Avancer

      Минерва превзошла саму себя, приготовив шикарный ужин для гостей и самых близких родственников. Удлинённый с помощью трансформации стол, за которым разместилась компания из семнадцати человек, ломился от всевозможных яств. МакГонагалл, верная традициям, угощала копчёным гусем, овсяными лепёшками, мясными пирогами, обязательным традиционным рождественским кексом с цукатами, вишней и молотым миндалем. И, конечно же, не обошлось без рождественских пудингов и крепкого шотландского виски. Когда гости насладились блюдами, и за столом возобновились беседы, Северус выждал какое-то время, а потом незаметно выскользнул из столовой. Гермиона краем глаза заметила, как перед этим он учтиво кивнул мадам Вектор, рядом с которой сидел. Не медля, Грейнджер извинилась перед четой Лонгботтомов и, захватив с собой бокал виски, последовала за мужчиной.       Она нашла его во второй гостиной с витражными дверями в небольшой сад на заднем дворе. Освещённая камином и несколькими свечами на подоконнике, комната была погружена в полумрак. Весёлый смех, шум разговоров и приятная музыка казались здесь чем-то далеким. Они будто остались за чертой порога, где-то в параллельном мире, до которого можно было дотянуться рукой. Но отчего-то делать этого не хотелось.       — Не думала, что увижу вас здесь, — сорвавшиеся с губ слова были произнесены мягким тихим голосом.       Приближаясь к Северусу, стоявшему у окна с полупустым бокалом, Гермиона улыбнулась. Он как всегда остался верен себе, выбрав чёрный сюртук с рядом, казавшихся бесчисленными, пуговиц и белоснежную рубашку. Война, суд, торжества в Министерстве, Рождество или что-либо другое, он никогда не изменял однажды выбранному цвету. Будто бы в его мире не было других красок.       — Ну, в отличие от вас, это моё третье Рождество в доме Минервы, — так же тихо заметил мужчина. — Это вы избегаете людей, — развернувшись к ней, он усмехнулся уголком губ. И впервые привычная усмешка не казалась злой и циничной. Она просто выражала изрядную долю иронии.       Метр – расстояние, на котором Гермиона остановилась от Северуса. Ровно столько, чтобы видеть малейшую эмоцию во взгляде или на лице и, в то же время, чтобы суметь оставаться доброжелательной и сдержанной. Такой, какой была всю свою жизнь.       — Я рада видеть вас, мистер Снейп, — искреннее признание в другой раз быть может и не прозвучало бы, но в этот Рождественский вечер она решила больше не таиться.       А Северус не понимал, почему она последовала за ним, когда могла остаться в свете ярких огней, в компании друзей и хороших знакомых. Там, где царила весёлая и лёгкая атмосфера. Он сделал глоток виски и опёрся бедром о подоконник, глядя на собеседницу.       — Взаимно, мисс Грейнджер, — улыбнулся уголком губ он. А потом отпил снова, прежде чем продолжить, внимательно смотря в глаза волшебницы. — Удивительно, что вы всё ещё Грейнджер. Десять лет прошло с окончания войны. Даже Лонгботтом разродился на предложение Аббот.       Не ожидавшая подобного вопроса от Снейпа, Грейнджер опешила, а потом с мягкой улыбкой чуть опустила голову. Столько раз ей задавали подобные вопросы, желая уязвить, вывалить грязное бельё наружу, довести до слёз или унизить, и никогда в них не было обычного желания понять, почему всё в её жизни складывается так, а не иначе. Никогда её не спрашивали о личной жизни, подразумевая, что она достойна чего-то лучшего, чего-то большего, чем имела.       — Да, целых десять лет, — подтвердила Гермиона, воспоминая, как любила голос мужчины уже тогда, когда он читал им лекции, как шикала на ребят, отвлекающих болтовней и неуместными шалостями. Когда-то он внушал страх и уважение, а сейчас поражал благожелательностью и спокойствием. — Вы изменились, сэр.       — Не бросаюсь на гриффиндорцев и не стремлюсь заползти в угол потемнее? — позабавленный, Снейп иронично изогнул бровь.       Он упивался тем, как Грейнджер смущённо кивнула, и жадно ловил каждый её вздох, каждое движение, когда она в возникшей паузе отпивала виски. Возможно, ему не стоило провоцировать её или перебарщивать со своим извечным специфичным юмором. Но сделанного не воротишь. Оно стоило своего хотя бы из-за того, как она в волнении подняла руку и немного нервно провела ею по забранным в причёску волосам.       — Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что я могу быть самим собой. Нет необходимости притворяться кем-то другим.       Услышь Гермиона эти слова от кого бы то ни было другого, она не была бы столь поражена. Но Снейп, говорящий с ней о самом себе и своей жизни столь непринуждённо, ставил в тупик. На протяжении долгих лет она желала увидеть его без непомерного груза, взваленного на плечи, без чувства вины и обречённости. И теперь, когда это случилось, с трудом верила в реальность происходящего.       Тишина между ними казалась почти осязаемой. По сравнению с ней звуки, доносящиеся из столовой, раздражали. Они будто бы отвлекали от чего-то очень важного. Того, что Грейнджер почти сумела уловить на дне глаз Северуса.       — Спасибо, что спасли меня тогда, — внезапно произнёс он.       Гермиона не сразу поняла, о чём он, а когда это всё же случилось, опустила на несколько секунд голову, справляясь с собой. Когда она снова посмотрела в глаза Снейпа, в её взгляде он увидел всё ту же решимость, почти жестокость, что и в ту ночь, когда она вернулась за ним в Визжащую хижину. Оставив друзей, она отчаянно пыталась не дать ему распрощаться с этим миром. К немалому удивлению Северуса, пришедшего в себя уже в Мунго, ей это удалось.       — Я не могла поступить иначе.       Голос девушки дрогнул, она ощущала неловкость, опасаясь выдать свои истинные чувства, которые очень давно хранила ото всех. Порой даже от самой себя.       — Вы могли поступить как угодно, — несогласный с ней, мужчина отрицательно качнул головой.       Ему хотелось бы верить, что своим спасением он обязан не извечному гриффиндорскому благородству и не юношескому максимализму. Но в то же время твердил себе, что у Грейнджер не было других причин. Он десять лет отрицал, что она могла спасти его потому, что видела в нём не только предателя и убийцу. И стоя в эти минуты столь близко к ней, он, наконец, почувствовал её нервозность и неуверенность. Она словно не хотела говорить чего-то очень важного для себя, предпочитая прятаться за сдержанной улыбкой. Она всегда отводила взгляд за мгновение до того, как он готов был наплевать на правила с приличиями, вместе взятыми, и скользнуть в её сознание.       — Мне было угодно остаться с вами и помочь, — жёстко отрезала Гермиона, надеясь, что этого будет достаточно для того, чтобы перестать искать причины.       Однако за её раздражением Северус смог уловить отчаяние, промелькнувшее в тёплых карих глазах. Ухватившись за него, он попытался разгадать эту загадку.       — Последним, что я запомнил в Визжащей хижине, был ваш надтреснутый от волнения голос, — наслаждаясь эффектом, произведённым откровением, он выдержал паузу, допивая виски. — Вы звали меня по имени, кажется, даже поносили грубыми словами. Но когда я очнулся в Мунго, вас не было рядом. От колдомедиков я слышал, что вы навещали меня два раза. Когда я был без сознания и когда спал. Но потом вы пропали, мисс Грейнджер, — цепким взглядом удерживая её взгляд, он вскинул бровь. — Боялись грубых слов, которые вам наговорит бывший профессор взамен благодарностей за спасение своей жизни? — прищурившись, он на несколько мгновений перевёл взгляд на руку, в которой она держала бокал. Её тонкие пальцы сжимали стекло настолько сильно, что маг не удивился бы, если б оно треснуло. — Но ведь трусость не является чертой, присущей вашему факультету. Так почему же вы так поступили?       Не выдержав внимательного взгляда Снейпа, Гермиона отвернулась к окну. Она допила одним глотком содержимое своего бокала и отставила его на подоконник, на который тут же опустила ладони. Глядя на заснеженную землю, она прерывисто вздохнула.       — В тот день я видела так много смертей, — глухо начала она, решившись, наконец, признаться.       Грейнджер хотела сказать, что не могла потерять ещё и его. Но тут в гостиную ворвался Финниган. Не замечая, что помешал, он улыбнулся обернувшейся девушке.       — Гермиона, вот ты где! — воскликнул молодой человек. — Идём со мной. Профессор МакГонагалл рассказывает байки о временах своего обучения в Хогвартсе. Это невозможно пропустить.       Не удержавшись, волшебница закатила глаза. Ей подумалось, что некоторых людей жизнь ничему так и не научила. К примеру, воспитанности, элементарному такту.       — Она давно нам не профессор, Симус, — раздражённая тем, что её прервали в момент, когда она собралась открыть Северусу свои чувства, Грейнджер отмахнулась от однокурсника. — Я не хочу.       — Да брось… — не поверил тот, недоверчиво глядя то на неё, то на Снейпа.       — Идите мисс Грейнджер. Идите, — сухо посоветовал Северус.       Не желавший больше тревожить её пустыми расспросами, он кивнул Симусу, взявшему Грейнджер за запястье и потянувшему за собой. Он услышал всё, что хотел. Своим спасением он был обязан чужим смертям. Гермиона не хотела видеть ещё одну. Вот она – горькая правда, с которой ему нужно научиться жить. Что ж, не самый худший из вариантов. Стоило это признать.       — Простите, — скорее прочёл по губам, чем услышал он, когда Гермиона обернулась на него у порога.       Через три четверти часа, когда Северус так и не присоединился к остальным, Гермиона под предлогом того, что ей нужно припудрить носик, улизнула от изрядно выпившей и развеселившейся компании. Она хотела продолжить разговор с мужчиной. Но его нигде не было. Догадавшись, что он ушёл сразу же после их беседы, Грейнджер тяжело выдохнула. Она чувствовала, что упустила нечто важное. Ей не стоило уходить, когда Финниган пришёл за ней. Но как знать, может быть, она была слишком мнительной, и мужчина просто устал от шума волшебников, празднующих Рождество? Однако если он не хотел оказаться в этой компании, то не присоединился бы к ним. Столько вопросов и ни одного логичного ответа, который бы её устроил. Такое было впервые с Гермионой. Ей катастрофически не нравилось чувствовать себя растерянной.