Любовный контракт

POVЛеви       — Тебя это не касается, — холодно отрезал Аккерман, когда Эрвин задал вопрос о невестке. Смит не собирался так легко сдаваться, поэтому продолжил пристально смотреть на своего друга. Леви, как всегда, был невозмутим и взял бокал с алкоголем привычным движением, не обращая внимания на недовольный взгляд Эрвина.       — То есть говорить об этом Эрену, ты можешь, а мне, своему другу, нет? — он говорил спокойно, с лёгкой усмешкой. Да, они были друзьями уже долгое время и уважали друг друга, могли видеть друг друга насквозь, между ними не было тайн. Однако эта тема была слишком личной для Леви. — Тебе ведь она не нравится. Ты просто её хочешь, не так ли?       — Это всего лишь брак по расчёту. Поэтому всё, что ты видел, было лишь представлением, не более того.       — Но ты её хочешь, да? — не унимался Эрвин. Командующий поднялся со стула и направился к окну, пристально всматриваясь в происходящее за стеклом. На этот вопрос не было ответа, потому что всё стало ясно, когда Леви переспал с ней. — И раздражает то, что она не намерена терпеть тебя, что ей безразлично твоё мнение.       — Твоя идиотская привычка говорить очевидное раздражает, — наконец подал голос Леви. Да, это правда. Но то, что она смотрит на него, как на банкомат с бесконечным количеством денег, и просит о помощи по чьей-то подсказке, злит его больше всего.       — Тогда почему бы тебе не перестать переживать из-за этой глупой идеи о своём идеальном образе? В конечном итоге, она всё равно уйдёт, когда узнает, кто ты, или не уйдёт. Будь собой. — Эрвин обернулся и, слегка улыбаясь, отпил из бокала. — Или тебе не только её тело нравится, но и она сама? Если так, то попробуйте сблизиться. Алекс заслуживает…       — Она просто симпатичная, — коротко ответил Леви, как всегда перебивая. Он не привык рассматривать какие-то «если», для него важны были только факты. Внутри себя Аккерман уже признался. Ему хотелось не только секса, но и понимания.

***

POV Карина       Этот отпуск надолго запомнится, ведь даже во время работы её телефон не разрывался от такого количества смс и звонков. Всё началось ещё с первой посиделки в компании военных. Тогда Жан весь день писал ей и задавал вопросы, не переставая, вплоть до прибытия в гости.       «Какой же он приставучий», — подумала девушка.       В тот вечер Карина не осознавала, почему он постоянно смотрит на неё, точнее, она просто не замечала этого. Ведь Жан сам захотел быть её другом, а с друзьями не флиртуют, разве что иногда шутят. Не то чтобы она была слепа, скорее, её собственные принципы и правила не позволяли видеть больше. Упрямство, словно приклеенное к коже, не давало возможности шире смотреть на происходящее вокруг. Нет, это не было комплексом, просто излишняя прямолинейность стала частью её жизни.       Хотя комплексы у Карины всё же были, но по другим причинам. Например, иногда ей казалось, что её щёки слишком большие, а плечи слишком широкие. Однако она не считала себя полной, прекрасно понимая разницу между пышностью и ожирением. Карина была немного шире Алекс, но у неё не было висящего живота и целлюлита, а кожа от постоянных диет и тренировок не обвисала.        Врачи говорили, что у неё широкая кость и организм правильно распределяет вес, а благодаря спорту у неё не было растяжек и обвисания жира. Поэтому они предложили оставить всё как есть. Однако Карина не была из тех, кто легко следует чужим советам. Сейчас она была в отпуске и собиралась как следует отдохнуть, а потом, когда выйдет на работу, снова планировала снизить вес 80кг.       Алекс и Жан часто восхищались фигурой Карины, что льстило ей, но не успокаивало. Её не сильно заботило мнение окружающих, волновали только собственные взгляды. Алекс была одной из её близких подруг, но всё же не тем человеком, чьё мнение о фигуре стоило бы учитывать.       Карина удивлялась тому, что Александра, которая практически постоянно ела, особенно то, от чего люди обычно набирают вес, сама при этом не поправлялась. Более того, она часто жаловалась на свою фигуру, говоря, что слишком худая. Карина не могла понять, как можно быть такой самокритичной и при этом продолжать есть всё подряд.             — Карина, пошли кушать! — окликнула её мама и вывела из собственных дум. Она улыбнулась и пошла на кухню, где её уже ждали папа с мамой.       Семья Уайт была большой и дружной. К сожалению, у Алекс всё складывалось иначе. Эшли, мама Карины, отличалась полнотой, тëмными кудрявыми волосами. Она любила шутить, но после тяжёлой работы часто морщила нос и ворчала, рассказывая о своих трудностях и усталости.       Адем, отец Карины, был воплощением настоящего мужчины. Несмотря на возраст, он колол дрова, делал ремонт в доме, защищал и поддерживал семью. Его строгий характер, упрямство и стремление к воспитанию детей стали для Карины примером для подражания. Возможно, именно с него она срисовала свой идеал мужчины.       Однако, несмотря на такие идеалы, у Уайт всегда были проблемы в личной жизни. Например, Эрен, молодой и амбициозный парень, был харизматичным и смелым, но во многом наивным и глупым. Карина понимала, что это связано с его неопытностью, но как можно было надеяться на счастливую жизнь и любовь до гроба, когда вокруг люди только и делали, что врали и скрывали истинные намерения?       То же самое произошло и с Эреном. После нескольких недель взаимного флирта, коротких свиданий, подарков и общения с этим зеленоглазым симпатяжкой, она на последней вечеринке случайно подслушала его разговор с Армином:       — Она красотка и такая умная девка! — выражался в чью-то сторону Эрен, проходя мимо ванной комнаты в доме у Леви, и он, видимо, не знал, что в этой комнате находится Карина, которая поначалу даже не сразу поняла, о ком идёт речь.       — Не говори о ней так! Эрен, если она узнает, тебе не сдобровать, Карина не прощает такого отношения, и все твои старания утонут в море. — Армин пытался остановить друга, который, видимо, с пьяну не понимал, что говорит. Уайт тихо подошла к двери, чтобы слышать лучше.       — Ой, да брось, как она узнает? Она уже преспокойно спит в моей комнате, видел бы ты рожу Жана, когда я настоял на этом. — Йегер засмеялся, останавливаясь на пути. — Жаль, что она не позволила остаться с ней, глядишь, перепало бы что-нибудь. Но… я уверен, что она теперь будет моя. Могу с тобой поспорить на это!       — Эрен, ты, наверное, перепил, успокойся. Я не буду с тобой спорить. Да и с чего ты так решил? На неё Жан уже 4 года силы тратит, да и Эрвин на неё глаза ломает…       — Ой, да брось. Я уверен, она меня хочет.…       Так он и разрушил своё общение с ней. Карина не злилась на подобных людей, скорее, насмехалась и издевалась над ними на моральном уровне. Она не устраивала скандалов, а просто молча, без объяснений уходила.       В конечном итоге Уайт внесла Йегера в чёрный список лишь потому, что он ей надоел со своими сообщениями. Карина не чувствовала обиды от такого отношения. Даже если бы она обиделась, то не показала бы этого, а, напротив, с гордо поднятой головой пошла бы дальше, не обращая внимания на обидчика. Именно этим Уайт и отличалась от других. Она никого не оправдывала и не пыталась сглаживать углы, а рубила с плеча резко и неожиданно, словно владея собственной гильотиной.       За пару дней до своего отъезда Карина получила сообщение от Жана, что показалось ей странным. Кирштейн пригласил её на встречу, которая должна была состояться через пару часов. На этой встрече можно было бы выяснить все подробности произошедшего на последней вечеринке. Хотя Карине не особо волновало, что именно произошло, ей было интересно узнать мнение Эрена и его отношение к этому. Возможно, Алекс была права, и Эрен действительно нравился ей. Об этом Уайт размышляла, пока ела с семьёй, а затем вышла с Дорой на прогулку. Пока собака бегала вокруг, Карина снова погрузилась в свои мысли, на этот раз о подруге.       Алекс была во многом права, но жаль, что она не видела всей картины в своей собственной жизни. Например, она не знала о страшной ситуации в семье, где явное позерство со стороны матери только усугубляло проблемы. Кальман действительно старалась ради семьи, она их любила, но её любовь разделяли только отец и сестра. Мать же часто сталкивала родных лбами.       «Что-то мне подсказывает, что эта идиллия рухнет как спичечный домик, — подумала Карина, подняв голову к небу. — «Осень становится прохладнее, так что без утепления не обойтись. Но если тело можно согреть теплыми вещами, то душу ты этим не согреешь. Что же ты будешь делать, когда Андреа предаст тебя в очередной раз, Алекс?» — от мыслей выдернул звонок телефона, Уайт тут же достала из кармана гаджет. На экране телефона высветилось «Жан»:       — Алло.       «Я уже подъехал, выходи», — его голос, как всегда, с нотками оптимизма. Коротко угукнув в ответ, Карина пошла с Дорой в сторону дома. И снова задумалась о подруге.       Карина не считала её слабой, как и раньше. Но другие люди, возможно, ошибочно воспринимают их как сильных и могущественных. Они не видят, как девушки после тяжёлого рабочего дня падают на кровать в полном бессилии. Они не замечают, как отчаяние подкрадывается к ним и накрывает своим пледом после каждой новой проблемы. Они не осознают, как незнание может заставить их опустить руки.       Только эти две девочки действительно понимают, чего стоит эта сила и могущество в любом деле, маленькие победы на работе и решения всех проблем в семье. И, несмотря на это, они были одиноки, очень одиноки. Иногда им хотелось прижаться к плечу, зарыдать, устроить истерику и выплеснуть всё накопившееся напряжение. Хотелось бросить всё это, сдаться и сказать: «Я так больше не могу». Но именно друг для друга они были этим плечом поддержки.       Каждая девушка мечтает быть любимой. К сожалению, эти две подруги слишком рано узнали тёмную сторону любви и больше не верят в неё. Они не верят, что кто-то может быть рядом, поддерживать и любить их по-настоящему. Но даже в этом одиночестве они находят силы продолжать идти вперёд. Ведь настоящая дружба — это то, что действительно имеет значение.       — Кар, ты чего такая грустная?! — послышался Карине голос неподалеку. Подняв голову, она увидела Жана, что стоял в паре метров от неё возле своей машины, и тут же скривила лицо от услышанного в недовольстве, будто на неё только что мешок дерьма вылили.       — Я просила так меня не называть, чëртова лошадиная ты морда! — воскликнула зло Уайт и начала двигаться более интенсивно в сторону старого друга. Дора по-доброму залаяла, увидев знакомого человека, и подбежала к парню. Кажется, Кирштейн не ожидал такой реакции и испугался недовольную особу, что, подходя, явно намеревалась врезать ему.       — Да ладно тебе, Кариночка, я же по-доброму, не сердись… — он уже начал было оправдываться, но то ли слишком поздно, то ли своим новым коверканием имени ещё больше разозлил Уайт. Подойдя ближе, она ударила несильно по груди Жана поводком, с которым обычно ходит с собакой, но на этот раз Дора была не прицеплена к поводку.       — И так, я тоже просила не называть меня Жанчик, блять! — не унималась Карина. Парень поднял руки, признавая своё поражение, но этого было мало. — И вообще, какого чёрта ты приехал раньше времени? Что за отсутствие пунктуальности? У меня что, по-твоему, кроме тебя дел нет?!       — Ну, Карин, ну не обижайся. — Жан всё ещё держал руки поднятыми, выслушивая недовольство. Та же, закончив наконец-то свою тираду возмущений, вздохнула и закатила глаза, показывая своё негодование. Кирштейн же, увидев что-то более похожее на спокойствие, тепло улыбнулся и открыл заднюю дверь машины. — А я тебе подарок привёз, смотри…       Карина выразительно приподняла бровь и заглянула внутрь салона автомобиля. Там на заднем сиденье лежала большая серая лежанка с черными пятнышками, предназначенная для Доры. Лежанка была совершенно новая и аккуратно упакованная в прозрачный полиэтиленовый пакет.       Карина несколько мгновений внимательно смотрела на этот предмет, пытаясь понять, что он может означать. Ведь до ближайших праздников было ещё далеко, а Восьмое марта уже прошло. Но Дора, обладая более острым чутьём или просто из-за своего природного любопытства, подошла к пакету, лежащему на заднем сиденье, и одобрительно завиляла хвостом, выражая радость и одобрение по поводу нового приобретения.       — Так, я не поняла. А в честь чего это такие щедрости для моей собаки? — негодующим голосом спросила Карина и с подозрением посмотрела на Жана. — Ты что задумал?       — Да ничего я не задумал. Просто решил, что если и дарить что-то тебе, то что-то дельное и нужное, а украшения ты вроде как не любишь, цветы тоже…       — Вообще-то, эта вещь больше подходит для моей собаки, а не для меня, это во-первых. А во-вторых, кто тебе такую чушь ляпнул? Я очень люблю цветы и украшения. — под безразличным, но уже более мягким взглядом, Жан впал в ступор.       Кирштейн как-то подметил, что Карина редко носит украшения, и решил, что ей это не нравится. Насчёт цветов у него была простая догадка, но она тоже не удалась. Выругавшись про себя, парень, не найдя что ответить, засмеялся нелепым и смущённым смехом и почесал свой затылок. В этот раз стоило, кажется, послушать совет Армина и Микасы.        Жан поклялся не слушать их ещё три года назад, когда по их совету пригласил Карину в кино на романтический фильм. Мало того что она уснула, так ещё и, когда не спала, поливала режиссёра грязью. А когда он опять же по совету друзей потянулся к ней за поцелуем в тёмном помещении кинотеатра, у той сработал рефлекс, и она локтем заехала Кирштайну по носу, сломав хрящ. Поэтому, сейчас, Жан надеялся, что тот опыт не повторится.       — Э-э… прости… просто…       — Ладно, жди здесь, я скоро выйду. — Не обращая внимания на смятение друга, Карина вытащила подарок из машины и пошла с ним и с Дорой в дом.       Карина часто не могла понять поведение Жана. То он молчал, то писал ей каждые пять минут. То звонил ей по ночам в пьяном виде и звал куда-то, хотя после нескольких посланий на три весёлых буквы перестал так делать. Однако он не прекратил звонить ей вечерами, когда она была в компании у кого-то, и с пристрастием устраивать ей допрос.       Войдя в дом, Уайт оставила на пороге лежанку и пустила собаку внутрь. Взглянув в зеркало, она увидела своё отражение: её внешний вид был скорее уставшим, чем привлекательным, но благодаря лёгкому макияжу это было не так заметно. Тяжело вздохнув, Карина вышла из дома и направилась к Жану.       — Ну и куда мы поедем? — Карина, подойдя ближе к нему, с интересом посмотрела на пейзаж заката солнца. Природа всегда была её страстью, как и у Алекс. Она любила наслаждаться красотой окружающего мира, и сейчас, когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и розового, её сердце наполнялось восторгом.       — Ну… Я хотел поехать с тобой в парк центральный и погулять там, но ты, наверное, устала, поэтому предлагаю сходить в ресторан. — Парень сел в машину за руль, Карина села после него на переднее сиденье. Жан завёл машину и тронулся с места.       Уайт, просто ни о чëм не думая, смотрела в окно и разглядывала улицу. Когда автомобиль припарковался на парковке возле небольшого ресторанчика, Карина вышла на улицу и достала из кармана куртки пачку сигарет, закурила, не обращая внимания на явно шокированный взгляд Кирштейна. Она никому не говорила, что курит, как и Алекс, в компаниях они не курили, брались за пачку сигарет только в тяжёлые времена, чтобы успокоиться, и это помогало.       — С тобой всё в порядке? Эрен говорил, что ты внезапно на что-то обиделась, вот я и подумал, что, что-то случилось…       — Так ты здесь только из-за этого? — перебила его Карина, выдыхая сигаретный дым. Нахмурив недовольно брови, она даже не посмотрела на Жана, рассматривая здание, в котором находился ресторан.       — Нет, что ты… Я просто хотел увидеться с тобой… Просто мы скоро уходим на задание, а ты завтра уезжаешь уже, вот я и подумал… Что я могу провести с тобой время…       — Да забей. И вообще, я не обижаюсь, я огорчаюсь. Молча делаю выводы о людях. — Скурив полсигареты, Карина пошла к урне и, затушив бычок об железку, выбросила. Жан тяжело выдохнул и пошёл в сторону кафе, предугадывая, насколько ему будет тяжело произнести в этот вечер слова, которые посоветовала Алекс. Карина же, ничего не подозревая, поплелась за ним, наконец обратив внимание на его внешний вид.       Он начал отращивать волосы, и теперь они не торчали ёжиком в разные стороны, отпустил бакенбарды, и ему это подходило к образу. Если обычно Жан одевал джинсы или спортивные штаны, то сейчас он одет под классику: тёмно-синие брюки были идеально выглажены, белая рубашка заправлена во внутрь брюк. Бежевое пальто длинной до колен было цвета молочного шоколада.       «И почему он раньше так не ходил?» — подумала Карина. — «Ему очень идёт такой прикид, но… чего ради он так вырядился?».       Войдя внутрь помещения, Жан помог Уайт снять куртку и сдал их верхнюю одежду пожилой гардеробщице, которая управляла раздевалкой. Затем он, проходя мимо Карины, бросил обычное «пойдём», и она последовала за ним.       Войдя в зал, Карина не смогла сдержать восхищения. Она и не подозревала, что в самом сердце города, среди величественных небоскрёбов и сияющих витрин, расположился потрясающий ресторан, поражающий своей изысканностью и элегантностью. Это было место, где время словно останавливалось, а каждый гость становился центром внимания. С первого взгляда становилось ясно, что интерьер этого заведения был продуман до мельчайших деталей.       Стены украшали произведения искусства, а мебель была выполнена из редких пород дерева и кожи. Тёплое освещение создавало атмосферу уюта и комфорта, а живая музыка наполняла пространство волшебством звуков. Меню ресторана предлагало гостям изысканные блюда европейской и авторской кухни, приготовленные талантливыми шеф-поварами.       Каждое блюдо было настоящим произведением искусства, созданным с любовью и вниманием к каждой детали. Барная карта радовала даже самых искушённых гурманов. В ней были представлены лучшие вина, коньяки и ликёры со всего мира, а также эксклюзивные коктейли, специально разработанные для этого заведения.       Ресторан состоял из нескольких залов, каждый из которых был предназначен для определённого типа мероприятий. Например, уютный зал для романтических ужинов, просторный банкетный зал для торжеств и деловых встреч, а также летняя терраса, где можно было наслаждаться красотой природы и вкусной едой в тёплый летний вечер.       Персонал ресторана состоял из команды профессионалов, готовых сделать всё возможное, чтобы гости чувствовали себя комфортно и наслаждались каждой минутой пребывания здесь. От официантов до поваров — все они обладали безупречными манерами и глубокими знаниями своего дела.       Подойдя к заранее забронированному столику, Жан сел на небольшой мягкий диванчик. Уайт присела на такой же диванчик напротив него.       — Что ты думаешь о Леви с Алекс? — Жан расслабленно откинулся на спинку диванчика и посмотрел на Карину по-хозяйски. Та с подозрением посмотрела, рассматривая его янтарные глаза.       — Что ты пытаешься узнать от меня? Колись. — негромко сказала Уайт, продолжая пилить Кирштайна подозрительным взглядом. — То про моë общение с Эреном спрашиваешь, то про Алекс с Леви. Шпионишь, что ли?       — Нет! Ты что? Просто у нас из общих тем только дела Алекс и последние посиделки, а я больше не знаю, о чëм говорить, — барский вид мгновенно ушёл, он опять начал оправдываться, так сильно старался придумать тему для разговора, что уже второй раз говорит не то из-за волнения.       «Вот ведь чудик», — фыркнув, подумала Карина.       — Можно просто спросить, как у меня дела или чем я занималась последние дни отпуска…       — И как у тебя дела?       — Нормально, — отвечая на этот дурацкий вопрос, Карина закатывала недовольно глаза. Она не собиралась рассказывать ему о своих каких-то неприятных нюансах жизни, о проблемах в семье Алекс тоже и о переживаниях насчёт неё уж тем более. Этот вопрос ей всегда казался чем-то проходящим, его задавали люди из вежливости, а на деле им было глубоко плевать на дела, поэтому большего ответа от Уайт не стоило ждать.       — Чем ты занималась последние дни отпуска? — задал следующий по списку вопрос Жан. Карина тяжело вздохнула, то ли от скуки, то ли от недовольства. Затем она облокотила голову об небольшой кулачëк руки, которая упёрлась локтем в деревянный стол.       — Делами. — Опять короткий ответ, без пояснений. Вредность этой особы, видимо, не знает границ, и зачем она дала эту подсказку по нестранным вопросам, если отвечать на них не собирается и вовсе? Кто же виноват, что он отказывается креативить? Карина наблюдала за ним, Жан был то ли шокирован, то ли в смятении.       «Бедный Жан, зачем ты только подставился под выплеск моего садизма в этот день?» — подумала про себя Карина и усмехнулась.       — А как твои дела?       — А… да неплохо, послезавтра едем с капитаном на задание, оно не особо сложное, так что меня не будет где-то около недели, наверное…       — Я вообще-то уезжаю в Portland, так что вряд ли мы вообще увидимся. Зачем же ты мне рассказываешь, сколько тебя не будет? — закончив говорить, Карина обратила внимание на пришедшую официантку, которая протянула меню. Жан начал выбирать себе ужин, как и Уайт… Озвучив свои заказы, официантка ушла, оставив парочку наедине.       — Слушай, Карин, я понимаю, всё это неожиданно и… наверное, как-то странно для тебя… — Жан метал взгляд от угла к углу, но старался не смотреть на Уайт, что так давно запала в душу.       — И? — не понимая, о чëм он и к чему клонит, в минуту его недолгого молчания спросила Карина. — Да и что тут странного? Хотя если ты мне предложишь свадьбу с Эреном, это будет странным…       — Нет! Что ты, я просто… Мне вообще-то 27 лет, и я не так молод, как Эрен, во многом, возможно, буду поумнее…       — Чего-о?! Ты сейчас серьёзно? — Карина удивлённо посмотрела на собеседника, явно не ожидая услышанного, чуть привстав с диванчика, она наклонилась через стол к Жану и с очередным подозрением разглядывала его лицо на предмет вранья. — Мы уже около четырёх лет общаемся, а ты только сейчас говоришь об этом? Я думала, тебе лет 20… — Уайт тепло улыбнулась и, успокоившись, села обратно на место. Кирштайн, кажется, опять впал в ступор, но уже не на такой долгий.       — Э-э… да… спасибо… короче, ты мне нравишься как девушка, и я хочу за тобой поухаживать, как парень за девушкой. Разумеется, я не предлагаю тебе прям сразу идти ко мне в отношения, ты, наверное, для начала захочешь посмотреть. Поэтому… разреши мне ухаживать, и я хочу быть кандидатом на отношения с тобой. — Он покраснел, взгляд держался где-то на столе, стараясь не натыкаться на удивлённый взгляд Карины. Повисла гробовая тишина, и лишь пришедшая через несколько минут официантка с коктейлями развеяла тишину.       Поставив безалкогольные напитки на стол, девушка тихо удалилась, оставив своих гостей наедине с их мыслями и эмоциями. Карина, сидя напротив Жана, внимательно наблюдала, пытаясь осмыслить и проанализировать всё, что услышала. В её голове роились вопросы и предположения, которые она старалась упорядочить, чтобы лучше понять ситуацию и найти возможные решения. Она знала, что её друг может быть скрытным и не всегда делится своими переживаниями, поэтому старалась быть терпеливой и внимательной, чтобы не упустить ни одной детали. В воздухе витало напряжение.       «Неужели Алекс была права, и Жан действительно всё это время, находясь со мной в компании, пытался намекнуть на что-то большее, чем просто дружба?» — задумалась Уайт. — «Но как давно это продолжается?»       Она вспомнила все моменты, когда Жан пытался пригласить её на свидание или сделать комплимент, но каждый раз Карина отмахивалась, считая это просто дружескими жестами. Но теперь, вспомнив когда Алекс высказала свои подозрения, она начала сомневаться в своих выводах.       Уайт решила поговорить с Жаном и выяснить, что он думает по этому поводу. Она боялась, что если не сделает этого сейчас, то упустит свой шанс. Ведь если Жан действительно всё это время испытывал к ней чувства, то она не хотела причинять боль ему от своего безразличия.       Немного успокоившись Кирштейн всë-таки посмотрел в глаза своему камню преткновения, но увиденное его заставило бояться отказа. И всё-таки вопреки его страхам прозвучало другое.       — Хорошо, давай попробуем посмотреть на твои ухаживания. — всë же озвучила вердикт Карина, лицо её стало более спокойным. — Но как ты собираешься это делать, если мы живём в разных городах?       — Я буду приезжать к тебе на выходные… Если будет возможность, я переведусь в другую часть и буду жить с тобой, если ты сильно ревнивая, могу отчитываться фотографиями, где и с кем я нахожусь…       — Не стоит. Мы не в отношениях, я просто согласилась принять твои ухаживания, и только, — перебила Уайт тираду новоиспеченного ухажёра. Выражение её лица стало вдруг серьёзным.       Вероятно, для Карины этот шаг также является серьёзным решением. Это не означает, что она теперь будет проводить всё своё время дома и избегать общения с внешним миром. Напротив, это указывает на то, что она станет ещё более значимой в этой жизни.       Теперь Жану предстоит изменить свой стиль общения с женщинами, с которыми у него были интимные отношения. Ему нужно будет быть более осторожным и внимательным, чтобы не причинить никому боли и не разрушить чьи-то судьбы.       Этот поступок может стать для них началом новой, более осознанной и ответственной жизни. Возможно, они оба смогут найти в себе силы и стремление развиваться и расти вместе, несмотря на все трудности. Ведь истинная любовь и уважение к себе и другим людям всегда требуют усилий и жертв, но в конечном итоге приносят огромное удовлетворение и счастье.       Когда официантка поставила перед ними тарелки с заказанными блюдами, они начали трапезу, каждый погружённый в свои мысли о том, что недавно произошло. Оба осознавали необходимость продолжить разговор, но Жан, казалось, не мог найти подходящую тему для обсуждения. Его разум был переполнен сомнениями и тревогами, и он не мог сосредоточиться ни на чём конкретном. В то же время Карина начала упрекать себя за то, что согласилась на эту встречу.       «Я должна была отказать ему, — думала она, — но теперь уже слишком поздно. Он сидит напротив меня, и я должна что-то сказать. Но что? О чём с ним говорить?»       — Я слышал, что в городе открывается новый парк, — сказал Жан, надеясь, что это заинтересует Карину. — Ты уже была там?       Карина слегка оживилась.       — Нет, но я слышала хорошие отзывы. Можно будет сходить туда как-нибудь, что думаешь?       Жан с облегчением кивнул.       — Да, конечно, это было бы здорово, — сказал он, чувствуя, что лёд наконец-то тронулся.       Однако, несмотря на это, напряжение между ними всё ещё оставалось. Карина продолжала корить себя за то, что пришла на эту встречу, а Жан чувствовал, что не может полностью расслабиться.       «Может быть, нам стоит просто разойтись?» — подумала Карина, но тут же отбросила эту мысль.       Жан, в свою очередь, пытался найти способ разрядить обстановку.       — Знаешь, я недавно прочитал интересную статью о влиянии музыки на настроение человека, — сказал он, стараясь перевести разговор на более лёгкую тему. — Оказывается, классическая музыка может помочь снять стресс и улучшить настроение.       Карина улыбнулась.       — Это действительно интересно, — сказала она, чувствуя, что начинает расслабляться. — Можно будет попробовать послушать что-нибудь вместе?       Жан кивнул.       — Звучит отлично, — сказал он, радуясь, что нашёл способ сделать вечер более приятным для обоих.       — А какая у тебя любимая погода? — вновь задала вопрос Кирштайн.       — Я люблю дождь и грозу, — ответила Карина и вернулась к трапезе. — А у тебя?       — Я не люблю жару, но и холод сильный не люблю… Так что, что-то среднее.       — А жанр фильмов какой предпочитаешь? — на этот раз очередь задавать вопросы перешла к Уайт, и, кажется, Жан не был против.       — Боевики…       — Как предсказуемо… А я люблю ужастики, детективы, криминалистику. — Карина уже доела салат и начала пить коктейль «Лазурное небо», самодовольно глядя на Жана. Она знала, что он боится фильмов ужаса, как и Алекс, и не стыдилась похвастаться своим бесстрашием.       — Здорово… — ответил он. — Слушай, ты, надеюсь, не обижаешься за такой странный подарок?       — Колись, это тебе Алекс подсказала?       — Нет, я сам. Она, наоборот, советовала подарить тебе какие-нибудь украшения или цветы, но я боялся ошибиться с размером или что тебе вообще такое не нравится… — она снова пристально посмотрела, ища подвоха или ложь. — Алекс, мне посоветовала сказать тебе слова, которые я сказал, и это единственное, в чëм я еë послушал…       — Видимо, зря, на этот раз она не собиралась шутить и дала весьма дельные подсказки. — Уайт выдохнула, откинувшись на спинку дивана, и посмотрела в окно.       На улице уже стемнело, но Карине ещё предстояло собрать вещи к завтрашнему отъезду. Она чувствовала, что пора возвращаться домой, но хотела подольше посидеть в такой спокойной обстановке. В голове у неё крутились мысли о том, что Алекс снова вмешалась в её жизнь, не спросив разрешения.        «Чёртову Алекс за советы без моего ведома просто убью», — злилась Карина.       Несмотря на это, они с Жаном решили провести ещё немного времени вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Они сидели на лавочке в парке и болтали обо всём на свете, вспоминая самые яркие моменты из жизни. Когда на город опустилась ночь, и звёзды начали мерцать на небе, Жан предложил отвезти её домой.       Когда они подъехали к её дому, Карина почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что этот момент может стать последним перед их долгой разлукой. Уайт посмотрела на Жана и увидела в его глазах грусть и нежность. Не в силах больше сдерживаться, она решившись, наклонилась вперёд и поцеловала его в губы. Это был нежный и трепетный поцелуй, который говорил о многом.       Жан ответил на её поцелуй с такой же страстью и нежностью. Они сидели в машине, обнявшись, и наслаждались этим мгновением, зная, что впереди их ждут новые испытания и приключения. Но в этот момент они были вместе, и это было самое главное.

***

POV Алекс       Всё рано или поздно заканчивается. Все проблемы и радости, грусть и веселье, всё как по кругу друг друга сменяет. И хотя мы далеко не всегда хотим окончание того или иного момента, оно всё равно наступает. Вообще, если уж так судить, то вся жизнь идёт по кругу, одни люди уходят, другие приходят, и новая история начинает свою жизнь. Утром мы просыпаемся, устало зевая, идем на работу, потом уставшие, вернувшись домой, отдыхаем считанные минуты, затем начинаем делать свои дела, потом ложимся спать, а завтра опять всё тоже самое. Мы торопимся, бежим, не замечая ничего вокруг, но именно эти несколько минут отдыха стоит ценить, уделить время своим родным и близким, ведь они нас так сильно любят, что готовы ради нас на всë.       Меня всегда удивляли люди, которые страдают от одиночества. Да, это худшее наказание для человека, но иногда это просто необходимо. Например, когда кто-то расстается в отношениях, начинает рыдать, грустить, пить и желать вернуться назад, чтобы ещё побывать там, где уже никого нет. Зачем? История уже закончилась, нельзя возвращаться в прошлое, там нет развития, там только бесконечные остановки, тупики и полное отсутствие разума. Я это знаю не понаслышке. К тому же, зачем обзывать свободу одиночеством? Разве можно назвать освобождение от оков запрета жестоким одиночеством, что съедает нас изнутри?       Свободные минуты превращаются в часы, больше не нужно бесконечно готовить, спрашивать у кого-то одобрения, да и вообще ничего не нужно у кого-то спрашивать! Я люблю своё одиночество, мне нравится оставаться с собой наедине, слушать эту спокойную тишину, о чём-то мечтать или что-то планировать, даже разговаривать с собой. Да, врачи скажут: «Вы больны», но иногда говорится лучше, чем думается.       Вот и сейчас я в гордом одиночестве сидела в своей комнате. На столе стоит небольшая коробочка, в котором лежит кулон на цепочке, белый кварц, который по оттенку напоминает больше цвет серых глаз Леви. Он просто отдал это, когда мы пошли гулять по городу с собакой, сказав, что это подарок. Да, это приятно, когда тебе дарят подарки, но не после того, как ты раскусил ложь человека, и хоть мы и в фиктивных отношениях, такое я не приветствую в принципе.       В последние пару дней до конца отпуска, и я решила провести с семьей. Мы съездили куда-то за город. После операции маме больно говорить, поэтому сейчас она чаще молчит. Хотя я слышала, как мама ругается с отцом из-за чего-то, но не влезала в их конфликт, Алисе тоже запрещала вмешиваться. Когда мы приехали на природу, я с сестрой гуляла по лесу, и во время разговора с ней я любовалась соснами, они такие высокие, утонченные и прямые, а этот запах…       В тени леса было слышно пение птиц и чувствовался небольшой ветерок, где-то неподалеку послышался бег какой-то зверушки. Алиса с любопытством рассматривала каждую травинку, цветок и кустик, нежно прикасаясь к лепесткам, словно боясь спугнуть эту живую красоту природы. Лучи солнца играючи ползали по земле, будто указывая путь, как в сказке.       Сосновый лес в начале осени превращается в настоящую сказку, наполненную яркими красками и ароматами. Деревья стояли словно в золотистом одеянии, их стволы покрыты тёплым солнечным светом, а ветви украшены пёстрыми листьями. Воздух в лесу свежий и чистый, он наполнен запахом хвои и опавших листьев. Земля покрыта мягким ковром из иголок и разноцветных листьев, которые шуршат под ногами, создавая неповторимый звук. Сосны стоят гордо и величественно, их кроны устремляются ввысь, словно пытаясь коснуться облаков. Белки прыгают с ветки на ветку, собирая запасы на зиму, а зайцы и олени бродят по лесу в поисках пищи.       Я весь пикник старалась не обращать внимание на ругань родителей, которые даже при нас уже не стеснялись посылать друг другу грубости, сестру старалась отвлечь то на вымышленных зверушек, то на красивых бабочек или цветы. Мы немного посидели на природе, постелив плед на землю, сделали шашлык, к тому времени папа перестал ругаться с мамой. Когда стало вечереть, мы уехали домой, наевшись вкусным мясом и фруктами, которые мама привезла из дома. На обратном пути Алиса мне показывала венок из полевых цветков, который успела сплести и без моей помощи.       Я понимала, почему родители ругаются, я, к сожалению, больше всех знала как о папе, так и о маме. Знала о том, что папа скрывал от всех состояние своего здоровья. Знала, что мама тайком от папы берёт деньги из общего бюджета и тратит их либо на шопинг, либо на многочисленное количество любовников. Удивительно, что они ещё не развелись…       — Я буду приезжать к тебе на каникулы! Обещаю! — даря мне крепкие объятия, говорила Алиса. Когда я собрала все вещи, пришло время прощаться. Уже скоро нужно будет уезжать, благодаря этому общение с Леви станет реже.       — Слушайся маму, хорошо? — ласково гладя сестрёнку по голове и прижимаясь к ней сильнее, прошептала я в ответ. — И запомни, если тебя обижает, дай ему сдачи. Хорошо?       В ответ она тихо угукнула, а когда я оторвалась от объятий и заглянула той в глаза, Алиса закивала головой в знак согласия. Она мне сегодня весь день помогала со сборами чемоданов, параллельно рассказывая что-то про своих друзей, которых у неё было и так много, всего лишь пара подружек из колледжа, и те какие-то странные, на мой взгляд. Алиса мне рассказала, что хочет завести себе собаку, похожую на мою Рикиджи. За всеми этими разговорами я совсем не заметила несколько пропущенных звонков от Леви, а когда увидела, решила не перезванивать пока что из-за отсутствия времени. Карина уже давно сидит в машине и ждёт меня.       «Наверняка всю дорогу будет выносить мне мозг по поводу долгих сборов и отсутствия пунктуальности», — подумала я.       Спустя несколько часов сборов я, наконец, попрощалась со всеми в семье, посадила Рики на заднее сиденье автомобиля и уложила все чемоданы в машину и сама села за руль. Мама, как обычно, плакала, Алиса тоже, папа разрывался между двумя огнями, успокаивая их, я и сама еле сдерживалась от слëз, не люблю расставаться. Но всё хорошо, что хорошо кончается, теперь пора ехать и работать, очень много работать.       — Сколько можно тебя ждать? Я за это время успела поругаться с Жаном, потом помириться с ним и с Эреном. — недовольно ругалась Карина, убрав телефон в сторону, и как только мы тронулись с места. Я нахмурила брови, посмотрев на неё с явным непониманием услышанного.       — Погоди. Стоп. Давай по порядку, не то мозг взорвётся ещё до начала выхода на работу. — Я примирительно подняла одну руку чуть выше руля. — Ты всё это время сидела в машине и общалась с Жаном. В честь чего такое большое внимание солдатику, которого ты не замечала аж четыре года?       — Он предложил сменить наше дружеское общение на более романтический лад. — улыбаясь, говорила Уайт. Я оторвав взгляд от дороги, посмотрела на неё как на чокнутую. — Ну, он предложил мне вчера поухаживать за мной, я согласилась.       — Так… Ага… Значит, он всë-таки послушался моего совета, какой хороший мальчик… — я усмехнулась, вспоминая переписку с Жаном и его вопросы насчёт Карины.       — В смысле, блять? То есть ты правда дала ему совет и мне не рассказала?       — Hy, он мне писал неделю назад, или позже… Я не помню. Короче, он спросил меня, как лучше всего тебе признаться в любви, ну и я сказала, что лучше будет начать с признания в симпатии и предложить перейти на другой уровень отношений. — я посмотрела на Карину и снова усмехнулась, та сидела явно начиная сердиться. Господи, какая же она смешная, когда злится, такое ощущение, что из носа и ушей сейчас пойдет пар от закипания мозга внутри, а из-за рта раздастся звериный рык монстра.       — И ты мне об этом не рассказала? — продолжила возмущаться Карина, уже начиная размахивать руками в стороны.       — Кар, я была пьяна и написала это в шутку, я даже не знала, что он реально пойдёт и сделает это…       — Я, блять, просила меня так не называть! — возмущения перешли на крик. Я с опаской посмотрела на Уайт, затем жалобно проскулила тихое «прости». Иногда это вылетает из головы, особенно если она до этого не реагировала так эмоционально на сокращение своего имени.       Я решила немного помолчать пару минут, пока Карина успокаивается, но меня отвлек очередной звонок на телефон. Я, не глядя на экран, подала телефон подруге, чтобы та ответила за место меня. Она так и сделала, и абсолютно спокойным голосом, нет, даже добрым и милым голосом начала с кем-то разговаривать.       «Нет, ну вы только посмотрите, щебечет, как птичка, ну точно чокнутая на всю, мать её, голову. Только что сидела и орала из-за какой-то фигни, а тут такая добрая сразу!» — возмущалась про себя я, не отрывая взгляда от дороги.       — Остановись на ближайшей заправке, тебя Леви попросил. Он хочет с тобой попрощаться. — как ни в чëм не бывало спокойно сказала она, отключаясь от телефона.       Неужели опять хочет поприставать или бросить ещё несколько намёков на секс? В последнее время от него такие намёки так и сыпятся, но я же девушка, умею вовремя прикинуться дурой. Тем не менее спорить с Кариной я не стала, кивнув в ответ, мысленно вспоминая, где по дороге должна встретиться заправка, и направила туда машину. Когда я уже доехала и припарковалась, посмотрела на Карину, та, о чём-то задумавшись, смотрела в окно.       — Так, ну с Жаном-то теперь всё понятно, а что с Эреном? — начала издалека я задавать вопросы. Уайт повернулась ко мне и немного нахмурилась.       — Ну… После нашего первого знакомства он достал откуда-то мой номер телефона, потом начал мне писать, так и общались, он мне даже чуточку понравился. — она облизнула губы и, немного помолчав, продолжила: — А на последних посиделках я случайно подслушала разговор, где он пытался поспорить на меня с Армином. Ну я и кинула его в ЧС.       — Он часом не ахринел? — я вопросительно подняла бровь, поражаясь, как таких идиотов земля носит.       — А сегодня Жан помирил нас, ну и я сделала вид, что всё ок. Кстати, ты знала, что Жану 27 лет?! — последнее предложение она воскликнула и чуть наклонилась ко мне, я в ответ отрицательно мотнула головой, не прекращая наблюдать за Кариной.        — О, твой сексуальный долбоëб припëрся за новой порцией выноса мозга и обмена слюнями.       Я повернулась в сторону, куда Карина кивнула головой, и вправду, рядом с моей машиной припарковался автомобиль Леви. Я тяжело вздохнув, вышла из машины и подошла к Mercedes-Benz и села на переднее пассажирское сиденье. Повернувшись к Леви, я поняла, что всё это время он следил за мной боковым зрением, какой наблюдательный чëрт.       — Привет, — прервал тишину он. Аккерман повернулся ко мне, я заметила, что на нём военная форма, странно, раньше я не видела его при таком параде… Я смотрела на его спокойное выражение лица, он делал то же самое, это длилось не меньше минуты, после чего Леви начал наклоняться ко мне ближе, одна его рука за долю секунды зарылась в моих волосах, я чуть дернулась от неожиданности и чужих прикосновений.       — Нет. Стой. Хватит. — он остановился буквально в миллиметре от моих губ, я чувствовала его горячее дыхание на своём лице. — Леви, это всё нужно прекратить. Я не собираюсь терпеть к себе такое отношение. Я не кукла. И меня вообще не устраивает, что ты хочешь со мной сблизиться через секс. — я отвернулась от него, но Аккерман не отстранялся, будто застыл на месте.       — Это единственный способ сблизиться с тобой. — Он даже не пытался оправдаться, хоть я и люблю правду во всех её тонах, но всё же одно дело догадываться, другое дело — знать. Это немного задевало и расстраивало, но вида я не подавала, не зачем каждому знать, что у меня внутри происходит. Я, чтобы хоть немного отодвинуть Леви от себя, уперлась руками в его сильную мускулистую грудь.       «Чëрт, да у меня прям дежавю, мать твою!» — недовольно выругалась про себя я.       — А ты по-другому и не пробовал. И вообще отодвинься от меня, в договоре не сказано, что мы должны спать, и вообще не сказано о сближении, так что отвали! — Я начала повышать тон голоса, затем услышала смешок со стороны Леви и подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза и понять, над чем он смеётся.       — Там всё к этому и сводится. Тебе не понравится, если я буду спать с кем-то? — Леви вообще не двигался с места, несмотря на все мои усилия оттолкнуть его, он как будто хотел поиздеваться и посмотреть на мою беспомощность. Козёл. Я устало выдохнула и опустила руки, это бесполезно, он как стена каменная, будет лучше, если Леви подумает, что я сдалась.       — Мне плевать, с кем ты спал, спишь или будешь спать, говорю же, отвали! Это вообще-то тебе не нравится, когда вокруг меня ходят особи мужского пола, придурок ты чëртов. — Я недовольно фыркнула и убрала со своей шеи руку Леви, теперь у меня есть хоть чуть-чуть больше личного пространства, небольшая победа — тоже хорошо.       — Ты уже переспала со мной, значит, хочешь. Себе отказываешь? — Он насмехается надо мной. Что ж, раз так, тогда придётся рассказать кое-что ещё и немного приврать…       — Я хотела тебя до тех пор, пока не узнала, каков ты в постели, там ты вообще кошмарный. Даже девственники держатся дольше десяти минут, а тебя хватило минут на двадцать с прелюдиями… — Я вовремя прикусила себе язык, чтобы лишний раз не разозлить Леви. Он хмыкнул и чуть отодвинулся.       — Ты помнишь?       — Да, не хотела расстраивать тебя, поэтому пришлось соврать, просто ты мне правда не понравился в постели. Вот и всё. — Я лгала в наглую и не подавала вида. Аккерман, снова наклонился ближе, будто искал ложь в моих глазах. Нет уж, я сделаю всё что угодно, не позволю к себе относится как к вещи. — Я думала, ты взрослый, умный мужчина, который предпочитает смотреть на людей глазами и рассуждать о них мозгами, а не членом. А ты оказался жалким подобием животного, который ничего не видит перед собой, кроме тел с дырками между ног…       — Нет… — Перебил меня Леви, внезапно его голос стал грубее и злее, от этого я насторожилась. Стоит быть по аккуратнее, а то можно и получить за такое. — Ты сама расхаживала передо мной полуголая, строила глазки и засматривалась на меня.       — О, как мало тебе нужно, чтобы поменять маршрут, я считала, что у военнослужащих нет топографического кретинизма, и они дружат с постоянством дорог, — я продолжала язвить. Однако после моих слов он, тяжело вздохнув, взял меня за подбородок и приподнял так, чтобы я смотрела ему в глаза.       — Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с девушкой? — он опять за пару секунд успокоился, это я поняла по появившейся ухмылке на его губах, в то время как я, глядя в серую бездну глаз, в своей голове рисовала очередное расчленение Аккермана.       — Я хочу, чтобы ты ко мне относился нормально и без своего долбаного позерства, и да, я хочу, чтобы окружающие меня мужчины видели во мне не только сиськи и зад, но и то, что у меня внутри живёт. И чтобы эти мужчины хоть на чуточку понимали меня, а ещё чтобы они не пытались запереть дома, дабы я никуда не вылезла. Но такому животноподобному созданию, как ты, этого не понять! — я выпалила свою долгую и злую тираду в лицо Леви. Глаза его сузились, брови опять нахмурились, челюсть сжалась, даже пальцы более сильно сжали мой подбородок. Не желая терпеть такое, я тут же свободной рукой брезгливо отшвырнула его руку в сторону.       — Тогда давай договоримся. Ты ни с кем не спишь и не используешь меня ради денег. Я ни с кем не сплю и не клоню тебя к сексу. — он начал рассматривать мои волосы, а свободной рукой поглаживать их. Я уверена на все сто процентов, он знает, что меня это раздражает, но делает это специально. — Не смотри на меня как на безлимитный банкомат, и я прекращу смотреть на тебя как на тело. Ну а внешне нам нужно выглядеть влюблённой парой.       — Вот только мы не влюблённые. — фыркнула я, не удержавшись от едкости, закатила недовольно глаза, не обращая внимания на приятную щекотку в волосах от нежных прикосновений Леви.       — Знаю, ты не умеешь, но придётся врать окружающим. — он, насмехаясь надо мной, заглянул в мои серо-голубые глаза, на его лице играла хитрая ухмылка.       «Можно ему врезать? Пожалуйста!» — подумала я, сжимая свои руки в кулаки.       — Я заключила договор, чтобы получить деньги на лечение родных и на свою жизнь. — едва я успела договорить, как он наклонился к моему уху и замер. Он меня специально дразнит и злит, нет, он не дурак, скорее, обожает выводить людей из себя своим наглым поведением.       — В этом и смысл. — прошептал он мне в ухо. Мои руки снова уперлись в грудь Леви, стараясь из-за всех сил сдвинуть эту двухтомную массу хоть в какую-то сторону, главное, чтобы он находился подальше от меня. — Ты подписалась на это ради денег, как меркантильная, а меня обвиняешь в желании похоти. Когда что-то берёшь, нужно что-то отдавать.       — Зачем ты мне нужен без возможности вылечить мать и отца? — я посмотрела на него как на идиота. Но мне придется согласиться, если я хочу к себе нормального отношения, договор так и так подписан, мне так и так придется врать людям, как бы я не бежала сейчас от этого.       — Если ты сможешь прожить без моих денег и самой решать проблемы, я изменю своё отношение к тебе. — Аккерман наконец-то отодвинулся от моего уха и перестал нашептывать, вместо этого он навис сверху, его лицо снова стало спокойным.       — Допустим, — он вернулся обратно на своё водительское сиденье и одной рукой попытался дотронуться до моего лица, я тут же дёрнулась и отодвинулась. Леви усмехнулся на мою реакцию, но руку не убрал. — Тогда я выставлю своё условие. Мы друг другу больше не лжем, как есть, так и говорим, да, на людях придётся лгать, но не друг другу. — в ответ он коротко кивнул. Чëрт, это всё равно не то, я с маминой болезнью в ужасных долгах, как мне их теперь выплачивать…       — Наш штаб скоро перемещается в Portland, здесь мы уже подготовили всех… — хоть его голос и был спокоен, но мне до сих пор не вериться, что он сейчас предложил и на что я, блять, только что согласилась. — Меня не будет на связи неделю или две, в худшем случае. Я через несколько часов уезжаю на задание…       — Ну наконец-то, хоть отдохну немного. — фыркнула в ответ я, не давая Леви договорить. Он хмыкнул, затем наклонился ко мне ближе, я же чуть отодвинулась.       — Дождись меня с задания, как девушка… — офицер опять делает паузу, словно стараясь поймать мою следующую реакцию. — Люди вокруг оценят это…       — Могу по твоему возвращению устроить только вынос мозгов. А что насчет тебя? — я опять его перебила, наверное, поэтому он нахмурился и взгляд стал чуть злым. Да, теперь моя очередь бесить Аккермана.       — Я вернусь к тебе с верностью и желанием увидеться. — усмехнувшись, он передразнил моё ехидство, но выглядело это скорее устрашающе, чем смешно. Леви после своих слов резко наклонился ко мне ещё ближе и поцеловал меня в губы. Поцелуй был нежным и тягучим, но недолгим. Вскоре я оторвалась от него и посмотрела в серые глаза.       — Посмотрим, к чему это всё приведёт. — не дав ему сказать и слова, я вышла из его тачки.       Злая, как собака, я села в свою машину, не обращая внимания на Карину, которая при моём появлении тут же убрала телефон и посмотрела на меня вопросительным взглядом, я завела автомобиль и выехала с парковки на дорогу.       На самом-то деле деваться особо некуда, хоть я и смогла вылечить маму, но нужно ещё разобраться со здоровьем отца, уверена, он не все анализы мне показал, наверное, что-то скрывает. Придётся немного подождать с этим и побольше отдавать деньги в кредиты, чтобы полегче немного стало, и я смогла не брать денег Леви. В чём-то он прав, ведь действительно я пошла на всё это ради денег, но пойти ради денег на операции и лечения родителям и пойти ради желания секса — разные вещи.       — Блять! Как же этот козёл меня бесит, а! Сука! — выругалась я вслух, ударив по рулю рукой. — Урод! Кабель! Ходячее секс бедствие! Блять!       — Да что происходит? Объясни! — перебила мои злые высказывания в сторону фальшивого жениха Карина.       — Леви предложил мне не брать его денег и решать свои проблемы самой, и он не будет смотреть на меня как на тело. Я согласилась.       —Ладно, мне на него насрать, честно, а вот ты… Дай слово, что если втюришься, даже не подумаешь давать второй шанс этому… Ну ты знаешь. — Уайт тяжело вздохнула.       — Обещаю. — усмехнувшись, ответила я.