MASTI

1 - Что это, черт возьми?!.. - одними губами произносит Семен. Сердечный ритм сбивается, пропуская пару ударов. По спине пробегает холодок, а горло цепко сжимает спазм. Его сознание, напрочь отвергающее любую мистику, охватывает первобытный суеверный ужас. Тело поддается обострившимся инстинктам самосохранения и ныряет за ближайший куст, словно в спасительные окопы. Посреди непроходимой карельской тайги они видят небольшое озеро. Вода в нем кажется совершенно черной и совсем не вызывающей желания искупаться. Водоем имеет болотное происхождение, а значит ходить вдоль его берегов может быть опасно. Чуть поодаль на рукотворном пригорке стоит двухэтажный терем, такой же черный как вода. На вид старый, но если присмотреться, то окажется, что построен он не так уж давно, просто стилизован “а-ля рус”: под памятник деревянного зодчества. В окнах установлены стеклопакеты с черными рамами под дерево, на крыше виднеется спутниковая тарелка. Очевидно, связь с миром у владельца этого дома вполне себе есть. После двух суток скитания по лесу вид человеческого жилища должен обрадовать заплутавшего и поеденного гнусом туриста, отчаявшегося вернуться в цивилизацию. Но Семен, вопреки здравому смыслу, не спешит обнаруживать свое присутствие. Какой-то внутренний голос настойчиво рекомендует следовать дальше и обойти это странное обиталище по кривой дуге. - Эй, Сём, чего ты тут разлегся?! - в отличие от него, Иван не разделяет желания товарища убраться отсюда по добру по здорову. - Пойдем! Там наверняка есть телефон, - их мобильники давно разрядились и позвонить в МЧС они не могли равно как и воспользоваться навигатором. - Вызовем спасбригаду, пусть заберут нас отсюда! - А тебе ничего не кажется странным? - тихо отвечает тот, почему-то опасаясь повышать голос. - Посреди леса стоит не то церковь, не то дом... - Ну стоит и стоит. Мало ли у кого какие причуды. Пошли, - командует Иван и ломится вперед через приземистый кустарник и колючие еловые ветки, перекрывающие дорогу. - Подожди!.. - намеревается остановить его Семен, но тот с такой прытью рвется с места, что фиолетовые от черники пальцы ухватывают только воздух. 2 Входная дверь в черный терем оказывается незапертой, и потому им удается беспрепятственно проникнуть внутрь. В просторных сенях царит серый полумрак и прохлада. Они осматриваются, но ничего примечательного не находят: скамья, два мешка картошки и разная хозяйственная утварь: лопата, ножи, топоры, бензопила и тому подобное. Иван осторожно тянет за круглое железное кольцо двери, за которой должно находиться жилое помещение. Дверь на удивление плавно и беззвучно отворяется, открывая взору просторную комнату на три окна. Здесь располагается печь, большой стол со стульями, множество светильников, ковров, а в дальнем углу - широкая лестница, ведущая на второй этаж. Под потолком - камера видеонаблюдения. Неожиданно сверху доносится звук шагов. Путники напрягаются, не зная, как отнесется хозяин жилища к их самовольному вторжению. Семен подавляет в себе совершенно естественное желание дать деру. Иван сглатывает ком в горле и готовится ко встрече с неизвестным ему человеком, надеясь, что тот не станет шмалять по ним из охотничьего ружья. Иван и Семен ожидают увидеть какого-нибудь Илью Муромца с булавой наперевес, бородатого и мощного. И оттого не могут скрыть синхронного изумления, когда на лестнице показывается высокий худощавый молодой человек, задрапированный в черные одежды. Его движения плавны и женственны, осанка как у настоящего аристократа. Из-за длинных темных волос и ресниц на какое-то мгновение оба даже принимают его за привлекательную девушку. - Я давно заметил вас благодаря камерам и датчикам движения, - насмешливо заявляет он. Его голос приятный, бархатистый и вкрадчивый. Таким голосом могут разговаривать травести-актеры: Иван по долгу службы на ивент-мероприятиях часто нанимал артистов подобного плана для выступлений на корпоративах у искушенной публики. - Как вы нашли это место? - он продолжает улыбаться, но в голосе слышатся металл. Семен отчего-то даже не сомневается в том, что если хозяин терема решит, что им тут не место, то без труда избавится от обоих самым необременительным образом. - Извините за вторжение, - осторожно и вежливо отвечает Семен, потому как храбрость внезапно покидает его товарища, а отвечать на вопрос нужно. - Мы туристы. В отпуске... Путешествуем по Карелии на машине... Два дня назад разбили лагерь с палаткой, а потом решили пойти насобирать черники... Сами не заметили как заблудились, - он до сих пор не может поверить в то, как глупо они потерялись, словно малые дети. - Пытались вернуться, но, судя по всему, двигались в противоположном направлении. Все наши вещи и машина остались там... - Семен широким жестом показывает в направлении позади себя. - Да... - внезапно подключается Иван, немного придя в себя. - Мы не любители всяких там выживаний в диких условиях, поэтому лес нас изрядно потрепал. И это сущая правда. Одежда грязная, волосы всклокочены, при себе - ни воды, ни еды, ни снаряжения. Лица опухли от укусов комаров - в тайге эти насекомые особенно злые: они массово облепляют любой открытый участок кожи, лезут в глаза, в уши, в нос, в рот, и агрессивной настойчивостью способны любого довести до истерики. - Мы не ожидали увидеть дом посреди леса... - извиняющимся тоном продолжает Семен. - Можно от вас позвонить и вызвать МЧС? - добавляет Иван. - Или, может быть, вы подскажете, как выбраться на трассу? Хозяин услужливо кивает как будто бы в знак согласия и продолжает загадочно улыбаться. - Конечно. Меня зовут Эрик, я владелец этого места. 3 Брошенную на обочине дороги серую Тойоту он находит быстро. Иван и Семен рассказали, на каком километре решили поиграть в скаутов и разбить лагерь. Недалеко от машины Эрик отыскивает палатку цвета хаки, едва заметную на фоне густой растительности. Он надевает перчатки и собирает вещи в плотный черный пакет: спальники, примус, кружки, миски, термос, пустые контейнеры из под еды, которую, очевидно, растащили животные. Затем ловко разбирает палатку - и она также отправляется в пакет. Все собранные пожитки Эрик утрамбовывает в багажник Тойоты. Взять автомобиль на буксир не получится, поскольку без рулевого он начнет мотаться по всей дороге. Неуправляемое транспортное средство будет представлять опасность и при заносе может утянуть эриков внедорожник в кювет следом за собой. Так рисковать нельзя. Придется спрятать автомобиль в лесу: главное - отогнать подальше от места первоначального обнаружения, а затем - и от дороги. Если какие-то грибники или охотники и наткнутся на него, то будут предполагать, что владельцы - должно быть, коллеги по собирательству - ушли в лес в том месте, где припарковались. Внедорожник на пару часов придется оставить здесь, т.к. на двух машинах одновременно далеко не уедешь. Только необходимо перегнать его в менее заметное место, чтобы, не дай бог, чей-нибудь видео-регистратор зафиксировал номера. Ключи от Тойоты позвякивают в нагрудном кармане черной ветровки с капюшоном. Не опасаясь быть замеченным на пустынной трассе, Эрик усаживается на водительское кресло. Заводит двигатель и трогается с места. Прежде чем посчитать удаленность достаточной, он проезжает вперед километров на тридцать. Подальше от своего терема и иных населенных пунктов. 4 Озеро Туммаярви небольшое, но достаточно глубокое - подобных в Карелии сотни. Многие из них располагаются в недоступных местах: одни окружены болотами, другие - буреломом. Никаких туристических троп возле них не существует: никто не устраивает кемпинг и не жарит шашлыки. И только Иван с Семеном, какие-то там менеджеры из Санкт-Петербурга, по наивности и неопытности решили, что им по плечу освоить первозданную северную природу без приключений. И даже без особой подготовки. Северное лето, конечно, значительно теплее, чем северная зима, однако температура в лесу, бывает, не поднимается выше 5-6 градусов. Чтобы умереть от переохлаждения, не обязательно выходить в мороз без шапки. В целом, Иван и Семен ни в чем не виноваты. Просто оказались не в том месте. О тереме Эрика мир не должен узнать как можно дольше. Возвели его всего лет десять назад по прихоти одного местного депутата Николая Мишенина. Желал депутат дачу, да не простую, а такую, чтобы отличалась от всех этих новомодных дворцов из красного кирпича в элитных коттеджных поселках. В лесу, в самой чаще. И не из кирпича, а из сруба, да с печкой. Без водопровода, ясное дело, с колодцем, с удобствами на улице и с настоящей русской баней. Зачем депутату такие сложности, никто не знал. Но за готовность платить вопросы и возражения от исполнителей поступали редко. Рабочую силу и стройматериалы привозили вертолетами - себестоимость домика получилась заоблачная и совершенно несопоставимая с теми условиями, в которых его предполагалось эксплуатировать. Пожить Николай в новом доме так и не успел - на шестьдесят восьмом году сердце отказало. Все имущество унаследовал двоюродный младший брат Александр, отец Эрика. И что делать с этим мертвым активом - домом на берегу Темного озера (именно так с финского переводится его название), он не имел представления. Узнав о беспризорной недвижимости у черта на рогах, Эрик очень захотел ее в личную собственность. Документы переоформили, право владения зафиксировали, и Эрик начал обустраивать "дачу" на свой манер. Выкрасил в черное все, что можно было. Выбросил безвкусный, но великостатусный дядюшкин хлам, понаразвешивал везде шкур медведя, волка, оленьих рогов и прочих артефактов великого охотника. Ружье у него тоже, разумеется, было. И не одно. И не только ружье. Однако охотиться на птиц и животных Эрик не любил. А вот на человека - всегда пожалуйста. Поэтому если Ивана и Семена станут искать, то уже никогда не найдут.

В любое время года от тел Эрик избавлялся одним и тем же проверенным способом: заживо или замертво топил в Темном озере вместе с ведрами, в которые заливал цемент. По одному на каждую ногу. А после дел насущных Эрик любил попариться в баньке, пригубить красного винца и послушать хорошую музыку. Иногда прибывал отец - на заднем дворе оборудована вертолетная площадка для очень и очень редких гостей. Однако большую часть времени печальный принц проводил в добровольном заточении, занимаясь написанием бульварных детективчиков под псевдонимом "Виктория Королева". Эти произведения пользовались спросом, и сама Виктория Королева нередко общалась с аудиторией, участвуя в заочных интервью - таких, где не требовалось раскрывать свою биологическую натуру. В чем причина такой популярности, когда рынок и без того наводнен детективами разного толка? А в том, что Виктория Королева особое внимание уделяет именно личностям преступников, а не "хорошим ребятам", весьма детально и кровожадно описывая их тяжкие деяния. Во всем издательском мире подобная конкретизация - табу для "легкого чтива", поэтому книги Королевой выходят упакованными в пленку и с пометкой "18+" на обложке. 5 Отец Эрика на половину финн, на половину русский. Детство и юность провел в каком-то малонаселенном финском городишке располагающимся недалеко от российской границы. Судя по всему, там его воспитывали финские волки, поскольку Александр Ханнинен вырос деспотичным и жестоким человеком, который никогда никого не любил. После окончания хельсинкского университета он был приглашен Николаем Мишениным на ПМЖ в Россию. Чтобы чего-то добиться в финской столице самостоятельно, необходимо приложить массу усилий, а в России ответственность за его карьерный рост полностью возлагалась на старшего брата, который очень нуждался в помощнике. И, чем черт не шутит, может быть даже и в преемнике, вхожим в семью. Из ближайших молодых и одаренных родственников оставался только Александр. Он хорошо говорил и по-фински, и по-русски, разбирался в управлении и в экономике. Мишенин пристроил его в российско-финскую компанию на должность заместителя операционного директора. Также по его настоянию Ханнинен женился на русской девушке Татьяне. Девять месяцев спустя на свет появился Эрик, а еще чрез пять лет - дочь Анна. Однако Николай еще очень многого не знал о младшем брате. 6 Однажды, когда Эрику было всего пять, Александр собрал всю свою семью и отвез ее далеко в лес отнюдь не на пикник. На глазах у маленького сына он выволок мать и сестру из машины, повалил на землю и заколол охотничьим ножом. Эрика не тронул: ему нужен был свидетель демонстрации собственной власти над чужими жизнями. Мальчик должен был раз и навсегда запомнить, на что способен отец. Александр не объяснил, зачем убил жену и дочь. Эрик не спрашивал. И даже не плакал, оцепенев от ужаса. Он молча и остекленело смотрел, как папа обливает маму и сестренку кислотой, а затем оставляет разлагаться на воздухе. Полиция так и не приехала. Ни в день убийства, ни когда-либо после. Никто не нашел ни Татьяну, ни маленькую Анечку. Александр никогда не рассматривался как подозреваемый. Возможно, благодаря депутатскому покровительству Николая. Однако "побег жены с ребенком к другому мужчине" не сыграл на руку деловой репутации Ханнинена, и поэтому из международной компании его пришлось перевести в российскую. С охватом поменьше и с деятельностью попроще. Зато с тех пор у Александра освободилось время для своего главного хобби. И когда Эрику исполнилось четырнадцать, отец решил, что наступило время приобщить к нему и собственного единственного сына. Александр начал приводить в дом парней, ровесников Эрика. Для юных гостей была оборудована специальная комната. Там он пытал каждого из них на протяжении нескольких дней. От тел не избавлялся сразу, и какое-то время они просто гнили в этой самой комнате. Когда запах разложения начинал распространяться по дому и становился невыносимым, Эрик осторожно просил отца "выбросить мусор". И всякий раз тот смеялся, ласково трепал сына по волосам и настоятельно просил о помощи в очистных работах. В первый раз Эрику пришлось выпить стакан водки, для того, чтобы сознание не так остро акцентировалось на расслаивающихся тканях и копошащихся в них насекомых. Запах - единственное, от чего продолжало мутить, но отец сказал, что Эрик не должен испытывать никакого отвращения ко всему, что видит, т.к. рано или поздно каждый превратится в кучу перегноя. Смерть - это неотъемлемая часть жизни. После того, как тот укоренил это правило в собственном сознании, помогать отцу стало гораздо проще. С утилизацией Александр особо не заморачивался. Тела вывозил за город и сбрасывал в непопулярные водоемы. Вода уничтожает все полезные для следствия улики, и к тому моменту, когда трупы обнаружат, они мало о чем смогут рассказать. Эрику нравился этот способ. И в своих собственных развлечениях он использовал именно его. Утопление. К своему двадцатиоднолетию он лишился способности испытывать какие-либо эмоции и желания. Кроме азарта, который просыпается в процессе охоты. На человека. 7 В последнее время Эмиля Холодного волнует посещаемость клуба "Масти". Некоторые из постоянных гостей перестали появляться в его стенах и, соответственно, делать выручку бару, приват-зоне и октагону. Неужели люди резко встали на путь исправления и кровь-кишки-распидорасило под музыку стонущей проститутки их совсем перестали занимать? Не порядок, думает Эмиль. Надо как-то исправлять ситуацию - выдать внезапный финт ушами, т.е. скреативить грамотный маркетинговый ход, который укрепит лояльность прежних клиентов и, возможно, привлечет новых. В качестве соавтора он привлекает сынка своего давнего приятеля. - Доброго денечка, мой дорогой, - притворно сладко воркует Эмиль в телефонную трубку. - Мне снова потребуются твои услуги. На днях тебе доставят вертолетом из Петрозаводска несколько человек. Ты знаешь, что с ними делать. 8 Эрик идеальный исполнитель всех Эмилевых планов в области снафф-фильмов*. Проживает в уединенном и труднодоступном месте, имеет место для утилизации использованных тел. Но самое главное, Эрик умеет снимать качественное видео пыток и последующих убийств с особой жестокостью - такой вот бесценный сам себе режиссер-оператор-монтажер. Может даже сделать целый сериал, снимая мучения одного человека. Трансфер нескольких вертолетом из Петрозаводска до Туммаярве часто накладен, поэтому приходится обращаться с материалом аккуратно. Для этого на подхвате у Эрика трудится целый один специалист: врач анестезиолог-реаниматолог со специфическими опытом в области экстремальной медицины. Он точно знает, что нужно делать, чтобы человек не умер от болевого шока раньше времени. _____ *Снафф - тип кинематографа, в котором показываются сцены реального убийства и изнасилования.