Любовный контракт

POVЛеви       Отношение людей к военным всегда было неоднозначным. С одной стороны, их презирали, ненавидели и проклинали, потому что кто-то из родных или близких мог погибнуть под вражеским обстрелом. С другой стороны, восхищались и благодарили за то, что они спасали жизни.       Леви не считал свою работу исключительной. Он действительно спасал людей, но, к сожалению, и хоронил многих из них. Он помогал, но и не мог помочь всем, потому что война решала: кому выжить, а кому нет.       Война — это ужасная штука. Товарищи и близкие люди умирали один за другим, звуки взорвавшихся бомб где-то неподалеку оглушали. Многим такое даже представить страшно. Окопы, набитые людьми, словно резаная рана, куда пробрались черви. Растерзанные тела и море крови. Солдаты не боятся смерти, они боятся лежать на земле, истекая кровью, с оторванными конечностями или с телом, набитым пулями, словно магазин огнестрела. Но Аккерман сам сюда пришëл.       Беспризорник в школе, бандит в институте. Но когда Леви покончил с противозаконнием, бандиты взяли в заложники его возлюбленную и заставили исполнить последнее дело. Выбора не было. Взявшись за задание убийства, группировка Леви вписалась в ряды армейцев, чтобы убить очередную жертву. Но из-за спешки и лишних эмоций он потерял своих друзей. В момент атаки военного противника заложник умер сам, а возлюбленную убил своими руками. Она была в сговоре и пришла за жизнью Аккермана, но он оказался быстрее…       И вот сейчас Леви всё ещё здесь. Он пошёл на службу не только потому, что получил задание от бандита, но и потому, что сам решил продолжить дело своего дедушки.       Аккерман хочет защищать людей и очистить мир от войн и несправедливости. Он хочет избавить мир от тех, кто готов пойти на всё ради денег и власти. Власть решала всё, и такие люди, как он, были единственными, кто мог ей противостоять и сдерживать её влияние. Без них мир рухнет, и реки крови затопят улицы. Леви не мог позволить этому случиться, потому что у него были те, кого он хотел защищать.       Это был тяжёлый путь, на котором порой приходилось самому убивать товарищей, оставляя их ранеными, чтобы достичь цели. Нужно было научиться подавлять свои чувства и эмоции, чтобы продолжать путь без сожалений и колебаний, иначе ничего не получится. Ведь стоило хоть раз проявить слабость или позволить лишнюю эмоцию — и враги тут же вцепятся в горло хваткой озлобленного бультерьера. К такому образу жизни быстро привыкаешь, и Леви не стал исключением. Аккерман не собирался меняться ради других, но делал исключения, только если это было выгодно ему самому.       Леви многое не мог понять в этом мире. Но он всегда понимал себя. В нём, казалось, была внутренняя гармония — он знает, кто он, зачем живёт, что ему нужно от военной армии и своего специального отряда. Эрен назвал его как-то раз «безыдейным». Ведь чаще всего Аккерман всегда исполнял приказы, предпочитая отдавать бразды управления более мозговитым, таким как Эрвин или Ханджи. Но… Леви не стремился обзавестись какой-то своей идеей, ведь на войне нужно было выживать и сражаться, а не думать о своих убеждениях. Бездельники только и мечтают философствовать. А кто-то вроде Леви всегда будет делать за них грязную работу.       Кто-то называл его монстром в бою из-за рискованных манёвров, кто-то — драгоценной боевой единицей за заслуги, навыки и «подвиги». Девушки часто, открыв рот, смотрели на него и верещали восторженно комплименты, когда он проезжал со своим отрядом по части, сидя на технике. Парни стремились добиться таких же успехов и копировали его поведение. Клоуны. Леви не приветствовал этого позерства, считая, что куда большую ценность приносят люди, что не под копирку живут, а ведут себя такими, какие они есть.       Принимать и понимать себя — это главное, уметь увидеть правду и не поддаваться чужому мнению. Вот почему, когда Кенни спустя пару стычек с невесткой предложил расторгнуть договор, он отказался, считая её достойной. Эта девушка многое не понимала и не знала, но не отрицала этого и была собой, без всякой фальши. Таких людей стоит уважать, но Леви предпочитает уважать за дело, а не за образ.       Безусловно, она заслуживает подобающего отношения к себе, он это понимал, но явно не тогда, когда она несётся сломя голову творить чëрт знает что, позоря не столько себя, а других. А ведь на самом деле Аккерман старался быть с ней разговорчивым и более мягким, но это давалось очень тяжело. Потому что не привык к излишней болтовне, к эмоциям, какой-то мягкости. На его работе, как и в жизни, нужно это всё отбрасывать, иначе при малейшем недочëте из-за эмоций всё пойдёт ко дну, так думал Леви. При малейшей мягкости тебя не так воспримут, поймут, и потом нужно чуть ли не убивать, объясняя, что к чему. Он привык разговаривать на языке насилия, грубости и жестокости.       Люди не заслуживали прощения, но заслуживали жизни. И в этой жизни они лгут, если видят тебя мягким, используют, если видят твои слабости, и легко предугадывают, если ты живёшь эмоциями. Вот почему Леви никогда не считал нужным церемониться с кем-то и предаваться чувствам или эмоциям. Мы сами делаем выбор в своей жизни и сами расплачиваемся за этот выбор. Никто не скажет, верно ли ты поступил, до тех пор, пока сам не столкнешься с последствиями за свой выбор. И Леви сделал выбор, выбросив эмоции, мягкость с чувствами в урну. Он сделал очередной выбор, когда расстался с Петрой перед заключением брачного договора. И Аккерман ни о чëм не жалеет. Даже уже не первый день рыдающую рыжую девушку, которая не уставая звонит и пишет ему.       Да, он после этого согласился на предложение Петры заниматься сексом без обязательств, потому что всем нужна физическая разгрузка, а с невесткой он хоть и хотел, но не мог спать из-за нежелания самой девушки. Нет, Леви Петру не любил, просто привык, что кто-то есть рядом, столь послушный, внимательный к нему и желающий исполнить и стерпеть любые его прихоти. Помимо прочего, она верна Аккерману, это он ценил и считал её по-своему чистой. А любовь к чистоте была чуть ли вшита ему в кожу с детства.       Александра была другой. Сплошная головная боль. Спонтанная, хитрая, знающая ценность свободы, не скромная, наглая, а порой излишне эмоциональная, такой её воспринимал Аккерман, и он видел, что, несмотря на эту маску всесильного человека, она ломалась, как соломинка, от неожиданных поворотов жизни. Леви её считал всё же девушкой, и с ней не получится быть просто мужиком, поэтому он иногда пытался завести разговор, где-то пофлиртовать, но каждый раз ей либо что-то не нравилось, либо Аккерман терял контроль над собой, а Алекс умела его выводить. Как тогда с поцелуем…       Сама расхаживала полуголая, заигрывала и флиртовала, а как получает результат, старается убежать или свалить на голову кучу обвинений. Но на этот раз ей не получилось сбежать, а у него получилось только всё испортить. И после высказываний Леви больше не хотел говорить с ней, пытаться. Аккерман считал это бесполезным, она опять заиграется, он опять не с держится. Появляется порой желание прописать ей лишний подзатыльник со всей силы, преодолевало всё «надо», которым он заставляет себя вести с ней мягче обычного. Леви не считал её особенной, скорее обычной девушкой, у которой есть свои личные принципы и цели.       Мир не был прекрасным, он был прогнившим, серым, перемешанным с грязью, где царили стервятники, от которых исходила похоть, жадность и сплошное свинство. Леви это знал. Он привык видеть в глазах людей либо ложь, либо мерзость. Но слово «надо» заставляло его выходить в этот мир, говорить с этой грязью и даже есть за одним столом со стервятниками. Да, есть и другие люди, которые также видели грязь, проживали и сполна ею насытились, теперь были лишь самыми обычными людьми.       Такие, как Алекс, предпочитали бороться с этой грязью в одиночку, такие, как Ханджи, изучали эту гниль, такие, как Эрвин, шагают по этой грязи, прямиком к своей цели. Ну, а такие, как Леви, просто исполняли приказы, выполняли работу и занимались укрощением этого дерьма.       Леви видел всё происходящее вокруг, как товарищи шепчутся за спиной, когда видели поведение невестки. Как её подруга Карина вовремя возвращала в реальность несносную девицу. Карина была по-своему мудрой, строгой и беспощадной по отношению к миру, но не к своим близким людям, друзьям показывала свои эмоции, доброту. Это то, чему Аккерман так и не научился, хоть и пытался. Но он понимал, что от этого никуда не деться, с будущей женой надо будет общаться, флиртовать, целоваться, и чтобы это правдоподобнее выглядело в обществе, надо пробовать и наедине друг с другом.       Пока никаких заданий нет, отряд Леви тренировал новобранцев, а сам он заполнял разные бумаги по отчёту, разгребая стопки навалившейся макулатуры. Эта рутинная работа выматывает сильнее любого задания, часами сидеть на одном месте, не отрывая взгляда от напечатанных слов. Глаза после этого болят и позвоночник от долгого сидячего положения ноет, даже иногда заглядываемая Петра с чашкой чая не могла отвлечь достаточно, чтобы отдохнуть от бесконечных документов.       — Капитан Леви, отдохните за чашечкой чая, нельзя же так… — Рал в очередной раз заглянула в кабинет. Добродушное выражение лица и глаза с надеждой смотрели на горячо любимого капитана, который даже не поднял голову на неё. — Капитан, а давайте я вам составлю компанию и помогу отвлечься? — она уже закрыла за собой дверь и прошла внутрь, намереваясь добиться своего. Леви наконец-то оторвался от заполнения бумаг и отложил их в сторону, не обращая внимания на уже сидящую за столом Петру, взял чашку чая и отпил горячий напиток. — Я заварила вам Да Хун Пао, это китайский чай, он успокаивает и…       — Я знаю, — грубо перебил её Аккерман. Он с ней никогда не церемонился, даже не пытался поговорить по-человечески, как с девушкой. Леви знал, что это по-своему нравилось Рал, но иногда даже ей хочется получать ласку. Хотя хватит и одних ласковых прикосновений Аккермана в постели, поэтому возмущений не было. — Я просил не настаивать на общении.       — Да, но вы не отвечаете на звонки и смски, я переживаю, и мне просто хочется знать, как ваши дела… — её голос стал тише обычного, Петра явно боялась фиаско в этом диалоге. Леви наконец посмотрел на неё, она стесняясь чего-то, смотрела себе под ноги.       «А что, если потренироваться на ней в общении?» — подумал Аккерман. Нет, его не волновала ни одна из девушек, но нужно научиться, чтобы лишних вопросов не было, а болтливый Эрен поможет в распространении истории. Может быть, так шумных девчонок станет вокруг меньше. Леви почти впервые за долгое общение с Петрой улыбнулся ей.       Молча поманив её к себе, стараясь наблюдать за шокированной подчинённой, которая послушно, как и всегда, выполняла очередной немой приказ. Когда она подошла к нему близко, Аккерман, схватив её за руку, легонько дёрнул на себя и посадил к на колени, приобняв одной рукой за талию. Он знает, что это ещё сильнее привяжет её, из-за чего ей будет сложнее однажды отпустить его. Но уровень отношения к Петре упал ещё тогда, когда она сама предложила заниматься сексом после расставания, поэтому теперь не жаль, Рал охотно хотела получить ценный и одновременно жестокий урок в этой жизни.       — Как дела? — этот вопрос казался самым тупым из всех для Леви, ничего не означающий, пустой, но почему-то девушки любили это. Петра чуть напряглась, а затем попыталась заглянуть в его серые глаза. Он повернул голову и с безразличием смотрел на неё.       — Всё хорошо, капитан. Не беспокойтесь, просто… Я немного соскучилась по вам… — он не беспокоился. Руки её скромно лежали на коленях, а глаза начали приобретать радость. Не слушая слова Петры, Леви аккуратно взялся за подбородок и потянул лицо к себе ближе. Медленно, наблюдая за краснеющим лицом, Аккерман подтянулся к губам, представляя перед глазами невестку. Губы соприкоснулись, поцелуй был нежным и мягким. Петра себе позволила прикоснуться к шее любимого, так робко и скромно…       «Чëрт», — выругался про себя он. — «Не то».       Леви, грубо разорвав поцелуй, оттолкнул от себя Петру, та тут же упала с колен на пол и непонимающе уставилась на него.       — Что случилось, Левичка?       После этого коверкания имени он тут же взял Рал за воротник, второй рукой схватился за её горло мёртвой хваткой. Взгляд стал озлобленным.       «Чёртова сука, сколько раз можно повторять?» — подумал Леви, начав душить подчинённую. Глаза её наполнились страхом и навернулись слëзы.       Леви чертовски зол. Неукротимая ярость бурлила, грозясь разнести здесь всё к чертям. Взор застилал алый туман. Но он был зол не только на Петру, которая вновь позволила перековеркать своим блядским ртом его имя, но и на себя. Как он мог подумать, что с Петрой он сможет вести себя с Алекс по-другому. Ведь она была готова сделать для него всё, терпеть унижение, добровольно раздвигать ноги, когда он только этого захочет. Бесхребетная тварь, у которой за душой не было ничего.       Алекс же была другой. У той был титановый стержень, что помогал ей идти только вперëд, несмотря на трудности. Когда подчинённая уже заскребла пальчиками по его руке, Леви смог прийти в себя.       — Прекрати меня так называть, — сквозь зубы проговорил он, едва сдерживая рычание и с усилием воли заталкивая ярость куда подальше, а после с брезгливостью отшвырнул. Петра начала кашлять и жадно хватать воздух ртом. Леви не смотрел больше на неё, он развернулся к столу и, облокотившись локтем на стол, ладонью прикрыл лицо. — Тебе заняться нечем? Иди уберись в подвале, оттуда сыростью несёт.       — Капитан Леви! Скажите, что я сделала не так, я постараюсь исправиться! — Петра встала и попыталась подойти ближе.       — Нет, Петра. Ты здесь ни при чём. Спасибо за чай. — давая понять, что разговор окончен, Леви снова принялся за бумаги.       Петра послушно ушла. Его раздражают эти её попытки брать на себя вину, нет чтобы хотя бы краем глаза показать недовольство. Дура. Ещё больше начала напрягать мысль о том, что он не справляется.       «Алекс не станет молчать и терпеть, как делает рыжая, поэтому нужно что-то решать, — подумал Аккерман.— «Расторгать договор не вариант, иначе я не смогу продолжать служить в спецназе, и Кенни переведёт бизнес на меня. Да и не думаю, что кто-то другой подойдёт лучше под роль нормальной жены, а учитывая мой характер, другая бы уже давно испугалась. Но эта не боится.», — он задумался.       Откинувшись на спинку стула, закрыл глаза, вспоминая прикосновения Алекс к своему голому торсу, мышцы непроизвольно напряглись. Вспомнив недолгий поцелуй, Аккерман чуть усмехнулся.        «Возбуждает, зараза», — снова подумал Леви.       Он тяжело выдохнул, предугадывая, как нелегко придётся с невесткой. Допивая китайский чай, Леви отметил, что был слишком груб с Петрой и стоит заехать к ней вечером за порцией удовлетворения и сброса напряжения.

***

POVАлекс       Маму положили в больницу два дня назад, я сама её туда отвезла. Конечно, её обрадовало, что Леви решил нам помочь, но теперь меня волновало другое… Сегодня день операции, она должна была начаться с девяти утра. И мало того, что я плохо спала, так ещё и проснулась утром и до самого обеда ходила в слезах. Делать ничего не хотелось, я понимала, что сегодня мама может либо умереть, либо выжить, и как бы я ни храбрилась перед Алисой или отцом, я всё равно так и не смогла смириться с этим жестоким вердиктом врачей.       Да, я знаю, что мне делать в том или ином случае, но мне искренне не хотелось ни того ни другого. Хотелось проснуться от этого страшного кошмара, увидеть вновь улыбающуюся, гордую и элегантную маму, послушать её нотации по поводу образа моей жизни. Помню, когда-то я мечтала, чтобы она замолчала, но теперь я готова была её слушать вечность.       Рикиджи от меня весь день не отходила, будто жалея, ложилась у ног или садилась рядом. Она всегда чувствовала моё состояние и настроение. Алиса ко мне тоже подходила, но я старалась не показывать своих чувств, всё-таки я старше и если дам слабину при ней, Алисе станет ещё хуже. Когда уже хоть кто-то позвонит и скажет результат операции? Неведение пугало и раздражало. Отец был с самого утра на работе, как обычно, но он часто мне звонил и спрашивал насчёт новостей, которых не было.       После обеда ко мне в гости внезапно приехала Карина в компании с Валеритой. Коротко я называла её Лерой, Карина тоже. С ней мы познакомились на прошлой работе, года 3 назад, я тогда была обычным кассиром в небольшом магазине. Я встретила девочек с опухшим лицом от слез, полностью без косметики, слава богу, что я не собиралась куда-то идти и девочки были не против посидеть дома. Я сказала, что не стану пить алкоголь, пока не узнаю состояние мамы и результат операции, подруги хоть и хотели поскорее начать отдыхать, но согласились со мной.       Я занималась делами, в то время пока Лера болтала с Алисой и успокаивала её, Карина гуляла с Рики и игралась с ней, меня они старались меньше трогать. Через несколько часов примерно к дому подъехала машина Леви, оттуда вышел Жан, Эрен, мой «парень» и бровастый блондин, имя я его забыла. Парни хотели позвать нас на свою вечеринку, к Аккерману домой, обещали много веселья и алкоголь, однако, узнав о моём настроении пригласили хотя бы посидеть вместе. Девочки хотели повеселиться, да и мне нужно будет отдохнуть после новостей, которые меня ждут впереди. Алису я оставила дома вместе с Рикиджи, сказала, что позвоню, как будут новости о маме.       Когда мы приехали в дом к Аккерману, увидели там троих девушек, которые были в предыдущий раз, имён я их не запомнила, а вот они приветливо называли меня и Карину по именам. Ребята действительно купили много алкоголя и еды для закуски, ну и, разумеется, раскладывать всё это по тарелкам выпало мне и моим двум подругам. Пока мы были заняты делами, мужчины устроились на диване в гостиной и о чём-то разговаривали.       Краем глаза я заметила, как одна из них старалась что-то мурлыкать Леви и придвигаться поближе, но он не реагировал на неё. От готовки меня отвлёк звонок на телефон, мама наконец-то позвонила, от переживаний затряслись руки, но когда я всё же подняла трубку, то почти ничего не слышала из-за окружающего шума и болтовни.       — Ребят, звук, пожалуйста, сбавьте, мне мама звонит, — попросила я вежливо, хмурясь и стараясь прислушиваться к звукам в трубке. Но хоть многие и замолчали, но не все, некоторые ещё болтали и весьма громко, из-за чего я всё ещё ничего не слышала. — Ребят, пожалуйста, не разговаривайте, я не слышу маму! — сказала я громче, на этот раз замолчали все, ну почти…       Мурлыкающая дура сидела рядом с Леви и продолжала внаглую делать вид то ли глухой, то ли тупой. Я всё ещё ничего не слышала от мамы, она как будто что-то шептала, но что именно, я не могла понять. Я окончательно психанула и пошла в сторону ржущей девки. Ну что непонятного, я же попросила по-нормальному. Грубо схватила девочку за челюсть и повернула её лицо к себе.       — Я тебе сейчас пасть порву, если ты не заткнëшься. — сквозь зубы рыкнула я на девочку. Та тут же замолкла и жалобно вытаращила глазëнки.       Я была зла и очень. У меня не каждый день мать уходит на операцию с не наилучшим шансом на выживание, а тут эта дура с накаченными губами, мало того, что флиртует с моим фиктивным парнем, так ещё и мешает разговору с матерью. Нет у меня такого терпения, чтобы молчать в ответ на это.       — Алло, мам, ты меня слышишь? — я в момент изменила тон голоса на добрый и спокойный. Присутствующие парни, кажется, пришли в шок от моей злости, но я не обращала на них внимания.       «Да, я тебя слышу. Доча, со мной всё хорошо…» — её голос был хриплым и уставшим. Наверное, она только что отошла от наркоза.       — Здорово, как ты себя чувствуешь? Как прошла операция?       «Успешно, вырезали щитовидку, но не полностью. Алекс, я сильно устала. Позвонила, чтобы сказать, что всё хорошо», — на фоне голоса мамы послышались чужие голоса.       — Хорошо, мам. Отдыхай, я позвоню папе и Алисе, скажу им о новостях. Если что-то захочешь, звони. — В ответ мама угукнула и сбросила трубку.       Я с облегчением вздохнула и наконец-то посмотрела на накаченные губы девушки, которую я всё ещё мёртвой хваткой держала за челюсть. Отпустив её лицо с многотонным макияжем, я развернулась к Леви и чуть приобняла его за талию.       — Тебе привет от мамы, всё прошло успешно, спасибо. — Он в ответ приобнял меня за талию. Я же, спустя несколько секунд обнимашек пошла к своим подругам, уже радостно улыбаясь, воскликнула. — Мы живы и с голосом!       — Е-е! — крикнула в ответ Карина победоносно и подняла руки вверх, Валерита радостно улыбалась, а как только я подошла к ней, обняла меня.       То ли от состояния стресса, то ли от того, что не верится, я, обняв подругу, начала тихо плакать. Стало вдруг так легко дышать. Даже не верится, ведь я на самом деле даже не надеялась на результат, где у мамы есть голос, врачи, видимо, готовили нас к худшему. Это правильно, но…       Нет, мне не грустно, я впервые плачу от радости и облегчения. Дожила, раньше ревела только от расставания с парнями. Немного успокоившись, я позвонила родным и сообщила им новость, папа был очень рад это слышать, а Алиса начала радостно выкрикивать слово «Круто!». Наверное, мы все устали от этого напряжения, и нам нужно отдохнуть, расслабиться. Будто читая мои мысли, Лера взяла три стакана и налила туда мартини, перемешивая его с тоником.       — Три змеюки под окном засиделись вечерком, — напевала Лера, подавая нам напитки. Когда-то я завидовала её волосам, они чёрные как смоль, шелковистые и идеально прямые. А длина была чуть ли не до поясницы, но сама Валерита жаловалась на то, что за такой длинной сложно ухаживать. — Так, девочки. Давайте устроим небольшой праздник в честь такого случая. И выпьем за здоровье, оно, как видно, нам понадобится в жизни.       Мы чокнулись стаканами и отпили содержимое. Ну всё, сегодня я точно напьюсь в хлам. Уж не знаю, чем это всё обернётся для меня, но мне будет точно весело. Спустя пару часов наших рассказов о всех новостях, мы уже были весёлыми и смеялись над всем, две девочки подсели к нам за стол и тоже присоединились к диалогу, я, как обычно, не запомнила их имён, зато запомнила внешний вид, одна та мурлыкалка, вторая тоже блондинка. Спустя какое-то время девочки предложили игру, нужно было задавать вопросы тому, на кого укажет рулетка, и не то, чтобы это было глупо, скорее очень смешно:       — Алекс, скажи, чем ты возбуждаешь мужчин? — задала свой вопрос мурлыкалка. Парни хоть и сидели в зоне гостиной, но всё слышали и, я более чем уверена, что иногда наблюдали за нами.       — Ничем.       — В смысле?       — Ну… — я, задумавшись, начала вспоминать хоть какие-то моменты из прошлого, в которых я кого-то возбуждала. — Чаще всего я просто хожу, сижу, дела какие-то делаю. А потом ко мне подходят и: «Ты меня возбуждаешь». И ты такая: «Чего, блять?» — я начала смеяться.       А ведь действительно, не помню, чтобы придумывала какие-либо схемы или фишки для возбуждения кого-то. Карина тоже смеялась, а вот девушка, что задавала вопрос, сидела явно в шоке. Ну простите, я не вижу смысла тратить время на план по соблазнению мужика.       — Ну, можно сказать, что ты их возбуждаешь естественностью, — добавила свой комментарий Лера, улыбаясь, в ответ на что я кивнула.       Подобные вопросы продолжались и дальше, всё бы ничего, но это стало скучным. Наверное, поэтому две блондинки пошли включать музыку и танцевать с солдатами, а мы же выпросили у Леви купания в бассейне. И вот мы здесь, втроём, плаваем в бассейне и болтаем о своём. Хорошо, что Валерита взяла с собой пару вещей и нам было во что переодеться, а то купаться в джинсах — ну такое себе.       Наверное, вот так отдыхать и стоит, не обращая внимания на чужое недовольство и непонимание, так намного легче. Всё же этот отпуск запомнится мне надолго. Я рассказала подругам об аварии и о невероятно классном теле Аккермана, ну и, конечно же, о поцелуе. Они смеялись, бросали колкости в сторону Леви. После мы вернулись в дом, и хоть высохнуть мы не успели толком, но пришли вовремя, солдаты играли в «правду или действие» и разбились на пары, чтобы было играть интереснее.       Я присоединилась к Леви, Карина осталась с Лерой, сегодня ни одну из нас не волновало присутствие мужчин и их внимание. Пришло время, и рулетка упала на нашу с Аккерманом сторону, хотя я и сидела рядом с Леви, но всё равно старалась не обращать внимания на его недовольные вздохи. Действие нам загадывала подруга мурлыкалки, она о чём-то задумалась, а после начала болтать:       — Ну, раз Леви не нравятся поцелуи от других девушек, то тогда вы идёте в машину, садитесь вместе за водительское сиденье, Алекс сидит на коленях у своего парня, так вы проезжаетесь немного по городу, в качестве отчёта фото с поцелуем! — девочка закончила говорить и весело посмотрела на меня. И откуда их берут? Ни мозгов, ни фантазии, как только она смогла сказать такое сложное предложение за один раз.       — Мэри, так ездить опасно… — сказал было Армин, который всё это время сидел среди ребят. Он более человечный и добрый по отношению ко всему, чем другие присутствующие вояки.       — Всё нормально, я смогу. — Леви перебил Арлета, встал с дивана и пошёл в сторону входной двери.       Видимо, меня спрашивать ему вообще не обязательно, козёл. Я недовольно закатила глаза, нехотя вставая с дивана и тоже направляясь к выходу из дома, напоследок залпом выпив мартини.       Не то чтобы нет желания оставаться наедине с Аккерманом, просто не хочется проводить время с качком, который не больно-то умеет себя держать в руках. За нами пошли ребята, чтобы проводить. Они весело посылали нам комментарии, подбадривая в дорогу, я же, будучи в отличном настроении, просто улыбаясь, ждала, когда Леви подъедет ко мне на своей крутой тачке.       Небо сегодня тёмное и усыпано яркими звёздами, луна поменялась местами с солнцем, но, несмотря на это, я не почувствовала холода. Хотя я также не заметила, что наступил поздний вечер. Так сильно увлеклась болтовнёй с подругами, что не обратила внимание, как стемнело на улице…       Но даже сейчас, в такой час, всё изменилось. Мир затихает, ночное небо становится волшебным. Звёзды, словно яркие искры, загораются на тёмном полотне, создавая неповторимую картину. Луна, окружённая серебристым сиянием, освещает землю, превращая её в сказочный пейзаж.       Лёгкий ветерок приносит свежесть и прохладу, наполняя воздух ароматом цветов и трав. Деревья, словно стражи, стоят вдоль тропинок, охраняя покой спящего мира. В такие моменты особенно остро ощущается единство с природой и окружающим миром. Ночное небо становится идеальным местом для размышлений и мечтаний. Глядя на звёзды, мы задумываемся о бесконечности Вселенной, о тайнах, которые она хранит, и о том, что наша жизнь — всего лишь маленькая частичка этого огромного мира.       Когда подъехал к дому чёрный Mercedes-Benz Maybach, я подошла ближе, водительская дверь открылась, там сидит Леви в майке, которая ему чертовски шла. Я заглянула внутрь, он отодвинул сиденье чуть назад и жестом пригласил к себе. Я уже хотела сесть на колени к нему спиной, но Аккерман остановил меня, уперевшись мне в бок своей рукой, я замерла, не понимая, что он от меня хочет.       — Лицом ко мне. — Бархатный голос Леви звучал спокойно. Я снова недовольно закатила глаза, фыркнув в ответ, но я всё же села к нему на колени, чтобы хоть как-то держать дистанцию между нашими телами, я правой рукой упёрлась в водительское сиденье.        Он закрыл дверь, а затем чуть выпрямился, пододвигаясь ко мне. Глядя через моё плечо, Леви завёл машину и тронулся с места. Спустя несколько минут я будто спиной почувствовала скорость машины и напряглась. Вот уж не думала, что он любит гонять, да, я тоже когда-то участвовала в гонках, но там была за рулём я, а не кто-то. На одном из поворотов меня начало заносить в сторону, из-за чего пришлось полностью прижаться к нему, после чего я услышала, как Аккерман хмыкнул.       «Он это делает специально! Вот только… " — подумала я. Мой топик после бассейна ещё не высох, и мне не хотелось пачкать чужую одежду своей, но… пришлось.       Звук рычащего мотора, свист шин и снова поворот, меня опять заносит, я опять прижимаюсь. Чëрт, как же страшно, что, если мы разобьёмся, он явно очень сильно превышает скорость. Мой водительский опыт не позволял закрыть глаза или отвлечься от дороги, которую я видела через заднее окно. Машина резко остановилась, мы приехали на смотровую, это я поняла, обернувшись к лобовому стеклу.       Тысяча огней светилось, как лампочки, словно святая территория среди тьмы в ночи. Я, затаив дыхание, наблюдала за этой красотой, совсем позабыв о том, что хотела придушить Леви за такую опасную езду. Отсюда город казался живее всех живых, аж дух захватывает. Божечки, не помню, когда в последний раз я такое видела.       Ночной город, словно волшебный лабиринт, раскинулся перед глазами. Яркие огни фонарей и окон домов создают неповторимую атмосферу, а луна, выглядывающая из-за облаков, добавляет загадочности этому месту. С высоты смотровой площадки открывается потрясающий вид на город, который кажется ещё более прекрасным в свете ночных огней. Здания, мосты и парки выглядят как декорации к фильму, создавая неповторимую картину. Ночной город становится идеальным местом для размышлений и мечтаний. Глядя на огни города, мы задумываемся о бесконечности Вселенной, о тайнах, которые она хранит, и о том, что наша жизнь — всего лишь маленькая часть этого огромного мира.       — Боишься скорости? — бархатный голос отвлёк меня от наблюдения города, а после я почувствовала мужские руки на своей талии. Повернувшись к Леви, недовольно глядя на него, я старалась пьяной головой подобрать нужные слова.       — Ты гнал слишком быстро! Это было опасно! О чëм ты, блять, вообще думал?! — возмущение полилось рекой, в полумраке я увидела, как серые глаза неотрывно следили за мной, его сильные руки поглаживали то спину, то ноги до колена, он то ли пытался успокоить, то ли взбесить ещё больше. Аккерман откинулся на спинку сиденья и тяжело выдохнул.       — Тебе хоть что-то может понравиться? — в его голосе появилось недовольство.       — Может, но явно не то, что меня чуть не убили со скоростью 200 км в час!       — Я привёз тебя на смотровую, чтобы ты, блять, посмотрела на ночной город! И вместо грёбанного спасибо ты орëшь на меня из-за, скорости, когда сама ездишь так же?! — Леви начал кричать, руки уже не пытались меня успокоить, он сложил их на своей груди.       — Спасибо, блять! — заорала я в ответ. Всё, он зол. Леви резко поднялся, своей грудью он вплотную прижался ко мне, а руки его упёрлись в подлокотники по сторонам.       Глаза с гневом смотрели в мои недовольные глаза. Мы оба тяжело дышали, в голове уже, наверное, раздирали друг другу глотки. Так я думала, пока не заметила странные движения с его стороны, одной рукой Аккерман аккуратно взял меня за талию, второй он зарылся в моих волосах и потянул мою шею в сторону, как бы прося наклонить голову. Сам же Леви наклонился к моей ключице, я начала чувствовать на коже его горячее дыхание. Непонимающе глядя на него, я ожидала дальнейших действий, но голову всё же наклонила.       — Что ты… — не успела я договорить, как его губы прильнули к коже, я чуть дрогнула от неожиданности, но сопротивляться не стала.       Леви, в то время как я со звуком вобрала в лёгкие воздух, мокро втягивал кожу на шее, наверняка оставляя свои метки и влажную дорожку от ключицы к подбородку, и с каждым новым поцелуем он припадал с большей страстью, сильнее прижимая меня. Дыхание начало сбиваться. Какого чёрта происходит?       Почему он так резко поменялся, но вопросы разума отошли на второй план, когда его губы накрыли мои с новой волной страсти. На этот раз поцелуй был более нежным, страстным и жадным. Аккерман с долей грубости сжимает мои бёдра, притягивая их ближе к своему паху. Языками переплетаясь с ним в поцелуе, я вдруг снова начала таять и безвольно простонала в губы, впиваясь алыми ногтями в его спину, на которой ещё была майка.       Меня охватило это жаркое ощущение, его горячее мускулистое тело прижимается, тянет за собой, давя рукой на спину. Я нависаю сверху, не теряя времени, уже сама начинаю первой припадать к губам, руки блуждают то у него под майкой, чувствуя напряжение в мышцах, то зарываются пальцами в его коротких чёрных волосах. Чувствую, как он напряжен, будто сдерживает себя. Леви вновь и вновь посасывал мои губы, запуская пальцы под мокрый топ, а поцелуи его были похожи на жадные глотки разморенного жарой человека. В момент, когда его руки движутся к моей груди под топом, я резко останавливаю его и прихожу в себя, оторвавшись от моих губ, Аккерман тяжело дышит.       — Нам нужно остановиться, — томно шепчу я ему в губы. Я не собираюсь с ним спать, хоть и сейчас, будучи уже достаточно пьяной, желаю этого офицера всем телом. Его рука плавно ложится мне на лицо, большим пальцем он гладит мои опухшие от поцелуя губы.       — Ты тоже хочешь. — его бархат голоса превратился в хрипоту, которая не могла мне сейчас не нравиться. Из-за алкоголя перед глазами немного расплывался облик Леви.       — Просто… я не хочу торопить события. — Он всё ещё не убирал руки с моего лица.       Чëрт, отсутствие мужика в постели приличное время даёт о себе знать, и мне действительно тяжело сейчас ему противостоять, ещё и в пьяном состоянии. Аккерман потянулся к панели машины, тем самым продвигаясь и наклоняя меня спиной к рулю. Одна его рука властно держала меня за талию и по-прежнему прижимала меня к мужскому торсу.       Леви взял в руки телефон, что-то начал там печатать, я не особо обращала внимание, вместо этого я села ровно, выпрямив спину, начала рассматривать его татуировку на плече. Пальцем вырисовывая на его коже узоры, рисунок дракона мне определённо нравился больше всех остальных тату.       — Если бы ты так себя вела в компании, лишних вопросов было бы меньше. — хмыкнув, Леви оторвал спину от кресла и упёрся левым виском в моё правое плечо, не отрываясь от гаджета. Атмосфера сейчас очень спокойная, словно в каком-то блевотном романтическом фильме: мы сидели почти в обнимку.       — Я решила не мешать мурлычке мило беседовать с тобой, да и ты был не против её компании и после был занят танцами с ней. — мой голос звучал загадочно и кокетливо, будто я рассказывала сказку. Леви хмыкнул и оторвался от телефона, ухмыляясь, он посмотрел мне в глаза.       — Ревнуешь?       — Нет, просто не люблю, когда трогают моё, — с безразличием ответила я.       Леви на мгновение вернулся к гаджету, а затем снова оторвался от телефона, он резко и даже с грубостью пододвинул меня к себе ближе, затем снова впился в мои губы. Мы ведь всё выяснили, я только пришла в себя и успокоила своё сердце, а он заново накидывает мою пьяную голову новой волной желаний. Поцелуй был недолгим, хоть и хотелось продолжить, но после вспышки камеры Аккерман разорвал поцелуй мгновенно.       — Ну хоть в чём-то мы похожи. — Снова хриплый голос обдает своим жарким дыханием губы. Я чуть прикрыла глаза, понимая, что ещё одну такую волну не выдержу. Аккерман же, хитро ухмыляясь, наблюдал за моим рваным дыханием. Леви не торопился, накаляя обстановку, но когда я почувствовала движение его рук, поняла, что это не конец.       Он властно одной рукой опускается к низу живота, ловким движением пальцев расстёгивает ширинку шорт, что дала мне Лера. Я закусила нижнюю губу в предвкушении следующих действий. Леви не собирался спрашивать разрешения, видя, как я не сопротивляюсь. Он ловко проник в уже намокшие трусики, невыносимо медленно добрался до самой горячей точки тела и проник двумя немного шершавыми пальцами внутрь. Я чуть дёрнулась от приятного ощущения.       Вторая рука Аккермана переместилась мне на шею, а затем, зарывшись в волосах, потянула на себя. Он откинулся на сиденье, впился в мои губы с невероятной жаждой похоти, я опять нависла над ним, отвечая взаимностью на каждый поцелуй. Его пальцы продолжали двигаться внутри меня, от желания получить больше я простонала ему в губы, когда Леви проник более глубже и чуть грубее, постепенно ускоряя темп.       Мои руки жадно царапали его плечи, затем начали спускаться всё ниже, и когда я посчитала, что на кубиках пресса достаточно царапин, нырнула рукой под натянутую ткань штанов и боксёров, стараясь найти возбуждённый орган. Но как только у меня это получается, Леви тут же одной рукой растëгивает свой ремень и ширинку, давая мне больше возможности. И как только я прикоснулась, тем самым обхватив головку члена, он зашипел и откинул голову назад, прикрывая глаза, пальцы он из меня достал и теперь был явно намерен и самому взять хоть крупицу удовольствия от прелюдий. Я, не теряя времени, прильнула к мускулистой шее Аккермана, слушая, как он шипит от наслаждения, я начала медленными и массирующими движениями двигать рукой по члену, постепенно наращивая темп.       Но Леви явно хотел большего, да, я тоже, вот только он свободной рукой попытался опустить меня к паху, я понимая, что он хочет, легко откинула его руку. Аккерман снова и снова старался меня заставить спуститься, грубо давя то на плечи, то двигая мои ноги ниже. Всё, весь настрой, который был раньше упал. Я оторвалась от поцелуев на его груди, убрала руки от паха и чуть отодвинулась назад. Мы оба тяжело дышали, кажется, Аккерман понял, что ему не нужно было этого делать. Видимо не часто ему попадаются под руку девушки со своим мнением даже в постели.       — Такой момент испортил, — сказала я, начиная застёгивать шорты. В темноте я не видела выражения его лица или, быть может, это из-за алкоголя? Хотя, если честно, я весьма протрезвела за эти прекрасные минуты страсти.       — Теперь мы оба знаем, что ты меня хочешь. — самодовольно сказал Аккерман, я закатила недовольно глаза. Чëрт, ещё и язвит, будто я сама не знаю. Он тоже застегнулся и начал наклоняться к соседнему сиденью. — Ты со мной ни разу не пила, не откажешь?       — Только если ты опять не испортишь момент, — съязвила я в ответ, в эту же минуту Леви показал мне бутылку виски и вопросительно поднял бровь. — Ты мне что, свидание устраиваешь или хочешь напоить, чтобы я ножки раздвинула?       — Навряд ли ты раздвинешь ножки, будучи опять чем-то недовольной. — Он теперь смотрел с безразличием и холодом. И как он умеет за долю секунды приводить своё состояние в норму? Мне обычно хватает часа или больше. Я взяла из его рук открытую бутылку и из горла отпила немного. Тут же поморщившись от горечи вкуса и закашляла, какой крепкий напиток. Леви в ответ на это хмыкнул и тоже отпил из бутылки содержимое. — В сексе ты тоже не любишь подчиняться?       — Не совсем. — я опять отпила виски и передала бутылку Аккерману. — Это всё должно быть правильно сделано. Нельзя заставлять девушку делать что-то…       — Однако, когда ты захотела хоть небольшого продолжения, я сделал это. А ты нет. — и почему он опять так странно болтлив? Алкоголь ударил в голову, резкое повышение градуса начало давать о себе знать. Настроение улучшалось постепенно.       — Ты это сделал, потому что сам захотел. — Я закатила глаза. Благодаря большим глоткам Леви, бутылка быстро опустела, а мне только начало нравится пить этот напиток… После я устало упала на его грудь, тот одной рукой обнял меня за талию, а второй спокойно начал заводить машину. Я, нахмурившись, стукнула кулачком по груди Аккермана. — Только не гони.       — Не буду, если ты обещаешь больше не соблазнять меня.       — Ничё не обещаю. — игриво флиртуя, проговорила я в шею Леви, тот лишь хмыкнул. Но гнать не стал, или мне уже в пьяном состоянии так казалось, а на поворотах меня всё равно заносило немного в сторону, но я на это не обращала внимания.       Когда мы вернулись, нас никто не встречал. Леви помог мне выползти из машины и дойти до дома, где сидело намного меньше людей, чем прежде. Оказалось, нас не было около часа, и некоторые решили уехать домой, но мои преданные девочки остались ждать меня. Хотя Лера уже собиралась уезжать на такси домой, поэтому мы коротко с ней попрощались. А мы тем временем с Кариной решили ещё посидеть.       Вояки были уже достаточно пьяны, чтобы во всю шутить и флиртовать с Кариной, вот только они не учли, что это «убитый друг», которому похер на чужие подкаты. Ей пока в лоб не скажешь, всё бесполезно. Наверное, поэтому Карина даже бровью не повела, когда Эрен якобы случайно задел её коленку, или когда Жан, рассказывая очередную шутку, так внимательно следил за реакцией. Я, глядя на этот спектакль, попросила Леви принести ещё алкоголь, и затем началась новая дебильная игра «Правда или действие».       Вот, например, Карина уже выполняет действие Эрвина, заглатывая бутылку и облизывая её так, будто делает минет. Видели бы вы шок ребят, когда она без стеснения выполнила это поручение, ещё и после даже бровью не повела и продолжила смеяться вместе со мной над очередной шуткой. А вот Жан танцует стриптиз по поручению мурлычки, весь раскраснелся бедняга, ну и, конечно же, наши ржущие лица на фоне.       Когда очередь дошла до меня, я выбрала действие, после чего Уайт загадала мне выбежать на улицу, подойти к дому напротив и крикнуть «напротив меня живут пидарасы!», но так как я уже немного шаталась, со мной следом вышел Аккерман, держа меня за руку. Ох, романтика! Ща блевану от этой ванили в его попытках казаться хорошим парнем. По возвращению я должна была загадать что-то Эрену. Вот только что? Короче, Эрен и Карина по-моему велению целовались, здорово получилось бы, если бы не безразличие моей подруги, с которым она после развернулась ко мне. Ну что за женщина?       — Так, пошли гулять! — воскликнула весело я, глядя на Карину, та в знак согласия начала кивать.       Следующие мгновения открывались для меня неожиданно: вот я стою обуваюсь, через время уже стою на пляже и бегу за Кариной, потом я с Леви купаюсь в воде, и он меня целует. Вот после этого карусель пробелов закончилась, видимо, всё-таки пришла в себя или устала бегать. В любом случае, я теперь хоть начала понимать, что мы с Леви минут десять назад целовались в реке и теперь абсолютно мокрые шли пешком домой, Карина тоже мокрая, видимо, плавала. По дороге все смеялись и шутили, Аккерман теперь шёл позади меня, а я шла рядом с Уайт и держалась за её локоть, чтобы не упасть. Когда мы вернулись домой меня утащил спать Леви. Как было и в прошлый раз, в комнате мне дали чистую чёрную майку и отправили в душ.       — Водичка! — воскликнула я, как только зашла в душевую кабину. Не знаю почему, но душ мне показался очень весёлым, и вода такая интересная, капельками падает из дырочек, прям как… неважно, в сторону дурацкие мысли.       «Так, нужно быть трезвой, нужно быть адекватнее, спокойно, Алекс, это всё Леви виноват, это он тебя напоил в той машине.» — подумала я. Стараясь ничего не уронить, что у меня не получалось, я вышла из кабинки, позабыв про полотенце, сразу надела на мокрое тело чёрную майку, майка плотно прилипла к телу из-за влаги в выпирающих местах.       Кто сказал, что душ отрезвляет, покажите мне этого лжеца. Я, шатаясь, вышла из ванной комнаты, в спальне было темно, только из окон попадал свет уличных фонарей. Аккерман сидел на кровати, облокотившись локтями об свои колени, он смотрел в телефон и что-то печатал. План мести за соблазнения мгновенно пришёл в голову, и я направилась к нему, подойдя ближе, я внаглую выхватила телефон и недовольно скрестила руки на груди.       — Я там в душе чуть не упала, а ты даже не пошевелился, чтобы мне помочь, тоже мне женишок нашёлся. — Долго ждать ответа не пришлось, Леви тут же поднялся на ноги и забрал свой гаджет. Он злым взглядом сверлил меня, явно стараясь сдержать нахлынувшую злость. — Ну чего ты злишься? Может, мне просто захотелось пошутить, как тебе в бассейне?       — Не вынуждай меня. — Не обращая внимания на мои возмущения, Леви взял меня за подбородок и наклонился.       — Ой, да больно надо, — фыркнула я в привычной манере и отошла в сторону, присев в компьютерное кресло, я начала на нём крутиться. — И чего ты такой грубый?       — Тебе нужно спать. — Он подошёл ко мне, останавливая кресло, аккуратно взял меня за руку, но я тут же выдернула еë и обиженно надула губки, отвернувшись в сторону.       — Я не хочу спать.       — А чего ты хочешь? — он начал повышать тон голоса, после своих слов он навис надо мной, уперевшись в подлокотники кресла. Я посмотрела на его руки, затем перевела взгляд на Леви и хитро улыбнулась. Надо же, какие мы сердитые, вы только посмотрите, мне аж страшно стало до коликов в животе.       — Мистер Аккерман, какой же вы душнила, неужели люди за тридцать становятся такими скучными? — кокетливо говорила я, всë ещё продолжая играть с огнём. Леви схватил меня за талию, поднял как пушинку и посадил на стол, я старалась держать колени сдвинутыми, но его руки оказались сильнее, и он их легко раздвинул, придвигая меня за ноги ближе к себе.       — Ты настолько пьяна. — проговорил Леви сквозь зубы. Я от неожиданности невольно напряглась, с опаской наблюдая за ним, видимо, терпения больше не было. Его тело напряглось, как струна, он наклонился к моему уху и прошептал более мягко: — Я не стану себя сдерживать, Алекс.       — Так не сдерживай, — прошептала я в ответ. Пьяная голова не успела понять, что я ляпнула только что и к чему это всё приведёт. Леви заглянул в мои глаза, одной рукой он приподнял мой подбородок к себе и замер на секунду.       Его губы с жадностью прильнули к моим, я тут же, отвечая на поцелуй, обвила руками шею Леви. Он с небольшой грубостью ещё сильнее прижал меня к себе за бёдра, затем начал гладить под майкой кожу спины. Мои губы ответили на требовательный поцелуй Аккермана. Какими бы сильными мы ни были, мы устаём от одиночества. Именно поэтому я отвечала на крепкие объятия, чувствуя, как чужие тёплые ладони держат мою талию и шершавый язык исследует с нетерпением кромку моих зубов.       В ушах отдавался бешеный ритм наших сердец, которые как будто бились в унисон. Мысли в голове смешались, образуя склизкую субстанцию, но Леви, кажется, это не волновало, поэтому он не останавливался и продолжал изучать руками моë тело, трогая уже грудь, нежно сминая её и поглаживая. Я сомкнула ноги за его спиной замком, мои руки будто отдельно начали жить и поползли под его майку, поднимая вещь всё выше, а после и вовсе отбрасывая её куда-то в сторону. В новом поцелуе потянули мысли о прекращении этого пожара.       Леви властно поднял меня со стола за бёдра и понёс куда-то, смотреть по сторонам некогда, хотелось каждую секунду тонуть в этой страсти, вскоре меня положили на кровать, это я поняла, когда моя спина соприкоснулась с чем-то мягким и прохладным, напоминающим матрас. Его поцелуи были пылкими, горячими и нуждающимися. И на какое-то время я закрыла глаза, уже рисуя в голове продолжение, позволяя себе утонуть в его жарких прикосновениях. В крепких объятьях и вкусе алкоголя на языке, в жаре столь сексуального и сильного тела. Раствориться в мыслях, в движениях… В Леви.       Когда он снял с меня чёрную майку и начал целовать шею, я прикусила нижнюю губу, выгибаясь ему навстречу. Издавая тихий, еле сдержанный стон, я ощутила, как его рука залезла в моё нижнее бельё, и уже не мешкая два пальца по-хозяйски вошли внутрь и начали двигаться. Свободной рукой он мял мою грудь, губами жадно впивался в мои губы, как изголодавшийся зверь, после переходил опять на шею, оставляя там мокрую дорожку. Вскоре, оторвавшись от меня, его штаны полетели в сторону вместе с нашим нижним бельём. Кожа к коже, тело к телу, это было потрясающе, такой лёгкости я ещё ни с кем не ощущала, словно все замки были сняты и выброшены, а все двери открылись в момент.       Постепенно утопая в буре эмоций, мы будто теряли связь с реальностью, растворяясь в моменте. Не было ничего, кроме него и меня, только мы, здесь и сейчас. Леви нежно гладил меня по груди и ласкал ртом, он не торопился. Я же, горя изнутри, обхватила его ногами, требуя более активных действий, на это он лишь хмыкнул. Нависнув надо мной, он заглянул мне в глаза, в его читалось лихорадочное безумие, как, впрочем, и в моих, я в этом уверенна.       Момент, и он во мне, привыкнуть к ощущениям нет времени, да и не охота больше медлить. С губ срываются стоны, я царапаю его спину, впиваясь когтями до крови. Он почти сразу срывается в быстрый темп. Тянусь к его губам, хочу ещё ближе и больше. Внемлет моей просьбе и, ухмыляясь, наклоняется, даря долгожданный поцелуй. Не разрывая контакт, резко дёргает меня на себя, оказываюсь сидя на нём, от этого входит ещё сильнее и глубже.       Леви кладет свои руки мне на бёдра, задавая свой темп, но мне не нравится, я перечу ему даже сейчас. Перехватив его руки, я кладу их себе на грудь и начинаю двигаться в своём собственном темпе. Не могу сдержать стон удовольствия, руки давно оставляют собственнические следы от ногтей на его руках, плечах и торсе. Хочу оставить больше меток, в этом мы с ним солидарны, по ощущениям, у меня вся грудь и шея будут в синяках от поцелуев-укусов. Чувствую, как сильнее он стискивает мои бёдра, прижимая к себе, толчки становятся резче, глубже и сильнее, я тоже близка к оргазму.       Леви тянет меня к себе, обнимая за талию, он лишает меня свободы действий, задаëт свой собственный, более быстрый ритм. Пара движений, и всё тело дрожит от расплывающегося оргазменного наслаждения, с моих губ срывается очередной стон. Чувствую, как Аккерман напрягается, с рыком кусает меня за шею, чувствительность повысилась, этот укус расплывается очередной волной наслаждения. Он заканчивает в меня, блять. Мы забыли о презервативах. Да и чëрт с ними. Съем потом таблетку. Не до этого. Я падаю на кровать рядом с ним, он поворачивается на бок, лицом ко мне, пытается отдышаться, как и я.       — Я же говорила, будет веселее, если не спать. — мой голос хрипит. После своих слов хмурюсь и смотрю на Леви, я же говорила ему об этом или нет?       Леви поправляет мне волосы, усмехнувшись в ответ, хотя ухмылка больше похожа на улыбку, затем он наклоняется ко мне и дарит нежный неторопливый поцелуй.       — Не говорила. — Его голос тоже немного осел, он будто читает мои мысли. После своих слов Аккерман помогает мне встать и пойти в душ, где я там уже лениво обмылась от всего, чего только можно было.

***

      Утро выдалось тяжёлым, даже очень. Голова болит, всё тело болит, но не это было проблемой. Разумеется, я помню всё то, что было вчера, но многое из этого даже не хочу помнить. Моя дурная пьяная голова решила приключения найти на пятую точку и переспать с женихом, ужас. Да, он неплох в постели, но… Нет, нужно что-то делать с этим, я не хочу давать человеку ложных надежд.       Фикция фикцией, а прощаться со своим одиночеством и свободой я не намерена. Я знаю, на что я способна в этой любви, и знаю, что это ни к чему хорошему не приведёт. Так будет лучше, если оставить всё как было раньше, никто из нас не будет привязываться и на что-то рассчитывать не станет. Тогда правильным решением будет сказать, что я ничего не помню, если правильно всё преподнесу. Если я верно его поняла, то он равнодушный пофигист, так что вряд ли его заденет отсутствие моей памяти о сексе.       Позавтракав, мы с Кариной начали собираться домой, перед выходом попрощавшись со всеми, я ушла к своей припаркованной машине и поймала на себе ехидный взгляд подруги. От этой ведьмы вообще ничего невозможно скрыть. Стараясь не обращать внимания на это, я села в машину. Уайт только шире усмехнулась. Пока я заводила машину, она тоже села в автомобиль.       — Ну и? — очень хитрой интонацией проговорила Карина.       — Что? — спросила я, делая абсолютно не понимающее выражение лица. Но я совсем забыла, что такие методы с этой умной девой не работают.       — В смысле, что? Я хочу знать, ради чего я подыгрывала твоему вранью о беспамятстве. — Я закатила глаза и усмехнулась. Кто бы сомневался, что она догадалась.       — Я переспала с Леви.       — Я знаю… И как тебе? — Боже, для неё я вообще врать не умею. Карина отвернулась к окну, рассматривая улицу. — Я хочу знать, почему ты соврала о том, что переспала с ним, и о том, что вы чуть не трахнулись в машине.              — А это ты откуда знаешь? — я возмущённо посмотрела на Уайт.       — Всё-таки ты действительно не всё помнишь… Вчера вечером, когда мы пошли гулять по берегу, ты мне рассказала об этом. — Я непонимающе посмотрела на Карину. Вот чëрт, я действительно этого не помню. — Нет, нас никто не слышал, потому что на тот момент ты мне это шёпотом рассказывала. Ну и как тебе?       — Ахуенно! Честно, у меня давно такого не было в постели… — понимая, о чём идёт речь, сразу ответила я. Уайт засмеялась. Это действительно правда, в постели Аккерман очень хорош.       — Ну а чего тогда скрывать? — сквозь смех спросила Карина. Я тяжело выдохнула. Это сложно объяснить, даже для себя.       Начатая история не с того разрушиться вдребезги, а если она начата с секса. Многие молодые девушки считают нормальным прыгать в койку и даже верят, что этим они привяжут к себе парня, но это не так работает. К сожалению, мужчины не смотрят на девушку как на человека, если первое впечатление остаётся только после секса. Им становятся безразличны все наши черты характера, правила норм поведения. Они видят не девушку перед собой, а тело, которое хочется бесконечно трахать.       Я не хочу, чтобы во мне видели тело, не хочу, чтобы воспринимали как куклу, не хочу портить и без того не нормальную историю отношений. Я уж лучше буду вечно одна, чем меня будут так воспринимать как тело и относиться как к пустой оболочке. И ради действительно нормального отношения к себе соврать — малая жертва.       — Я не хочу любить. Мне хватило опыта, — уже более спокойно ответила я, не вдаваясь в подробности.       — Ты уже втюрилась. — сказала Карина. Я не совсем понимала о чём она говорит и почему сделала такой вывод. — Ну, ты, скорее всего, заметила, что Леви не такой уж прекрасный, как его описывали твои родители, ну и к тому же, ты просто не хочешь отношений. Но спать то с ним ты можешь?       — Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? — уже не в первый раз она как будто мысли мои читает, всё-таки не первый год общаемся. Она усмехнулась. Карина была, как всегда, права, на этот раз я действительно увидела его вовсе не таким уж и нормальным. Он напряжён, всегда по-разному реагирует на одно и тоже, а в моменты, когда Леви расслабленно общается с друзьями, в глазах стоит безразличие.       А если со мной он ведёт себя иначе, то, скорее всего, сдерживается, надевает маску лжи, поэтому и ведёт себя неестественно, странно и непонятно. Но что будет тогда, когда он перестанет себя сдерживать, снимет маску и предстанет передо мной таким, какой он есть?