Эй, выкидыш!

Том испытывал противоестественную ревность к тому, что подрастающий — по осени идущий в школу Гарри, отдаляется от него, все больше времени проводит с Драко. Драко то, Драко се, а вот мы с Драко… Это очень злило, хотелось, чтобы мальчик принадлежал только ему, чтобы, как раньше прибегал к нему, едва снятся кошмары. Страшные сны продолжали сниться, а шрам иногда болел и Лорд винил себя, он не мог найти лишь два крестража, которых не хватало для соединения души и от этого страдал ещё сильнее. А юный Реддл теперь ночами просто стискивал Малфоя, как мягкую игрушку и засыпал дальше. Около десяти лет их расселили по разным комнатам, но все равно мальчики оказывались в одной постели, все равно в обнимку. Нарцисса считала это милым, Люциус качал головой, Северус смеялся, а Волан-де-Морт подозревал, как бы эта нежная детская привязанность не переросла во что-то, после чего он может резко стать дедушкой. Магия может все, в том числе и позволить мужчине выносить. Больше, чем возможность когда-нибудь в будущем получить внука Тома пугала лишь вероятность того, что Гарри узнает, что Поттеров убил он, что шрам, кошмары — все это его рук дело. А ведь он узнает… Далеко не все забыли про то, что существовал такой мальчик со шрамом на лбу по имени Гарри Поттер, что его родителей убил Темный лорд. Сначала юный Реддл, может, и не придаст значения, но потом, потом он — смышлёный мальчик, начнет копать и найдет. Особенно с лёгкой руки директора Хогвартса, чтобы его флоббер-черви любили долго и качественно. Пока Волан-де-Морт с искренними терзаниями в глазах в одиночку напивался у камина, иногда посматривая на часы и прислушиваясь. Гарри достаточно искренне и по-детски непосредственно клялся Драко в верности, не совсем понимая, что вообще делает. Просто они с Малфоем вычитали эту клятву и сейчас ее давали. — Клянусь тебе, Драко Люциус Малфой, что буду с тобой до скончания дней, в радости и горе, на войне и в мирное время, когда Моргана гневается и освещает наш путь, давая нам магию и силу. И пусть Госпожа подтвердит эту клятву, да не выжить мне, если я лгу, — Драко говорил после него, неосознанно принимая роль младшего супруга, а когда закончил, во всем меноре погасли любые источники света, все они словно сконцентрировались в одном месте, в их комнате. Магия проверяла на искренность и осталась довольна, ибо пламя свеч, камина, магическое освещение вернулось. Это был первый раз за многие сотни лет, когда Госпожа позволила заключить, пусть и неосознанный, но брак детям даже до малого совершеннолетия. У обоих появилась светлая полоса на запястье, уходящая ажурной сеткой и индивидуальными узорами выше по предплечью, к груди, заканчиваясь на уровне сердца, формируясь в знак нового рода — змея, обвивающая волшебную палочку с бутонами роз вокруг. Мощи, по сути, дитя селекции и наследника древних, пусть и через ритуал, но хватило на обряд, который не каждый совершеннолетний, да что там, старец мог вынести. Когда вбежали взрослые было уже поздно, мальчики спали в обнимку, а узор на их руках мерцал слабым светом, точно так же, как мерцает аура каждого. У Драко нежно-зеленовато с жёлтым — истинный фон колдомедика, у Гарри же глубокий синий, даже кобальтовый с алым отливом, ему предначертана судьба воина. — Невозможно… — Том просто сполз по стене, хватаясь за голову. — Как это могло произойти?! Как? Госпожа! — взывал он к потолку, пока Снейп читал найденную книгу с обрядом, а затем, резко, стремительно, почти испуганно принялся искать пульс на шеях так рано молодоженов, чем и разбудил их. — Папа́? Крёстный? — юный Реддл зевнул, потирая лицо ладонями, смотря на них непонимающе, Малфой же поворочался, поворочался и снова уснул, положив голову ему на колени. — Вы… Вы! Малолетние идиоты! Хоть понимаете, что натворили? — Гарри ещё не видел Северуса таким злым, а отца таким потерянным. — Вы же… Брак заключили, магический, его не расторгнуть… Только смерть! А когда влюбитесь, что делать будете? Что? — Снейпа трясло. — Поздно уже, Северус… Завтра все выскажешь… — Реддл присел на кровать сына, коснулся его руки со свадебной меткой. — Сейчас ты ещё не понимаешь, что сделал, но я надеюсь, что никогда и не придется понимать, а уж тем более жалеть, — слабый, тихий, такой несвойственный Лорду голос. — Папа́? — Гарри прильнул к нему, испугавшись неизвестного. — Папа́, что случилось? Я расстроил тебя? — и снова это забытое чувство бесконечной любви, которое пропало почти три года назад. — Нет… Нет, Выкидыш… Не расстроил, ложись спать… Завтра у вас с, — прикусил губу. — С Драко тяжёлый день… Надо будет очень много сделать, спокойной ночи, — поцеловал в лоб, прежде, чем уйти.