Узы вежливости

Знаешь, в чем сейчас главная проблема Скайрима? Все только и думают, что о смерти. Йон Сын Битвы

25 Руки Дождя, 4Е 202, Вайтран Ярл Балгруф Старший подошел к воротам Вайтрана, чтобы проводить Драконорожденную. Он согласился на это, потому что от него этого требовали, его люди смотрели на своего ярла. Но, это не основная причина. Он просто был хорошим человеком. В толпе, собравшейся вокруг ворот, явно отсутствовали некоторые лица. Собственный брат отказался присутствовать, Сынов Битвы тоже не было видно. Признак того, что сплетни начали распространяться. Короткий момент комедии предшествовал драме прощания. После незапланированного и неоправданно долгого выступления с песней «Придет Довакин», бард Микаэль наклонился, чтобы поцеловать руку Сесилии, но прежде, чем он дотянулся до нее губами, она успела откинуть ее. Теперь настал момент для речи Балгруфа. То, что было у него на сердце, он не смог сказать, поэтому просто пожелал ей безопасного пути и обнял ее. — Пусть Боги присматривают за твоими сражениями, друг, — добавил он. Айрилет слегка склонила голову перед Довакином, но ничего так и не сказала. Сесилия Варо оглянулась вокруг. Она казалась такой юной, уязвимой и грустной в окружении толпы доброжелателей. Почему-то в этот момент Балгруф вспомнил: легат Аттий стоял на Талос Плазе в день оглашения Конкордата Белого Золота. Так отличался от своей дочери, но с таким же грустным выражением лица. Он напомнил себе, что после этого Авелина Аттий снова была счастливой. Как и он, Айрилет и многие убитые горем солдаты, которые не могли поверить, что подписали все пункты, за которые боролись. Миру всегда приходит конец, и всегда он наступает вновь. — Спасибо, — сказала, наконец, Сесилия. — Я этого не заслуживаю, но спасибо вам всем. Я всегда буду считать себя дочерью Вайтрана. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но передумала. — Пойдем, Лидия, — позвала она своего хускарла. Драконорожденная покинула Вайтран в сопровождении пяти Соратников: Фаркаса, Вилкаса, Эйлы Охотницы, Рии и Ньяды Каменная Рука. Десять минут спустя Лидия прибежала назад, забыв что-то в доме Теплых Ветров. Ярл Балгруф еще стоял у ворот, разговаривая с гражданами, и Лидия остановилась рядом с ним. — Мой ярл, спасибо тебе большое за то, что назначил меня своим хускарлом, — обратилась она к нему, затаив дыхание. — Ты оправдала наше доверие, — тепло сказал он. — Мы доверяем тебе Довакина, надеюсь, ты продолжишь так же защищать ее, — сказала Айрилет. Лидия заверила их, что все будет хорошо и побежала к своему тану. 25 Руки Дождя, 4Е 202, Посольство Талмора, Хаафингар Танулви, наша новенькая в Посольстве Талмора в Скайриме, едва распаковав вещи и смирившись с жизнью в казармах, оказалась на полевой службе. Эленвен сообщила ей о поездке в Маркарт. Она должна была ехать без солдат и без специальной формы. Миссия заключалась в шпионаже, и она обязана была скрывать свою личность. Талморские патрули слишком часто пропадали в этих землях. Самым безопасным вариантом добраться до Маркарта: сыграть роль обычного путешественника. Поскольку она недавно прибыла в Скайрим, то по пути в ней никто не узнал бы Талморца, даже если бы люди подозревали всех альтмеров. — Как только прибудешь в Маркарт, свяжись с юстициаром Ондолемаром в Подкаменной крепости. Я не дам тебе никаких документов, поэтому, надеюсь, ты достаточно тщательно введешь его в курс дела. — Поняла, госпожа Эленвен, — Танулви не боялась запамятовать инструкции. Учителя хорошо натренировали ее память как раз для подобной работы. — Очень хорошо. Я отобрала несколько документов, чтобы облегчить тебе задачу, — Эленвен махнула рукой в перчатке на высокую стопку бумаг. — Но сейчас я дам тебе свои личные распоряжения. Самый важный аспект твоей миссии — сообщить Ондолемару, чтобы он начал поиски одной женщины, которая живет либо в самом Маркарте, либо на территории Предела. Ее зовут Эмбла Аттий, также известная, как Эмбла Снежный Ребенок. Она — пожилая нордка, восьмидесяти пяти лет, если она конечно еще жива. Родом из Солитьюда, но большую часть жизни прожила в Сиродиле и была замужем за имперским дипломатом, который уже мертв. Крайне важно найти ее, живой или мертвой. Если она жива, Ондолемар должен взять ее под защиту. Это не должно вызвать проблем, она — подтвержденная еретичка. Это все. — Да, моя госпожа. — Хорошо. Скажи Ондолемару, что Эмбла Аттий — бабушка Сесилии Варо по материнской линии, так же известной, как Довакин. Нам известно, что когда Варо впервые приехала в Скайрим, она должна была явиться в Маркарт к своей бабушке. Как она оказалась заключенной в Хелгене, мы не знаем, вероятно, она приехала на север через Белый Проход из Брумы. Ондолемар должен выяснить, контактировала ли за все это время Сесилия Варо со своей бабушкой или другими родственниками в этом районе. У нее есть сын — Павон Аттий, который тоже может жить в Пределе, если он сопровождал свою мать обратно в Скайрим, — Эленвен сделала паузу. — Это в строжайшем секрете, юстициар Танулви, об этом никто не должен знать, кроме главного юстициара. Если он прикажет тебе помочь в расследовании, ты должна повиноваться. Танулви слегка склонила голову в поклоне. — Инструкции приняты и поняты, госпожа. — Во славу Альдмерского Доминиона, — Эленвен торжественно сказала слова прощания. — Аури-Эль присмотрит за тобой. — Во славу Альдмерского Доминиона, — ответила Танулви. Она ушла, взяв с собой нужные бумаги, чтобы заучить их наизусть в каком-нибудь солнечном и тихом уголке, подальше от Эленвен. Ее разговор с Первым эмиссаром прошел куда лучше, чем она боялась. Конечно, у нее не было никакого желания путешествовать по Скайриму в одиночку, но поездка в Маркарт не должна волновать опытного мага Талмора. Она надеялась, что Драконорожденная не воспользуется случаем после победы над Алдуином, чтобы навестить свою бабушку в Пределе. Это неудачное время. Несмотря на то, что она была магом Талмора, у Танулви не возникало желания противостоять могущественной Драконорожденной, которая еще и затаила обиду на Доминион. Поэтому она была очень счастлива, когда, через несколько дней после отправки в Маркарт, услышала, что Довакин направляется в Виндхельм, который находиться в абсолютно противоположной стороне от Предела. Так как она пока еще не совсем разбиралась в политике Скайрима, она не обратила особого внимания на слухи, которые охватили страну, как лесной пожар: Драконорожденная едет в Виндхельм, чтобы выйти замуж за Ульфрика Буревестника. 30 Руки Дождя, 4Е 202, Виндхельм Известие о прибытии Драконорожденной шло впереди нее, поскольку она и ее почетные охранники не спеша направились в Виндхельм. По пути поклонники окружали и задерживали их в каждой таверне и в каждом форту. На этот раз Варо задержалась на длинной трапезе, спала и жила жизнью, как обычный человек, а не как спаситель мира. Ульфрик Буревестник был предупрежден о ее приезде и уже ждал ее у ворот Виндхельма, чтобы поприветствовать. Официально он еще не объявлял о таком знаменательном событии, но узкий круг стражи, которые сопровождали его, были в курсе и разрывались от волнения. Ралоф был на седьмом небе от счастья. Это же именно он спас Довакина в Хелгене. — Я даже подумать не мог, что все закончится именно так, — завороженно говорил он. — Боги вознаграждают доброту. Это хорошая мораль, извлеченная из этих событий. Ульфрик пересек Божью границу, вознаграждая тех, кто воспользовался каждой возможностью, которую им дали. Снова и снова он видел путь вперед и шел по нему. Иногда с сожалением, но, никогда не раскаиваясь, он рвался вперед ради Скайрима. Сегодняшний день ничем не отличался и он ждал здесь, чтобы поприветствовать девушку, которую он выиграл в дипломатической сделке. Наконец, он заметил Драконорожденную. Она и ее сопровождающие неспешно шли по дороге, и у него было достаточно времени, чтобы рассмотреть ее. До собрания в Высоком Хротгаре он никогда не задумывался о ее внешности, она сидела за столом, опустив глаза, упрямо избегая его взгляда. Теперь же она шла в Виндхельм с высоко поднятой головой. Когда он шагнул вперед для приветствия, она встретила его ясным и решительным взглядом, которого Ульфрик никогда не видел у нее прежде. Она была маленькая по сравнению с большинством нордок, с головы до ног одетая в стеклянные доспехи. Глаза бледно-голубые: доказательство, что в ней течет кровь нордов, но у нее была оливковая кожа, как у многих нибенейцев. Остановившись перед ним, она сняла шлем, выпуская из плена темно-коричневые локоны, которые доходили ей до плеч. Ее хускарл подошла и забрала у нее шлем. — Добро пожаловать в Виндхельм, моя леди, — Ульфрик взял ее руку в перчатке в свою. — Как и обещала, — ответила она, на ее лице появилась легкая нервная улыбка. — А это, должно быть, могущественные Соратники Исграмора, — сказал Галмар, прерывая неловкий момент. Драконорожденная высвободила руку из руки Буревестника, чтобы представить своих товарищей. Большинство из них Ульфрик уже встречал: Соратники действовали по всему Скайриму. Он был рад, что они почтили его своей компанией. Он не мог придумать более подходящих и запоминающихся спутников для нее. — Мы проводим вас в Королевский дворец и дадим время отдохнуть, — сказал Ульфрик. — Мои люди хотят встретиться и поблагодарить Драконорожденную, поэтому я устраиваю сегодня вечером праздник. Но если вы решите появиться там ненадолго и уйти отдыхать пораньше, я не обижусь. — Я достаточно отдохнула, — ответила Довакин. — А мои товарищи убьют меня, если я не позволю им повеселиться, как следует. — Эй, не отзывайся так о нас при ярле, — парировала Эйла. Сесилия рассмеялась. Она встретилась взглядом с Ульфриком и поспешно отвернулась. В этом взгляде была вспышка чего-то другого, чего-то более живого, чем та скромная, нежная девушка, которую он видел до сих пор. Он женится на Драконорожденной, но еще неизвестно, кто настоящая Сесилия Варо, когда она не выступает символом, вокруг которого он собирается сплотить Скайрим. Прогулка от ворот до Королевского дворца была самой длинной в жизни Сесилии. Улицы заполонили люди, которые жаждали хотя бы мельком увидеть спасительницу Скайрима, поэтому они очень медленно продвигались мимо таверны, мимо Храма Талоса, вверх по ступеням к воротам дворца. Шедшие рядом Соратники радостно расчищали путь перед ней и Ульфриком, следуя за стражей Буревестника. К счастью, он больше не брал ее за руку. В основном люди кричали: «Да здравствует, Довакин!» и «Хвала Довакину!», поэтому она решила, что люди не знали о женитьбе. Интересно, когда Ульфрик планирует объявить об этом, может, на сегодняшнем празднике? Конечно, она не будет возражать. Она и рада бы быстрее покончить с этим. Ей больше по душе будет простая быстрая свадьба, чем какая-нибудь грандиозная давно запланированная церемония. К тому же, Ульфрик обещал, что не будет приковывать ее к Виндхельму, поэтому, чем раньше они поженятся, тем скорее она вернется к своим делам. Она знала, чего от нее будут ожидать, как от жены ярла. Возможно, она не попыталась бы сбежать из Виндхельма. Сделала бы этот город своим пристанищем, как Вайтран, только Вайтран был более удобен и привычен, но жизнь так несправедлива. А потом… родит ли она ему детей? Она никогда не слышала, что у него есть дети… Ей пора перестать думать, и принять свою новую жизнь. Он выглядел хорошо в этом грубом нордском стиле. Несмотря на то, что он был стар, для своих сорока шести он хорошо сохранился. Ей не стоит беспокоиться о преждевременном овдовении, за исключением, конечно, того, что он воюет с миром. Вот из-за этой причины можно побеспокоиться. На самом деле она, наверное, почувствовала бы облегчение, если бы генерал Туллий однажды вонзил меч в сердце Ульфрика. Но, когда она подумала об этом, идя рядом со своим будущим мужем, она почувствовала угрызения совести. С такими противоречивыми мыслями она дошла до Королевского дворца. Внутри дворца ее приветствовало больше людей, чем на улице. Управитель Йорлейф был так радушен, что она задалась вопросом, может, таким образом, он рассчитывал не платить ей награду за задания. Придворный маг Вунферт появился буквально на одну минуту, и то по приказу Ульфрика. Она его не винила в этом. Она провалила расследование по делу Мясника, засадив бедного старика за решетку, пока настоящий убийца продолжал убивать. Жители Виндхельма не обвиняли ее в этом. Из-за того, что она доверилась и отдала амулет на исследование Каликсто Корриуму, хотя могла и сама это сделать, погибли две девушки, которых она могла бы спасти. Вперед вышел Ралоф и разогнал окружающую толпу. — Я покажу вам ваши комнаты, Довакин, Соратники. — И Лидия, — добавила Лидия. — Да, хускарл Драконорожденной, мои извинения, — сказал Ралоф. — Идите за мной. Сесилия посмотрела на Ульфрика, который кивнул. Сесилия с благодарностью во взгляде посмотрела на него и повернулась, чтобы пойти за Ралофом. — Знаешь, ты должен извиниться передо мной, — сказала Лидия, когда они вышли в коридор из Главного зала. — Я что? — переспросил Ралоф, останавливаясь на первой ступени лестницы. — В прошлый раз, когда мы встречались, ты назвал ее уродкой, — продолжила Лидия. Ралоф покраснел. — Я сказал это? Я не помню. Она не уродка. Вообще. — Ты был очень пьян, — сказала Сесилия. — В таверне «Очаг и свеча». Я сказала Лидии не обращать на тебя внимания. — Прости. Я не знаю, что на меня тогда нашло! — Ты была в той жуткой маске драконьего жреца? — спросила Эйла у Сесилии. — Нет. Может, его впечатлил мой шлем? — Я так виноват! — затрещал Ралоф. — Пожалуйста, прости меня! — Конечно, я прощаю тебя. Лидия просто издевается. — Долго мы еще будем торчать в этом узком проходе? — крикнул за спиной Вилкас. Ралоф пришел в себя и начал подниматься наверх. Но он успел бросить несколько нервных взглядов на Лидию, пока провожал всех к комнатам.