Несколько дней из жизни актрисы Платоновой

      День восьмой       Тишина оглушала. Анна открыла глаза, в который раз с облегчением понимая, что она дома. Дома. Владимир? Он был? Или ей это почудилось? Она повернула голову и увидела его. Он спал в кресле, широко раскинув ноги и сложив руки на груди. Его голова была повернута вбок, воротник рубахи закрывал нос и рот, мелко дрожа от человеческого дыхания. Где-то скрипнула половица, Владимир вздрогнул, смешно потер ладонями лицо, подтянулся в кресле и вытянул руки вверх, разгоняя кровь и растягивая мышцы. Потом медленно встал и пошел за ширму. Он двигался тихо, как призрак, даже воду зачерпнул так, что только одна упавшая капля потревожила звенящую тишину.       Анна сглотнула, почувствовав боль в горле, и прошептала:       - Владимир…       Ее шепот скорее напоминал тихое сипение, но он услышал и через секунду уже был возле нее.       - Слава Богу, Аня, слава Богу, - шептал он, целуя ее руки и прижимая их к своему лицу. Потом оторвался от ее ладоней и с тревогой заглянул в лицо: - Аня, скажи, у тебя что-то болит? Что ты хочешь? Воды?       Анна с улыбкой покачала головой и прохрипела:       - Нет, Владимир, у меня ничего не болит. Но, пожалуйста, позовите Стешу… - она закрыла глаза, даже эти несколько слов лишили ее сил.       - Зачем?       Анна открыла глаза и вопросительно приподняла бровь. Владимир смешался, нахмурил лоб и выскочил в коридор.       Когда он через час вернулся в комнату, Анна лежала в постели и напряженно смотрела в его сторону. Владимир сел на краешек кровати, взял ее руки и тихо спросил:       - Почему ты отправила Никиту? Зачем тебе понадобились эти пирожные, если они были дома?       - Я не думала, что так получится. Но как Вы оказались здесь? Вы же были в армии? Или нет?       - Был, Аня, был. Но я уже месяц в столице и… Аня, я решил, что не буду искать твоего внимания, встреч с тобой, чтобы не расстраивать тебя, не напоминать о том, что я… Аня, что с тобой? Не плачь, пожалуйста, не плачь. Я уйду, я никогда не потревожу тебя больше…       Она вдруг резко поднялась, вцепилась в его плечи, комкая рубашку, гладя его по плечам, по спине, обхватывая его голову ладонями, лихорадочно тыкаясь горячими губами в его глаза, губы, щеки и сквозь текущие слезы повторяя, как молитву:       - Я люблю тебя, люблю тебя, люблю…       И Владимир не сдержался. Отстранив ее на миг и взглянув в заплаканные глаза, он накрыл ее дрожащие губы своим ртом. Он целовал ее… Он целовал ее, он пил ее дыхание, глотал ее стоны, пытаясь насытиться ее сладостью и усмирить свое желание. И понимал, что больше никогда и ни за что он не позволит ей уйти, закрыв за собой дверь… Никогда!       День девятый       - Я не хочу, Володя!       - Здесь командую я, госпожа баронесса. А если Вы не будете меня слушаться и принимать лекарства, я Вас накажу.       - Накажешь? Как?       - Оставлю нас без сладкого… хотя зачем мне сладкое… когда ты рядом… моя сладкая девочка…       Конец.