Эй, выкидыш!

Маленький мальчик, ещё совсем младенец заливался плачем на пороге дома, когда над ним нависла темная фигура. Казалось, что мужчина собирается убить ребенка, до того громко и невыносимо пронзительно мальчик кричал. Мрачный, высокий и худой, со скрытым странным плащом лицом он неожиданно сел, спустив капюшон. Отвратительное безносое, землистого цвета лицо, ощеренный в страшной гримасе безгубый рот. Он протянул руку, готовый одним лёгким сжатием переломить шейку младенцу, делов-то чуть сжать, но ребенок схватил его за сухой палец и засмеялся, только чуть прирывисто всхлипнув последний раз. Гарри смотрел без страха, раскрыв яркие зелёные глаза, чуть щурясь, смотрел в кровавые зрачки, вселяющие в каждого живого ужас. Но только не в него. — Добрый дядюшка Дамблдор бросил тебя на растерзание страшного меня, даже не убедился, что со мной? Неужели… — пытается выдернуть палец из цепкой ручки. — Он был уверен… Уверен, что сила великой, что б ее к Мордреду, любви убила меня? — наклонился ниже. Поттер заугукал, начиная размахивать ножками и ручками, окончательно выпутавшись из одеяльца. — Что ты смеёшься? Думаешь, я не убью тебя? — почему-то у Тома Реддла решимости поубавилось, может, потому что на него смотрели без страха, может, потому что доверчиво тянули его палец в рот. За дверью послышались шаги, недовольное ворчание Вернона и тихое повизгивание Петунии, женщины с поистине гусиной шеей. — Что здесь происходит? Кто вы и какого, простите, черта забыли на нашем пороге?! А ну пошел вон, бродяга, мы не подаем милостыню! — Дурсль направил ружье на Волан-де-Морта. А вот их Том убил легко, как и маленького, капризно орущего Дадли. — И это лорд света? Хотел, чтобы отпрыск его же слуг жил у… Магглов? — скривился. — Милосерднее убить! — направил палочку, уже произнеся первое слово рокового заклинания, когда Гарри завороженно протянул ручки к яркому зелёному огоньку на конце палочки. Реддл безвольно опустил палочку, сел рядом, брезгливо отодвинув труп Петунии. — Я не убью тебя пока… Чуть позже, — ссутулился, крутя в пальцах кольцо Мраксов, затем почему-то натянул Поттеру на большой палец и оно вмиг приняло необходимый размер. — А я надеялся, что убьет. Вздохнув, он поднял Гарри, неумело поправив одеяло, пнул ненужную корзину, сжёг письмо и аппартировал в Малфой-менор.  — Мой лорд! Вы вернулись, — статный, холеный мужчина упал на колено, преклоняя голову. — Тихо ты, не вопи, лицемерная псина, отпрыск только ржать прекратил, — показал на Гарри. — Великий лорд света Альбус, мордредова туча имён, Дамблдор решил подкинуть выкидыша Поттеров свиньям, видимо, на жрачку, — сам не понимает, почему злится. Ребенок буквально заставляет умиляться себе, не позволяет навредить, особенно, когда смотрит в глаза, как сейчас. — Но, Мой Лорд, а как же предсказание?.. — медленно отползает, пачкая выглаженные брюки. — В Тартар предсказание, веришь — нет, Люциус, — мягко, лживо, словно отравленный мед в уши, глаза, нос. — Я не смог убить дитя, я — Лорд Волан-де-Морт не смог прикончить орущий комок, — сначала чуть не сунул ему в руки Поттера, потом прижал к груди, Гарри засмеялся. Все в меноре замерли, никто кроме тех, кто был в данный момент в гостиной не слышали этого смеха, но почему-то прониклись любовью. Даже не зная, к кому. — Мой Лорд, если прикажете, Нарцисса воспитает его, как… — Нет! Я выращу из него лучшего, лучше, чем я, он вычистит всю предательскую гнилую кровь, а кровь главной твари, его светлейшества, выжмет до капли и принесёт мне, — произнося это Том, гладил Поттера по щеке, от чего Гарри забавно фыркал. — Чья же в тебе кровь, выкидыш? — задумчиво пробормотал, унося в свою комнату, укладывая между подушек, распуская и без того сбуровленное одеяльце. Замер, щурясь, прижимая к губам костяшки, кусая их. Он давно так не переживал, как сейчас. Сердце, которое, казалось бы не может биться уже чаще, которое ничего не трогало, сейчас зашлось в невозможном темпе. — Ай да Поттер… Ай да выблядок Дамблдор, ах ты жертва инцеста, значит, — присел на кровать, рассматривая крошечный узор из чешуек на пухлом бедрышке. — Спариваться с… С кем? Не вейла, нет… Кто? Лили Эванс безусловно мать мальчишки! — кричит, швыряя одеяло на пол, сметая посуду с тумбочки под тихий шепот домовиков: «Хозяин не в духе, хозяин злится, плохой, плохой…» — Добби! Бестиарий мне и список чистокровных семей с начала начал, быстро! — непоколебимый Том Реддл сейчас раскачивался из стороны в сторону, вцепившись в абсолютно лысый череп. — Певереллы… Блэки… Малфои, Уизли, снова Блэки, Принцы, Певереллы — Поттеры? Быть не может… Эй, выкидыш, в тебе булькает, оказывается, чистейшая кровь… Неужели бастард? — Волан-де-Морт устало упал на кровать. — Стоп… А раз чистейшая, — бросил взгляд в зеркало. — Ну-ка дай пальчик… — тихо, даже чуть шипяще, почти на парселтанге, на что Гарри ответил отчётливым шипением, но пока ещё нечленораздельным. — Не ори сейчас, секо! — едва-едва порезал фалангу Гарри, он даже не пикнул, просто смотрел. Собрав пятнадцать капель Том распорол своё предплечье, оголяя вены, перевернул колбочку, позволяя крови Поттера капать на его окровавленную руку, стискивая зубы. Ему, как он сам всем говорил, было плевать на внешность, но это была ложь. Реддл точно помнил, как был прекрасен, а сейчас, когда появился шанс вернуть себе прошлый облик, так сказать, малой кровью, грех терять его.