Сквозь густой дым

      В офисе стоит гул и шум, люди носятся от стола к столу, к принтеру или куда-то в коридор. Киришима был отделён от всей этой суматохи, быть начальником отдела всё же куда лучше. Ты сидишь в отдельном кабинете, тихо, приятно играет классическая музыка, и лишь изредка доносятся крики из-за стеклянной стены.       Эйджиро был главным редактором популярного блока в журнале про спорт, они обозревали все самые крупные мероприятия спортивной индустрии, в их издании всегда были самые эксклюзивные интервью и горячие новости из мира спорта. Конечно, частично такого успеха парень достиг за счёт влияния семьи, которую знали многие и, дабы не упасть в грязь лицом перед одним из лучших продюсеров страны, давали его сыну лучшие места, вип проходки, эксклюзивные встречи. Со временем помощь семьи почти сошла на нет, когда молодой репортёр обзавелся достаточным количеством знакомств и связей. И сейчас, на 25-м году жизни парень уже имел неплохое такое личное влияние и создал свой отдел, с отличным штатом сотрудников.       Однако, такая удача в светских кругах была обусловлена не только его природным обаянием и родственными связями, но и тем, что парень обладал нетрадиционной сексуальной ориентацией. В обществе не сказать, чтобы хорошо к такому относились, так что медийные личности вечно ходили как по лезвию ножа, а потому все, кто предпочитал партнёров своего пола, создали негласную коалицию, тем самым поддерживая и прикрывая друг другу спины. Попасть в этот узкий круг было действительно сложно, особенно, когда ты и не догадываешься о его существовании вовсе.       А сейчас весь отдел, как улей, носился с новым выпуском: на днях закончился крупный Чемпионат по волейболу, и статью об этом нужно было сдать уже через два дня, но в лучших традициях никто ничего не успевал. — Киришима-сан! — в кабинет влетел парниша, ещё стажёр, на вид не больше двадцати лет, с короткими чёрными волосами, — Вот разворот! Только из печати! Проверьте!       Паренёк аж задыхался, бежал, видимо, прямиком из типографии на цокольном. Эйджиро поднял уставшие глаза, обрамлённые недельными синяками и медленно перевёл взгляд от лица мальчишки к плакату в его руках. — Давай сюда, — он протянул руку, забирая пёструю картинку, — Это куда лучше, хороший кадр. Кто фотограф? — А, это тоже стажёр, мы пришли вместе, — парень немного смутился, хоть и хвалили не его. — Скажи ему, чтоб заглянул ко мне, а это отправь в печать, — он передал обратно разворот и что-то черкнул на узком листе, приложив к фотографии.       Работа изрядно затянулась и, не заметив, как стрелки приблизились к шести, парень уже совсем погряз в бумагах и отчётах. — Вызывали? — грубый, низкий голос раздался в проёме дверей.       За столом парень просто лежал, опираясь подбородком о какую-то банку и медленно печатал что-то на тонкой клавиатуре. Он лениво поднял глаза и посмотрел на вошедшего, но приметил лишь песчаного цвета шевелюру. — Не знаю тебя, и не узнаю твои волосы, напомни, — красноволосый почти скулит своим хриплым голосом. — Ты, блять, сам меня вызвал, — голос стал еще раздраженнее, — И хочешь сказать, что забыл? — А, — шестерёнки в голове потихоньку начинали работать, — Ты, наверное, тот фотограф, новенький на пол ставки, верно? — Киришима немного воодушевился, приподнявшись и стараясь улыбнуться. Выходило не очень, — Я в последнее время с головой в работе, и совсем не было времени с новичками познакомиться, рад встреч…       В глазах немного потемнело, пока он пытался встать и, оперевшись руками о стол, шумно выдохнул, стараясь сфокусировать взгляд. — Всрато выглядишь, — фыркнул блондин. — Не удивил, ты точно выглядишь лучше, — Эйджиро поднял глаза на собеседника и тепло улыбнулся, но в разговор вклинился громко урчащий живот, напоминающий, что есть стоило бы хотя бы раз в сутки, — Чёрт, опять забыл поесть. Прости, не сходишь за каким фастфудом? Я тебе денег скину, за одно и себе возьмешь. — Ха? — парень вздёрнул бровь, немного сощурившись, но всё же от еды он отказываться не привык, тем более если на свой вкус, — Хорошо.       Киришима кинул ему пару купюр, точно хватило бы на приличный ужин, а сам повалился на диван, не в силах больше сидеть за этим столом. Минут через сорок посыльный вернулся с двумя пакетами, плотно заставленными контейнерами. Красноволосый разлепил в край уставшие глаза и сел, отодвигаясь и освобождая место гостю. — Я взял нормальной, адекватной еды: тут пара супов, рис с мясом, салат, — говорил он равнодушно и будто с какой-то даже брезгливостью, словно эти слова должны были нести исключительно оскорбительный характер. — Круто, спасибо, ты такой заботливый, — всё так же мягко улыбался Эйджиро, — Как тебя зовут? — Кацуки Бакуго, — сухо выдал парень, и принялся поглощать острое бурито. — Приятно познакомиться, я — Киришима Эйджиро, вроде как тут главный, — он неловко почесал затылок. — Ага, я заметил, — Кацуки даже не смотрел в его сторону, задумчиво сверля взглядом жалюзи. — Тебе сколько? — Двадцать пять. — Круто! Мне тоже, на самом деле это редкость. Так сошлось, что все либо прилично младше или старше. Где раньше работал? — Не в журнале.       Разговор шёл однобоко, Киришима то и дело задавал вопросы, получая скупые, сухие ответы, и сам отвечал на те же вопросы потоком текста. Еда ушла на ура, и парень, наконец, расслабился, развалился на диване, вытянув ноги. Бакуго перевёл на него взгляд, прищурившись и с подозрением в глазах наблюдая. «Он странный» промелькнуло в голове, обычно начальство не реагирует так спокойно, когда их в лицо матами кроют или хотя бы просто грубят им. Правда странный, но одним из его предположений было то, что тот просто тряпка бесхребетная и на должности сидит благодаря своему папаше и, видимо, кое-как её все же тянет. На этом и остановился, ухмыляясь, что удачно попал. — Кстати, по поводу фото, — внезапно начал Эйджиро. Он приподнялся, сев обратно более ровно, — Это и правда хорошая работа, но не лучшая из тех, что я видел.       Кацуки нахмурился сильнее, давая понять, что критику не любит, но начальника это не остановило. — Возможно, дело также в технике, — продолжил он, — Картинку ты видишь хорошо, но будто что-то немного не дотягивает, возможно, и в обработке, по одному снимку судить сложно. Завтра принеси мне всё своё портфолио… Хотя нет, лучше дня через два, у меня есть одна работка, может, тебя на неё и назначу, — Киришима говорил так, будто мнение собеседника было совсем не важно, но, впрочем, это от части и правда было так. Как-никак к талантам у парня нюх, и он отлично понимает, как их можно раскрыть. — Не решай за меня, понял? — сквозь зубы прорычал, совсем по-звериному. — Да не щетинься, тебе понравится. Ну, а пока иди, ребята из отдела тебе помогут освоиться, — улыбка ярче солнца, Кацуки так и хотелось натянуть тёмные очки, когда попадали в глаза ее отблески. — Мне ничья помощь не нужна. — Да, да, взрослый, самостоятельный, в любом случае, мне ещё много работать, а тебе наверняка домой пора, вон уж почти все разошлись, не отставай, — словно скала, Эйджиро доджил каждый выпад в свою сторону и, размяв затёкшие мышцы, вернулся за свой рабочий стол. Блондин лишь цыкнул и, бросив острый взгляд напоследок, вышел из офиса «босса». Всё же тот был не так прост и мягок, какой-то стержень в нём был, и это делало его еще более странным.

***

      Утром телефон разорался похуже ревнивой бабы, и не хуже такой метался по стеклянному столу, вибрируя так, словно чечётку отбивал. Киришима всё же до него лениво дотянулся, стараясь выключить назойливый будильник, не прибегая к разбиванию аппарата обо что-либо тяжелое и твёрдое. Квест пройден, телефон молчит, а свет лишь еле пробивается сквозь шторы, слегка освещая заваленный бумагами кабинет. С работы он так и не ушел. Это была третья к ряду ночь в офисе: наличие душа и мягкого дивана давало возможность заседать тут днями и ночами, если того требовала ситуация. А сейчас как раз того она и требовала, последний день перед сдачей, готово всё да не всё. Нужно всё свести, пустить в печать и раз сто еще перепроверить, мало ли что упустили.       Заварив крепкого кофе и кинув в общую конфу сообщение, чтобы кто на работу с самого утра — купил пончиков. Он засел за уже совсем родной комп, продолжив сверять все по списку и правя прямо на ходу. Через пару часов в офисе вновь стало шумно.       Номер сдали удачно. К вечеру, наконец, можно было немного выдохнуть, а на телефоне не первый час светился пропущенный. Хорошо бы ответить, да времени всё не было, но все друзья и так знают: Эйджиро как типичная девушка — каждый месяц, в одно и то же время, около пяти дней уставший, нестабильный, недоступный и, в целом, сам не свой. Но ему за это хотя бы платят. Добравшись-таки до телефона, на котором уже отсвечивало около семи, он пробежался глазами по всем не читанным сообщениям, но ответил пока только одному, хорошему другу ещё со школы. Тодороки Шото — сын небезызвестного и достаточно влиятельного депутата, сам в это лезть не захотел, но так как мозги всегда были при нём, свое дело ему открыть было не сложно. От поддержки отца он как мог отказывался, но за спиной тот всё равно крышевал своего сына, что второго неимоверно злило, стоило узнать. Обе их семьи были не из бедных, и в школу они ходили одну, однако, не были лучшими друзьями, но жизнь сложилась так, что он один из немногих, с кем Эйджиро действительно часто общался.       Текст сообщения был вполне в его характере: «Ты же сегодня свободен, наверняка опять на ногах еле стоишь, подреми и вечером и к десяти жду у твоего офиса». Никаких вопросительных интонаций. И не сказать, что бы не тактичными, даже его вопросы зачастую звучали, как приказ или установка к действиям. Впрочем, Киришима и не был против, хоть кто-то его вытаскивал время от времени куда-то отвлечься. И да, тот тоже был из тех самых, о ком на публике не говорят. Возможно, на этой почве они и подружились, но между ними была именно дружба, пожалуй, от мысли раздеться друг перед другом, им было грустно. Однако, пойти в приличный гей-бар или же гей-клуб, вот это совсем другой разговор. Поначалу это было разве что только не первое место для того, чтобы заводить полезные связи. Не даром говорят про влиятельных людей: «Вот все они пидоры». Ну, допустим, не все, но зачастую, и правда, встречаются.       Этот раз не стал исключением, ровно к назначенному времени у дверей стоял белый, с дымными, красными разводами на задних крыльях, "ламборгини". Для этого района машина почти за пол миллиона зелёных была редкостью, и неизбежно привлекала внимание проходящих. Но не меньше чем её владелец: высокий, подтянутый, в тёмных очках несмотря на уже почти совсем севшее солнце, и с чёрной сигаретой, зажатой меж пальцев. Спустя несколько минут из здания всё же выплыл и Киришима, неряшливо поправляя сумку на плече. — Ты опоздал на двенадцать минут, — холодно подмечает Тодороки, выпуская из лёгких клубы едкого дыма. — Прости, прости, нужно было кое-что сделать перед уходом, — мило улыбнувшись, оправдывал себя виновный. — Садись уже, Бунтарь, я хочу выпить и потратить пару сотен на хороший вид, — окурок упал под ноги и был безжалостно затушен носком лакированных туфель, — Но сперва в порядок тебя приведём, ещё не пустят. — Ой, да ладно тебе.       Оба сели в машину и с оглушительным рёвом, спорткар ушёл по пустующим дорогам. Разумеется, первое, что было решено наведаться в один стильный магазин. Был ли он открыт? Разумеется нет, но по звонку, для Шото открывались почти любые двери. Тодороки сменил строгий классический костюм на зауженные белые джинсы с рубашкой голубого оттенка и жакет без застежек, что просто отлично сидело на его фигуре. Разумеется, самому Эйджиро подобрать одежду никто не дал, и Шото практически саморучно надел на парня футболку с броским слоганом и слегка свободные штаны, от которых совсем не веяло аурой, как от «преуспевающего друга». Однако, стилю парня это реально подходило и дёшево даже не пыталось выглядеть.       К одиннадцати они всё же добрались до клуба. Новое заведение открылось не больше, чем месяц назад, но со старта зарекомендовало себя как «элитное место для узкого круга». Секьюрити знали в лицо каждого вошедшего. Молча, без эмоций, они, словно ледяная стена, ограждали это место от всех, кто намеревался завернуть туда. Никто не узнает, что творится за теми дверями, но, в целом, действительно криминального ничего и не происходило. Помещение внушало: не меньше трёхсот квадратов, так еще и два уровня, по стенам располагались ограждённые «мини-подиумы», а по центру зала овальный и возвышающейся на метр от пола, с двумя пилонами по краям. Типично не типичный гей-клуб, со стриптизёрами, дорогой хорошей выпивкой и привлекательными официантами. Расположение столов явно продумывали долго, все они стояли, не мешая друг другу, от каждого открывался вид на изящные подкаченные тела парней на пилонах, и ни с одного из них не открывалось нежелательного вида на соседние, все отгораживались удлиненными за счет ширм, спинками. — Как выпуск? — начал Шото, поудобнее устраиваясь на мягких диванах. — Да в этот раз чуть слабее, не самое это было крупное событие, но, думаю, свои читатели найдутся. А вот разворот действительно хорош, его новенький сделал, у парня-то руки откуда нужно растут, — Киришима ухмыльнулся, отпивая из рокса выдержанный виски. — Хммм… — весьма многозначительно протянул парень, — Вот прям откуда нужно? — Фу, ну и нравится же тебе всё опошлять, да ещё и с этим твоим тоном! — А что не так? Мы сидим в клубе, где вокруг танцуют не меньше шести аполлонов, и ты хочешь сказать, что это не место для пошлости?       Раунд явно не за Эйджиро, и не сказать, что он не успел пробежаться по всем рельефам, доступным глазу из-за слегка свободной чёрной майки парня. Однако, это еще не значит… Ничего оно не значит. Да и отношения между ними «начальник\подчиненный», вдруг ещё тот попробует за счёт тела выбить работу получше, да и в целом. А вообще, почему все эти мысли разом полезли в голову, вот точно не о таком сейчас думать. — А ты что, уже охмурил своего кролика? Ты вроде за ним хвостом уже не первый месяц ходишь, — прикрывая смех кулаком, продолжил тему Бунтарь, как частенько назвали его близкие друзья. — Я не хочу спешить, да и к тому же никак не пойму я его, то ли он просто так изящно нанизывает меня на крючок, то ли трудоголик похлеще тебя и действительно слегка неуклюжий. — Да, посеять сомнение в сердце великого Шото — задача весьма не простая, он и правда так хорош? — Для меня — более чем.       Нельзя сказать, что они были на одной волне, но понимали друг друга отлично. Несмотря на всю визуальную хладнокровность и рациональность, Тодороки был весьма мягким и наивным человеком, но знали об этом единицы. Влюбленность в кучерявого паренька, работающего в одном из отделов его фирмы, время от времени вгоняет его в ступор от непонимания, как нужно поступить в той или иной ситуации. Эйджиро же было не до любви и всех этих соплей. Его работа — его страсть. С графиком, когда практически нужно жить на работе, сложно построить хотя бы вменяемые отношения. — Давно мы не виделись, я прямо-таки скучал по твоим тупникам, — звонко засмеялся красноволосый. — Это не смешно, я правда не понимаю, как мне к нему приблизиться. — Да меньше думай просто, ты его начальник, найди какую-нибудь хрень в его специальности и скажи, что нужна в ней помощь, мол, он случайно попался на глаза и тут вспомнилось. — Может, ты и прав…       Музыка в зале стала немного громче, а арена в центре подсветилась по контуру, и пара прожекторов так же осветили оба пилона. — Видимо, шоу начинается, — констатировал Киришима, обратив всё внимание туда.       На подиум пустили дым, густой, белый дым, красочно подсвеченный яркими лучами прожекторов. Сквозь матовый туман показались два парня в полицейской форме: высокие, отлично сложены, их глаза были спрятаны за кепками, козырьки которых сильнее прятали лица. Движения были плавными, словно две пантеры, они ходили по вольеру, высматривая добычу за решёткой. Изящные фигуры в такт музыке показывали все изгибы и возможности своего тела. Постепенно одежды становилось всё меньше, а акробатики на пилоне больше. Словно изящные кошки, они плавно передвигались, меняясь местами. Вызывающе выгибались, на что нельзя было не засматриваться. — Подобрали отличный состав, — легко ухмыльнулся Шото. — И правда, — явно не первый по счету рокс был пуст, — Двигаются отлично, я так понимаю, мы нашли себе фаворита среди заведений? — приглушенно смеялся Киришима, краем глаза заметив слетевшую фуражку и подняв взгляд вновь на подиум.       Там стоял до жути знакомый силуэт: те же песчаные волосы и агрессивный разрез глаз, те же широкие плечи и рельефы, что четко запомнились с последний встречи. — Бакуго? — прошипел Бунтарь, округлив и без того большие глаза. — Что? Тот фотограф? — Да… И правда он, чёрт, нельзя, чтобы он меня заметил, — парень отвернулся и начал метаться глазами по столу, приметив меню, схватил его и, приняв наполовину лежачее положение, закрылся им, судорожно надеясь, что его ещё не заметили.       Пока Киришима отчаянно прятался, парни грациозно спустились, проходя мимо каждого стола, собирая чай и ловя возможность подцепить, что поинтереснее. По закону подлости, пусть это и было по закономерности ожидаемо, Кацуки проходил и мимо их стола так же. Эйджиро натянул меню чуть выше, стараясь полностью за ним спрятаться. Из-за нижней грани были видны только ноги и, стоит ещё немного приподнять, как откроется вид на прочие части тела, прикрытого лишь тонкими, узкими стрингами, еле закрывающими хоть что-то. Шото что-то сказал, но шум в голове и помещении не дал распознать слова, он достал кошелёк и, вытащив пару купюр с несколькими нулями, протянул их в сторону блондина и вновь что-то кокетливо промурлыкал. В ответ послушался приятный баритон, бархатный низкий голос отвечал немного грубо, показывая характер, но всё ещё сдержанный, работа же. Через пару минут он ушел, и Бунтарь вновь начал дышать, нерешительно выглядывая из-за кожаного переплета. — Ты совсем сбрендил, зачем его тут задержал? — грозно шипел Эйджиро, сверля друга взглядом. — А что не так? — почти не прикрыто ёрничал парень, — Он хорошо выступил, почему бы и не поощрить его за то, что разбавил наш досуг. — Ты просто обожаешь издеваться, не лучшая твоя черта, — он обиженно надул губы, — Давай закругляться, не нравится мне возможность быть запаленным тут. — Расслабься ты, это ему скорее нужно переживать, он же твой подчинённый. Хотя, не уверен, зачем ему эта работа, тут явно получше платят. — Может для души? Творчество там. — Может быть, уже готов представлять эти накаченные ягодицы, когда будешь вызывать его на ковер? — Что, Шото, прекрати, это ужасно! Но, мне кажется, я не могу сказать наверняка, что нет… — обречённо свесил голову красноволосый.       Задерживаться одновременно совсем не хотелось, но в то же время, вид этого блондина и правда завораживает, вот было что-то такое, особенное в нём. Они оставили на столе круглую сумму, Киришима оглядывался по сторонам и старался идти как можно ближе к Тодороки, чтобы спрятаться за ним, если Кацуки покажется на горизонте.       Через час парочка уже сидела в "ламборгини" на небольшой парковке у отбойника дороги, огибающей горный хребет. Бутылка рома уютно ютилась у подлокотника, а через лобовое стекло виднелся яркий, раскрашенный тысячами огней, город. Тихо играл джаз, подписывая эту томную атмосферу, каждый из них погрузился в свои мысли, и по-видимому, теперь Киришима и правда задумался о чём-то, возможно, совершенно ненужном, но градус алкоголя так и подпитывал дурные мысли в его голове.