You're mine

      Чимину тринадцать, он улыбчив, общителен, с лёгкостью идёт на контакт и совсем не любит одиночество. Он никому не отказывает в помощи, а потому его любят и дети, и взрослые, даже дворовые псы и уличные кошки ходят за ним хвостом, потому что добродушный Чимин не может пройти мимо, не подкормив их. Но, несмотря на своё природное очарование, друзей парнишка практически не имеет.       А дело всё в том, что Чимин — маг. И это, пожалуй, является самой большой причиной всех его бед. У него нет друзей, потому что он практически постоянно сидит взаперти, лишь изредка выбираясь с мамой на рынок или в дом к соседям, чтобы не сойти с ума без общения. Такие вылазки парнишка боготворит, но они, увы, происходят крайне редко, потому что его главная цель — скрывать свои силы от посторонних. Особо не подружишь с такой-то тайной.       Чимину мама всегда говорила, что магия — редкий дар, а люди слишком жестоки и жадны, чтобы им не воспользоваться себе в выгоду. И как только они узнают, что мальчик может делать то, что им не под силу, они этот дар возжелают и непременно попытаются забрать его. А потому Чимин слушался и сидел днями дома, перечитывал те немногие книги, что откуда-то раздобыла мама, занимался хозяйством и параллельно обучался магии.       Внешность Чимина лишний раз добавляла беспокойства, потому что парнишка был слишком заметным среди других детей. Свои глаза, что могут дать фору самой свежей весенней зелени, и волосы, что сверкают на солнце цветом белоснежной камелии, он унаследовал от мамы — белокурой славянки, волей судьбы заброшенной на полуостров глубоко в Азии. И в сочетании с папиными азиатскими корнями мальчик был награждён зелёными, всегда улыбающимися небольшими глазами-полумесяцами, пухлыми губами под стать округлым мягким щекам и густыми светлыми волосами.       На самом деле, Чимину не трудно жилось с такими отличиями от окружающих, но вечные смешки в спину от сверстников, что подкарауливали его в подворотнях, и их байки вроде: «Моя бабушка тоже с самого детства ходила седая, потому что однажды она сильно испугалась, увидев настоящее привидение. Может и он тоже белый, потому что призраков видел?» уже не кажутся смешными, как раньше, теперь эти разговоры, один глупее другого, жутко надоедают и вызывают желание грубо огрызнуться в ответ.       Вот почему те мальчишки вместо того, чтобы трепаться за спиной, не хотят просто подойти и подружиться? Ведь Чимин всегда улыбается им, здоровается, показывая, что хотел бы общаться. Он ведь такой же, как и они, самый обычный… Подумаешь, всего-то единственный светловолосый ребёнок в городе, умеющий управлять ветром…       Эта способность пробудилась в мальчике давно, года четыре назад, может больше. Чимин тогда ненароком устроил погром в доме, перебив море посуды, опрокинув стулья, стол и шкаф, выбив окно и разбросав высушенные фрукты в каждый уголок небольшой комнаты.       Они с мамой несколько дней разгребали то, что раньше звалось гостиной, ведь хозяина в доме не было, а для молодой женщины и маленького Чимина было очень нелегко таскать тяжести и уж тем более заниматься починкой.       А потом мама вплотную занялась его обучением. Для Чимина было настоящим открытием, что она тоже владела магией — умела в краткие сроки выращивать растения. Прошло время и мальчик уже не громил всё вокруг, устраивая то тут, то там небольшие ураганы, а умело смахивал пыль с любой поверхности лёгкой точной струёй ветерка и поддерживал в доме идеальную чистоту.       Но магия — это не всё, чем любил заниматься Чимин. Больше всего на свете ему нравилось слушать мамины рассказы. Она, кажется, знала всё о том, откуда появилась магия и как жил магический народ много столетий назад, о том, что с магами стало и где их можно встретить сейчас.       Самый большой интерес для мальчика представляли её легенды об альфах и омегах. Каждую из них он знал наизусть и вечерами просил повторять их снова и снова, ведь всякий раз всплывали всё новые и новые подробности.       Из этих историй он узнал, что маги рождаются парами: для омеги природа непременно создаст альфу, а для альфы обязательно родится его омега. Это нерушимый закон, практически не имеющий исключений. И такие пары называются истинными. Мама с уверенностью утверждала, что Чимин — омега, потому что у него, как и у всех омег, на шее есть небольшая синяя венка чуть выше левой ключицы — особое место, где его предназначенный поставит свою метку, признавая в нём пару.       С тех пор Чимин часами мог стоять у небольшого, потёртого зеркала в крохотной ванной комнате и рассматривать свою венку, такую же, как мамина, только ещё чистую, без тёмно-красного пятна.       Она была голубоватая, немного выпуклая и плотная, упругая на ощупь. Парнишка часто водил по ней пальцами и представлял, что сейчас наверняка где-то ходит его пара и ждёт их встречи так же сильно, как теперь ждёт её сам Чимин.       Иногда фантазию уводило совсем в другую сторону и, сминая подушечками пальцев кожу на шее, парнишка представлял, как когда-нибудь вместо своих прикосновений он ощутит на шее губы альфы, а после его клыки. Чимин полагал, что это будет очень больно, ведь мама говорила, что укус — процесс кровавый и это дело не из приятных, но почему-то от этих мыслей мурашки и холодок между лопаток не пробегали, страх не приходил. Вместо него где-то в животе мальчик чувствовал приятное волнение и тепло, а ещё нетерпение, которое тревожило сердце и заставляло его биться быстрее. Чимин порой часами не мог успокоиться, метаясь по дому в странно приподнятом настроении, и жалел, что нельзя никак узнать, сколько ещё осталось до заветной встречи…       Временами парнишке становилось очень грустно, ведь дни ожидания перетекали в недели, недели в месяцы, а его пара всё не желала находиться. В такие часы он отказывался от помощи соседям, безразлично проходил мимо ждущих вкусностей собак, распугивал кошек и совсем не реагировал на колкости про свои волосы. Вечером он подходил к уставшей маме, вернувшейся с работы, и немного обиженно говорил, что лучше бы он не знал о том, что у него есть предназначенный, ведь ждать его уже совсем невыносимо. А женщина трепала сына по волосам и, смеясь, заявляла, что уж кому-кому, а ему грех жаловаться, ведь ждёт он всего ничего, и что судьба уже совсем скоро сведёт их, потому что альфа и омега долго не могут друг без друга. Чимин же фыркал под нос и поджимал губы, будто не веря. Но где-то в глубине души он знал, чувствовал скорее, что до их встречи и впрямь осталось совсем чуть-чуть.       Он всегда представлял своего альфу таким же подростком, чуть старше или младше его. Подумывал даже на своего единственного друга, соседского паренька — Чонгука. Но тот ничем не пах, никаких странных незнакомых ощущений не вызывал (а мама говорила, что именно так Чимин узнает свою пару), с ним просто было интересно играть, болтать, ловить ящериц по кустам, и на этом, пожалуй, всё. Чимину с Чонгуком было хорошо дружить, они понимали друг друга, ведь тот тоже был одинок, являясь замкнутым и недоверчивым, в противоположность своему открытому и забавному соседу, да и магических способностей Чимин за ним никогда не замечал, а потому кандидатура Чонгука отпадала. И парнишка вновь и вновь мучился вопросами.       Вообще, Чимин понимал, что он сам вряд ли найдёт пару, постоянно сидя дома. Ночами он фантазировал о том, как однажды выходит за калитку и случайно сталкивается с ним или же замечает его в окно, чувствует, что вот она, судьба, и окрикивает. Он размышлял о том, что скажет при встрече, как улыбнётся, быть может, даже обнимет, чтобы показать как он рад. Пару раз даже репетировал у зеркала, чтобы не растеряться и не выставить себя дураком. Чимин понятия не имел, как узнает предназначенного, но мама говорила, что узнать будет нетрудно, внутри что-то само подскажет, будет тянуться навстречу, главное просто смотреть по сторонам и не пропустить. И Чимин без устали смотрит.       Но улица вокруг практически пуста. Конечно, ведь солнце садится, рынок закрывается, а мамы всё нет и нет. Чимин волнуется и хочет сорваться на поиски, но таскать тяжёлые мешки с продуктами в одиночку не получается, они еле отрываются от земли.       Цветочный магазин, рядом с которым Чимин остался сторожить покупки, закрылся уже несколько минут назад и теперь пареньку стоять здесь как-то неуютно.       Этот переулок немноголюдный, потому что здесь всего две лавки — цветочная и оружейная, а теперь, когда первая закрылась и осталась работать только вторая, тут ходят пугающие люди, вооружённые мечами или луком со стрелами. Они проходят мимо Чимина, окидывают его светлую шевелюру непонятными взглядами, заставляя мальчика отводить глаза и рассматривать свои потрепанные ботинки. А некоторые пугают ещё сильнее, грубо приказывая «убраться с дороги», хотя Чимин, стоя в стороне, и так никому не мешает. И с каждым словом в его сторону становится всё страшнее и страшнее, потому что переулок уже почти полностью погрузился в темноту, за исключением небольших островков света, оставляемых немногочисленными фонарями.       Парнишка устаёт ждать в таком месте и снова пробует поднять мешки. Но тщетно, потому что они оказываются тяжелее, чем он предполагал. Протащить их получается лишь пару метров, а потом мышцы слабеют и Чимин с трудом разжимает задеревеневшие пальцы, опрокидывая свою ношу на землю, ненароком заставляя фрукты выпасть и покатиться по земле. Благо выпало совсем немного, и ничего не укатилось под прилавки. Мальчик резво собирает фрукты в мешок, ползая на коленках и шипя от острых камней, даже через ткань штанов впивающихся в нежную кожу. Остаётся лишь одно яблоко в метре от него и Чимин, подползая, тянется за ним. Однако то вдруг подпрыгивает на месте, зависая в воздухе, и ускользает прямо из-под его носа. Чимин провожает его взглядом, задирает голову, и обнаруживает, что яблоко зажато в чьих-то руках.       Парнишка вскакивает на ноги, чтобы возмутиться или позвать на помощь, потому что не хватало тут ещё воров, наживающихся на чужом. Это на рынке дело обычное, а продуктов у них и так совсем немного, ведь мама долго копила деньги, чтобы закупиться к зиме и теперь всё до последнего фрукта на счету.       Но на деле он даже не может открыть рта, лишь молча расширяя глаза от ужаса. Потому что, осмотрев незнакомца снизу-вверх, Чимин видит не худощавого бездомного мальчишку в серых обносках, как это бывает обычно. Нет. Перед ним стоит незнакомый мужчина, с убранными к затылку волосами, в синем военном ханбоке и с огромным, наверняка тяжёлым мечом за поясом. Он выглядит действительно устрашающе: на две, а то и три головы выше, широкоплечий, с нечитаемым жестким выражением на бледном лице, с поджатыми в тонкую линию губами и высоким гладким лбом. Он смотрит прямо в глаза Чимину, буравит тёмным взглядом, а после неотрывно осматривает мальчика с ног до головы, слегка приподняв бровь.       Но не только этот взгляд смущает Чимина. От мужчины, что сжимает в руке яблоко, веет опасностью. Парнишка не может понять, что конкретно он ощущает, но ему кажется, что температура вокруг упала на десяток градусов, спина уже сплошь покрылась мурашками, а конечности заледенели от мучительного ожидания дальнейших действий этого человека.       То ли настолько сильно пугают его бледные руки, сжатые в кулаки, то ли всё же дело во взгляде, ведь он смотрит так, словно сейчас прибьёт на месте, не поведя и бровью, только из-за того, что Чимин случайно оказался на его пути, а затем пойдёт дальше по своим делам. И мальчику отчего-то кажется, что этот человек на подобные поступки способен. А потому он не сразу реагирует, когда незнакомец протягивает ему яблоко.       Чимин просто пялится то на лицо мужчины, то на его руку. От испуга тело цепенеет, а мозг совсем перестаёт соображать. Сейчас бы хватать мешки и бросаться наутёк или даже лучше без них, чтобы подальше и побыстрее, а он тут стоит истуканом и не может пошевелиться. — Держи, малец, и не таскай тяжести, в детстве это вредно, — говорит вдруг незнакомец, повторно протягивая руку.       Чимин с удивлением обнаруживает, что голос у этого человека оказывается низким, тягучим и таким звучным, будто, если он будет и дальше говорить не останавливаясь, то этот звук будет можно потрогать… — Держи же, чего застыл? — повторяет человек, тыча яблоком неподвижному пареньку в плечо. А Чимин лишь слушает, как необычный звук доносится откуда-то из глубины широкой груди мужчины. Он смотрит на уровне своих глаз, где вздымаются в дыхании рёбра незнакомца, и понимает, что больше не понимает ничего.       Страх куда-то исчезает, как только голос проникает сквозь тело мальчика. Он закрадывается медленно, мягкой поступью, обволакивает, заворачивает в тёплое одеяло будто. Чимину кажется, что он уже слышал этот голос, и даже больше, что на самом деле он знаком с ним всю жизнь. Парнишка хочет послушать ещё, чтобы… Ну чтобы просто ещё хотя бы разочек словно кожей ощутить эту лёгкую вибрацию. — Спасибо, — мямлит он под нос, в надежде услышать что-нибудь в ответ. — Почему ты тут один с такими тяжёлыми мешками? — получает своё Чимин и совершенно не понимает суть вопроса, вновь окунаясь в вибрирующий тембр. — Где твои родители? — вкладывая яблоко в маленькую ладонь, продолжает незнакомец.       Чимин забирает фрукт из его руки и случайно мажет по полупрозрачной светлой коже пальцами, это длится долю секунды, не больше, но времени хватает, чтобы понять, что на ощупь кожа очень приятная. У Чимина бежит холодок по шее и вискам, поднимая дыбом волосы на затылке, потому что образ хладнокровного убийцы рассыпается на глазах, заменяясь чем-то другим, незнакомым и непонятным. — Мама придёт с минуты на минуту, — давит парнишка и поднимает глаза, будто заново рассматривая этого мужчину и зачем-то отчаянно пытаясь понять, что за человек перед ним и почему он состоит из таких противоречий.       На самом деле Чимин уже плохо помнит, в чём они заключались… Кажется в том, что от мужчины веет опасностью и он похож на убийцу… Но разве убийца может обладать такой мягкой кожей, изящными пальцами и проникновенным голосом? Нет — решает Чимин, снова робко встречаясь с тёмным взглядом напротив. Его глаза всё так же абсолютно чёрные и почти непроницаемые, но в них теперь будто живёт что-то, не страшное совсем, любопытное скорее. — Слушай, меня зовут Мин Юнги, я служу в страже у ворот города, запомни это, пожалуйста, и ответь только на один вопрос, хорошо? — Хорошо, — отчего-то соглашается Чимин. — Ты тоже обладаешь силами? — Силами? — Я же тебе уже показал… Смотри внимательнее, — практически шепчет этот Мин Юнги, наклоняясь ко вновь слегка напуганному Чимину. — Не бойся, протяни руку с яблоком, — просит мужчина и ждёт, пока мальчик вытянет дрожащую ладонь вперёд. После, он накрывает фрукт своей рукой, поднимает её вверх, а затем случается небольшое чудо — яблоко само отрывается от чиминовой ладони, зависает в воздухе на пару секунд и в миг оказывается зажатым в длинных светлых пальцах. Чимин заворожено смотрит то в сосредоточенные глаза мужчины, то на его кисть, что снова разжимается, заставляя красное яблоко сначала падать, а затем недолго парить. — Видишь? Это магия. Я тоже ей владею, умею притягивать и отталкивать предметы. А у тебя есть силы? — Да, — прежде чем подумать, выдаёт потрясённый до глубины души Чимин, а после хочет отвесить себе затрещины за внезапно развязавшийся язык. Но он ведь впервые видит в живую чью-то магию, кроме своей и маминой… Значит этот человек такой же, как и он. Значит есть кто-то, подобный ему и совсем рядом… — Хорошо, что ты так быстро сказал об этом мне, но, малец, тебя разве мама не учила, что нельзя рассказывать о таком посторонним? Это глупо и беспечно. Ты знаешь, как это может быть опасно? — Знаю, но… — Какая у тебя сила? — А зачем вам знать? — Незачем вообще-то, просто хотелось бы… — Чимин-а!       Практически полная тишина переулка, нарушаемая лишь напряжённым перешёптыванием, разрывается женским окриком и уже в следующую секунду мальчик оказывается за спиной матери. — Что вам нужно от моего сына? — гневно начинает причитать женщина. — Зачем подходить к чужому ребёнку? Вам заняться больше нечем, как к детям приставать? Ходите тут ночами, прохлаждаетесь, черти безрукие. Нет, чтобы делать свою работу, им же нужно домогаться до детей… — Мама, он не… — А ты молчи лучше! Я тебе такое дома устрою! О чём ты вообще думаешь? Зачем говорить с незнакомцами? — Я подошёл спросить, почему ребёнок стоит один на рынке в такое позднее время. Думал, что ему нужна помощь и он потерялся, — примирительно поднимает руки мужчина. — Но вы опередили его ответ, прошу прощения за беспокойство.       Юнги окидывает взглядом замершего меж двух огней паренька и слегка улыбается, приподнимая уголки губ. — До свидания, Чимин, — бросает он, удаляясь, и уже в следующую секунду скрывается за ближайшим поворотом. — Боже, Чимин-а! Ты ещё и имя своё ему сказал?! — Мам… Ты вообще-то сама его назвала, когда меня окликнула, — вздыхает парнишка и окончательно уходит в себя, только сейчас подмечая, как быстро бьётся собственное сердце и как сильно кружится голова.       Он уже не слушает мамины «он тебя трогал?», «он что-то тебе сделал?», «угрожал?», только улавливает обрывки вопросов и отвечает на них односложное «нет» и «всё хорошо», волоча за собой тяжёлый мешок.