Анабель

Томас заботился о девочке как о родной сестре. Успокаивал ее, мучимую ночными кошмарами, которые приходили каждую ночь. Вместе они сделали старый дом вполне пригодным для жизни. Томас иногда уходил работать в соседнюю деревню, Аннабелла нашла недалеко от дома ягодные поляны. Жить становилось немного легче, но впереди была зима, а значит вместе с ней и голод.Каждый день Томас уходил. Иногда в деревню, иногда в лес поохотиться. Стрелял он не очень хорошо, да и то, что дети нашли в старом доме, вряд ли можно было назвать луком. Но иногда получалось подстрелить белку или даже зайца. Аннабелла сушила грибы, ягоды, дикие груши и виноград. Лес стал для них не только защитником, но и кормильцем. Несмотря на все старания, зима выдалась очень суровой и голодной. Но они выжили. Каждый год приходилось много работать, много ходить по лесу и со временем для Томаса и Аннабеллы лес стал самым надежным другом. Они знали каждый его угол. Однажды летним ранним утром Аннабелла сидела у озера и рассматривала росу на высокой траве. Она переливалась всеми цветами радуги. Прошло уже шесть лет с момента, как она впервые оказалась здесь. Иногда Томас задерживался в деревне, и тогда девочка дожидалась его у озера рано утром. Погрузившись в свои мысли и мечты, она совсем не заметила, как вернулся Томас. Он стоял за листвой старой ивы и любовался этим прекрасным созданием. Девочка расцветала с каждым днем. Она трогала мокрые листья, а затем легонько поднимала руки вверх. Роса, повинуясь зову девочки, отрывалась от листьев и парила в воздухе переливалась на солнце. Капли кружились в волшебном танце. — Как ты это делаешь? Аннабелла испугалась. Капли стремительно упали на землю. — Я…я не знаю. Лицо ее покраснело от стыда. Никогда раньше Томас не видел ничего подобного. — Ты почему краснеешь? У тебя есть своя магия. Это потрясающе! — Я просто представляю как они танцуют — и они сами поднимаются в воздух. Я ничего не делаю для этого. Аннабелла замолчала. — Давно ты так можешь? — Первый раз был этой весной. Но капля была всего одна. А сейчас я могу поднять росу со всего дерева. Думаешь, что я стану как она? — Нет! Глупости! Я никогда не буду считать тебя ведьмой или колдуньей. К тому же ты совсем не злая. Ну, бываешь иногда не злая, — как обычно отшутился Томас. — Ах так значит? — Аннабелла хитро улыбнулась. Над мальчиком закружилось огромное количество капель и обрушилось прямо ему на голову. — Что же ты делаешь? — смеялся Томас. — Похоже, тебя и правда злить не стоит. Зеленые глаза довольно сверкнули. Сегодня на ужин был хлеб. Ржаной с примесью чего-то твердого, но свежий. Это был настоящий праздник! Достать хлеб было большим трудом. Мясо, грибы, ягоды, иногда яйца птиц было найти куда проще. Даже овощи Томас и Аннабелла ели гораздо чаще. За шесть лет девочка держала хлеб в руках всего несколько раз. После еды они уселись у огромного камина и принялись рассматривать книги и записи старухи. Аннабелла не умела читать. Мама учила ее, но девочка с трудом могла прочесть слово. В толстых книгах было много страшных картинок. Все вещи бабули они давно спрятали на чердаке, оставили только книги. И хотя Томас совершенно ничего не понимал, ему нравилось их рассматривать. — Говорят, моя бабушка превращалась в мерзкую жабу. Аннабелла скривила гримасу. — Ты любил бы меня будь я жабой? — спросила она, довольно подняв бровь. Томас тяжко вздохнул, — сестер не выбирают! — а после паузы добавил — но ятебя все-таки выбрал. Значит, наверно, любил бы. Хотя… не знаю. Ты была бы мерзкая, липкая и вся в бородавках. Фу! — возмущенная Анабель накинулась на него и принялась щекотать, доведя бедного парня до слез от смеха. После вкусного ужина и теплой беседы у камина спалось ночью Аннабелле прекрасно. Но сон под утро куда-то пропал. Глаза открывать не хотелось. Как-то непривычно тянуло живот и подташнивало. В голове путались разные мысли, размышления…но внезапно один факт оборвал их все. Она отчетливо почувствовала под собой что-то мокрое. Лицо загорелось от стыда. — Не может быть. Неужели я…? Я же не ребенок. Мне четырнадцать! Стыд какой! Нужно скорее все убрать пока Томас не увидел. Вот смех поднимет. — Господи, это же кровь! — Аннабелла ничего об этом не знала. Мама малютке не рассказывала об изменениях женского тела. Хотела подольше позволить малышке побыть ребенком. — Я, я умираю?! — стыд сменился неподдельным страхом. — Что же делать? — руки дрожали, зеленые глаза забегали по углам в надежде найти какой-то выход. Солнце уже взошло и в доме становилось светлее. В другом углу комнаты от нервного мешканья Анабель проснулся Томас. Из маленького мальчика, который когда-то спас сиротку он превратился в красивого мужчину. — Ты почему не спишь? Рано же. Сегодня пойдем за ягодами. Ты могла бы поспать подольше. — Томас, я умираю, — подавленным голосом еле выдавила из себя девочка. — Что случилось? Тебе плохо? — он подошел к ней поближе. — Я… я даже не знаю, как сказать. Ты просто поверь мне. И все. — Аннабелла! Живо отвечай! Что случилось? — Томас уже не на шутку разнервничался. — Моя пастель, она вся в крови. И платье тоже. Я никогда такого не видела. Похоже… у меня какая-то страшная болезнь. Впервые в жизни за двадцать лет Томас почувствовал смущение рядом с девушкой. Он прекрасно знал, что произошло с Анабель, но понятия не имел, как это ей объяснить. Он смотрел на эти испуганные глаза и вспомнил девочку, привязанную к столбу на городской площади. Какой маленькой и пугливой она была. Она и сейчас такая. Только намного роднее и красивее. Он знал о ней совершенно все и впервые за шесть лет смотрел на нее не так на младшую сестру, а как на девушку. Очень юную и трогательную. — Моя милая Анабель, — он сел рядом с ней и взял в ладони ее лицо, рассматривая каждую мелочь. — Ты не умираешь, ты становишься взрослой. Это происходит со всеми женщинами. Периодически. Смутно Аннабелла начинала понимать, к чему он ведет. — У меня теперь могут быть дети? — совершенно детским тоном спросила она. — Да! Не знал, как к этому подвести, — парень выдохнул. Осознав все происходящее, девочка издала страдающий стон и закрыла от стыда лицо. Томас молчал. Ему тоже было немного не по себе. Не только от произошедшего, но и от странных мыслей, которые раньше никогда не приходили в голову. — Уходи, Томас. Пожалуйста, — все еще закрывая лицо руками, попросила она.Парень улыбнулся и послушно вышел из дома. Летнее утро было чудесным. Еще холодный солнечный свет, пробиваясь сквозь густые ветви деревьев, прогонял с лесного озера ночной туман. Озеро было совершенно спокойно, только старая ива рисовала тонкими ветками по воде свои привычные узоры.