диккенс, вытирая испачканный нос. — Если всё так, как вы говорите, то во время лунного затмения вы оказались в центре этого мистического круга. Пожар же послужил катализатором, приведя в исполнение некий ритуал. Возможно, жертвы тоже сыграли свою роль. Не удивлюсь, если этот театр изначально построили служители некого культа для своих мерзких целей. По крайней мере, звезда красноречиво намекает нам об этом. Мы имеем дело с чёрной магией, господа! — Не слишком ли вы радостны для такой поганой новости? — Джейкоб устало опустился на корточки. Сначала вся эта заваруха со Старриком, а теперь ещё и чёрная магия. Если бы из стены сейчас выплыл призрак отца Гамлета и потребовал чашку чая, он бы даже не удивился. Джейкобу не хотелось знать, откуда в Альгамбре появилась вся эта чертовщина, замешана ли здесь Частица Эдема или существует ли чёрная магия вообще. Он просто хотел вернуть себе Максвелла. — Это поразительное открытие, мистер Фрай! — Не сомневаюсь. Мы можем это как-то использовать? — О… да. Думаю, да, — Диккенс сочувственно похлопал его по плечу. — Прошу простить мою бестактность, вы наверняка хотели бы побыстрее вернуть друга. Ничего страшного, нам всего лишь нужно повторить всё в обратном порядке. — Ничего не будем поджигать? Какое разочарование, — иронично протянул Максвелл, бессовестно чистя клюв о край цилиндра ассасина. — Как это? Наоборот? — не понял Джейкоб. — Вы помните, что делали в тот вечер, мистер Ворон? — Да. Я помню всё так, будто это случилось вчера, — лениво отозвался Рот. — Так вот, вам стоит сделать всё в обратном порядке, то есть совершенно наоборот, — улыбнулся Диккенс. — Если в тот день было затмение, то лучше всего начать все в день солнцестояния. И, уж разумеется, не допускать пожара и жертв. — То есть нам нужно просто прийти сюда в день летнего солнцестояния и… — Джейкоб повёл плечом. — Просто посидеть внутри круга? — В общем, да. И постарайтесь не умереть!

***

— Не помню, чтобы он говорил про свечи, — Максвелл со скучающим видом разглядывал, как Джейкоб расставляет дрожащие огоньки вокруг. — Не говорил, — согласился тот. — Но так светлее, и уютнее. — Как романтично, — фыркнул ворон. Снова послышался цокот когтей по доскам. — Мистер Диккенс сказал, что ты должен делать всё наоборот. — То есть, не приглашать тебя на постановку, не злиться на тебя, не поджигать театр и не умирать. Проще простого!       Джейкоб присел рядом и посмотрел наверх. Сквозь проломленную крышу едва пробивались лучи полуденного солнца. — Чувствуешь что-нибудь? — Да. Скуку.       Оба замолчали. Джейкоб нервно заёрзал, пытаясь принять более удобное положение. — Что, если это не сработает? — взволнованно спросил он. — Я останусь вороной, — Максвелл развёл крылья в стороны. В его каркающем голосе не слышалось ни капли жалости к себе. — И тебя это не расстраивает? — Немного. Я уже привык, darling, — Рот задумчиво посмотрел на когтистую лапу. — Это не самое худшее, что со мной случалось. Особенно, если не есть червяков. — Ты ел червяков? — удивился Джейкоб. — Не совсем. Ради любопытства я однажды склевал гусеницу. Мне показалось, что раз я стал птицей, то мои вкусы в еде изменятся, но ошибся, — мрачно отозвался Рот. — Стащить кость с тарелки оказалось куда проще и вкуснее.       Представив, как он матерится и отплёвывается, Джейкоб негромко рассмеялся. Разговоры с Максвеллом всегда были отдушиной во время борьбы и ссор. Ничего не изменилось, это по-прежнему работало. — Джейкоб, почему ты вообще хочешь вернуть мне прежний облик? — вдруг спросил Максвелл.       Вопрос поставил Фрая в тупик. — Потому что… это правильно? — неуверенно протянул он. — Не думаю, что возвращать к человеческой жизни кого-то, вроде меня — правильно, — сухо оборвал его Рот. — Ты прекрасно знаешь, кто я, мой дорогой. И на что я способен. — Что ж… чувство вины? — Я начал эту историю от начала и до конца, — покачал головой ворон. — Твоей вины тут нет, мой дорогой. На тот момент, у тебя не было выбора. — Был, — Джейкоб сказал это так тихо, что, казалось, это был просто ветер. — У меня всегда был выбор.       Максвелл хотел сказать что-то ещё, но вдруг раздался оглушительный треск. Джейкоб испугался и вскинул голову, думая, что крыша не выдержала и рушится. Но, вопреки ожиданиям, на их головы не летели обломки кирпичей и балок. Лишь резкий порыв ветра затушил все свечи и поднял с пола пепел, заволакивая всё вокруг. Не было ни взрывов, ни загробного голоса, ни волны, сбивающей с ног. Только липкий полумрак и едва пробивающиеся сквозь пепел солнечные лучи.       Внезапно раздался громкий кашель. Джейкоб испугался, что с Ротом могло что-то случиться, и шагнул вперёд, стараясь не вдыхать пепельную пыль. Не в силах разглядеть что-либо перед собой, он прислушался и замер. Громкая брань разносилась под сводом сгоревшей Альгамбры, не смешиваясь с коротким карканьем. — Максвелл! — взволнованно позвал Джейкоб. — Я здесь. Всё в порядке, Джейкоб, просто… — Рот оглушительно чихнул. — Чёртов пепел!       Пепел начал оседать, и Джейкоб смог разглядеть очертания человеческой фигуры. Адреналин ударил в кровь, разбегаясь по венам с бешеной скоростью. Ещё один вздох, и его попросту разорвёт от напряжения. Джейкоб осторожно приблизился, не обращая внимания на мелкие частицы, что норовили залезть в глаза. Страх разочарования навис над ним, грозясь в любую секунду опуститься со всей мощью снежной лавины. Он протянул руку, касаясь теплой кожи, и облегченно выдохнул. Обхватив Максвелла за плечи, Джейкоб впился в него жадным взглядом. Словно ожившее воспоминание, тот сидел прямо на полу, совершенно голый, чихал и тёр глаза, пытаясь избавиться от налипшего пепла и мелких чёрных перьев, что были раскиданы под его ногами. — Получилось! — Джейкоб радостно расхохотался, заключая Рота в действительно крепкие объятия. Настолько крепкие, что тот поперхнулся, силясь вздохнуть. — Поверить не могу! Это сработало! — Да, darling, — прохрипел Рот таким знакомым, человеческим голосом. Он неловко похлопал его по плечу. За несколько месяцев в теле вороны Максвелл успел порядком отвыкнуть от собственных рук. — Удивительно, но это действительно сработало. Нужно будет поблагодарить мистера Диккенса за его помощь, если ты, конечно, не придушишь меня раньше!       Джейкоб отпрянул, внимательно изучая каждую его черту, словно пытаясь удостовериться в том, что всё на месте. Его пальцы скользнули по чёрным прядям, приглаживая назад. Ничего общего с перьями. Джейкоб улыбнулся. Зелёные глаза сощурились, фокусируясь на нём. — Что такое? — нахмурился Максвелл. — Что-то не так с моим лицом? — О да, — ассасин хохотнул. — У тебя оно есть!       Рот ухмыльнулся, потирая предплечье. Казалось, собственное тело стало совсем чужим для него. Он то и дело недоверчиво поглядывал на свои ладони, убеждаясь в их реальности. Пальцы поочерёдно сгибались и разгибались, но несколько заторможено. — И я надеюсь, что теперь оно будет у тебя всегда. Мне надоело угадывать твоё настроение по тембру карканья, — Джейкоб стащил с себя плащ и набросил ему на плечи, старательно укутывая. Он стремился спрятать его от промозглого холода. И от всего остального заодно. — Ты сможешь идти? — Не знаю, — Максвелл задумчиво пошевелил ступнёй. — Возможно.       Он поднял голову и удивлённо посмотрел на ассасина, будто впервые увидел. Рот протянул руку и коснулся его лица, заставляя застыть на месте. Кончики пальцев скользнули по его щеке вверх, задевая скулу, затем вниз, проходясь по жесткой щетине. — Удивительно, — произнёс Максвелл, заворожённо наблюдая за собственными действиями. — Я уже и забыл, каково это, просто коснуться тебя.       Джейкобу показалось, что его уши полыхают, как два факела. Буркнув нечто неразборчивое, он стер пепел с его усов. Рот поморщился, пытаясь отмахнуться, но Фрай поймал его запястья и притянул ближе. — Ты не представляешь, как мне этого не хватало, — выдохнул он, и, не дожидаясь ответа, утянул Максвелла в их очередной безумный поцелуй.