RAI Сorporation

      В комнате довольно холодно, а может быть, ему просто кажется, что морозный воздух то и дело гуляет вокруг. За окнами пасмурно, ветер раскачивает из стороны в сторону макушки деревьев, а с неба срываются редкие капли дождя — такая типичная погода для жителей Англии, вот только никогда раньше Фредди не казалось это чем-то притягательно прекрасным. Этот день особенный, и он это знает.       Дейв хмурится, заламывает пальцы и смотрит так внимательно, что это даже начинает раздражать. С Мэри проще, она никогда не пытается лезть в душу и смиренно принимает молчание, наверное, просто научившись понимать Фредди без слов. Но Мэри ушла около часа назад, пообещав вернуться, и Фредди всё ещё думает, что всё это лишь бред его измотанного болезнью мозга. Но может быть, именно надежда дает ему силы оставаться спокойным и не впадать в уныние. Он готов. Почти. Остается лишь дождаться одного человека. — Он уже едет, — с нескрываемым беспокойством говорит Дейв, успокаивая то ли себя, то ли своего совсем ослабшего друга. На самом деле Дейв вовсе не уверен в том, что Роджер успеет вовремя. Ему стоило позвонить сразу, а не полагаться на Джима, который не слишком-то жалует взбалмошного барабанщика, но увы, всё случилось так как, случилось, сожалеть о чём-то поздно, да и Кларк отлично знает, что Фред ненавидит сожаления. — Ему стоит поторопиться, — с трудом проговаривает Фредди, говорить вдруг становится слишком тяжело.       Дейв судорожно вздыхает, и во взгляде его явно читается неподдельный страх. Фредди кажется, что тот не слишком рад, оставшись в комнате совсем один, наедине с умирающим другом. Фредди его жаль, наверное, он бы не хотел оказаться на его месте. — Ты не мог бы позвать Джима, мне нужно в туалет? — врёт Фредди, чтобы избавить Дейва от незавидной участи, да ему и самому хочется побыть немного наедине с собой.       Кларк быстро подлетает на ноги, мельтешит словно мышь в клетке и, кивнув, быстро скрывается за дверью. Фредди устало прикрывает глаза. Он знает: время пришло, и с трудом заставляет свой организм продержаться ещё совсем немного. Фредди очень хочет попрощаться с Роджером. Под подушкой в неприметной коробочке лежит одна таблетка, но Фредди нисколько не верит в то, что она на самом деле может подарить ему новую жизнь.

Несколькими часами ранее.

      В последнее время Фредди почти не встаёт с кровати, он понимает, что это значит, но всё равно упёрто отказывается быть немощным и неспособным ни на что. Джим, иногда Мэри, буквально тащат его до уборной. Для Фредди важно знать, что он ещё способен хоть на что-то, и друзья это понимают.       Болезнь забрала у него все силы, она отняла у него почти всё, кроме стойкости и упрямства — всё это осталось при нём. Несмотря на одышку и пневмонию, он все еще хочет петь, хотя ноты не даются с такой легкостью, как раньше. Больше всего Фредди хочет ещё один раз вернуться в студию, но знает, что более это невозможно.       Мэри заботливо поправляет одеяло и присаживается на край кровати. — Ты подумал над моим предложением? — спрашивает девушка, и взгляд у неё до того серьёзный, что Фредди становится смешно. — Мэри, я не нуждаюсь в сказках и фантастических историях, я знаю, что такое смерть, и мне не страшно, наверное, я готов, — говорит он, но где-то в глубине души что-то екает. Больно от обиды на злодейку-судьбу, больно от того, как неправильно и рано заканчивается его жизнь. Он такой же как все, на самом деле он боится, хоть никогда в этом и не признается.       Несколько недель назад Мэри рассказала Фредди очень красивую сказку, про место, в которое он мог бы попасть, если бы согласился. Всё, что она описывала, очень похоже на рай, по крайней мере ему так казалось, потому что реальностью это определенно быть не может.        Фредди не верит ни в ад, ни в рай — ему это ни к чему, но он не может винить Мэри в том, что она пытается дать умирающему веру в невозможное. Именно поэтому Фредди только улыбается в ответ на забавное предложение подписать контракт, который даст ему возможность стать частью будущего. — Если ты считаешь, что всё это выдумка, почему бы не согласиться, ты ведь ничего не теряешь? — говорит девушка, заглядывая, кажется в самую душу. Он не знает почему, но, похоже, для нее его согласие очень важно, и Фредди думает: «Почему бы и нет?» — Хорошо, — Фредди смеётся, несмотря на то, что этот смех отдается в его груди глухой болью, он принимает правила игры. — Допустим, это правда, ну, всё что ты говоришь. Queen не может существовать без Брайана, Джона, Роджера. Какие у меня гарантии, что они там будут? — Мое слово? — спрашивает Мэри немного кокетливо. — Мы точно говорим не о рае? — вопросом на вопрос отвечает Фредди. — Неважно, как это называется, главное, что там будете вы, — невооружённым глазом видно, что Мэри переживает, и Фреду больно оттого, что именно он заставляет её страдать, это уже не в первый раз, но в этот он уже точно не может ничего изменить. — А что если Роджер и остальные не захотят подписывать контракт? — Фредди не знает, для чего спрашивает все эти глупости, но отчего-то ему очень хочется верить в этот сказочный мир. — Он захочет. Если ты согласишься, я обещаю, что он будет там, как и все остальные. — Хорошо, дорогуша, я подумаю, если это тебя успокоит, — мягко отвечает Фред, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы его самому близкому другу стало хоть немного легче пережить всё это. Мэри благодарно улыбается в ответ.       Фредди собирается забыть об этом, в конце концов он не совсем дурак, чтобы реально верить в путешествия во времени, но отчего-то мысли об этом не оставляют его больше ни на минуту. Фредди кажется, что он просто отчаянный идиот, который слишком боится умирать, раз действительно ищет надежду в невозможном. Он говорит всем, что готов, но правда ли это на самом деле?

Еще несколькими неделями ранее.

      Роджер больше не смотрит на него, лишь бросает украдкой взгляды из-под длинной чёлки, а после рассматривает свои руки или пол — всё что угодно, лишь бы не поднимать глаз. Но если уж Фредди удаётся встретиться взглядом с большими голубыми глазами, то это вгоняет в его сердце острый нож до самой рукоятки. У Роджера в глазах пустота, Роджер жив, но Фредди кажется, что тот как будто умер. Фредди не понимает, ведь это не Роджеру осталось не больше нескольких жалких недель! Фредди злится. Он хочет кричать как раньше, хочет разбить что-нибудь прямо о стену рядом с лохматой светловолосой головой, как делал это миллион раз до этого, он хочет, чтобы Роджер кричал в ответ, но тот теперь почти всегда молчит, а у Фредди нет сил, даже чтобы взять в руки не слишком-то тяжёлую чашку. — Может быть, хватит этого, Роджер? — нервно бросает Фредди, пытаясь привстать в кровати. — О чём ты? — тихо отзывается тот, упорно продолжая рассматривать пол. У Фредди от злости сводит зубы. — Посмотри на меня, — шипит он, но Роджер так и не поднимает взгляда. И это сводит с ума. Из последних сил Фредди скидывает на пол графин с водой и кричит, хотя уверен, что криком это не назовёшь. — Посмотри на меня, чёрт возьми! Я не умер ещё, так почему ты ведёшь себя так, будто меня уже нет?!       И Роджера, кажется, срывает, он наконец-то поднимает на Фреда свои бездонные голубые глаза, и по его щекам катятся слёзы, одна за другой, тихо падая на светлые джинсы. — Прости. Прости меня, Фредди. Я не знаю, что со мной, я должен быть сильным, но ничего не получается, ничего не выходит без тебя, — громче, чем того хотел, отвечает барабанщик и срывается с места, пересаживаясь ближе, зажимая совсем исхудавшее тело Фредди в своих объятиях.       Фредди нечасто приходится видеть Роджера таким. Несмотря на свою совсем уж женственную внешность, Роджер всегда дерзкий и наглый, он никогда не показывает свою слабость и, кажется, будто специально демонстрирует всему миру, какой он стойкий и всемогущий. Роджер Тейлор не плачет, но Фредди чувствует его слёзы на своём плече. — Всё будет хорошо, дорогуша, — тихо шепчет Фред и мягко поглаживает друга по спутанным волосам. — Ну же, Лиззи, я пока что жив и буду жить так долго, как только смогу, обещаю.       Роджер успокаивается лишь спустя время, он так и не отпускает Фредди, а того с новой силой накрывает сожаление о той жизни, которую ему так и не суждено было прожить. Он мог бы признаться сейчас, сказать Роджеру правду, вылить на того все свои никчёмные чувства, сопровождающие его всю жизнь, но он не такой подлец, чтобы умереть, оставив Тейлора со всем этим одного. Фредди не хочет делать ситуацию ещё хуже, чем она уже есть.       Фредди жалеет, что нельзя повернуть время вспять и прожить жизнь правильно. Он не уверен, что стал бы что-то менять между ним и Роджером. Но точно знает, что свой образ жизни, который привёл его к тому, к чему он, собственно, привёл, он бы поменял. Роджер сломлен, и это его, Фредди, вина. Именно в этот момент он и вспоминает слова Мэри, пусть они и кажутся всё ещё полным бредом. И хоть он обещал ей не рассказывать никому о том, что узнал, он всё же спрашивает, просто стараясь быть не слишком очевидным: — Скажи, Роджер, ты бы смог поверить в сказку, ради того, чтобы мы все снова были вместе? — осторожно интересуется Фредди и не может сдержать счастливой улыбки, когда уголки губ Роджера едва заметно приподнимаются. — Легко, — отвечает Роджер. — Я бы поверил во все что угодно ради второго шанса.       Так легко ответить без всяких вопросов и сомнений — в этом весь Роджер. У Фредди мелькает мысль, что ему стоит поучиться у этого парня.       Они всегда думали одинаково, и назойливый романтический голосок в голове Фредди постоянно кричал, да и сейчас кричит: «Это судьба, вы созданы друг для друга!» Вот только Роджер точно никогда так не считал. — Значит, я могу рассчитывать, что ты согласишься, если тебя пригласят в сказку?       Роджер улыбается шире, и в голубых глазах наконец-то появляется давно исчезнувший блеск. — Ты ведь знаешь, Фредди, с тобой я согласился бы отправиться хоть куда.       Фредди смеётся, пока кашель не рушит всю идиллию, Роджер обеспокоенно смотрит на него, трясущимися руками удерживая Меркьюри за плечи. — Фред, ты как? Мне позвать врача?       Фредди отрицательно качает головой. Он сам лично прогнал всех из комнаты, потому что хотел побыть с Роджером наедине. Врач ему уже точно не поможет, но Роджеру не обязательно об этом знать. — Помнишь, как Тупп высыпал свою травку в банку из-под чая и куда-то свалил, а я, не зная этого, выпил целую чашку, решив, что это тот чай с жасмином для хиппи? — откашлявшись, говорит Фредди. Он не хочет думать о плохом, только не сейчас, и не с Роджером. — Помню, когда мы вернулись домой, ты такой весёлый был, всем в любви признавался, — Роджер снова улыбается, и у Фредди отлегает от сердца.

За час до ухода Мэри.

— Я согласен, — Мэри не нужно уточнять ничего, девушка только улыбается и достает из сумочки странную плоскую пластиковую штуку — Фредди раньше не видел таких. — Подпиши тут, — просит девушка и протягивает ему что-то похожее на ручку. Фредди улыбается, ставя свою подпись на светящемся экране из стекла. Конечно же, он не верит в чудеса, но Мэри счастливо улыбается, а это значит, что он поступает правильно. — Ты должен выпить это, когда время придёт, — говорит она и прячет ему под подушку небольшую коробочку. — И как я узнаю, когда оно пришло? — разумом Фредди понимает, что ему осталось недолго, но он обещал Роджеру бороться, а это он умеет. — Я буду рядом, когда оно придёт, — отвечает Мэри и мягко берёт его за руку. Фредди чувствует себя немного легче.

Сейчас.

      Фреду хочется спать, но его ни на секунду не оставляет чувство, что стоит закрыть глаза — и больше он не проснётся никогда. Он пытается сконцентрироваться хоть на чём-то: на шуме внизу, голосах — пытается услышать один, самый важный сейчас, на пейзаже за окном, хотя зрение в последнее время серьёзно подводит его — болезнь отняла у него и это. Но ничего не помогает, тьма медленно окутывает его. Фредди чувствует себя очень усталым, а голова отказывается соображать, сознание туманится. Он безумно хочет прикрыть глаза всего на пару секунд, ведь Роджер скоро будет тут, а он обязан дождаться. Он почти отключается от реальности, когда дверь резко распахивается и в комнату буквально влетает Мэри. — Ты должен выпить таблетку, Фредди, — обеспокоенно бросает она и быстрыми, почти трясущимися руками вытаскивает коробку из-под подушки, доставая продолговатую маленькую капсулу. У Фредди всё плывёт перед глазами, у него с трудом получается произнести всего пару слов: — Я должен дождаться Роджера, — но Мэри только поджимает губы и с сожалением качает головой. — Он не успеет, Фредди, — с этими словами она буквально засовывает таблетку ему в рот, с силой разжимая губы. Он позволяет ей это — сопротивляться нет сил, как и соображать. Он послушно делает глоток из поднесенного стакана. — Вот и все, теперь все будет хорошо, — говорит Мэри, но голос ее звучит издалека, а лицо размыто, словно мокрая палитра красок на холсте.       Фредди понятия не имеет, на что он согласился. В короткие секунды перед темнотой, когда он уже ничего не видит перед собой, наступает момент яркого осознания. Это похоже на вспышку в голове: на миг все мысли становятся четкими и ясными, а прошедшие события видятся совсем под другим углом. Впервые его посещает мысль о том, что Мэри вполне могла всё это подстроить, и возможно он зря ей поверил, но он не успевает как следует обдумать это все — короткий момент ясности исчезает так же быстро, как и появился. Вот он, конец. Единственное, о чём жалеет Фредди, что он так и не попрощался с тем, кто был дороже всех.

***

      Ночью ветер усиливается почти до штормового, завывая так, что стекла дрожат. В доме не слышно никакого движения, а в комнате Фредди громко тикают часы на стене, бьют по чувствительным барабанным перепонкам. Пол стоит неподвижно, рядом с кроватью, и его фигура, тонущая в полумраке, выглядит зловеще — так кажется Мэри. — Ты уверена, что они не заметят подмены? — спрашивает Пол, разглядывая тело, лежащее поверх покрывала и полностью переодетое для похорон. — Не хочу, чтобы получилось, как в тот раз. — Они не поймут, что видят, — отвечает Мэри. — Я бы на твоем месте больше волновалась о том, чтобы Фредди не заметил тебя там.        В глазах Пола что-то мелькает, в полумраке сложно разглядеть все эмоции, но Мэри и так знает, что там. Они оба просто делают свою работу, но от этого не легче. Со временем только тяжелее. Они оба, по меркам обычных людей, — чудовища, но, в отличии от Мэри, Пол свято верит в то, что делает мир лучше. Мэри сомневается. Тем не менее они здесь, и их работа как сопровождающих — проследить, чтобы все прошло гладко.       За окном мелькает свет, белым скользящим лучом он мягко выхватывает часть комнаты на несколько секунд, взрывая серое пространство красками обоев на стене. Вдалеке слышится гром. — Вот и все, — говорит Мэри и слабо улыбается, губы дрожат, а сердце сжимается не то от радости, не то от страха. Ей не впервой, но все равно так же страшно жить чужой жизнью, как и раньше.