Чернота на сердце.
13 декабря 2018 г., 00:16
Соулмейты… Сколько Алек себя помнит ему никогда не нравилась сама идея существования родственной души. Он считал это слишком бредовым и чересчур не вписывающимся в рамки мира. С того момента, как Лайтвуд достиг четырнадцатилетнего возраста, родители не переставая твердили ему о том, как это прекрасно — встретить свою истинную пару, предназначенную самой вселенной. Объясняли, каким именно образом это происходит и чего стоит ждать.
По их словам, в шестнадцать на твоём теле появляется татуировка букета цветов. Они могут быть любыми: у одних это красивый букет алых роз, у других — нежная россыпь белых ромашек, у третьих — что-то иное.
Бывает, случается такое, что у двух людей на теле цветы могут быть одни и те же, но соулмейтами они не являются. Чаще всего, проверить догадку можно довольно просто — разное место нанесения рисунка.
Александр не испытывал того же восхищения по поводу всего этого, что, к примеру, Иззи, которая с нетерпением ждала своего шестнадцатилетия. Наоборот, чем ближе была необходимая цифра, тем больше тот начинал нервничать. Масло в огонь подливало ещё и то, что Мариз постоянно заводила разговоры о том, какой же окажется девушка, предназначенная её сыну. Вот только к тем годам старший Лайтвуд твёрдо осознавал свою ориентацию и совершенно не представлял, как ему открыться перед родителями. Но над этим он решил подумать уже после того, как разберётся с соулмейтом. Кто знает, вдруг судьба решит сыграть с ним злую шутку, и это в самом деле окажется девушка?
За пару часов до того, как полночь должна была оповестить о том, что Александру исполнилось заветных шестнадцать лет, они с Джейсом и Изабель сидели у него в комнате, гадая, какими окажутся цветы на теле старшего брата. Когда часы пробили нужное время, на ключице Алека, с левой стороны, заходя немного на шею, начал проявляться букет орхидей нежно-розового цвета. Все трое завороженно наблюдали за процессом (Джейс и Изабель с мест, на которых расположились, а Александр — в зеркале напротив), так как Алек был старшим из них, и соответственно, первым, кому досталась татуировка.
После того, как «метка» связанных душ проявилась полностью, Иззи нежно провела по ней пальцами и поздравила брата. Джейс же просто похлопал того по плечу и улыбнулся. Алек, повторяя действия сестры, погладил татуировку, и в этот момент ключицу обожгло невыносимой болью. Не ожидая подобного, Александр вскрикнул и упал на колени, пытаясь вдохнуть в легкие воздух, которого сейчас так не хватало из-за того, что он ощущал. Боль затуманивала рассудок. В глазах стремительно темнело, а реальность становилась все менее восприимчива Лайтвудом.
Он не помнит, что конкретно происходило в те минуты. Вроде бы, Джейс и Изабель с ужасом бросились к нему, пытаясь понять, что происходит… После на крик прибежали родители… Кто-то поднёс к нему стеле… Иратце не подействовало… А потом всё резко прекратилось.
Александр старался отдышаться, но не успел. Спустя несколько секунд, приступ агонии пронзил его снова.
00:10. На теле Алека Лайтвуда осталось восемь ещё розовых бутонов. Очередной оглушающий крик и слезы в глазах матери.
00:14. Семь розовых бутонов. Теперь вместе с Мариз плакала Изабель.
00:17. Пять бутонов. Джейс в бессилии сжимал руку брата.
00:20. Четыре. Алек больше не кричал. Лишь стонал и поскуливал, плотно сжимая зубы.
00:25. Три. Лайтвуд больше не чувствовал ничего. Он воедино слился с ужасающей болью.
В ту ночь ни один из семьи Лайтвудов не сомкнул глаз. Каждый, скрепя сердце, ждал нового приступа. К счастью всех, этого не произошло.
До самого утра Алека била мелкая дрожь. Парень не мог понять, почему ему так не повезло. Обычно половинки берегли друг друга, зная о последствиях, и не допускали разгульного поведения. А Александру, по всей видимости, достался самый ужасный человек (или не человек) из всех, кого только можно представить. Если уже сейчас, когда ему только шестнадцать, тот допускал себе спать со всеми направо и налево, то стоит ли надеяться на то, что парень доживёт хотя бы до двадцати?
Черноволосый уже ненавидел своего соулмейта. Если раньше он хотел хотя бы встретиться с ним, чтобы убедиться в истинности слов родителей и «вселенского притяжения», то сейчас, первое, что бы он сделал, если бы обстоятельства всё же свели их лицом к лицу — врезал бы своей родственной душе, как следует. Заставил бы чувствовать всё то, что перенёс он. Может, даже убил бы.
Вместе с тем, как чернели бутоны на теле Алека в те минуты, к нему всё больше приходило осознание того, что его родственная душа это не Джейс. Хотя, если говорить откровенно, Лайтвуд поначалу очень даже на это надеялся. Пусть Александр знал и не все подробности личной жизни брата, но тот точно был уверен, что такого количества партнеров у того быть не могло. Прибавить сюда же и слова самого Джейса о том, что он бы не позволил своей родственной душе перенести столько боли. А уж после случившегося, что Джейс, что Изабель дружно поклялись чуть ли ни в отречении от всех плотских утех, пока не встретят свою вторую половину.
Следующие несколько дней члены семьи пристально следили за Александром. Его никуда не отпускали одного — Джейс или Изабель всегда находились рядом. Родители даже пытались запретить тому ходить на миссии, но попытка уговорить Алека быстро провалилась. За эти дни, как и за последующие несколько месяцев, новая порция боли больше не приходила, и все заметно расслабились.
Несмотря на то, что семья Лайтвудов всем составом поклялась не распространяться о произошедшем, слухи быстро разлетелся по Институту — крики Алека не остались без внимания. Каждый второй одаривал Александра, проходившего мимо, недвусмысленным взглядом — кто-то сочувственным, кто-то высокомерным и злорадствующим, в конце концов, некоторые здешние обитатели его недолюбливали, и Алек это прекрасно знал.
Поначалу Александр даже пытался прятать татуировку, постоянно ходил в одежде, которая максимально могла скрыть черноту, которую тот носил у сердца. А потом Лайтвуд решил для себя, что в общем-то ему плевать на то, кто и что о нём думает, и бросил эту идею, вернувшись к привычным футболкам. Таким же чёрным.
За время спокойного цветения оставшихся трёх бутонов татуировки успели проявиться у Изабель и Джейса. Когда каждому из них исполнялось шестнадцать, Алек, не скрывая страха, находился рядом. Он не желал никому из них такой же участи. Но к счастью всех троих, цветы обоих — у Изабель это оказались розы на правом предплечье, а у Джейса — лилии на спине, — были нетронуты. И Александр мысленно благодарил за это всех существующих Ангелов.
Очередной приступ случился, когда Алек перешагнул отметку в восемнадцать. Это произошло во время тренировки, в довольно неподходящий момент, что позволило Джейсу сбить брата с ног. Лежа на полу, Александр закрыл глаза, не произнося ни звука, переживая новую «пассию» соулмейта. Лишь ресницы невольно подрагивали. Блондин видел, как чернеет бутон на теле парабатая, но говорить ничего не стал. Он знал, что Алек сильный, даже сильнейший, из всех охотников — боль больше не трогала его. По крайней мере физическая.
Теперь розовых бутонов осталось два.
***
Как и все остальные, Магнус Бейн получил свою татуировку в шестнадцать — яркий, розовый букет орхидей, плавно переходящий с ключицы на шею. Впервые только взглянув на свою «метку», маг понадеялся, что его родственная душа будет такой же прекрасной, как эти цветы. Его любимые. Магнус знал, что, хотя татуировку и получают в шестнадцать, встреча соулмейтов обычно случается около восемнадцати-девятнадцати, а то и позже. Поэтому тот терпеливо ждал, предвкушая её и продумывая в голове варианты развития событий. Когда Бейну исполнилось тридцать, он начал относиться к татуировке скептически. В шестьдесят на полном серьёзе задумался о том, что с ним что-то не так. К восьмидесяти практически отчаялся и хотел бросить все надежды. По прошествии лет бутоны всё также ярко отливали розовым, и не было и намека на то, что хотя бы один из них окрасится чернотой. Ровно как и намёка на то, что его соулмейт вообще существует. Магнус ощущал себя неправильным. Дефектным. У всех, абсолютно у каждого в мире была родственная душа. Тогда что было не так с ним? Бейн изучил достаточное количество соответствующей литературы, чтобы знать, что вероятность отсутствия у него соулмейта равна нулю. Но груз одиночества с каждым годом давил на мага всё сильнее. В конце концов к девяноста годам нижнемирец наплевал на все рамки и отправился на поиски того, кто заполнит пустоту в его сердце. Хотя бы на время. Первой оказалась примитивная. Магнус осознавал, что жизнь смертных краткосрочна на фоне магов, но ничего поделать не смог. Его влекло к девушке, даже несмотря на то, что родственными душами они не были. Всё было взаимно и продлилось довольно долго. Боль её утраты он переживал не менее болезненно, чем почти сотню лет совершенно одинокой жизни. Дальше пара бездумных ночей с фейри. Всё по большей части ограничивалось флиртом и легкими поцелуями. На тот момент магу было этого достаточно. Следующей была Камилла. Обаятельная и красивая, но в то же время жестокая, местами даже кровожадная, вампирша. Но это не помешало их союзу. Здесь было всё: страсть, эмоции, секс, влечение. Но в конечном итоге всё, что Магнус получил от женщины — разбитое сердце. Камилла стала поводом задуматься и переосмыслить своё решение. Может, он всё-таки погорячился, пуская всё на самотёк? Признаков наличия соулмейта так и не было, однако Магнус всё же бессмертен. Ему может быть и шестьсот, и тысяча лет, когда родственная душа наконец проявит себя. Перспектива мучительного ожидания и новых ночей наедине с собой, несомненно, пугала мага. Но тот всё же решил, что причинил и так уже чересчур много боли тому, кто ему предначертан. Следующие несколько десятков лет проходили в одиночестве. Да, иногда не обходилось без вечеринок, к которым Магнус успел пристраститься за годы в компании лучшей подруги, Катарины, но максимум того, что он позволял себе в отношении всех тех, кто проявлял к нему внимание, — легкий флирт, не более. Стоило порой посмотреть на друга в вечера, когда они только вдвоём собирались в его квартире, под крепкий алкоголь делясь друг с другом сокровенным, сердце Катарины обливалось кровью. Чтобы хоть как-то скрасить одиночество Магнуса, девушка предложила тому завести кота. Бейн сначала удивлённо повёл бровью на такое заявление, но в итоге подумал, что идея неплоха, и согласился. Председатель Мяо, а именно так Магнус Бейн назвал своего питомца, и вправду сделал ночи не такими одинокими. В конце концов, просыпаться от того, что чьи-то пушистые лапы тычут тебе в лицо, показывая, что их обладатель голоден, позволяет отвести одиночество на второстепенный план. Хорошо хоть, не приходится ради этого вставать с кровати — спасибо магии. Текущее положение дел его даже устраивало. Какое-то время. А после снова пришло отчаяние. К несчастью мага, подавлять полностью свои эмоции он не умел, а постоянные маски быстро надоедали. Потому, отпраздновав свой четырехсотый день рождения, маг решил, что больше ждать он не намерен, да и смысла в этом не видел. Вечеринки, на тот момент уже Верховного мага Бруклина, возобновились. Точно также, как и его разгульная жизнь. На одной из них он встретил очаровательного мага, с которым и провёл ночь. Проснуться с кем-то утром в одной постели стало, по ощущениям, даже чем-то новым или очень хорошо забытым старым. И несомненно приятным. Но этого было мало. Это не то. Потому, подумав какое-то время, Магнус Бейн решил вечером устроить грандиозную вечеринку для жителей нижнего мира.***
Алеку девятнадцать. Теперь их компания, включавшая ранее только Изабель, Джейса и его самого, немного расширилась. Рыжеволосая девушка, по имени Клэри, ворвавшаяся в их жизни, как ураган, внушала Алеку недоверие. Тот даже не старался скрыть свою неприязнь, потому отношения их не заладились с самого начала. Зато Джейс, который, как позже выяснилось, оказался её соулмейтом, — Ангела Ради, за что?! — был очень даже доволен её появлением. Учитывая последний факт, пришлось смириться и молча наблюдать за счастьем парабатая. Александр искренне думал, что, если уж ему не повезло, это не значит, что стоит рушить отношения других. Ещё одним раздражающим фактором являлось то, что девушка повсюду таскала за собой примитивного, своего лучшего друга, Саймона. Изабель, в отличие от брата, не считала это проблемой, и примитивный девушке даже приглянулся. Потому они довольно часто проводили время вдвоём. На что Алек, опять же, молчал. Его сестрёнка уже довольно взрослая, чтобы самой разобраться со своей личной жизнью. Сегодня намечался важный вечер. По крайней мере, так считали Изабель и Клэри. Первая, потому что им предстояло наладить отношения с Верховным магом Бруклина, вторая — потому что этот самый верховный маг был тем, кто мог бы вернуть её воспоминания. Александр их энтузиазма не разделял, но собираться всё равно пришлось. — Алек, нам уже пора! Давай скорее, — кричала Изабель брату, пока тот копался в шкафу в поисках подходящей одежды, — Что ты пытаешься там найти? Даже не думай надевать футболку! — Иззи, по-моему мы уже обсуждали, что я буду носить то, в чём мне комфортно. — Алек, ради Ангела, хотя бы сегодня надень рубашку, — девушка показала рукой на предмет одежды, лежавший на кровати, — Я, между прочим, для тебя её даже погладила! Алек закатил глаза. Вечные споры с сестрой по поводу его внешнего вида порядком уже начали надоедать охотнику. Каждый раз убеждать сестру в том, что его полностью устраивает то, как он выглядит, требовало неимоверных усилий и потраченных нервов. Ровно как и то, чтобы убедить девушку в том, что он не собирается мстить своему соулмейту и спать с кем попало. Хотя, поначалу Изабель и пыталась устраивать для брата свидания, чтобы тот, во-первых, развеялся и отвлёкся от постоянных боёв, во-вторых, чтобы наконец нашёл себе кого-нибудь и перестал заморачиваться из-за своей неудачи с родственной душой. Изабель знала об ориентации брата, потому свидания, ественно, пыталась устраивать непосредственно с представителями мужского пола. Однажды Александру всё это надоело, и тот доступным языком объяснил девушке, что мстить никому не собирается и давно уже не держит ни на кого зла. Отчасти это было правдой. Обида теплилась ещё где-то внутри, несмотря на количество прошедшего с тех пор времени, но вылиться во что-то более критичное Алек ей не давал. Да и не видел смысла. Он хотел было возразить сестре, но внезапная боль, пронзившая ключицу не дала этого сделать. Не ожидая этого, парень положил руку на место очередного чернеющего бутона и поморщился. Его действие не осталось без внимания. — Алек, — в голосе Иззи звучало волнение, а голос подрагивал, — это уже серьезно. Это ведь девятый, да? — девушка уже почти плакала. Боль немного утихла, и Лайтвуд обнял сестру. — Иззи, не плачь. Со мной всё будет хорошо, я обещаю. Девушка вырвалась из его объятий и перешла на крик: — Это нельзя так оставлять, Алек! Ты что, не понимаешь? Ещё один и ты умрёшь! — Понимаю, — голос звучал чересчур безразлично, — Но я клянусь тебе, что всё будет хорошо. Ты веришь мне? — Верю, — после секундного молчания произнесла Изабель, успокаиваясь. — Я тоже тебе верю. Поэтому очень надеюсь, что ты не скажешь ничего Джейсу. — Но Алек… — Изабель. Прошу тебя. — Ладно. Я не скажу Джейсу. Но ты наденешь рубашку, и, когда мы придём в клуб, ты с кем-нибудь познакомишься! Если ты не хочешь заниматься сексом — ладно, но пусть твой соулмейт хотя бы знает, что ты существуешь! Александр нехотя согласился с сестрой. В конце концов, что такого в том, чтобы просто с кем-то познакомиться? О большем речи не шло, и Александр счёл, что большего от него и не требуется.
