Ишвариты

— А вы, значит, и вправду ишвариты. — Эд смог поговорить с Мустангом на следующий день — тот пришел в дом, в котором до экзамена жили братья Элрики — их пока принял государственный алхимик по имени Шу Такер. Теперь они с полковником сидели в их с Алом комнате — только вдвоем; Эд попросил младшего брата пока не ввязываться, доверить все ему. И Ал доверил, оставшись играть с Ниной — маленькой дочкой Такера — и Александром, их псом. — А с виду не скажешь, — хмыкнул Эд, проходясь внимательным взглядом по всему пока еще недостаточно знакомому человеку. Рой Мустанг был государственным алхимиком — среднего роста, жилистый, с черными волосами ежиком и в голубой армейской форме. Эд заинтересовался, дорогая ли она такая — если заниматься чем-то в больших городах, то такая одежда была бы лучшим подспорьем, чтобы их не трогали. — Так вы скажете, зачем пришли? — Мм, да, надо бы, — беспечно отозвался Мустанг, чуть запрокидывая голову назад. — Итак, смотри. Я вчера уже сказал, что фюрер выдал вам специальное разрешение на сдачу экзамена. Во-первых, из-за вашего пока еще юного возраста, во-вторых — потому что вы все-таки ишвариты. — Полковник перевел взгляд на Эда, глядя прямо в необычные красные глаза. — Скажи, пожалуйста, как вы вообще рассчитывали сдать экзамен, будучи из народа, с которым у нас сейчас война? Ты об этом думал? А думал ли насчет того, что, если станешь армейским псом, то через пару лет тебя отправят воевать на эту войну? — Думал, полковник Мустанг, — легко ответствовал Эд. — Мы с братом не такие наивные дети, как порой хочется верить окружающим. Нас по крайней мере не отправят на передовую, если найдут в своей голове достаточно здравого смысла — мы же можем и начать выводить ишваритов из зоны военных действий, правда? — Он сверкнул белозубым оскалом. — Нам нужна вся информация о философском камне, полковник Мустанг. И возможность путешествовать, чтобы найти его. Кроме войны — не думаю, что у вас найдутся еще такие задания, от которых мы бы отказались. — Даже создание химер? — в свою очередь фыркнул алхимик, наблюдая, как несколько скривилось лицо его оппонента. — Ведь ваш бог, кажется, ненавидит алхимию именно потому, что она уродует созданный им мир. А что, если она не просто уродует мир, а сращивает два живых существа в одно — совершенно иное? — Во-первых, полковник Мустанг, бог Ишвар не ненавидит, — педантично исправил Эд. — Во-вторых, это богомерзкая алхимия, полковник. Но мы уже грешники — и, как минимум, от меня бог уже окончательно отвернулся. Но брату я не позволю даже прикасаться к этому процессу, — тут же с вызовом посмотрел он в глаза гораздо более старшего и опытного. Мустанг с секунду молчал, после чего метко предположил: — Ты говоришь о трансмутации человека? Все внутри Эда похолодело. Откуда этот человек знает? — Твоя рука и нога. — Мужчина кивнул на его левую ногу. — Вы северяне, а значит, это не того характера ранение. Вы ишвариты-алхимики. Зачем еще вам заниматься этим, как не для воскрешения мертвых? — Да, да, — поддакнул хмуро Эд, опустив глаза в пол, — мы трансмутировали человека год назад. Вы сообщите об этом в армейскую полицию? — Нет, вы можете оказаться полезными. — Государственный алхимик закинул ногу на ногу, доставая из кармана трубку и закуривая. — В наших рядах множество преступников и похуже, а вы, по сути, еще дети. — Ну как? Ал встретил его, когда Эд дошел Мустангом до ждавшей полковника машины, взглядом провожая ту до самого поворота. Кажется, армейский пес тоже не сводил с него цепкого взгляда. — Странный человек этот полковник, — негромко поведал он, оборачиваясь к брату. И с удивлением глядел, а такую картину: Альфонс несколько виновато улыбался, глядя на старшего, а маленькая Нина с помощью копировальной бумажки пыталась перерисовать алхимический узор с его шеи. Вернее, немного ниже шеи — скорее, немного под ключицами, но все же. — Мистер Такер сказал, что лучше пока снять балахон, а ведь у меня под ним майка, над которой почти всю печать видно. Нина настояла, что хочет перерисовать красивый узорчик, и вот, — оправдался брат, легонько, чтобы не помешать старательно водящей карандашом по листу малышке, кивая на девочку. Эд удрученно вздохнул, садясь напротив младшего. — Малышка Нина, — позвал ее парень. Дочка Такера нехотя, но оторвалась от своего важного занятия. Тогда Эд взял ее под мышки и переместил к себе на колени, подбородком опираясь на детскую головку и руками обхватывая девчушку, — понимаешь, это наша с братом секретная техника, и я не могу тебе позволить и дальше красть ее, — он говорил слегка флегматично. — Только папе не говори, договорились? Так что я пока подержу тебя у себя в качестве маленького наказания, а ты нам что-нибудь расскажешь, ладно? — Это как будто меня арестовали? — Она с любопытством глядела вперед, на Ала, как будто надеясь, что в глазах того и Эд увидит ее взгляд. — Ты меня арестовал, братик Эд? — Так точно, малышка Нина. — Эдвард аккуратно, чтобы не причинить боли их маленькой подруге, кивнул. — А теперь ты должна нам рассказ — чем интереснее он будет, тем быстрее мы отпустим тебя за хорошее поведение. — Брат, я и не думал, что ты любишь детей. — Вечером с ним заговорил Альфонс, крутившийся перед среднего размера зеркалом, которое на счастье оказалось в выделенной для них двоих комнате. — Я и сам не знал, — вздохнул Эд, сейчас лежавший головой на скрещенных руках и смотревший на побеленный потолок. — Позволь спросить, что ты там делаешь? — Думаю, как бы мне замаскировать татуировки на время экзамена, — быстро проговорил парень, рассматривая свою шею как будто по кусочкам. Эдвард подскочил и сел на кровати, удивленно смотря в спину брата. Тот увидел на отражение старшего в зеркале, смутился, покраснев, и спросил: — Чего ты так смотришь?.. — Как ты до этого додумался? И, что еще важнее, чем собираешься маскировать? — Есть такая хорошая женская штучка. — Он с улыбкой обернулся и подошел к Эду, садясь напротив него, на свою кровать. — Мне как-то Уинри рассказала. Называется: тональный крем. Им можно в тон кожи закрасить, к примеру, те же мешки под глазами. А если умело воспользоваться, то и наши татуировки.