Плохие сны

      За ужином Кира огорошила Кайло необычным вопросом. С присущей ей непосредственностью, она спросила:       — Пап, а когда у Рей будет своя комната?       От неожиданности Кайло чуть не подавился.       — Ты думаешь, она ей нужна? — спросил он.       Кира пожала плечами.       — У меня есть комната. И у вас с мамой. А она стоит в гостиной.       — Она же декоративный серв, детка. Это ее… работа — так стоять, — ответил Кайло.       — И танцевать, — добавила Кира. — Просто… Бабушка рассказывала мне про таких сервов. Пусть у нее будет своя комната.       От упоминания своей матери Кайло помрачнел. Но высказать ничего не успел, потому что эту идею неожиданно поддержала Фазма.       — Это было бы здорово, — а, обратившись к Кайло, добавила:       — Если бы она была обычным сервом, у нее все равно была бы комната.       — Мало мне головной боли, — фыркнул Рен. — И где будет эта комната? В подвале? На чердаке?       — Что-нибудь придумаем, — сказала Фазма.       В подвале на самом деле было не так много места. Свободные комнаты в доме были, но они были для гостей и для самих Ренов. Наконец, Фазма предложила «отдать» серву крошечную комнату под самой крышей. Она находилась в мансарде с декоративным витражным окном, и была единственной комнатой на последнем этаже — выше был только чердак. Так как на чердак лазить было лень, то там хранили вещи, которые уже не использовались, но которые было жаль выбрасывать или отвозить на переработку. Или, по какой-то причине нельзя было этого сделать.       Старый диванчик, ужасная картина, подаренная коллегами, дожидающийся реставрации комод, подшивка старинных журналов и коллекция виниловых пластинок, для которых не было проигрывателя, торшер без абажура — вот, что заполняло узкую маленькую комнату. Каната убралась там, и Кира торжественно привела туда Рей и объявила ей, что теперь это ее комната, и по ночам она может находиться здесь.       Кайло понимал, что Фазма согласилась только потому, что ее нервирует серв. Для Киры это была часть игры. Что же Кайло…       В конце концов, он решил, что пусть серв ночует там. Ее «гроб» заволокли наверх, воткнули на свободное место — и комната была обжита.       Когда Кира ушла вечером спать, Кайло поднялся к балерине и сказал ей:       — Я не хочу, чтобы ты говорила с Кирой. И за этим я тоже буду следить.       ***       Кайло был довольно вспыльчивым, и иногда даже самая малость могла привести его в ярость. Но сегодня он мог бы похвастать, что держался изо всех сил и вел себя идеально. Он был абсолютно спокоен на работе, зная, что сегодня будет прекрасный вечер. Все-таки десять лет брака — это серьезная дата. Няня останется на ночь, и эту ночь можно провести по своему разумению. Жаль, конечно, что не удалось уехать на несколько дней, как они когда-то планировали, но…       Как бы не так, мистер Рен.       Кайло вернулся домой раньше, по пути забрав посылку: к цветам Фазма, будучи аллергиком, относилась без энтузиазма, зато была большой фанаткой старинного оружия. Она могла несколько часов проторчать в антикварной лавке, частенько следила за онлайн-аукционами, и была подписана на несколько каталогов, но сама покупала что-то редко. И специально для нее Кайло аж из другой страны заказал ассегай, настоящий, прошедший экспертизу — ему было больше двухсот лет. Стоил он как крыло от самолета и, на взгляд Кайло, выглядел невзрачно, не то что какой-нибудь фламберг. Но Фазма оценит, это Кайло знал точно.       Время шло к вечеру, жена как раз должна была освободиться, и Кайло набрал ее номер.       — Привет, извини, что не позвонила, сегодня я опоздаю! — скороговоркой выпалила Фазма, едва взяла трубку.       Кайло показалось, что он ослышался.       — Опоздаешь? — переспросил он.       — О, — Фазма замолчала, и по этому молчанию Кайло понял, что о планах на вечер можно забыть. — Сегодня девятнадцатое, — она не спрашивала, а утверждала. — Еб… э-э… Черт! Прости, Кайло, я почему-то была уверена, что это завтра или послезавтра…       — Ничего, — ответил Рен. Собственный голос показался ему чересчур сухим. — Приезжай, я тебя жду.       — Черт! — тихо повторила Фазма. — Извини, пожалуйста.       — Ничего, — терпеливо сказал Кайло. — Все, отбой.       Он отменил бронь в «Канто-Байт», пытаясь уговорить себя, что их маленький праздник всегда можно перенести на другой день, и ему не обидно, что Фазма забыла об их годовщине. Он понимал ее: в этом году они оба выбивались из сил, но это вложение времени и нервов обещало окупить себя уже после Рождества. В конце концов, это девчачьи глупости — подсчитывать дни и года. Вон, даже Фазма особого внимания не обращает.       К несчастью, обида внутри него не поддавалась на уговоры       Потом Кайло сообщил няне, что на ночь ее услуги не требуются, и обнаружил, что не знает, чем себя занять, а давящее, колючее чувство внутри лишь крепло.       Он побродил по дому, чувствуя себя внезапно очень одиноким, а потом подхватил из бара бутылку и отправился в кабинет — напиваться. Он надеялся, что злоба насытится и уляжется, заснёт к приходу Фазмы. Ещё меньше ему в таком состоянии хотелось видеть Киру — хорошо, что с ней сегодня няня.       Но вместо этого раздражение росло, ввинчиваясь в душу, ища выход. Кайло следил, как сменяют друг друга цифры на часах, и чувствовал, что ему физически необходимо выпустить свою ярость. Иначе… Иначе бог знает, что он вытворит и что скажет.       Отставив бутылку — она опустела наполовину, но опьянения Рен словно не чувствовал — Кайло вышел из комнаты, сунув руки глубоко в карманы и сжав кулаки.       В коридоре он встретился с Джессикой, и она приветливо улыбнулась:       — Кира уже спит, мистер Рен. Я пойду?       — Да, конечно, — откликнулся Кайло. В другой раз он бы обязательно зашёл к Кире, просмотреть, как она спит, но сейчас он чувствовал, как вокруг него расстилается темная душащая аура. Даже Джессика, казалось, почувствовала это, что-то изменилось в ее лице, и она, попрощавшись:       — Приятного вечера! — торопливо зашагала к лестнице на первый этаж. А Кайло направился к лестнице, ведущей наверх — на чердак и мансарду.       Он сам не знал, что толкнуло его туда пойти. Кайло не знал, чего ему хотелось. Выговориться? Наорать на кого-то? Разбить что-нибудь? В студенческие годы он стравливал пар в зале, проводя там, иногда, пять дней в неделю. Позже — отрывался на работе. А теперь он был уважаемым человеком, и срывы ему были не к лицу.       Балерина, как ей и полагалось, была на своем месте. Она неподвижно сидела на диванчике, глядя в стену, погруженная в свой медикаментозный транс. В комнате было полутемно, единственным источником света был ночник, проецирующий на стены звезды, планеты и хвостатые кометы — должно быть его принесла Кира.       — Отдыхаешь, — Кайло окинул балерину взглядом. Из прически не выбивалось ни единого волоска, наряд выглядел безупречно. И это раздражало. Хотелось оторвать с корсета золотые галуны, разодрать шнуровку, распустить дурацкие пучки. — Встань.       Балерина поднялась. Она по-прежнему смотрела в стену.       Кайло приблизился, оглядывая ее. Его охватило злобное желание приказать ей выброситься в окно или разбить стекло и разрезать запястье, но Кайло подозревал, что инстинкт самосохранения не позволит балерине этого сделать. Каковы границы дозволенного? Когда серв очнется, чтобы подать голос? Кайло собирался проверить, что именно он может с ней сделать.       — Выходит, ты на сегодня моя единственная собеседница, — заметил он. — Но из тебя и слова не вытянуть. Что ж. Это даже неплохо.       Подойдя к балерине вплотную, Кайло приказал:       — Ложись на диван.       Глаза балерины расширились, но она подчинилась, смирно вытянувшись на коротком диванчике. Ее ноги свисали на пол, руки улеглись вдоль тела. Смотрела балерина в потолок, но в ее взгляде появилось напряжение.       Кайло присел рядом с ней, хозяйским жестом положил руку ей на колено и провел вверх по бедру. Достигнув промежности, он слегка надавил на нее пальцами, но под плотной тканью сложно было что-то ощутить. Кайло потер ей промежность, пристально наблюдая за лицом балерины, надеясь уловить хоть какую-нибудь реакцию — ничего. Балерина неподвижно пялилась в потолок. Тогда Рен оттянул ткань колготок и потянул ее вниз, стаскивая их. Некстати ему вспомнилось, как он переодевал Киру, когда она была маленькой и настолько крепко засыпала в машине после прогулки, что растолкать ее было невозможно. Она тоже была такой же безвольной.       Кайло отогнал эти мысли, сосредоточившись на девушке перед ним — красивой, но такой отстраненной, что хотелось ударить ее, лишь бы увидеть хоть какие-то эмоции на ее лице.       — Повернись на бок, — сухо приказал он. — Спиной ко мне.       Балерина подчинилась.       Стащив колготки до колен, Кайло вновь запустил руку балерине между ног. Теперь он легко мог нащупать и тонкую ткань белья, и складки промежности. Кайло провел по ним пальцем, чувствуя злое, волнующее предвкушение, убрал руку и шлепнул балерину по бедру. Торопливо приспустив штаны, он вытянулся рядом с балериной и грубо привлек одной рукой к себе, удерживая за бедра.       Балерина издала тихий жалобный возглас, и Кайло процедил:       — Молчать! — продолжая удерживать ее.       Он грубо ткнулся членом между ее бедер раз, другой, чувствуя, как возбуждается от ее окаменелой покорности, от трения о мягкую ткань и нежную кожу. Балерина не двигалась, напряженная, и не издавала ни звука.       Кайло выдохнул ей в затылок. Найдя нравящийся ему быстрый, рваный ритм, он надавил на бедро рукой, заставляя балерину плотнее свести колени. Второй рукой он обхватил балерину за шею, продолжая вбиваться между ее сомкнутых ляжек и тяжело дыша.       Балерина по-прежнему не шевелилась и молчала. Если бы не биение ее пульса, ощущавшееся под рукой, Кайло бы казалось, что он трахает куклу. Он потянул ее сильнее, прижимая шею предплечьем. Свободной рукой он залез под тонкую ткань белья, грубо растирая сухие складки промежности.       — Какая же ты бесполезная… — выдавил Рен, выдыхая ей в затылок. — Бессмысленная вещь!       Он кончил быстро, и тут же отпустил балерину, стараясь так же быстро отодвинуться, будто брезговал касаться ее.       — Приведи себя в порядок, — приказал Кайло, поднявшись на ноги. — И я запрещаю тебе рассказывать кому-либо об этом.       Он торопливо натянул брюки и вышел, не обернувшись на серва.       Спустившись на этаж ниже, он занырнул в ванную, сбросил одежду и долго, с наслаждением отмывался под душем. Вымывшись и вытершись насухо полотенцем, он переоделся в пижамные штаны, сходил проверить, как там Кира, и отправился в постель. Он не успел заснуть, когда услышал шум подъезжающей машины.       Спустя какое-то время в комнату зашла Фазма. Она скользнула к нему под одеяло, даже не раздеваясь, не спуская с него виноватого взгляда.       Но Кайло уже совершенно не сердился. Пододвинувшись к ней, он нежно погладил ее по щеке и мягко обнял.       — Прости, — тихо сказала жена.       — Ничего, — ответил Кайло. — Все в порядке.       Фазма покачала головой.       — Это все чертова работа, — сказала она. — Мы слишком много работаем. Нам нужно устроить себе маленький отпуск, всем вместе.       — Тш-ш, — сказал Кайло. — Давай спать.       — Хорошо, — Фазма приподнялась на локте. — Но у меня тоже есть подарок.       Она соскользнула с кровати, подошла к шкафу и выдвинула самый нижний ящик.       — Я знаю, о твоем отношении к биографиям, а еще я знаю, что за последние несколько лет ты дай бог прочел хотя бы одну, — заметила Фазма, копаясь там.       — Ты купила нашему торшеру апгрейд на выразительное чтение? — спросил Кайло.       — Нет, — Фазма наконец достала из-под залежей вещей подарок. Он даже еще не был упакован в подарочную обертку — небольшая коробочка из серой бумаги, плоская и тоненькая.       Присев на кровать рядом с ним, Фазма протянула ему подарок.       — Можешь рассматривать их вместо книг, — Фазма фыркнула. — Может, сам созреешь написать?.. Это не так круто, как ассегай, — добавила она. — Но точно не подделка.       — Спаси… Так, что? — переспросил Кайло.       Фазма расхохоталась:       — Да шучу я! Ассегай настоящий.       Кайло вскрыл коробку и увидел, что в ней фотографии. Старинные, в специальных плоских футлярах, чтобы их не повредили. Часть пожелтела, большинство поистрепалось по краям и пестрело заломами — но это лишь добавляло им ценности. Они были настоящими.       — Когда сносили старое здание Совета, рабочие нашли в завалах старые документы. Кто-то твитнул об этом, а антиквар, на которого я подписана, перепостил, — сказала Фазма. — Я в тот день аж с работы сорвалась, как чувствовала, что там будет что-то стоящее. Там были фотографии Энакина Скайуокера, неопубликованные. Наверное, считалось, что они все погибли в пожаре. Я думаю, что до сих пор так считают, я успела выкупить их у прораба до того, как подоспели наследники. Он, поди, рвет волосы на себе, что продешевил.       — Или молчит, потому что наследники могут самого Господа Бога засудить, ведь фото, фактически, ему не принадлежали, — заметил Кайло. — Спасибо. Это невероятный подарок.       — Ерунда, — Фазма мягко улыбнулась в ответ. — Просто удачное стечение обстоятельств.       — Я люблю тебя, — добавил Рен, приподнялся и поцеловал ее.       ***       Когда дом затих окончательно, Рей спустилась вниз в ванную, стараясь не шуметь. Благодаря смеси препаратов в ее крови, она чувствовала себя нормально — почти нормально — и очень спокойно. Если бы не имплант, она бы тряслась от пережитого ужаса, от отвращения и страха. Но имплант свёл ее эмоциональную активность к нулю: хозяин сказал ей привести себя в порядок, этим она и займется.       Ее белье было в сперме, нужно было побыстрее отстирать его и колготки, чтобы они высохли до утра, и Рей смогла бы вновь преобразиться в фарфоровую заводную игрушку. Платье, к счастью, не мялось, но на шее проступили синяки. Значит, придётся воспользоваться пудрой — она нарушит приказ. Подумав, Рей решила, что сможет замаскировать синяки с помощью того немногого, что у нее было, не покрывая себя пудрой с ног до головы.       Стоя под душем, Рей потихоньку начала оттаивать. Сказывался стресс, или то, что скоро должен был наступить очередной перерыв — она не знала. Просто в какой-то момент осознала, что стоит под душем, не двигаясь и обхватив себя руками.       Ей нужно было поторопиться, чтобы к утру выглядеть как обычно, но Рей и шевельнуться не могла, тупо глядя, как стекает вода в слив.       В этот момент в ее голове заговорила Маленькая Рей, назойливая Рей, самовольно выпестовавшаяся в отдельную личность от их нелегкой жизни.       «Ну, и чего стоишь? — спросила Маленькая Рей. — Не избил же он тебя? Не ножом полоснул. Пара синяков, подумаешь. Двигайся! Чем лучше ты будешь выполнять его приказы, тем целее будешь».       Похоже, что Маленькая Рей была в полном согласии с имплантом. Можно сказать, слилась с ним.       «Но это не просто пара синяков, — подумала Рей. — Он чуть не задушил меня. Он… Он…»       Она зажмурилась. То, что произошло, можно назвать изнасилованием или без проникновения не считается?       «Он твой хозяин, — заметила Маленькая Рей, но уже без прежней уверенности. — Он в своем праве».       — Нет, — сказала Рей, и ее слова поглотил шум воды. — Нет, это не так.       Допустим, она попробует заявить в полицию, когда у нее будет «перерыв», и она будет мыслить более ясно. Она уже смыла и отстирала все следы. Синяки к этому времени побледнеют. Рен душил ее локтем, это совсем не похоже на следы пальцев.       Поверят ли ей? В той комнате нет камер. А Рен — уважаемый человек. Его слово — против слова серва. Нет, нужно просто дождаться конца контракта. Осталось немного.       «Кто поручится, что дальше не будет хуже?» — пессимистично заметила Маленькая Рей. Она даже не старалась придерживаться какой-то одной точки зрения — просто критиковала все, что приходило Рей в голову.       Рей медленно протянула руку и выключила воду. Постояла немного в наполненной теплым паром душевой кабинке и вылезла, мелко дрожа от холодного воздуха снаружи. Подойдя к зеркалу, она внимательно осмотрела себя и свою шею.       «Все не так плохо».       Рей обернулась и посмотрела на мокрый ком, который ей предстояло высушить за несколько часов.       «Так ведь?»