Птаха темной души моей

— Он остался там же, где и был, юный мальчик Сильва, — миролюбиво проговорил пожилой фавн, после чего начал подниматься. Оказавшийся рядом с ним более молодой разумный помог ему. Старик подошел к окну, отдернув штору. — Многие годы магическая завеса предотвращала внешние посягательства на земли Фер’Нан-ни. Сюда можно попасть только по приглашению или же без злого умысла. Магия пропустила тебя, Сильва. И я готов выслушать тебя. Мое имя Кабэ́’Рха. Я старейшина этого поселения. Сильва слегка поклонился мужчине, выказывая свое почтение, но старец не обратил на это внимания. Поэтому эльф не стал откладывать разговор с фавном. Когда в дом старейшины подали обед, Сильва едва удержался, чтобы незамедлительно не наброситься на еду. Но он подождал, пока приглашенные фавны усядутся за стол, подогнув под себя животные ноги. Кабэ’Рха произнес молитвенную речь, после чего разумные принялись за еду. Во время обеда Сильва рассказал о том, с какой целью явился в сокрытые магической завесой земли. Не скрыл он и того, что на фавнов могла вот-вот грянуть война. — Юный Трак-Дэр-Мар… — задумчиво проговорил пожилой фавн, перестав на мгновение двигать палочками для еды. — Я был знаком с его отцом. Тьма в конечном итоге поглотит его.

Все, что имеет начало, имеет конец, и вот на закате моих дней, Когда я смиренно ждал последнего вдоха, видение явилось мне. В нем две фигуры брели через мрак и светом озаряли чертог тьмы, Но, путь преградив, перед ними предстала вдруг пропасть жуткой глубины.

— Но ведь можно как-то помочь? — Сильва с надеждой смотрел на мужчину напротив него. Смотрели и остальные. Вести о грядущей войне взбудоражили фавнов. Нет, они были уверены в магической защите. Но никто не знал, на что был способен Трак, почти стерший с лица земли несколько Империй. — Помочь можно всегда. Но не всегда результат окажется приятным. Кабэ’Рха говорил простые понятные вещи. Сильва понимал это. А еще он понимал, к чему вел этот мужчина. Ведь за все в этой жизни приходится платить. Несмотря на то, что в землях фавнов Сильва являлся чужаком, его приняли радушно. Кабэ’Рха заверил, что Сильва получит помощь. Пока же парню придется задержаться в поселении несколько дней. Узнав о том, что он был без сознания неделю, Сильва ужаснулся. Сколько же всего могло произойти за эту неделю… парню стало не по себе. Он отвлекался лишь на игры с маленькими фавнами, демонстрируя свою магию. Дети бегали за призрачными пташками, пытались поймать светлые лучики и завороженно рассматривали яркий огонек на ладони Сильвы. При этом эльф не сказал бы, что дети выражали массу эмоций. Они казались собранными и в любую минуту готовыми прекратить веселье. В этом и заключалась суть философского уклада фавнов. Сильве дали новую одежду, ведь обнаженная спина привлекала внимание. Кабэ’Рха ничего не сказал на это. Но он не был дураком, поэтому прекрасно понял, что означала татуировка красного лотоса на теле красивого парня. Сильва серьезно рисковал своей жизнью. По истечении четвертого дня пребывания в поселении Сильва начал переживать не на шутку. Ведь где-то там далеко остался Зир, совсем один. Кто знает, вдруг Трак захочет что-то сделать с ним. Этого нельзя было допустить, поэтому ближе к вечеру Сильва явился к старейшине просить о том, чтобы его отпустили в Гард’Арт. Кабэ’Рха некоторое время смотрел на него, а потом поднялся и подошел к парню вплотную. — Ты силен, Сильва. Хоть я и слеп, но я чувствую в тебе силу. Сильва вскинул бровь. Старец вовсе не выглядел слепым. Но потом присмотрелся к его глазам и понял — те не двигались. — То, что тебе предстоит, может сломать тебя. В тебе есть стержень. Выстой, — продолжал между тем Кабэ’Рха. А потом он отстранился от парня и вернулся к своему креслу, на котором восседал до этого. Вынув что-то из кармашка на подлокотнике, фавн протянул руку Сильве и вложил в его ладонь маленькую тусклую горошину. Светлый эльф уставился на то, что оказалось у него в руке. Горошина была маленькой и казалась совсем хрупкой. Было ощущение, что, если Сильва надавит на нее пальцем, она раскрошится. — Мы просили тебя остаться с нами с целью того, чтобы завершить это, — Кабэ’Рха кивнул на ладонь парня. — Она не совершенна. Остался последний элемент. Тебе необходимо будет вложить в этот сосуд частицу своей магии жизни. — Что это за сосуд? — Это чистейшая магия, — ответил фавн, качнув головой. Его массивные рога блеснули в свете заходящего солнца. Откуда-то с улицы ветер принес запах реки. — Чистая природная слеза Начальной Матери. Она способна излечить что угодно. Это твое бремя. Вложи в нее свою частицу и дай это выпить темному Императору. — Это поможет? — Это поможет, — согласно кивнул Кабэ’Рха. — Но помни мои слова, юный Сильва. Чем-то придется пожертвовать.

И вот они, застыв на миг, канут в бездну тьмы, Где нет сомнений, нет мечты, И даже одиночество не кажется таким уж страшным. Свободного падения миг навстречу пустоте, забвения среди, Но кратко торжество, и призрачны мгновения счастья.

— То есть… — Чистая магия исцелит Трака-Дэр-Мара. Всегда исцеляла. Очищала душу. Сильва не стал спрашивать дальше. Он понимал смысл сказанного больше, чем кто-либо другой. На сердце вновь образовалась тоска. Она не покидала его с того момента, как он покинул Гард’Арт. Но сейчас она ощущалась отчетливей. — Могу я задать вопрос? — Сильве казалось, что этот пожилой фавн мог знать совершенно все на свете. На вопрос Сильвы тот кивнул. — Что… что с моим домом? С Филья’Нром. Кабэ’Рха пожевал губу. Его слепой взгляд был наполнен смыслом, словно он все видел и сейчас пристально разглядывал Сильву. — Рубцы всегда остаются на коже. Однако раны имеют свойство заживать. Память порастает новой травой, более сочной и свежей. И жизнь всегда будет там, где земля обновилась и вновь начала свое существование. Фавн сказал поверхностно и завуалировано, но Сильва понял смысл его слов. Понял и успокоился. Его дом будет жить. Обретет новое тело, обновится, постарается забыть старую боль. Шрамы на коже земли останутся, но жизнь продолжится. — Следует ли мне вернуться домой? Взглянуть на него хоть одним глазком… Кабэ’Рха покачал головой. И Сильва понимал, что мужчина был прав. Всегда успеется посетить былые родные места. Сейчас же на плечах светлого эльфа лежала миссия поважнее. От него одного зависело, устроит ли Трак геноцид на других землях. Или же сгинет от черной всепоглощающей магии, унеся с собой в могилу тысячу ни в чем не повинных наложников. Сильва отправился в обратный путь на рассвете. Его вышло проводить все поселение. Взрослые фавны понимали, что от этого парня многое зависело. А Сильве оставалось только молиться и уповать на то, что Трак не принял его бегство как предательство доверия, которое он проявил к светлому эльфу. Опрометчивость была в духе Трака, когда тот находился в ярости. Невольно вспомнился Рокс и его последние слова. Эльф сжал перья магической птицы, стиснув зубы. Фавны дали ему с собой небольшую сумку с провизией и водой. Теперь он не будет умирать от голода и жажды, но пришлось взять немного, ибо путь предстоял неблизкий. Птица не сможет тащить тяжести долго. Ему указали, в какую сторону лететь, дали небольшого размера карту. На ней были отмечены точки отдыха. Странно, что Сильва не замечал этих островов, пока летел к фавнам. Он вообще не ожидал того, что те согласятся ему помочь. Обратный путь занял значительно меньше времени. Сильва подпитывал свои силы пищей, когда останавливался на ночлег на островах, что были указаны на карте. Временами он доставал из нагрудного кармана маленькую магическую жемчужину и рассматривал ее. Кабэ’Рха сказал вложить в нее частичку магии жизни… Сильва убрал ее обратно в карман и поджал губы. У него было плохое предчувствие. И это предчувствие усилилось, когда до берегов Гард’Арта оставалось около сотни километров. С той стороны подул ветер. Сильва узнал запах этого дуновения. Это были отголоски черной магии. Горизонт Котерского моря еще был спокоен, но эльф знал, что завтра он достигнет границ Гард’Арта. Татуировка находилась в состоянии покоя, как и красный хохолок птицы во время полета. Значит в тот раз его действительно почти настигли в погоне. Значит Трак искал его, послал погоню или же сам отправился по «следам» беглого наложника. Сильва поежился. В самом лучшем случае его высекут до потери сознания. В худшем… Рука скользнула вверх и огладила воздух. Сильва закрыл глаза. Перед ним предстал образ Императора. Трак смотрел на него ясными голубыми глазами. Его губы были бледно-розовыми, отсутствовала тень сетки на лице. Мужчина смотрел на него, не отрываясь. И Сильва отвечал ему тем же. — Сбежал? — на тонких губах возникла легкая ухмылка. Трак словно игрался с ним. — Возвращаюсь, — проговорил в ответ Сильва одними губами и открыл глаза. Видение исчезло, но сердце неприятно заныло. Он не знал, чего ожидать в будущем. Но одно он знал точно — Сильва хотел вернуться в Нарк’Ир.

И одно за одним приходили видения, Словно волны цунами, воскрешая теней. Я видел весь путь, что прошел от рождения, И буря внутри лишь становилась сильней, И в конце все смешалось в вихре едином, Я вернулся назад совершенно пустым. Увидеть все снова было невыносимо, Понять, что, прожил так долго, Но все же так редко чувствовал себя живым.

***

Птица взмыла вверх над облаками, когда до береговой линии Гард’Арта оставалось несколько километров. Сильва не хотел, чтобы его засекли слишком рано. Он стремился забраться в темную Империю как можно дальше, ибо силы вновь начали покидать его. В прошлый раз магический резерв был почти исчерпан, поэтому Сильва сделал вынужденную посадку в лесах Гард’Арта. В этот же раз сил было больше. Стоило пронестись над полями и лесами темной Империи, как сердце участило ритм. Сильва летел навстречу неизвестному. Что его там ожидало? Смерть или помилование? Трак имел полное право его убить. Светлый все еще помнил байки, которые травил в гареме Нагир, рассказывая о беглых наложниках и том, что эльфийское мясо потом ели все, кто хотел. Сильва в это не верил. Но зато он знал, на что был способен Трак. Пролетая над бескрайними просторами Гард’Арта, он вновь обратился в своих молитвах к Наригье’Фра, прося о снисхождении. Конечно, Боги могли очень слабо повлиять на того, чью душу поглотила тьма. Но Сильва надеялся. Надеялся изо всех сил и гнал прочь страшные мысли. Он снизился только тогда, когда до столицы оставалось несколько километров. Развеяв светлую магию несколькими взмахами рук, Сильва выдохнул. Шел второй месяц весны, земля прогревалась все больше и больше. Когда он впервые оказался в Гард’Арте, всюду царила зима. Сейчас же босые ноги привычно ощущали тепло каменистой поверхности дороги. Немного помедлив, он пошел вперед, сразу привлекая к себе внимание. Темные эльфы смотрели ему вслед, некоторые перешептывались, а несколько мужчин даже убежали вперед. Сильва же ощутил, каким сжатым стал воздух. Непослушный ветер то и дело трепал убранные в хвост волосы, он был теплым и сейчас не особо приятным. Сильва чувствовал давление чужой магии. Видимо, за время его отсутствия все стало совсем плохо. На его пути возникли стражники, наставив на него мечи. Двое из них вытянули вперед руки, встав в боевые стойки. — Светлый! — окликнул его один из темных, хотя Сильва при виде стражи остановился и даже не думал сбежать. — Ты арестован. — Отведите меня к Императору, — ответил парень, и стражники опешили. Они ждали сопротивления со стороны беглого наложника. Но никак не могли ожидать того, что тот придет и сдастся добровольно, да еще и попросит отвести его к Владыке. Это была верная смерть. Мужчины переглянулись. Маги все еще продолжали зорко следить за Сильвой, когда двое других подошли к нему и надели на запястья магические браслеты, запечатав светлую магию. Сильва выдохнул, опустив руки. Тяжесть браслетов вновь была непривычной для него. Когда светлого эльфа вели вперед ко дворцу, подданные Гард’Арта смотрели им вслед, словно провожали незадачливого наложника в последний путь. Кто знал, что ждало Сильву в стенах дворца. То, что темная аура с каждым километром усиливалась, говорило о том, что Владыка находился в весьма плохом настроении. Пока парня вели вперед, он замечал, как по улицам маршировали воины темной Империи. На каждый свой шаг они издавали боевой клич. Гард’Арт вновь готовился к войне. Мороз пробежал по коже от этого осознания.

И пока я метался в лабиринтах сознания, Оставив тело в плену летаргической комы, Я смог заглянуть за вуаль на мгновение, Для нас нет спасения, Ничего, кроме…

При подходе к стенам дворца дышать стало трудно. Сильва выдыхал шумно, он почти физически ощущал, как невидимые тентакли заскользили по его телу. Татуировка между лопатками зачесалась, напомнив о себе. За воротами Сильву встретила тьма. Даже засохшие деревья источали ее. Запах тлена и гниения пробился в ноздри, вызвав приступ тошноты. Парень внутренне возрадовался, что его желудок был пуст. Еще на подлете к берегу он утопил сумку и карту в море, чтобы никто не нашел. Камни мощеной дорожки были теплее, чем в самой столице, а когда парня повели вверх по ступеням, он резко ощутил могильный холод. Наверное, именно это чувствуют жертвы перед тем, как над их головами возведут топор или меч. Сильва не сопротивлялся, он шел вперед, покорно опустив голову. Когда они оказались внутри дворца, из носа побежала кровь. Такого гнетущего состояния он еще не испытывал. Магия Трака буквально душила все в радиусе десятков метров. Даже воины, что сопровождали светлого эльфа, заметно напряглись. Шаги стали тяжелыми, будто разумные утопали в чем-то вязком. А еще Сильва почувствовал застоявшийся запах крови. И этот запах был не от того, что он стирал собственную с губы под носом. Так пахла черная магия. — Не завидуем тебе, — неожиданно тихо проговорил один из воинов, что сопровождал Сильву. После чего распахнул перед всей процессией дверь. Тяжелые створки со скрипом растворились, и Сильва рухнул на колени. Он сделал это неосознанно, чужая сила попросту придавила его к полу. Стражники в ужасе попятились назад, а потом и вовсе исчезли, боясь гнева своего Императора. Сильва же стиснул зубы, склонил голову и пригнулся к полу, почти коснувшись его грудью. Сила темного эльфа была ужасающей. Она проникала под кожу и буквально скручивала жилы и кости, причиняя боль. Из глаз потекли слезы, но Сильва нашел в себе силы и поднял голову. Воздух вокруг шевелился, был осязаемым и мертвенно холодным, пропахшим кровью. Трак сидел на троне, расставив ноги в стороны. Его голова была наклонена набок, и лишь худая бледная рука, облаченная в перчатку, подпирала ее. Мужчина не шевелился. Его черные одеяния едва уловимо колыхались от потоков ветра и магии, что волнами распространялась от сильного тела. Сильва никогда не видел Трака таким. Даже во время военного похода он казался собранным и спокойным. Сейчас же Владыка, очевидно, выпустил свою магию, и она постепенно поглощала метр за метром, удушая. — Император… — позвал Сильва мужчину, но тот не шевельнулся. Его почерневший взгляд был направлен прямо на парня, но Сильва не был уверен, что Трак-Дэр-Мар смотрел именно на него. В попытках встать эльф приложил достаточные усилия, чтобы хотя бы отлепиться от пола, который слегка вибрировал. Было так страшно, что Сильва не мог сдержать непрошенные слезы. Но он не смел отступить, он вернулся. И теперь был просто обязан успокоить разбушевавшееся сознание темного Императора. — Трак… — Сильва вновь позвал мужчину, оттолкнувшись руками от пола и поднявшись. И почти сразу же он рухнул обратно, припечатанный мощью. Пришлось ползти вперед, иного выхода он не видел. Каждый преодолеваемый метр отдавался болью в голове. Трак пристально смотрел на него, словно наблюдал за тем, как он постепенно давил светлого эльфа, подобно мухе на окне. Сильва знал, что легко не будет. Он все уже решил для себя, поэтому полз вперед, иногда скребя ногтями по полу. Смотреть на Императора было страшно. Порой казалось, что воздействие магии усиливалось. Когда до трона оставалось несколько метров, Трак-Дэр-Мар поднялся. Прошуршали полы его одеяния, в свете факелов угрожающе сверкнули пики наплечников. Он ужасал своим видом, давил своей мощью и не произносил ни звука. Только смотрел своими невероятными глазами. Сильва прижался грудью к полу, всхлипнул и сделал рывок, ухватившись за полы плаща Владыки. — Трак, я вернулся, — эльф говорил это неосознанно, будто старался успокоить, усмирить. Взмокшие от страха ладони скользнули вверх по ногам мужчины, по бедрам и бокам, пока Сильва поднимался, хватаясь за Императора. Тот казался каменным, его твердые мышцы ощущались под плотной одеждой. — Я больше не покину тебя. Я останусь рядом. Клянусь тебе, Трак. Я останусь, — безостановочно шептал Сильва, наконец встав на ноги и положив руки Траку на грудь. Он поднял взгляд изумрудных глаз на Императора, встретившись с черным омутом. Трак смотрел на него, слушал. Но Сильва боялся, что не слышал. Поэтому подтянулся на носках и оставил на скуле темного эльфа смазанный поцелуй. Он вцепился в ворот его черного плаща, чтобы не упасть. Голова заболела, а на скуле мужчины остались капли крови, что бежала из носа светлого.

И вот я, застыв на миг, кану в бездну тьмы, Где нет сомнений, нет мечты, И даже одиночество не кажется таким уж страшным. Свободного падения миг навстречу пустоте, забвения среди Подарит торжество в последние мгновения счастья.

— Прости меня, Трак. Я должен был уйти. Но теперь я вернулся. Я здесь, — Сильва продолжал шептать, и каждое его слово сопровождалось поцелуем то в скулу, то в уголок губ. Слезы душили его, ему было страшно, больно. Мощь темной магии действовала на него отрицательно. Казалось, что еще немного, и голова попросту лопнет. По спине скользнули горячие руки. Сильва задрожал от этого прикосновения и прижался к мужчине плотнее. Он давно не чувствовал этого, но в глубине души желал. Сильва, сбежав от Императора, понял и принял, что Трак нужен ему. Тонкие пальцы прошлись плотно по затылку, а потом кольцом сомкнулись на шее. Трак смотрел на парня, видя, как тому не хватало воздуха. А потом приблизил его лицо к своему и впился в губы несдержанным поцелуем. По всему телу светлого эльфа прошла судорога, заставив его обмякнуть в руках Трака. Пусть он убьет его, но ни за что не перестанет вот так целовать. Поцелуй забирал последние крохи кислорода, был глубоким и чувственным. Сильва знал — ни один мужчина не поцелует своего наложника в губы. Шлюх в губы не целуют. Это осознание разлилось по всему телу, а вместе с властным собственническим поцелуем в тело Сильвы проникли тентакли темной энергии. Он дрожал, ощущая это. Но как поцелуй начался, так же резко он и оборвался. — С возвращением, птаха, — выдохнул Трак ему в лицо, и не успел Сильва что-то ответить, как оказался отброшенным на пол. Боль в затылке — это последнее, что парень успел почувствовать перед тем, как потерял сознание.