Сквозь густой дым

      В здании все так же шумно: все этажи, что занимал журнал, кипели жизнью. Однако весь этот шум бился в голове эхом, вызывая дикую головную боль. Вокруг все здороваются, а он лишь слабо кивает и старается быстрее попасть в офис. За стеклянной дверью слышны лишь отголоски, а в тумбочке припрятаны пара коробок таблеток, чтобы унять садящую боль. На столике у дивана уже стояли пакеты с едой и стакан с кофе. Нужно будет потом поблагодарить секретаршу, что забрала еду. Несколько глотков хорошего кофе делают из него человека. В крайнем случае пытаются. — Киришима-сан, — дверь тихо приоткрылась, а из-за нее показалась темная макушка, — Там паренёк какой-то пришел, говорит к Вам. — А? — он оторвался от компьютера, поднимая потерянный взгляд, — Кто? — Изуку Мидория, с темными, зеленоватыми волосами. — А, точно, точно, — парень встал и чуть всполошился, — Проведи его ко мне. — Хорошо, я поняла, — девушка вновь скрылась.       Киришима осмотрел стол, на нем был дикий бардак, и это нужно было срочно поправить. Лишние бумаги были убраны в ящики, крошки собраны и выкинуты в мусор. Стационарный компьютер уже не использовался порядка полугода, как начал зависать, так его и не включали больше. Монитор был убран в коробку, так что слоем пыли покрыться просто не смог, что определенно радовало. В дверь постучали, и в кабинет зашел паренек, нервно оглядываясь по сторонам. — Приветик, Мидория, верно? — широко улыбнулся Эйджиро, выходя из-за стола. — Да… Чем я могу помочь? — парень пожал вытянутую руку и неловко улыбнулся. — Да вот эта машина работать отказывается, посмотришь? — Не проблема, — парень оживился и прям на глазах стал увереннее в себе.       Изуку сперва что-то пощелкал в еле загрузившимся компе, затем начал бормотать себе под нос, пристально изучая монитор. Выключив машину, он отключил блок и, удобнее устроившись у стола, начал разбирать и раскручивать его. Эйджиро внимательно наблюдал за всеми движениями, это неожиданно стало интересно. — Давно работаешь у Шото? — решил разбавить молчание Киришима. — Второй год, — парень отвечал с улыбкой, но от работы не отрывался. — Хммм, нравится там? — Да, Тодороки-сан очень хороший начальник. Он много чему меня научил, я ему очень благодарен, — парниша широко улыбнулся, слегка мечтательно уставившись на собственные руки и подзависнув не надолго. — Он тебе нравится? — хищно сузил глаза красноволосый. — А? Что? Нет! В смысле, — парень закрывал лицо руками, все сильнее краснея, — Он очень хороший и добрый человек, а еще он очень честный. — Вот как. Я рад, что его подчиненные такого высокого мнения о нем, — Эйджиро громко засмеялся и потрепал зеленые волосы. — Д…да. — Мидория немного замялся.       Сидеть так и наблюдать за этим «кроликом» было конечно интересно, а поддразнивать так вообще, но работа не ждет. Месяц был, конечно, не загруженный, но это не значило, что можно позволить себе отлынивать. Бунтарь вновь с головой ушел в работу. Недосып даже в положительную сторону отразился на его трудоспособности: все вокруг как белый шум, застилающий пространство. Он настолько погрузился в изучение материала, что не заметил, как его тихонько потеребили за плечо. — А? — Киришима дернулся, будто на него резко напрыгнули, а не уже пять минут стараются растолкать. — Я закончил, — Мидория тоже одернул руку, вновь неловко замявшись. — Прости, я что-то совсем увлекся. — Хах, понимаю. Теперь нужно его установить, — парень шустро поставил все на свои места и через пару минут уже звонко щелкал мышкой, настраивая какие-то программы. — Вау, да ты гений! — Эйджиро ударил кудрявого по спине, от чего тот закашлялся, — Ей, прости, я не хотел. — Все. В порядке, не переживайте… — А можешь кое-что ещё посмотреть? Там ещё ребята были, кто жаловался! — глаза почти загорелись, поблескивая. — Д-да… — Изуку обреченно выдохнул, понимая, что, видимо, отказаться у него возможности нет.       Пока паренек осматривал, как врач больных, все компьютеры в помещении, Киришима то и дело вился рядом, изучая его. Он вполне успешно и даже информативно завел диалог с Мидорией, откуда и узнал немного о его прошлом, немного о вкусах и интересах. В целом они даже вполне неплохо узнали друг друга за то время. Эйджиро дружелюбно улыбался и трепал парня по голове, а по итогу вызвался еще и подвезти к работе, тот обещал сегодня явиться, но от этого Изуку все же отказался. Но на последок все шепнул, что был бы рад посидеть где, мол, он крутой парень и «было бы круто зависнуть где-нибудь со всеми вместе». Кудрявый широко улыбнулся, но по-видимому согласился, Киришиме сложно отказать.       Когда дверь такси захлопывается, по спине бегут толпа мурашек, удушающе собираясь где-то в горле. Эйджиро оборачивается, оглядывается по сторонам, но никого нет, это чувство не отпускает какое-то время, фантомной болью преследуя из-за углов. Однако за стеклянными дверьми кабинета все же становится спокойно. >RR 14:27 Отправил твоего юнца обратно, узнал много нового, не терпится с тобой обсудить! >Shoto 14:28 Черт тебя побери… > RR 14:32 Да ладно тебе, но знаешь, пошли сегодня туда? > Shoto 14:40 Вау, что, больше не выдерживаешь? > RR 14:43 Иди к черту и заедь за мной в девять.       Как и было запрошено, ровно к девяти у дверей стоял новенький Лексус золотистого цвета и сиял похлеще любых ночных фонарей. Лакированные туфли и расстегнутая у горла рубашка, между пальцами зажата Black&Gold — недавно только перешел на них, строя из себя «настоящего ценителя табачного листа». Золотая цепочка заигрывающе поблескивает, когда он делает очередной глубокий затяг и с блаженством выпускает дым в небо. — Три минуты семнадцать секунд, — надменно перевел взгляд с карнизов на вышедшего, наконец, из здания Киришиму. — Какой же ты до тошнотворности педантичный, — скривил лицо парень, обходя машину. — Ты назначал время, не я, — он так же спокойно затушил сигарету, метким броском докинув окурок до мусорки, — Иначе бы я не возмущался. — Ну да, конечно. — Ладно, тут ты прав.       Шуршание новой резины о шершавый асфальт еле доносилось до них через все слои шумоизоляции. Они просто молчали. Вроде и поговорить есть о чем, а вроде и рта открывать совсем не хочется. Шото молча показал на пакет сзади, а Эйджиро, не долго думая, перелез на заднее сидение, даже не попросив притормозить, прямо через салон. В пакете заботливо подготовили обычные черные штаны и багровую рубашку, никаких галстуков и бабочек, похоже сегодня Тодороки настроен серьезно. Темные туфли так же были аккуратно сложены в коробку рядом. Впопыхах расчесав чуть спутавшиеся волосы, Киришима, наконец, спокойно выдохнул, а они тем временем уже подъехали к злополучному клубу. Бунтарь вышел с широко расправленными плечами, глубоко вдохнул и покосился на Тодороки, который уже передал ключи для парковки. На лице вечно холодное, все такое же чуть отстраненное выражение, но за годы дружбы Киришима мог почти с уверенностью сказать, что испытывает друг в тот или иной момент. И сейчас, это определенно было что-то интересное.       Вечер пятницы на то и был таковым, что шумел из каждого мусорного ведра, это заведение ничем не отличалось. Людей значительно больше, время от времени виднеются даже знакомые лица, но тактично пройти мимо — верх уважения в такой ситуации. Забронировать стол все же удалось, хоть и это было крайне проблематично, их отвели на второй этаж, но в этот раз в другом углу зала. Те же мягкие диваны, обитые бархатной красной тканью, полукруглый стол, украшенный минимально, но до неприличия стильно. Персонала сегодня тоже в разы больше, все официанты преимущественно хрупкие и низкие, а хосты, как можно было заметить за другими столами, до безобразия красивы.       В заказ улетели два бокала вина, как аперитив, к ним — нарезка сыра и фуа-гра, от последней Эйджиро в восторге не был, больная гусиная печень, так еще и пахнет странно. Легкие блюда, чтобы перекусить, а там можно уже переходить на крепление. — Он у тебя и правда трудолюбивый, — смеялся Бунтарь, раскручивая вино в бокале, чтобы то, наконец, надышалось. — Я говорил, он с тобой еще посоревнуется в этом, — легко ухмыльнулся Шото. — Да вообще парень интересный, позвал его сходить куда, когда будут вменяемые выходные. — Хммм, — тихо, еле слышно донеслось из-за спины.       Эйджиро резко обернулся, конечно, это был он, как фурия, казался разъяренным, но только в глазах, и от этого невероятно красивым. Огненно-алые глаза, как два кинжала, сверкнули в полумраке помещения. Непонятно, было ли это протяжное «хм» обращено к нему, или же просто ответ на кокетливые речи мужчины, что шел рядом. Киришима проводил взглядом Кацуки, тот лишь бросил ехидную ухмылку через плечо и вновь повернулся к спутнику. — Слюни, — напомнил Тодороки. — А? — наконец моргнул Бунтарь, отводя взгляд. — Так палевно? — Сильнее, чем ты думаешь.       Эйджиро зарылся пальцами в густые волосы и обреченно выдохнул. Он даже не заметил, как тот был одет, лишь что это был какой-то белый костюм. Тодороки глухо засмеялся. — Горит? — Пригорает…       И правда, сейчас это ощутилось куда сильнее и острее, почти животный гнев. Он даже не задумывался об этом раньше, он просто смотрел на прекрасное создание и даже не думал о том, что такой не один. Теперь, это не просто далекий свет, который манит игрой красок и цвета, а достижимая цель, маяк, к которому нужно стремиться. Но всю эту страсть пришлось гасить и давить внутри себя, стоило услышать, как на стол опустился графин, как содержимое стопки пошло по горлу, обжигая и согревая все внутри.       За душу лезло противное чувство, словно холодный змей, Eрмунганд, что опоясывает землю. Он сжимал мощными мышцами ребра, легкие, желудок, хотелось согнуться от жгучий боли, утонуть, погрузиться на самое дно, где нет ничего, и особенно этих чувств. Прекрасная золотая лань, неуловимо ярко сияет на горизонте, сколько бы ты не приближался. С повышением градуса мысли становились тяжелее и закапывали все глубже, хотелось подняться и проложить голову любому кто хотя бы посмотрит на "его"... Пока не его, но это с каждой минутой значит все меньше. — Ну, ты давай только не с места в овраг, хорошо? — скептически приподнял бровь Тодороки. — Все в порядке, давай просто отдыхать. — Ну да, именно такой отдых в нашем стиле, сидеть и нажираться, пока те, кто занял наши сердца, даже не думают о нас… Хотя у тебя вроде как с этим все немного лучше. — Ха, — усмехнулся красноволосый в шот, прежде чем осушить его, — Конечно, лучше, когда можешь видеть, как он кокетничает с другими, как позволяет себя лапать, как смотрит на тебя из-за чужого плеча, чем когда тихой мышью сидит рядом, пусть и строит из себя дурачка, да? — Пожалуй, я возьму свои слова обратно.       Разговор не задался, Эйджиро вроде как хотел обсудить возможность собраться, пригласив этого «кролика», но как-то настроение отпало, теперь хотелось просто пить и уходить в себя. — Я отойду, — внезапно подорвался Шото. — Что? — Звонят, — он быстро направился по направлению к выходу.       Киришима лишь остался хлопать глазами, но возражать как минимум неприлично, тем более, что он отвечает на звонки только тогда, когда это действительно важно. Зато теперь без неуместного чувства неловкости можно было потупить в стену или на красивую вывеску в дальнем углу. — Эй, скучаешь? — обратился к нему высокий жилистый парень с темноватыми фиолетовыми, выпрямленными волосами почти до плеч. — Скорее медитирую, — он ухмыльнулся сам себе и потянулся за бутылкой, но ее перехватили. — Пить одному как-то негоже такому прекрасному мужчине, — он улыбнулся и подлил в шот, — Быть может, составить компанию?       Парень уже хотел сесть к обреченному Киришиме, как на его плечо легла ладонь, заставляя обернуться. — Я думаю, не стоит, — полухриплым голосом сказал Кацуки, стоя у него за спиной, — Тебя ждут за восьмым, очень просили.  — Напомни, почему ты решаешь стоит или нет? — резко поднял глаза Эйджиро, словно взглядом вбив гвоздь в блондина. — Что Вы, Господин, по-моему ему и правда нужно идти, — на Бакуго было страшно смотреть, вернее, он улыбался и выглядел даже более чем дружелюбно, но именно это так пугало тех, кто знаком с ним хотя бы пару дней. — А я хочу, чтобы он остался, — Бунтарь обхватил запястье второго хоста и чуть потянул на себя. Тот сделал шаг вперед, но Кацуки все стоял на своем. — Помнится, Вы хотели мне что-то сказать, может, я составлю компанию, — он тянул темноволосого за плечо обратно, что тот уже в край не понимал, что происходит, мечась взглядом от одного к другому и обратно. — Тебе показалось. — Правда? Значит мне показалось, что мою спину прожгло взглядом? — атмосфера заметно накалялась, на фоне играла какая-то танцевальная песня, ALMA кажется, и даже началось какое-то представление. — С чего ты взял, — Киришима поднялся, чуть оттеснив в сторону случайного участника перепалки. Встал почти вплотную к Кацуки, его плечи сейчас казались словно изваянием в скале, широкие и твердые, а взгляд почти удушал своей аурой, — что мне есть дело до того, перед кем ты хвостом виляешь? — он говорил тихо, с хрипотцой, внимательно изучая чужие глаза. — Ты пожираешь меня глазами, и выглядит это так, словно дай тебе волю, от меня и одежды не останется. — казалось, между ними уже сгорел весь воздух. — Ты чересчур самоуверен, — Киришима был похож на разъяренного зверя в момент перед атакой. — Точно, Вы предпочитаете маленьких и хилых, я забыл, — его лицо стало по лисьи вытянутым, а кроваво алые глаза сузились. — Что...       Эйджиро и правда держал себя из последних сил, крепость градусов в крови мутила рассудок и туманила взгляд. Он словно на инстинктах сейчас, словно олень, красующийся своими рогами, старался казаться больше, чем он есть, что вполне удачно получалось. Кацуки смотрел испытывающее, явно чего-то ждал, только чего, сам не понимал. Эта перепалка вышла случайно, и что за цель он преследует, сейчас непонятно. Казалось, мир вокруг приглушил все звуки, все стало медленнее. — Прекращайте, — холодный ровный тон разорвал эту пелену, с силой отодвигая красноволосого и заставляя сесть обратно. — Мы пришли отдохнуть, будь добр передать официанту: мы хотим заказать кальян.       Кацуки прикусил язык, злобно кинув взгляд на Шото, и лишь глухо угукнул. Он перевел взгляд на Эйджиро, словно говоря «мы не закончили», развернулся и ушел к бару. — Тебя уже нельзя одного оставить? — глухо выдохнул Толороки. — Я не знаю, как это вышло… Я даже не понимаю, что «это» — парень зарылся пальцами в волосах. — Почему когда я оставляю тебя одного, вечно случается какой-то пиздец… — Еще бы ты специально это делал. — Шото прикрыл глаза и потер виски.       От странно завязанного разговора отвлек парень с силиконовым мундштуком на шее и кадилом с пеплом и тлеющими углями в руке. Не сложно было догадаться, что он и был кальянщиком, после не длительного перебирания табаков и имеющихся в наличии вкусов, они все же сделали заказ. Дальше разговор пошел заметно проще, отвлеченная тема и отсутствие мелькающего на фоне зада в сексуально обтягивающих штанах, благотворно влияло на улучшение настроения. Однако все это пока не отменяло садящей где-то подкоркой боли и мерзкого ощущения на коже. — Я пойду умоюсь, — безапелляционно констатировал Эйджиро, поднимаясь из-за стола, на что его друг лишь коротко кивнул. Добраться до туалета почти квест. Это нужно сперва спуститься с балкона, затем пройти через зал и там по неширокому коридору, потрясающе прячущемуся меж стен, что каждый раз заметить его сразу, сложно. Струи холодной воды — лучшее, что могло быть сейчас с ним, разум постепенно встает на место, и рациональность пытается проклюнуться сквозь противоречие, что беснуется в его душе. «Я хочу его» «Он предаст меня»       В голове словно сражаются два титана, импульсами от их ударов коробит все тело, ломает так, словно он только что вышел из недельного марафона трипов какими-то эйфоретиками, попутно словив серотониновое дно и потеряв какой-либо интерес к происходящему вокруг.       В дверь постучали, а в голове пронеслось «да какого ж черта, там еще штук пять открытых дверей до этой», но все равно, протерев лицо салфеткой, щелкнул замком. Дверь тут же открылась и закрылась вновь, но в небольшой комнате с раковиной, зеркалом и туалетом теперь их двое. — Что тебе нужно, Кацуки? — как-то измученно вышло. — Я хочу ответов, — сейчас, тут, наедине, этот парень превратился в того, кем является: грубый, прямолинейный и с хрипотцой в голосе. — Если ты хочешь заработать, то лучше иди в зал. Там тебе получится куда более продуктивно провести время, — взгляд пустой, стеклянный, совсем не как тот, напротив, огненный, взрывной, но все же тоже не живой, словно вулкан, он яркий, но всего лишь явление, без души. — Блять, да какой же ты непрошибаемый! — рычит парень. — Ты меня бесишь! — блондин схватил ворот чужой рубашки и с силой потянул на себя. «Я не хочу только рабочих отношений» — Я твой клиент. «Хочу чувствовать прикосновение этих рук» — Не распуская руки. «Хочу остаться наедине дольше» — Меня ждут. Как долго ты будешь врать сам себе? А, Киришима Эйджиро? — Я, блять, не закончил, — сильнее сжал его ворот Бакуго. — А я да, — Эйджиро с неожиданной легкостью оторвал чужую руку от себя и, оттеснив широкими плечами, сделал шаг навстречу выходу.       Резкий разворот за плечо и вот красноволосый прижат к двери, а на него все еще смотрят с такой злостью и каким-то отчаянием, что где-то по спине уже бегает стая мурашек. И вот сейчас кажется, что ему точно влетит, и челюсть непроизвольно напрягается, как и мышцы торса. Однако эти опасения проходят мимо, когда раскаленное полуобнаженное тело льнет и чувствуется даже сквозь тонкую рубашку, когда немного влажные губы касаются его, когда сердце резко останавливается, а затем падает туда, где точно быть не должно. Именно тогда все становится еще хуже, и именно тогда путь назад, словно старый мост, обрушивается прямо на глазах.