Сквозь густой дым

      Киришима поднялся на крышу, теплый воздух ходил по ней, шурша в листьях растений, которыми был украшен фасад. Парень рухнул на лежак и из горла сделал еще глоток. Хорошо, тепло, воздух потрясающе чистый и пахнет йодом. На душе было погано, в пьяную голову лезли всякие воспоминания и мысли, которых сейчас хотелось меньше всего. Его опять хотят просто использовать. Единственная мысль пульсирует в голове и только паразитирует, растет с постоянной подпиткой высоким градусом.       Эйджиро всегда был очень открытым и общительным человеком, вернее почти всегда, но эта другая история. Легко сходится с людьми, и к нему всех тянуло, как магнитом. Со временем, конечно, оставались только лучшие, только верные, только некорыстные.       Отношения всегда были для парня немного проблемой, он делал всё, что угодно для своей пары, но чаще всего всё заканчивалось фразой: "Ты клевый, правда, и мне нравится с тобой, но знаешь, как с другом". Это было неприятно, но терпимо, ибо то, что случилось год назад напрочь отбило желание встречаться с кем-то осведомленном о работе и состоянии Эйджиро.       Полностью погрузиться в пучину самокопания ему не дали, грозно разорвав тишину. – Твою мать, Киришима, – словно львиный рев пробрал до мурашек. – Не кричи так, – Эйджиро поморщился, прикрыв ухо. – Какого хера? – Я не понимаю, что ты имеешь виду, давай сегодня больше без драк. – Да нужен ты мне, – фыркнул блондин и вырвал бутылку почти изо рта начальника. – Я мог облиться, – пробурчал Бунтарь, кинув недовольный взгляд на "вора", пока тот делал несколько глотков. – Ты только что испортил мне вечер, так что радуйся, что отделался так легко, – его взгляд стал намного мутнее, чем раньше, он подошел ко второму шезлонгу и сел. – Кацуки, – красноволосый обернулся к парню, – зачем ты поехал со мной? – Ха? – парень вскинул бровь, – потому что ты платишь. – И правда, – протянул Киришима и улыбнулся, – У нас есть еще что выпить? – В холодильнике. – Ага.       Эйджиро поднялся на ноги и почти уверенно направился к лестнице. Деньги, да? Это было более, чем ожидаемо, этого парня просто не может интересовать что-либо другое. Интересно, если спросить в лоб, он бы ответил, для чего так много работает и почему несоответствующе живет. Хотел ли он сейчас переспать только для того, чтобы потом извлечь выгоду? И еще множество вопросов, но ни на один не находилось ответа, который мог бы устроить, и ни один не хотелось озвучивать вслух. В холодильнике и правда еще была бутылка Хенеси, ликер, купленный еще перед самолетом, и вино, которое точно не стоило пить после сорокоградусной водки из ели. На полке были разные снеки, Эйджиро взял горький шоколад, нарыл какой-то бокал, затем, чуть подумав, прихватил второй, и поднялся обратно. Бакуго что-то напевал себе под нос, смотря на звезды. Бокалы и бутылка со звоном опустились на деревянный столик, как и сам Бунтарь на плетёную поверхность. Ароматный напиток был поровну разлит не больше, чем по 50 мл. Когда перед глазами уже немного двоится, строить из себя эстета не имеет смысла, но он все равно немного дает ему подышать, согревает теплом ладони и делает легкий вдох. Восхитительный запах винограда еле пробивается через толщу перегара, но все еще просто прекрасен. За всем этим ритуалом Киришима даже не заметил на себе пристального взгляда алых, прожигающих глаз.       Один глоток и ощущения... никакие особо, когда ты за вечер успел уговорить не меньше трех литров спиртного разного калибра уже все, как одно. Но вкус дорогого темного шоколада все же делает эту жизнь немного лучше. Какие-то нежелательные воспоминания лезут в голову сами по себе, вызывая мерзкие чувства, что так старательно были спрятаны где-то в глубине. Эйджиро слегка грустно ухмыльнулся, гипнотизируя жидкость оттенка запекшейся крови. – Ты увидел там будущее? – вновь ворвался этот голос, способный достать даже из глубин океана. – Не уверен, но, может быть, вижу. – Что с тобой не так? – А с тобой? – он резко перестал раскручивать в бокале напиток и поднял серьезный, как мог, взгляд. – Ты ведь что-то определенное имеешь ввиду? – кроваво-красные глаза сильнее сузилось, фокусируя взгляд. – Все может быть, – почему-то это казалось забавным, и Киришима так же добродушно улыбнулся. – Я зол, думаю это очевидно. – Очевидная ложь, – уже в голос засмеялся парень. Кацуки закипал, почти с рыком встал и всего за один шаг оказался вплотную к Бунтарю. Он схватил того за майку и, сжав кулак, подтянул вверх. – Хочешь знать правду? – Даже если она страшная, неприятная или болезненная. Правда всегда лучше, чем наглая ложь, отдающая тухлым мясом, – Эйджиро говорил это с какой-то легкой улыбкой. – А с чего ты взял, что я стану тебе что-то говорить? Это не твое дело и тебя не касается, – казалось, он почти выплевывал эти слова прямо в лицо. — Ха, — прыснул Киришима и в голос засмеялся, — Что и следовало ожидать, ты такой же! Такой же, как все они, как он! — Бунтарь перехватил руку и поднялся, оттесняя парня плечом, отошел ближе к парапету, — Все это так тупо, и почему я вообще опять на это ведусь, вы ведь все одинаковые, хоть и используете разные уловки.       Эйджиро говорил громко, чётко, но с каждым словом дыхание становилось тяжелее, он ходил по крыше из стороны в сторону, а глаза бегали, как бешеные, ни на чем не останавливаясь дольше секунды. Кацуки остался на прежнем месте, только сильнее нахмурился, и наблюдал, как парень постепенно сходит с ума. — Успокойся, — тяжелый баритон бился словно о невидимую стену, тот даже не дернулся, откликаясь.       Дыхание совсем зашлось, Киришима подошел к парапету и, опираясь о него, согнулся. Перед глазами плыло, в ушах шумело, ничего, кроме черной пелены с пульсирующими белыми пятнами и оглушающе громкого сердца. Он схватился за шею, впиваясь в нее ногтями, словно пытался разодрать горло, чтоб было легче дышать. Сквозь туман пробивался голос, а перед глазами мелькали цветные огни, словно он вновь оказался в том самом клубе, где впервые встретил Бакуго. Запах говорю, клевый, такой вкусный Впервые ли? "Эйджи! А давай сходим куда-нибудь?" Нет, только не это, не они, пожалуйста... Только не эти воспоминания! "Я так устал от этого метро! Это ужасно неудобно!" Прекрати, я не хочу это вспоминать! "Правда сфинксы милые?! Давай заведем такого? Назовем Клео или Тутан?" Уходи из моей головы!       Все вокруг исчезло, горло совсем перехватило, что нельзя сделать и вдоха, перед глазами то и дело всплывали воспоминания. Болезненные, те, которые когда-то были самыми теплыми и светлыми в его жизни. Хотелось уничтожить их всех до единого, сжечь всё, что могло связывать с этим человеком, просто сжечь! Казалось, он провалился куда-то под воду, захлебывался ею и не мог произнести ни слова, хотелось кричать, но ни звука не исходило из его рта. Как будто это конец, конец всему и впереди лишь сожженные мосты, позади тени, призраки в окровавленных белых масках. Они приближались, а он стоял перед пылающим мостом, не решаясь сделать шаг вперед.       Боль резко прошла. В голове стало пусто. Белый шум заполнил все. Словно датчик пульса запищал ровным звуком. Пациент мертв. Или все же жив? Глубокий вдох, живительный влажный воздух с привкусом соленой воды и и какой-то сладковато-пряный аромат. Он открывает глаза, за выступившими слезами почти ничего не видно, одну его руку плотно прижимают к груди, сцепив замком ладони, а другая лежит ровно, в ней шприц, который придерживают другой рукой. — Да, это помогло, что это вообще за хуйня такая? — слышится голос откуда-то из за спины, — Ага, понял я. Воспоминания исчезли, дыхание становилось спокойным, а тело легким. Но из-за перенасыщения кислородом нельзя и пошевелиться, ноги гудят, неприятное колющее чувство по всем конечностям, такое до омерзительности знакомое. Это опять случилось. — Слышь, очухался? — опять тот же голос, шприц из руки вынимают и зажимают белым, слегка влажным полотенцем.       Дыхание все еще сбитое, Киришима пытается что-то ответить, но не выходит. Пошевелиться тоже никак, его плотно держат со спины и ногами зажимают по бокам. Хватка чуть слабеет, а Эйджиро обмяк и откинул голову на чужое плечо. — Спасибо, — тихо хрипит Бунтарь, — Он звонил? — Да. — Так и думал. — Что это за хуйня сейчас была? — Прости...       Киришима кое-как отпрянул от парня и сгорбился, садясь уже самостоятельно. Бакуго поднялся и зло фыркнул, разминая плечи. Он собрал разложенный чехол с какими-то баночками и несколькими шприцами. — Как он узнал? – вновь заговорил Кацуки. — Что? — Эйджиро потирал горло и обернулся, слегка застопорившись. — Звонок, как только ты перестал что-то говорить, телефон в твоем кармане просто начал разрываться, — он даже не смотрел на парня, крутя в руках небольшой черный чехол, — На экране светилось: "Неважно кто, ответь" — Ха, — вырвалось как-то невольно, а потом он засмеялся, — Шото, как всегда, более, чем надежный. — Так как? — Браслет, — Киришима поднял руку, показывая ремешок на запястье, — он измеряет пульс, и все данные напрямую уходят на его телефон, а с ним он не расстается никогда, и стоит случиться такому, если он рядом, делает все сам, если нет, звонит с особого номера. Как ты уже заметил. — Ясно, — холодно и хмуро.       Кацуки будто протрезвел, адреналин ударил в кровь и разогнал все наваждение, прежде царящее в голове. Хочется выпить, желательно много. Что вообще за херня. — Больше нет вопросов? — красноволосый поднял большие, слегка покрасневшие глаза, вновь эти "щенячьи" эмоции. — Это не мое дело, — в горле пересохло, и он просто пошел к столу, разом выпив все налитое в бокал. — Хорошо, — эти ноты разочарования в голосе почти резали, — Нам пора спать. "Не оставляй его одного, он очень слаб после приступов". — Тц, да, пора, — прохрипел Кацуки и вновь вернулся, протягивая руку, — Пошли. — А, да, — Эйджиро принял помощь и, поднявшись на ноги, сперва чуть пошатнулся, но его предплечье сильно сжали, не давая вновь упасть.       Шея горела и саднила, он успел расцарапать ее, пусть и не сильно, теперь нужно носить шарф какое-то время. Они спустились на второй этаж, Бакуго не дал ему пойти вниз и с силой затащил в спальню, усаживая на кровать. — Да я вниз пойду, — начал возмущаться Бунтарь, но его заткнули пронзительным взглядом.       Бакуго достал перекись из чехла и какой-то крем из своей сумки, приказав сидеть смирно, опустился перед начальником на колени. Он промокнул вату и прошелся по ярко-красным полосам на горле, от чего красноволосый негромко зашипел, но парня это не волновало, он полностью обработал шею сперва антисептиком, затем тем кремом и раны защипало чуть сильнее. — Может, поможет не выглядеть настолько подранным завтра, —прорычал блондин, хмуря брови. — С...спасибо, — Киришима сглотнул, такого внимания он к себе не ожидал, да и картина, откровенно говоря, привлекательная. — Твое лицо просто искрит какой-то похотью, — Кацуки по-лисьи оскалился, чем вогнал босса в краску, что тот даже отвернулся, пряча глаза за челкой. — Это не так. — Я не собираюсь вешаться тебе на шею, усек? Мне вообще похуй, так что можешь расслабиться, — вновь тот же равнодушный тон, парень поднялся и, сложив все на свои места, обошел кровать с другой стороны, — спать ложись. — Да, точно, я пойду... — Нет, ты останешься тут, чтобы я мог проследить за тобой. Забыл? Трупы вывозить дорого, — он нырнул под одеяло и покопошился, удобнее устроившись, — Твое одеяло тут, так что просто выключи свет. — Уверен? — Ты тупой что ли? — огрызнулся Бакуго, повысив тон, — Какой дебил будет со включенным светом спать? — Я вообще не про это.. — Хватит тут сопли разводить и ложись.       Выбора как-то не осталось, Киришима выключил свет и неловко вернулся к кровати, сперва слегка помявшись, но после уставшего и раздраженного рыка, все же лег. Сон не шел, он то и дело переворачивается, не в силах найти удобное положение. Тяжелые вздохи и хрипы, ему все никак не удавалось нормально устроиться. — Да какой же ты, блять, шумный, —минут через пятнадцать не выдержал Бакуго. — Прости, эта сыворотка вроде успокаивает, но разгоняет кровь, и потом тяжело уснуть. Гортанный рык на выдохе заполнил всю комнату, блондин с шумом перевернулся и, подтягиваясь к спинке, принял сидячее положение. — Давай только не долго, — обреченно, даже как-то мученически. — Да не парься, я буду потише, — Эйджиро зарылся в подушку, сползая чуть ниже. — Ты заебал ломаться, — уже агрессивно. Послышался тихий смех, и Киришима все же выполз и сел так же. — Ты хочешь о чем-то поговорить? - неловко начал Эйджиро. — Ты, блять, хочешь! — отчеканил блондин, его глаза, казалось, светились в темноте, как у зверя. — Ты стал чаще материться, — давил в кулак смех Бунтарь. — Что-то не устраивает? — Нет, я не против, это часть тебя. Кацуки с недоверием сузил глаза, смеряя парня взглядом, но, видимо, тот был честен. Парень лишь выдохнул, чуть закатывая глаза. – Ты странный, – пробурчал блондин. – Разве? Мне почему-то казалось, что в этом с тобой не посоперничать. – Ха? Да пошел ты! – Но ведь я прав, – не мог сдержать смеха Бунтарь. – Но не я ведь храню визитки стриптизеров на своем рабочем столе. – А... – глаза Эйджиро расширились, стало как-то не себе, а щеки чуть припекало, – Ты видел... – Это было несложно, какой дурак оставляет такие вещи посреди рабочего стола? – Видимо я? – Однозначно. Повисла неловкая тишина, Кацуки расслабленно изучал потолок. Киришима же всерьез нервничал, почему-то это было нереально неловко, будто сейчас раскрыли его страшную тайну. – И че ты ссышь? – Что? Эй, вообще ты-то почему такой спокойный, не думал, что вылетишь, если узнаем? – Я из-за этого не переживаю, тем более, ты уже бы это сделал, если бы хотел. – Твоя правда. Ты меня заинтересовал, – Эйджиро чуть приподнялся и сел в пол оборота, – Хочу тебя лучше узнать. – Нечего меня знать, – Бакуго перевел взгляд обратно на собеседника, – Я просто зарабатываю на жизнь так, как могу. – Это не мое дело, меня не касается, кем ты еще работаешь и почему. Я хочу знать тебя как человека, – Киришима мягко улыбнулся, спокойно смотря в глаза собеседнику.       Зрительный контакт затянулся, они просто сидели и смотрели друг на друга. Киришима почувствовал себя как-то даже слишком спокойно, расслабленно, эти два огненных рубина источали множество эмоций и какое-то слегка неестественное тепло. Острые, точеные черты лица, такие тонкие скулы, светлая, чистая кожа, небольшой румянец на щеках и носу. Глубокие глаза, смотря в них, кажется, словно смотришь на огонь: языки пламени танцуют в этих алых радужках, гипнотизируя и погружая в транс. – Ты и правда хуже сенбернара, – голос вновь вырвал из мыслей. – Кого? – Эйджиро непонимающе раскрыл глаза. – Псина такая, большая и слюнявая. – Эй, с чего это? – нахмурился Бунтарь       Кацуки подтянулся и вытянул руку, проведя пальцами по чужим губам. – Слюной скоро все зальешь, – такой ровный тон голоса и такой прямой взгляд чуть опущенной на бок головы.       Лицо резко обдало жаром. Как бы Киришима не хотел, этот парень действительно запал в сердце. Страх перед прошлым догоняет голодным зверем, перед глазами мелькают какие-то урывки воспоминаний, и он резко отстраняется. Отводит глаза, смотря куда-то в сторону, на руку, которой опирается о кровать. Страх. Он преследует уже не первый год, не давая сближаться с людьми. Этот блондин уже знает намного больше, чем даже достаточно близкий его друг. – Вставать рано, давай спать, – Эйджиро резко развернулся спиной и накрылся одеялом с головой.       Кацуки еще некоторое время просто смотрел в красный затылок, затем выдохнул и прохрипел что-то похожее на пожелание спокойной ночи и тоже, укутавшись в одеяло, уснул. Впрочем "тоже" сильно сказано, так как Киришима еще долго не спал, сердце билось отбойным молотком, но вскоре все же успокоилось.       Поспать вышло вполне удачно, самолет только вечером, уснули они под утро. Плотные шторы успешно справлялись с изоляцией комнаты от света, лишь небольшие лучи проникали сквозь щель между стеной и окном, тем самым приглушенно освещая ее целиком.       Молодой бразильский помощник, сопровождавший их ранее, придет за ними только ближе к вечеру, этого времени в теории вполне должно хватить. А на часах уже почти два часа по полудню, Кацуки громко сопел. Грудь тяжело вздымалась и было как-то странно и непривычно, хотелось пошевелиться, но никак не хватало на это сил. Блондин через силу приоткрыл глаза, нос противно щекотало и вполне быстро тому нашлось объяснение. Длинная прядь красных волос лежала прямо на лице, из-за дыхания щекоча нос. Проследив за ней к ее основанию, он разгадал еще одну загадку: почему так щекотало шею. Киришима уткнулся в неё носом и глубоко дышал, от чего становилось горячо и как-то отдавалось по всему телу. Парень резко дунул на свое лицо, скинув прядь с очень неудобного места. Порыв чихнуть удалось успешно сдержать, но из глаз слегка выступили слезы. Он осмотрел остальную поверхность кровати уже без красной пелены перед глазами: торс плотно обвивала сильная рука, еще и плотно вцепившись пальцами в ребра, а нога грузно давила на колено. Пошевелиться – задача непосильная. Удалось выудить руку из-под одеяла, он сперва поерзал, пытаясь выбраться сам, но головная боль в купе с отвратным вкусом во рту и все еще недостаточно четким зрением, оперативно ему мешали. Отцепить руку тоже не вышло, тот лишь что-то промямлил и сильнее прижался. Бакуго уже гортанно рычал от безысходности этой ситуации. Жарко, он, как мог, скинул с себя одеяло, но сильно это не помогло, он с силой выдернул одеяло из-под чужой руки в надежде, что это может помочь. Нет. Эйджиро спокойно отпустил ткань, чуть подтянулся, зарываясь носом куда-то за ухо и скользнул рукой под задравшуюся майку, так же крепко обхватив торс.       Глубокий вдох и глубокий выдох. Кое-как получается контролировать ярость, он почесал лоб и потом протёр глаза. Он еще раз осмотрел площадь захвата, все же сейчас не выбраться, а чужая сильная ладонь сжимает торс так, словно уже никогда не отпустит. Приятно. Но себе он в этом не признается, а кому-то еще — вообще за гранью фантастики. Кацуки аккуратно дотрагивается до кисти и ведет пальцами по предплечью и плечу. Затем касается волос и аккуратно перебирает их в пальцах, они мягкие, куда мягче, чем он себе представлял. Представлял? Что за глупости, не было такого... или было?       С каждой минутой желание вырваться из этого "плена" становилось все меньше. "Что я творю, нужно успокоиться. Это все временное помутнение, ты с ним переспишь, и забудешь даже его имя, это просто азартный интерес".       Мысль в голове билась, как птица в клетке. Бакуго всегда был склонен к навязчивым мыслям, а так же просто огромному стремлению к достижению намеченной цели. Даже если это было ему уже не нужно или не было нужно вовсе никогда, он не успокоится, пока не получит или не сделает то, что хочет. Так что и с Эйджиро дело довести нужно до конца, и сразу сознание вернется в норму.       Через минут десять Бунтарь что-то замычал и начал, наконец, двигаться. Он приподнялся на руке, на которой лежал, чуть помотал головой. Расфокусированые глаза, как могли старались, собраться в кучку, выходило не очень, но он все же смог собрать картинку. Рубиновые глаза раскрылись в удивлении, под ним мирно лежал Кацуки и молчал, прожигая взглядом, что был куда красноречивее. Взгляд метнулся к руке, и стало совсем стыдно, Эйджиро одернул руку и отодвинулся, свирелью выдавая извинения. Бакуго приподнялся и размял затекшую шею. – Блять, да прекрати, и так башка болит – огрызнулся блондин и поднялся с кровати, – ты тяжелый, что пиздец. – Правда, прости, – парень немного поник, на что тот лишь выкрикнул что-то про последний день.       Туалет, зубная щетка, душ. Оба уже через час были похожи на нормальных людей. На завтрак они безбожно опоздали еще пять часов назад, так что просто заказали все в номер. После перекуса было принято решение прогуляться, раз еще есть немного времени. Бакуго прихватил фотоаппарат и при любой удобной возможности фотографировал то, что считал красивым – жизнь. Она могла выражаться в разных вещах, людях или животных, океане и скалах, во всем, что источает особую ауру.       Кафешка, местная кухня, непривычно и странно, но все равно вкусно. Они так и не смогли посмотреть достопримечательности или сходить на экскурсию, а про загульные Рио-вские вечера, нечего и говорить. – Давай как-нибудь вернемся сюда? Но только так, чтобы отдохнуть, – начал Киришима, гипнотизируя прибой со смотровой площадки. – Ты, может, и вернёшься, – фыркнул Кацуки, отвернувшись в сторону гор. – Ты откажешь мне в компании? – парень повернулся и, опершись спиной о перила, устремил взгляд в спину напарника. – Посмотрим, – все так же хмуро и холодно, но... – Ты не сказал "нет", думаю, с этим уже можно работать! – красноволосый широко улыбнулся и постучал напарника по плечу, – Пошли, за нами, наверно, уже приехали.       И все в обратном порядке: дорога, аэропорт, дьюти фри, удобные кресла и паника Кацуки, сон, игры на предоставленном им планшете, размещенным перед ними. Через сутки их встретила родная земля. Тяжелый запах города почти давил, но это дом. На выходе у Аэропорта стоял мерседес, представительский класс так и сверкал, а перед ним курил парень. Он поднял глаза, стоило им приблизиться, затушил сигарету и ухмыльнулся. – Спасибо за помощь, Шото.