Любовный контракт

      Мы все не дорожим, что имеем, нам мало опыта в жизни, продолжаем всё обесценивать, и, лишь потеряв, мы начинаем ценить это. Люди часто совершают ошибки, кто-то после молит о прощении бога, кто-то закрывает глаза и смиренно ждёт кары, но разве можно назвать кармой всё это? Лужи крови, выстрелы, крики людей, тихие просьбы о помощи от умирающих. Такое даже врагу не пожелаешь. Русоволосая девушка, тяжело дыша, старалась не смотреть, как мужчины в чёрном одеянии и бронежилетах терзали очередную жертву, она старалась не слушать крики этой женщины, убеждая себя, что рано или поздно всё это закончится, но сейчас ей казалось, что, скорее всего, эта история закончится её собственной смертью здесь. И никто им не поможет, никто их не спасёт, потому что жизни простых людей бесценны по сравнению с пойманным преступником, чтобы выжить здесь, нельзя надеяться на помощь, нужно помочь себе самой…

***

      — Меня бесит её любовь опаздывать, она очень непунктуальна, сначала сидит два часа в телефоне, а потом за пять минут до выхода собирается и, конечно же, опаздывает! А ещё у неё отвратительная память на всё, она никого никогда не помнит, вам нужно быть её спонсором, чтобы она вас запомнила, и то не факт!       — Это неправда, я многих людей помню! — возразила я в ответ Карине, еле сдерживая смех. Она вопросительно подняла бровь и повернулась ко мне, даже не глядя по сторонам, указательным пальцем показала на подружку Мэри.       — Как её зовут? — я тут же начала смеяться, понимая, что меня взяли с поличным. — А она с нами уже два с половиной месяца тусуется, и Мэри — её сестра! О, кстати, ей вообще никто и ничто в этой жизни не нравится, абсолютно! Вам нужно быть ортопедическим диваном, чтобы ей понравиться, и то это ненадолго, но меня даже не это бесит, а то, что мне потом выносят мозг по поводу, что и почему ей не понравилось! И я искренне не понимаю, зачем Леви устраивает ей периодически сцены ревности, потому что она и без него спокойно справляется с френдзоной! — Карина посмотрела на меня, я, наконец перестав смеяться, лишь пожала плечами в ответ.       — Это потому, что он мне не доверяет?       — Нет, это потому, что он грёбаный собственник! Мы как-то сидели в баре, к ней подсел какой-то тип, и он весьма вежливо пытался с ней разговаривать, и знаете, что она сказала спустя час френдзоны этому несчастному? «Ты с таким лицом родился, да? Это ужасно». — все опять начали смеяться, как и я.       Прошла уже неделя с тех пор, как мы сходили в клуб, и за всё это время я так и не помирилась с Аккерманом, мы не разговаривали, не общались. Я не видела в этом необходимости, он, видимо, тоже, впрочем, так было даже лучше, не придётся привыкать к человеку. Хотя я была, конечно же, в полном шоке, когда узнала, что тот парень в демонической маске и был Леви, это стало понятно, когда спустя пару дней Карина мне рассказала, что Жан там был со своей прекрасной военной компанией. Зато я узнала, что мой жених превосходный танцор, мне даже казалось, что я по сравнению с ним вообще не умею двигаться.       Мы собрались, как обычно, все вместе, чтобы выпить и посмеяться над самыми разными историями из жизни, кстати, следующая очередь моя. Последнее время я часто беспокоилась по пустякам, из-за этого я стала принимать успокоительные и снотворное. Но, несмотря на внутреннюю тревогу, почему-то голова была забита чем-то вроде радости, мы наконец смогли доделать ремонт в комнате Уайт, и в то же время мне казалось, что что-то должно произойти. Это странное ощущение периодически посещало меня ночами, из-за чего я стала плохо спать, есть.       — Ладно, Алекс, теперь твоя очередь. Расскажи самый неловкий момент в своей жизни. — заговорил Армин.       — Хорошо… Я вот тут сидела, слушала о том, какие смешные неудобные случаи у вас происходят… И поняла, что вы не знаете ничего о чём-то неудобном. — я тяжело вздохнула, собираясь рассказать эту чистую подставу от Уайт и Жана. — Примерно две недели назад мы вечером с Кариной пошли в клуб, так сказать, чтобы стресс снять. Там проходил маскарад с неоновыми красками, выступало несколько разных музыкальных групп. Короче, я такая накрасилась, собралась, пришла туда и здорово начала отдыхать, там я познакомилась с мужчиной, с которым танцевала, причём очень классно, а потом мы поехали домой. И только в конце этой недели мне Карина рассказала, что тот самый незнакомый мужчина и есть Леви. В доказательство она мне показала фотографию, которую он выложил в социальную сеть, и там была маска демона, и эта маска была на том самом незнакомце. — я остановилась рассказывать и посмотрела на Уайт, что едва сдерживала смех в улыбке.       — Ну и что здесь такого? Бывает… — начала было говорить Мэри.       — Нет-нет! Это ещё не всё. Дело в том, что я этому незнакомцу сказала, что мой парень гондон, козёл и кто-то там ещё, и я не просто это сказала, но ещё и объяснила, почему он гондон. А вот теперь представьте, каково всё это понимать?       После все начали смеяться и шутить, я, чуть улыбаясь, слушала комментарии друзей. От всего шума меня отвлёк включившийся телевизор, где показывали новости. Я нервно дёрнулась, испугавшись внезапного звука, по телу пробежали холодные мурашки, а от услышанного стало даже страшно, будто что-то должно произойти… В комнате воцарилась тишина, уставившись в экран, все слушали историю о том, как главаря террористической банды «Марли» схватили и посадили в тюрьму нашего города, где он теперь ожидает суда.       Отец иногда рассказывал мне про «Марли», говорил, что это очень непредсказуемая и жестокая организация, их главарь мог с лёгкостью убить своих людей и называл эту поножовщину «священным очищением грешников Аллаха». Да и без этих рассказов интернет был полон информации. Страшная и ужасная история о том, до чего могут опуститься люди в преступном мире. Всё это звучит не так страшно, когда не касается тебя и ты, не подозревая о чём-то таком, живёшь спокойной жизнью, периодически издавая стоны от собственных проблем.       — Кто включил телевизор? — я услышала тихий голос Армина где-то неподалёку, но взгляд мой зациклился на уже выключенном экране телевизора.       — Я случайно села на пульт и, видимо, нажала на кнопку… Простите… — начала оправдываться Мэри.       Не обращая внимание на чужие диалоги, я, задумавшись, начала прислушиваться к себе. По телу снова прошлась волна мурашек, ощущение чего-то надвигающегося не покидало, что-то плохое должно произойти, но что, я никак не могла понять. Становилось страшно и беспокойно после таких новостей, даже не знаю почему, но казалось, что это вот-вот должно произойти либо со мной, либо с кем-то из близких. Возможно, я себя накручиваю, и я очень стараюсь не думать о плохом, но плохое предчувствие со мной уже неделю, не помогают успокоительные и снотворные, будто чувство тревоги куда сильнее всех этих таблеток.       Леви на этой неделе не приходил ко мне ночью, он спал в зале с тех пор, как мы поругались из-за сервиза его матери. Не то чтобы мне было от того грустно, скорее это чувство смешалось с обидой и ненавистью за его поведение и попытку унизить меня. В добавок к этому я начала понимать, что мне этот мужчина стал симпатичен не просто как сексуальный партнер, но и как человек, который может дать отпор мне, который, несмотря на всё, в нужный момент заступился за меня, тогда с Томом и там в клубе.       Теперь я понимаю, почему он сердится, кричит и ругается, будь я на месте Аккермана, не стала бы себя сдерживать, когда кто-то разбил мою вещь, бросая ею куда захочется, а прибила бы этого идиота за такое обращение с вещами. По девичьей дурости я надеялась, что зародившиеся небольшие чувства взаимны, но разумом понимала, что это не так. Леви не из тех романтиков, который будет бросаться сломя голову с распахнутой душой навстречу или лепетать ванильные словечки при полной луне, скорее всего, он даже не станет говорить о своих чувствах, если они, конечно же, есть.       К счастью или к сожалению, я слишком упряма и недоверчива к людям, и, разумеется, я не собираюсь делать поблажки для Леви только из-за того, что мне он понравился, чтоб его семеро чертей драли.       — Алекс, расскажи, что тебя раздражает в Леви, — прозвучал голос подружки Мэри. — Кстати, меня зовут Лора.       Я, наверное, так сильно отвлеклась от происходящего, что вообще упустила момент, когда моя очередь опять наступила. Посмотрела на Карину, та начала смеяться, понимая, что это будет долгий рассказ, остальные, наверное, затаили дыхание в ожидании невероятного открытия моей злопамятной сущности. Тяжело вздохнув, я повернулась к ребятам, конечно же, всех скелетов я раскрывать не собираюсь.       — Меня бесит его выражение лица, оно всегда одинаковое, за исключением злого состояния, раздражает его манера общения, как будто он управляет миром и все ему по гроб жизни должны. Это просто невыносимо! Он, блять, не так давно парень, практически никто, а ведёт себя, как будто купил меня на распродаже в аду…       — Погодите, ребята, секунду. — справившись с приступом смеха, Карина перебила меня и выставила примирительно руку, я посмотрела на неё, улыбнувшись. — Алекс, у него есть деньги, и их много.       — Вот и я говорю, это самый замечательный мужчина на всём белом свете, так что мне всё нравится! — тут же посмеялась я от смены собственного мнения, но боковым зрением я увидела, как Аккерман строго и с укором на меня посмотрел.       Этот вечер для меня и Карины прошёл без алкоголя, мы не хотели пить ничего, кроме чая или кофе, из-за отсутствия настроения. Они и так все припёрлись без предупреждения, ещё и в вечер пятницы, когда обычно я тупо сплю и кушаю. Леви, как обычно, на меня не обращал внимания, я тоже, но следила за его реакцией боковым зрением. Видимо, окружающие это заметили и начали задавать вопросы по этому поводу, благо я умею отмахиваться и переводить разговор на другую тему. О нашей с ним ссоре знали немногие: Карина, Эрвин, Эрен и Жан, и этих лиц было вполне достаточно для такой информации, я не большой любитель распространяться о делах в личной жизни.       Могут ли быть сны вещими? Многие в такое не верят, смахивают всё на бред мозга из-за усталости на работе или делах, но я в какой-то момент обратила внимание на то, что некоторые сны сбываются, если их правильно истолковать и не зацикливаться на их значении. И вот сейчас меня пугало то, что все мои последние сновидения я прекрасно понимала и поэтому боялась реализации чего-то подобного в жизни. Но несмотря на это, сегодня я уснула очень быстро и спала крепко.       Проблема семейных разборок стихла и разборки с Леви — нет, он видимо просто обожает высказывать мне в агрессивной форме всё то, что ему не нравится, поэтому я решила вновь воскресить вопрос о расторжении договора. Когда дело касается отношения ко мне как к человеку и в случае моего неудовлетворения этим, я готова наступить на свои чувства. Пусть так, чем потом меня будут воспринимать за пустое место и относиться как к вещи, купленной в магазине.

***

      С самого утра у меня запись к врачу, но из-за того, что я не услышала будильник и проспала, пришлось собираться на высоких скоростях. Успев принять успокоительные и несколько витаминов, я отправилась в торговый центр, который находился в центре города, с утра там меньше народа, особенно в выходной день, но вот пробки на дорогах никто не отменял. Благо любимая музыка помогала отвлечься.       К счастью или, к сожалению, я действительно не намерена терпеть поведение Леви, если мы с ним сейчас не в отношениях, и он уже позволяет себе такие поступки, то что ждать дальше? Он не подросток, а взрослый человек, который должен давать отчёт своим действиям, и меня совершенно не волнует, что поспособствовало такому результату. Я без труда переживала одиночество, грусть, печаль и многое другое, так что и это переживу, у меня ещё есть время в этой жизни, чтобы я смогла выбрать то, что хочу я.       Когда я поднялась на пятый этаж в торговом центре, без труда нашла кабинет нужного мне врача. В этом здании я часто находилась по работе, поэтому легко ориентировалась: на первых этажах находились магазины одежды, с третьего этажа по четвертый расположены рестораны и кафе, а дальше — продажа услуг, мебели и прочей ерунды. Меня же сегодня интересует конкретный кабинет, в котором я узнаю, всё ли в порядке со зрением, а то в последнее время стала плохо видеть, да и глаза болят после работы. Возможно, после первичного осмотра окулиста можно сходить в какую-нибудь кафешку и выпить кофе, а потом вернуться домой.       Зайдя внутрь кабинета окулиста, в приёмной меня встретила миловидная девушка в белом халате, которая после того, как я сняла верхнюю одежду, проводила меня к врачу. Мистер Марсель оказался очень вежливым и аккуратным в своей работе, но от яркого света хотелось хмуриться или вовсе закрыть глаза, а запах хлорки вызывал у меня зуд в носу и желание чихать, но я старалась сдерживаться. Когда доктор указывал на буквы, чтобы я их прочитала, я без труда это делала, однако, когда дело дошло до мелких букв, моё зрение начало подводить.       Врач, внимательно осмотрев глаза, сказал, что с ними всё в порядке, за исключением небольшого спазма, который нужно снять с помощью специальных капель и лечебных очков. Это заявление вызвало у меня смешанные чувства. С одной стороны, я была рада, что с моим зрением действительно всё в порядке. С другой стороны, я не могла не думать о том, как отреагирует на это мой отец. Он наверняка будет долго смеяться, скажет, что его взрослая принцесса начала стареть раньше времени или типа того. Папа всегда любил подшучивать надо мной, но его шутки никогда не были обидными. К тому же, он никогда долго не дулся после наших ссор, а я всё никак не могла простить саму себя за долгую ложь.       У меня не так уж много дорогих мне родственников на белом свете, и вместо того, чтобы рассказать правду, я стараюсь сохранить свой родной дом в Сиэтле. Я понимаю, что это эгоистично, но не могу позволить себе потерять их из-за каких-то пустяков, хотя для папы это явно не будет пустяком. Они — это всё, что у меня есть, и я готова на всё, чтобы защитить и сохранить наш дом. Даже если это означает скрывать от них правду. Подумав о дорогом и любимом мне человеке, выйдя из кабинета и спускаясь уже на лифте, я набрала номер отца, раздались тягучие гудки, от чего по телу прошлись холодные мурашки, создалось ощущение, будто вокруг вдруг стало холодно, оттого руки начали неметь.       «Странно… пальто тёплое, да и помещение должно отапливаться, — подумала я. Но ещё более странно, то что папа не берёт трубку, он всегда отвечал на мои звонки, а тут… Я, тяжело вздохнув, посмотрела на экран телефона и сбросила вызов, возможно, он ещё обижается…       «Спокойно, Алекс, это просто стечение обстоятельств, ничего более, — постаралась успокоить я внезапно появившуюся дрожь в коленках, но как только я через прозрачное стекло лифта увидела входящих несколько мужчин в торговый центр, трясучка ухудшилась. — Всё хорошо, это просто посетители, ты себя накручиваешь, успокойся… О боже…»       Увидев, как один из мужчин в чёрной одежде достал из рюкзака что-то похожее на автомат, я тут же нажала на кнопку стоп в лифте, затем, запустив его снова, направила на несколько этажей выше. Сразу после этого я начала звонить Аккерману, но в телефоне опять раздавались лишь монотонные гудки, мучительно долгие. Никто не поднимал трубку: ни Эрвин, ни Леви, и даже Эрен. От этого я стала ещё больше переживать. Когда лифт остановился, я тут же пошла в дамскую комнату быстрым шагом, будто куда-то торопилась.       «Нет, это всё бред, мне показалось, сейчас я выйду за дверь, и там всё будет спокойно, я смогу выбраться через обычный главный вход, — успокаивала я себя, вспомнив последние новости по телевизору. — Всё хорошо…»       — Успокойся, это просто успокоительные дали обратный эффект, это всё галлюцинации… — глубоко вздохнув, стоя уже в туалете у зеркала возле раковины, включила кран, оттуда полилась холодная вода, которой я смогла сполоснуть лицо.       Тяжело дыша, я повторяла водные процедуры, это помогло мне успокоить своё сердцебиение и трясущиеся руки. Глубоко вздохнув, напоследок выпила воды из-под крана, утоляя свою жажду, и после того, как высушила руки, вернулась обратно в коридор торгового центра на девятом этаже. Паники вокруг никакой не было, люди так же бродили по магазинам, болтая о чём-то своём и не обращая внимание на других, это успокаивало. Недолго думая, я направилась обратно к лифту, чтобы наконец прийти в кафе и перекусить. Видимо, мне действительно померещилось или в очередной раз зрение подвело, всё-таки стоит пройти курс лечения по снятию спазма с глаз, а то так и инфаркт схватить можно.       Уже сидя в кафе, я, успокоившись, пила горячий эспрессо в конце трапезы, а свободной рукой лазила в телефоне. Задевало и немного обижало, что в момент моей паники никто не поднял трубку и до сих пор так и не перезвонили. А что, если бы мне не показалось, и моя жизнь действительно находилась бы в опасности, они бы об этом даже не узнали!       «Что опять случилось?» — оповещение об смс выскочило наверху гаджета, отправителем был Леви.       Ну да, что ещё может мне сказать человек с таким ужасным характером? Мне не стоило ему звонить в момент своего страха, но почему-то в тот момент первым в голову пришёл именно этот человек, будто других вариантов нет. Прочитав сообщение Аккермана, я не знала, что ответить, может быть, не стоит ему рассказывать о своих галлюцинациях, вот только сомнение внутри ещё билось, и мне хотелось поделиться своей не совсем радостной теорией. Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза, представив, как он будет смеяться над этим полным бредом или как отмахнётся простой фразой «иди умойся», но в принципе можно как раз-таки этим проверить его на адекватность по отношению ко мне. Поэтому я, рискнув, всё-таки написала:       «Привет. Я у окулиста была, примерно полчаса назад я видела, как заходили люди в чёрном, и один из них достал что-то похожее на автомат, возможно, мне показалось, но… Что, если это какие-нибудь террористы или преступники? Но сейчас всё тихо, и вроде как ничего плохого не происходит…» — ещё раз вздохнув, я отправила сообщение и отложила телефон в сторону.       «В таких местах охрана ходит с оружием», — на удивление долго ждать ответа не пришлось, поэтому я, сразу прочитав текст, начала печатать на сенсорной клавиатуре ответное смс.       «Да, но… Они были в масках! И у охраны нет больших рюкзаков за спиной!»       Как и ожидалось, Леви мне не поверил, и на что только я надеялась? Господи, за что всё это, неужели нормальные мужчины все вымерли, как мамонты, и больше не собираются рождаться на этот свет? Хотя, возможно, это моя карма за ошибки в прошлом или нынешнем времени. Но где я так успела согрешить, что вселенная мне дарует это создание? Где его только взял Кенни? В аду была акция на двухметровых гуманоидов, и он купился на его симпатичное личико? А можно оформить тридын или просто возврат? Я согласна вернуть это сплошное негодование моего мозга даже с доплатой.       «У тебя глюки из-за успокоительных, успокойся, — высветилось новое оповещение спустя пару минут, и затем пришло следующее смс: — Вернись домой и поспи. Напиши, когда будешь дома».       «Иди нахуй», — коротко ответила я и хотела бы на этом закончить, но пальцы продолжали печатать следующий текст сообщения, желая высказать всё своё негодование, но вовремя себя остановила и стёрла напечатанный порыв гнева.       Как можно быть таким дурнем, я не понимаю. Да, я тоже сейчас выгляжу не лучше, но это не значит, что он может насмехаться надо мной таким открытым способом, ещё и тыкать носом, что я начала пить таблетки. Ох, однажды в этой жизни мне попадётся человек, которого не придётся периодически посылать ко всем чертям, надеюсь, я к тому времени буду без Аккермана и мои нервные клетки восстановятся хоть немного после времяпрепровождения с этим солдафоном. Хотя, разве не скучно так будет жить, спокойно, тихо…       Расплатившись в кафе, я вышла в коридор торгового центра и направилась к лифту, уже абсолютно забыв о своих галлюцинациях и недавнем страхе за свою жизнь. Перед глазами лифт опустился на мой этаж и остановился, чтобы выпустить находящихся внутри людей, но почему-то двери не открывались, и в какой-то момент раздался громкий и оглушительный хлопок, после чего лифт безвольно полетел вниз. Люди начали кричать, подбежали к ограждениям этажа и начали смотреть на удаляющийся лифт, который, судя по громкому звуку, раздавшемуся пару секунд назад, приземлился на первый этаж. Чужие оханья, искорёженные в ужасе лица, девушки прикрывали раскрытый рот ладошкой, видимо, картина там была страшная, но я не решалась подойти и посмотреть, вместо этого, остановившись в паре метров от произошедшего, пошла к лестничной площадке.       «Главное — быть спокойной…» — подумала я про себя.       Тщательно стараясь успокоиться и не паниковать, быстрым шагом направлялась к запасному выходу, который должен быть открыт, почти дойдя до нужной металлической двери, резко остановилась. Мне навстречу вышли несколько мужчин в чёрных масках на лице, в руках они держали огнестрельное оружие: то автомат, то пистолет, и направляли их в разные стороны, но один остановился на мне.       Я замерла, боясь пошевелиться и сделать лишнее движение, сердце пропустило удар от испуга. Где-то позади меня раздались выстрелы, затем людские крики, больше похожие на вопли, я примирительно подняла руки вверх на уровни своих плеч, надеясь на пощаду и глядя на того, кто, медленно подходя ко мне с автоматом в руках, пилил меня убийственным взглядом.       — На пол живо! Не двигайся! — громко крикнул он, от звука его голоса я послушно начала выполнять приказ.       — Все на пол! Иначе мы всех убьём! — прокричал другой мужчина с явным акцентом.       С таким акцентом обычно говорили мусульмане или исламисты, звук их произношения ни с чем не перепутать, я и так-то недолюбливала их нации, но уж теперь на всю жизнь запомню. Когда колени коснулись холодного кафеля, положила руки на пол и легла головой вниз, уперевшись в пол. Я закрыла глаза, прислушиваясь к звукам вокруг, услышала, как несколько мужчин прошли мимо меня, потом звуки выстрелов и снова визги людей. От проходящих мимо пахло тяжёлым табаком и дизельным топливом, из-за этого неприятного запаха я сморщила нос, но подавила желание чихнуть, повернувшись в сторону, увидела, как расстреляли какого-то мужчину и как его тело рухнуло на пол.       Глаза его вдруг опустели и замерли, он перестал кричать и пытаться убежать отсюда, изо рта потекла струйка крови, а грудь была продырявлена пулями, которые в него попали, из этих дыр текла кровь. Его тело упало в двух метрах от меня, и я с ужасом в глазах наблюдала за этой сценой убийства, хотелось встать и побежать куда-нибудь, закричать или заплакать, но сейчас нельзя этого делать, иначе есть риск собственной смерти.       Я продолжала слушать возгласы, просьбы о помощи и смотреть на реки крови, что оставляли после себя жертвы убийств. Не заметив, как руки начали трястись, почувствовала, как чья-то тяжёлая и сильная рука схватила меня, как собаку за шкирку, поднимая над полом и заставляя встать на ноги, а затем потащили куда-то в неизвестном направлении.       Террористы что-то кричали людям, то на своём родном языке. Нужно быть тише воды, чтобы меня не тронули и не убили, быть может, так мне удастся спастись от этого ужаса. Дыхание как будто перекрыли, воздуха не хватало, и я, жадно хватая воздух, пыталась успеть за тем, кто всё ещё меня тащил куда-то, вместе со мной вели детей, мужчин и женщин, они все плакали и умоляли о пощаде, я же постаралась убить своё желание рыдать, прикусив до боли нижнюю губу.       Казалось, будто этих бандитов невозможно понять, они то выстреливали в людей, которые кричали, то в тех, кто просто плачет, то в детей, которые от ужаса происходящего вокруг визжали навзрыд, пытались убежать или дать сдачу. Несчастные жертвы один за другим падали на пол и больше не издавали и звука, какая ужасная смерть, даже врагу такого не пожелаешь.       «Господи, как же страшно… Что делать… Куда идти и как выжить? Почему нет охраны или полиции, они нам помогут, спасут? А что, если нас всех здесь убьют до того, как кто-то придёт и поможет, зачем же тогда эти муки для людей? За что всё это, какие грехи мы все совершили, что получаем вот такое наказание?» — мысленно паниковала я.       Мне искренне хотелось помочь хоть кому-то, успокоить их, но своя жизнь дороже, ведь малейшее неправильное движение, и следующим трупом буду я. От этих мыслей голова шла кругом, это мешало думать здраво, не помогали молитвы, крики и вопли, всё бесполезно…       Нас завели в какой-то тёмный зал кинотеатра и посадили на пол, затем террористы подходили к каждому и забирали сумки и верхнюю одежду, периодически кого-то убивая или толкая в сторону. Когда подошли ко мне, я тут же отдала всё, желая, чтобы ко мне никто не притрагивался из этих террористов, но, кажется, мой жест был слишком вызывающим и брезгливым, из-за чего мужчина, посмотрев на меня, ехидно усмехнулся, после чего ударил по лицу ладошкой.       Голова заболела от боли, а челюсть, казалось, онемела от удара, во рту почувствовала привкус крови, я опустила голову в пол, подавляя желание закричать или заплакать. Видимо, этого было мало для него, и он наклонился ко мне, схватив за волосы, грубо дёрнул в сторону, поднял голову так, чтобы я посмотрела на него снизу вверх.       — Ты похожа на русскую шлюху, у меня дома я тебя бы трахал трое суток, не переставая, — из его рта пахло чем-то отвратительным, как будто он не мылся несколько недель.       Сказав отвратительные слова, он, сняв с лица маску свободной рукой, затем отшвырнул меня в сторону и пошёл дальше. Упав на спину, я медленно приняла сидячее положение и снова опустила взгляд в пол, стараясь не смотреть по сторонам. Вскоре рядом со мной посадили какую-то бабушку, которая вслух молилась Иисусу о своём спасении и плакала одновременно, я шокированными глазами уставилась на неё. В христианстве принято просить о прощении, молить о спасении в случае угрозы, но не только о себе, но и о других, молиться только о себе запрещено в таких ситуациях уж точно, но почему она… Хотя мне ли судить…       «Господи, я и забыла, насколько люди эгоистичны, желчны и отвратительны.» — думала я про себя.       Их не интересует жизнь других, и даже у этой милой и несчастной бабушки проснулся её собственный облик, который больше напоминал одинокую гиену, попавшую в ловушку льва. Возможно, скоро я буду выглядеть так же: мерзко и в чём-то даже жестоко. На её руках была кровь, и пахло чем-то дряблым, плесневелым, так обычно пахнут дома старых людей из-за отсутствия чистоты, наверное, у них не хватает сил мыться часто или стирать свои вещи чаще обычного, но, несмотря на её облик, мне было жаль, она едва держится на ногах и, скорее всего, пережила немало лет. Я снова вздохнула, стараясь успокоиться, прикрыла глаза, прислушиваясь снова к звукам, но я слышала только выстрелы, плач и крики, это не давало думать, раздражало и до ужаса пугало.       Вдруг раздался взрыв где-то за стенами, пол начал трясти, стены, кажется, зашевелились, а от внезапного звука все наклонились к полу и снова начали кричать, я же, сделав то же самое, почувствовала, как на меня кто-то облокотился с левой стороны и не собирался отодвигаться, медленно повернувшись в сторону, чтобы посмотреть, в чём дело, я увидела ту самую старушку.       Она буквально легла на меня, перестав молиться, опустила руки на колени и закрыла глаза, вряд ли бабуля уснула, скорее всего, упала в обморок или её схватил сердечный приступ. Тяжело дыша, я постаралась потрясти дряблое тело, но она не реагировала, и, пока бандиты весело присвистывали, радуясь своим очередным успехам по нанесению вреда окружающим, я пыталась вернуть эту женщину в чувства.       — Эй, бабушка, очнитесь! — еле слышно прошептала я, боясь, что нас услышат, но ответа не было, тело, словно бездушная тряпка в руках, не двигалось.       Я уже, не сдерживаясь, начала плакать, в последний момент, когда потрогала её пульс на шее, медленно начала понимать, что она мертва. Уши чем-то заложило, голова снова начала болеть, руки затряслись, а слёзы ручьём потекли из глаз. Поверить не могу, что я пару минут назад смотрела на эту бабушку осуждающе, меня словно кто-то услышал и убил её в наказание за мои мысли.       «Господи, за что же ей всё это…» — взмолилась я про себя.       Чья-то рука с грубостью легла мне на плечо и откинула меня в сторону от трупа, затем раздалось несколько выстрелов, бандит, что стоял позади меня, направил курок пистолета на уже и без того мёртвую старушку. Я раскрыла рот, но прикрыла его рукой от увиденного кошмара, в ужасе глядя на кровоточащие раны от пуль, что пробили её грудь, за что же они так с ней… Она ведь всего лишь молилась, а я даже не смогла ей помочь…       — Чарли, ты знал, что твоя тёлка здесь? — за спиной раздался голос убийцы бабушки, который эхом разошёлся по всему помещению, и после услышанного я замерла как статуя, боясь повернуться.       «Нет-нет, этого не может быть. Много людей ходит с таким именем, мне, скорее всего, показалось…» — в панике затараторила я у себя в голове.       Хотя даже если это правда, не узнаю этого человека, слишком много времени прошло, но в то же время я до сих пор помнила некоторые моменты, связанные с ним. Он был тем, кого я так сильно любила, и могла ли забыть его? Да, могла, но я специально этого не стала делать, чтобы помнить всю оставшуюся жизнь последствия своего излишнего доверия, доброты и самопожертвования. Мне хочется верить, что к этому ужасу, происходящему вокруг, не причастен тот, кому я отдала когда-то своё сердце и душу, ведь он хоть и был отвратительным человеком, но трусом, который не убил бы кого-то… Наверное.       Я уже убедилась на собственном опыте: люди не меняются, они могут притворяться, стараться держать себя в руках, врать себе и окружающим, но их настоящая суть не поменяется. Вот почему, несмотря на все признания в чувствах, я не возвращалась к бывшим, поэтому никогда не собиралась прощать Леви за его действия… Правда, теперь мне не кажутся его поступки такими ужасными, как раньше, да и сейчас всё бы отдала, лишь бы он оказался здесь, рядом со мной, и я бы почувствовала себя в безопасности.       Но вместо крупицы доброты и снисходительности послала его подальше, вырыла сама себе эту яму Бездны. Не знаю, зачем это сделала, но уже начинала жалеть об этом, вспоминая его разговор в тот вечер с Эрвином, Леви всего лишь хотел за меня заступиться, просто потому что посчитал меня в чём-то лучше предыдущих пассий, а в ответ на это я послала его. Почему же он мне не поверил, всякий раз, когда я чего-то пугалась, Аккерман не верил, когда жаловалась на кого-то, опять не верил…       Это немое, холодное и абсолютно спокойное выражение лица Леви, его колкий и грубый язык речи и бархатный тембр голоса, аристократически бледный цвет кожи на теле, а этот ужасный стиль общения — чаще молчать или бить кого-то. Но я ведь смогла оторваться от Чарли, смогла уехать и начать жить по-другому, так, как я хочу, и у меня это получалось, да, следующие бывшие были тоже той ещё катастрофой, да и Аккерман не подарок, но, по крайней мере, он похож на человека, которого можно назвать мужиком, а не жалким подобием человеческого рода. И даже теперь я рядом с ним не смогла убежать от прошлого, почему… Что мне ещё нужно сделать, чтобы это прекратилось, умереть? Но разве я имею право умирать, когда захочу, сбросив все свои проблемы на друзей и родителей, заставить их страдать из-за собственной слабости, нет.       — Да, — я услышала до боли знакомый голос, но всё ещё не поднимала взгляда от пола, нарочно стараясь себя убедить, что мне просто показалось. — Отвали от неё.             Услышав чьи-то тяжёлые шаги, зажмурилась от страха, но это не помогло, уже через пару секунд меня грубо схватили за предплечье и потянули вверх, чтобы я поднялась на ноги. Сердце пропустило удар, когда я боковым зрением увидела когда-то знакомое лицо, Чарли на меня не смотрел, сказав что-то своим друзьям, повёл меня в сторону зрительских сидений кинотеатра. От его мёртвой хватки начала болеть рука, а от того, что меня периодически дёргали, подгоняя идти быстрее, казалось, вывихнется плечевой сустав, хорошо, что сегодня утром я не надела высокие каблуки и предпочла своим ногам обычные зимние несезонные кроссовки.       Чем дальше я отделялась от людей, которых взяли в плен, тем больше мне казалась моя скорая погибель, Чарли никогда не был снисходителен ко мне, но зачем он тогда меня отводит от них, хочет меня защитить? Бред, я не поверю в эту ложь, единственное, что он хочет, так просто помучить меня, пока есть время.       Когда он подвёл меня к последнему ряду зрительских сидений, я повернулась к нему. На лице не было маски, как у других, всё те же тёмно-зелёные глаза и коротко стриженные каштановые волосы, на которых периодически свисала отшелушённая кожа от псориаза. Чарли всё такой же, узкий разрез глаз, хитрый крысиный взгляд безразлично смотрел на меня, издевательская ухмылка тонких губ и горбатый нос. Несмотря на то что чувств к нему уже давно не было, в глубине души я надеялась, он найдет нужную себе дорогу в этой жизни и не будет совершать прежних ошибок, как же сильно я ошибалась…       — Садись, — сквозь зубы проговорил Чарли, чуть наклонившись к моему уху.       Я послушно исполнила приказ, сейчас не время показывать характер, стоит притвориться послушной, ну или хотя бы попытаться ею быть, но я знаю, что у меня не получится это сделать. Чарли сел рядом, автомат, всё это время свисавший с левой стороны плеча, взял в свои руки и направил на меня, приблизив дуло огнестрельного оружия к моему правому боку, я судорожно вздохнула.       Страх снова заполонил меня, дрожь в руках усилилась, посмотрев на нео, я постаралась понять, что он от меня хочет и зачем всё это делает, но, кажется, вместе с чувствами ушло и понимание. Чарли, не скрывая, разглядывал меня с любопытством и начал с ног, затем его взгляд медленно поднимался выше, а когда зелёные глаза достигли лица, свободной рукой он дотронулся до щеки и нежно погладил её своими грязными в засохшей крови руками.       — Ну, привет, милая. — уже более спокойно и как-то… странно мягко произнёс Чарли, я кивнула, боясь издать лишний звук. — В чём дело, не хочешь порадовать меня своим прекрасным голоском?       Меня с новой силой затрясло от страха и злости, даже не знаю, сколько мне понадобится терпения и сил, чтобы не сорваться на него в попытках прибить к чёртовой матери или убежать отсюда как можно дальше. Я всё ещё молчала, что ему явно не нравилось, как и всегда. Как я могла только полюбить этого больного психопата с раздвоением личности? Сколько ни вспомню, но его глаза действительно всегда были слишком безумные для здорового человека, и сейчас происходило всё тоже, только более ужасное.       Я вздрогнула, когда Чарли, схватив меня за подбородок, повернул к себе, требуя что-то сказать, но что говорить я действительно не знала, не увидев нужного результата, он грубо откинул в сторону лицо. И кажется, на местах его прикосновений горела кожа от чего-то неприятного.       — Раз так, давай поиграем. Каждый раз, когда ты не будешь отвечать мне, из них, — он кивнул в сторону заложников, — будет кто-то умирать мучительной смертью. Что скажешь, малыш?       Я испуганно посмотрела на него. Вероятно, он шутит и хочет проверить меня на что-то… Может быть, на слабость или доброту к людям?       «Вряд ли Чарли станет это делать, ведь он самый трусливый человек из всех, что я знала, а ещё он сейчас среди террористов, которые взяли торговый центр под свой контроль и не одних людей убили, так что мне не стоит недооценивать его.» — рассуждала я про себя.       Но пока я об этом думала, он взял рацию и, отрывая от меня взгляд, что-то сказал неизвестным мне языком, хотя по звучанию это больше напоминало таджикский или турецкий… Краем уха я услышала чей-то возглас и просьбы о помощи и, повернувшись к заложникам, увидела женщину, вставшую на ноги. Двое террористов её вывели в центр, поставили на колени перед всеми и начали вслух молиться о чём-то, я, со страхом наблюдая за всем этим, надеялась на лучшее, но вскоре они приставили пистолеты к голове женщины и раздались выстрелы. Её бездушное тело упало на пол, другие заложники закричали, кто-то начал снова плакать. Я же, не веря собственным глазам, не могла оторвать глаз от мёртвой, Чарли это правда сделал…       — Уж я-то знаю, что ты можешь многое стерпеть, ведь сам тебя этому научил, а вот они могут умереть, пока ты молчишь. Ты всегда мне не верила, почему? Неужели я недостаточно тебя любил? — казалось, что его голос раздаётся где-то далеко, слишком шумно от возгласов людей. — Милая, ответь мне.       — Потому что ты всегда мне врал. — еле слышно ответила я, через силу заставляя себя разговаривать с ним, но так и не повернулась к собеседнику, направив взгляд куда-то в сторону.       — Неправда, я действительно тебя любил и люблю до сих пор, а вот ты променяла меня сначала на полных лузеров, которые, боясь за собственную жизнь, выполняли мои поручения, потом на какого-то… — Чарли скорчил лицо, будто лимон съел, видимо, теперь речь зашла про Аккермана. — Ну и как он в постели? Лучше, чем я? — он снова наклонился ко мне, заглядывая в серо-голубые глаза, раньше так делал, когда хотел помириться после сильного скандала.       Я действительно его не понимаю, зачем эти вопросы, что он хочет от меня добиться всем этим? Это полный бред, а не разговор, и я опять не знаю, что ответить ему. Как я могу сравнить секс с Леви с… Этим жалким животным, который суёт своё имение во всё, что движется и нет, да и к тому же я просто не помню, какой секс был у меня пять лет назад. Ком встал поперёк горла, не давая произнести даже звука, и я со страхом посмотрела на Чарли, чьи глаза напоминали больных из психиатрической больницы.       — Солнышко, я, наверное, непонятно объяснил правила, да?       — Нет, мне всё понятно, пожалуйста, не надо! — я с жалостью посмотрела на Чарли, который уже снова взялся за рацию.       В попытках предотвратить ещё одну чью-то смерть я схватила его руку, в которой Чарли держал рацию и уже хотел что-то сказать своим друзьям. На моих глазах чуть выступили слезы, и, кажется, это его почти остановило, но… Как часто мы ошибаемся, надеясь что-то изменить в этой жизни, остановить бурный поток ужаса или кого-то спасти? Очень часто, в мире множество ошибок совершают люди, не подозревая о последствиях, никто не задумывается о том, какое наказание он понесёт за свои действия или противодействия, лишь бы сейчас сделать так, как велит нам наше желание. Так кто же мы такие, раз не можем даже понять это и предвидеть следующие шаги своих противников? Всего лишь люди, которые не осознают бесценность собственной жизни, момента и всего, что мы имеем. Мы крохотная соринка по сравнению с миром, который бывает жесток с нами и без совершения ошибок.       Меня грубо оттолкнули, а затем наградили пощёчиной, звук удара эхом разнёсся по помещению, я же, упав на пол, больно ударилась о рядом стоящее сиденье. Слёзы потекли ручьём, когда я услышала, как Чарли заговорил по рации, обзор происходящего закрывал следующий ряд зрительских кресел, и я была этому очень рада, потому что через минуту услышала чей-то женский визг от невероятной боли, перемешанный со звуком ломающихся костей.       От собственного бессилия хотелось кричать навзрыд вместе с тем, кого сейчас медленно убивают там, на глазах у всех, под шум чужих рыданий. Я бы хотела остаться здесь и не смотреть на этот ужас, но Чарли решил иначе. Он грубо схватился за моё предплечье и поставил на ноги, пытаясь сопротивляться, старалась убрать его руки, которые обхватили меня за плечи, прижимая к мужской груди и рывком разворачивая к сцене кошмарного убийства. Чарли схватил меня за челюсть и повернул лицом в сторону заложницы, которая всё ещё была жива и оглушительно визжала от боли, двое убийц стояли возле неё и, каждый по очереди ей ломали конечности, выворачивая их в разные стороны.       — Смотри. Это всё ты сделала, не я! Ну как, тебе нравится, любимая?! А ведь когда ты меня бросила, я испытывал то же самое. Я искал тебя, писал, звонил, но ты даже трубку не брала, не желая слышать и видеть меня! Смотри, до чего довела твоя гордость, безразличие ко всему и твоё высокомерие! Вот так выглядят люди, которые тебя любили, а ты их бросила! — Чарли кричал на меня, пока я, зажмурившись, старалась не смотреть по сторонам.       Челюсть начала болеть от его хватки, но это было не так ужасно, как слышать эти пронзительные возгласы, и когда спустя какое-то время раздался выстрел, крик прекратился, но не рыдания заложников. Я с облегчением вздохнула, шмыгая носом, немного радуясь что наконец-то закончились страдания женщины.       На какую-то долю секунды действительно начала думать, что этих людей убила я собственными руками, ведь если бы я хотя бы постаралась ответить Чарли, то все были бы живы, но реальность пробилась в разум, вспомнив, что приказ об убийстве отдал он, а не я. Тем не менее это мало успокаивало от накатившейся паники страха, из-за чего не то что говорить, но и думать весьма сложно.       — Что здесь происходит? — в зал вошёл какой-то мужчина, который, остановившись, осмотрел всех.       Кто-то из убийц тут же подбежал к нему и что-то тихо начал говорить, Чарли, услышав голос, убрал от меня руки. Я тяжело задышала, жадно начала хватать воздух, наклонилась вперёд, руками упёрлась в спинку сиденья следующего ряда, а взгляд направила в пол. Меня всю трясло, голова кружилась, тошнота начала подбираться к горлу. Может, это истерика? Или волна страха? Может, всё вместе?       — Чарли, прекрати издеваться, приведи эту девушку сюда.       — Не могу, сэр. Это моя девушка, — ответил ему он.       От услышанных слов хотелось блевануть или рассмеяться, у меня даже живот заболел от такого заявления. Нет, всё-таки я очень рада, что в этой жизни мне попался Леви, ведь при всех своих минусах он действительно не боялся делать шаги с целью меня узнать, и хоть часто делал не то и не так, результат всё же был. А вот Чарли никогда не интересовался моими искренними желаниями, а на всё недовольство реагировал агрессивно. Его грубость и неконтролирование злость описывала полностью, и добавлялось к этому биполярное расстройство личности.       Помимо всего этого Чарли абсолютно не хотел лечиться ни от алкоголизма, ни от наркомании, ни от псориаза, и от всего остального, также очень нечистоплотен, если сходит раз в неделю в ванную, то это подвиг. Принятие водных процедур были исковерканы до невозможности, он просто валялся в горячей воде пару часов, мыл голову, потом ополаскивался и выходил. Так что да, Аккерман по сравнению с ним просто бог чистоты и уважения, стоит поцеловать его по своему возвращению из этого ада, если, конечно, вернусь…       Но я всё равно не могу поверить, что Чарли стал таким, что с ним произошло, из-за чего отбросил в сторону даже те нормы и правила, с которыми жил пять лет назад? Хотя погодите-ка… Нет, он не изменится, такой же трус. Как только здесь появился человек статусом выше него, даже говорить по-другому начал и вспомнил манеры поведения. Вероятно, остальных не боится, пока есть автомат в руках, поэтому он так легко распоряжался террористами и жизнями ни в чём не повинных людей, а меня решил просто проучить за попытку спасти жизнь той бабушке или, возможно, поиздеваться и напомнить о том, на что способно его безумие.       — М-да? А ты в курсе, чья она жена? И если тебе так хочется, поцелуй красавицу напоследок и приведи её ко мне. — ответил мужчина, что стоял у входной двери в кинотеатр, не отрывая от нас тяжёлого взгляда.       Явно наплевав на моё состояние, Чарли снова схватил меня за руку и, резко развернув, одной рукой грубо схватив за талию, рывком придвинул к себе ближе, я почувствовала запах сигарет и холод бронежилета. На его лице играла ехидная улыбка, в то время как я старалась вырваться из этих отвратительных объятий, посмеявшись над моими попытками, свободной рукой он взял меня за шею и грубо впился в губы. Во рту появился вкус крови, когда до боли прикусил нижнюю губу. От него пахло потом и каким-то мерзким запахом грязи, я руками старалась отодвинуть от себя его, но не получалось, он, как пиявка, снова и снова припадал к губам, даже несмотря на то, что я старалась отворачиваться каждый раз.       Закончив своё отвратительное действие, он, улыбнувшись мне в лицо, повёл к тому, кто ждал меня у входа, я же по пути вытирала кровь с губ, слёзы с глаз и это противное ощущение после подобия поцелуя. Проходя мимо пленных, я посмотрела на бабушку, что умерла от звука взрыва, и на тех двух женщин, что умерли из-за меня… Они ведь ни в чём не виноваты, но кто-то возомнил себя Богом и решил, что вправе забирать чужую жизнь, разве так можно?       — Пойдём со мной, я тебя не обижу. — окликнул меня их главарь. Я повернулась к нему, он приглашающе поманил к себе рукой.       Я кивнула и пошла за ним. Внешне он был похож на доброго человека, но, скорее всего, это лживая маска. Небольшая чёрная борода, узкий разрез карих глаз и широкая улыбка, а на голове одета тёмно-серая шапочка, которую носят обычно мусульмане, она называется тюбетейка. Когда мы вышли из зрительного зала кинотеатра, он шёл впереди, а сзади шли ещё двое, у всех висят на плечах автоматы, как и у остальных, надеты широкие чёрные бронежилеты, которые визуально увеличивали ширину телосложения бандитов. Внезапно где-то внизу раздались выстрелы, а затем взрыв, я испуганно дёрнулась и, остановившись, начала оглядываться по сторонам, неужели это не прекратится, и мы здесь навечно в плену…       — Не бойся, иди за мной. — увидев мой испуг, через плечо добродушно бросил бородатый убийца.       — Иди. — меня грубо толкнули сзади, чтобы я впредь не останавливалась.       И чего они возятся? Если хотят убить, так пусть убивают, а не устраивают здесь цирк добродушных клоунов по спасению из лап бывших. Зачем нужно тянуть время, ожидание помощи и так медленно убивает, так ещё и они добавляют масло в огонь своими зверскими играми с жизнью людей. Быть может, они чего-то хотят от меня или других пленных? Записать послание полиции или что-то вроде того? А может, я им просто понравилась телом, и они хотят меня изнасиловать?       «Господи, не дай Бог…» — вновь взмолилась я, но продолжила идти за террористом.       Пока я мучила себя в догадках, меня привели в просторный кабинет, обставленный с утончённой элегантностью. В центре помещения располагался внушительный диван, обитый мягкой коричневой кожей, придающей интерьеру особый шарм и уют. Напротив дивана стоял массивный рабочий стол из того же материала, а рядом с ним — кресло, создающее идеальную композицию для деловых встреч.       Двое сопровождающих нас ушли, остался бородатый, и я, затаив дыхание, начала искать подвох в этом во всём и стараться придумать варианты побега, вот только в голову ничего нормального не приходит, только желание молиться и надеяться на спасение.       —Меня зовут Мехмед, а тебя? — он сел в кресло за столом, я же присела на диван, сложив руки на колени, опустила голову вниз, чтобы лишний раз даже не смотреть на него, вдруг ему что-то не понравится и решит убить меня за неверный шаг. — Ты не держи зла на Чарли, он одержим тобой и хочет, чтобы ты к нему вернулась.       — Откуда вы меня знаете? — еле слышно спросила я, рассматривая комнату.       Меня не волновали желания Чарли, куда интереснее эта незнакомая комната, сделанная в минимализме серых тонов, которая больше напоминала кабинет директора. Он, наверное, хочет поиздеваться надо мной, а потом убить, стоит держаться подальше от него, и пока что этот Мехмед кажется куда приятнее вонючего и грязного бывшего, который и пять лет назад не славился своей чистоплотностью и вежливостью. Я взглянула на часы, которые висели на стене, сейчас второй час дня, когда пришла сюда, было девять утра, невероятно, сколько времени прошло, а помощи всё нет…       — Наш босс всегда говорил, что своего врага нужно знать на все сто процентов, и так вышло, что твой муж Эрвин и есть наш враг. — спокойно и не спеша говорил он, даже не подозревая о хорошей ошибке в имеющейся информации. — Не бойся, здесь ты в безопасности…       — Можно ли назвать плен террористов безопасным местом? — шёпотом произнесла я, после чего прикусила себе язык, не стоит бросаться словами. Я не задумалась, почему они считают меня женой Эрвина, возможно, просто ошиблись, ну, а мне это сейчас только на руку…       — По крайней мере, я не собираюсь тебя убивать, в отличие от других. — Мехмед откинулся на спинку кресла и, немного помолчав, продолжил говорить: — Твой муж уже более пяти лет охотится на нас, и пару месяцев назад его подчинённому удалось поймать нашего босса. Ты знала об этом?       Я отрицательно покачала головой. Теперь понятно, они хотят вызвать Эрвина сюда и лишить здравого рассудка из-за моего присутствия здесь. Но… Я не думаю, что Эрвин явится ради меня в такую жопу мира, а Леви пойдёт сюда или ринется сломя голову, для всех мы состоим в идеальных отношениях, вот только в реальности это не так. Ни Аккерман, ни Эрвин не поставят жизнь одного человека выше других людей, своих подчинённых, и неважно, кем приходится им этот человек. И если моя смерть сможет помочь хоть кому-то спасти всех заложников, я согласна на такую жертву.       — Мы не будем говорить никому о твоём присутствии здесь, но, когда он дойдёт до нас, мы продадим твою жизнь в обмен на наш побег. Хотя я честно не знал, что ты здесь, просто просмотрев камеры видеонаблюдения, увидел тебя и подумал: «Вот это везение»! — он радостно озвучил свои мысли, торжественно подняв руки вверх, в то время как у меня всё больше в голове появлялось понимание, что спасения не будет.       — Если оно так, то зачем вы забрали меня от Чарли, он ведь не собирался убивать меня…       — Ты правда так считаешь? — Мехмед хитро усмехнулся, смеясь над моими словами. — Ты мне напоминаешь мою дочь. Она тоже любила сумасшедших мужчин и, когда однажды недооценила такого бывшего, умерла мучительной смертью. Но если тебе так хочется, я могу отправить тебя обратно.       — Простите… — виновато произнесла я чуть тише и снова опустила голову вниз. — Сколько вас здесь? И где все остальные? Вы хотите всех убить?       — Много вопросов, красавица. Но я отвечу... — он закурил сигарету и пустил дым по комнате, я приготовилась слушать: — Мы убьём всех, если до рассвета нам не выдадут нашего босса. На каждом этаже стоит по семь моих братьев, которых благословил Аллах на это доброе дело. Ты нам нужна, чтобы вернуть босса или убить твоего мужа, если не вернут босса, то он должен умереть ради твоей жизни, или наоборот, возможно, ни того ни другого не будет, в этом случае, как я и сказал, мы продадим тебя за свой побег. Но пока что не бойся, здесь нет никого кроме праведников Аллаха и вас, неверных грешников.       По телу пошли мурашки от этих страшных слов. Я, поджав губы, почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Они держат людей в плену, чтобы убить всех разом на рассвете, принеся в жертву своему богу, и даже если правительство согласится провести обмен, террористы никого не оставят в живых. Но правительство не будет соглашаться на это, потому что столь опасного главаря банды куда страшнее выпускать его на свободу, и жертвой для заключения их босса станем все мы.       «Нас никто не спасёт, никто не придёт, в этом попросту нет смысла, ведь жизни простых людей ничего не значат по сравнению с теми, кто действительно представляет большую угрозу всему миру… Мы все умрём, и в лучшем случае нас расстреляют, в худшем будут издеваться перед смертью, как с той женщиной, и лишь после долгих мук выпустят пулю в голову.» - паниковала я у себя в голове.       Мехмед вовсе не добрый человек, просто я напомнила ему о каком-то светлом прошлом, мне повезло, но надолго ли хватит этого везения? Он просто фанатик своего исковерканного бога, которому переписали историю раз сто и после промыли мозги неправильной информацией всем террористам, и эти люди до ужаса опасны. Их невозможно понять, действия нельзя предугадать, потому что их мозг работает по-другому.       «Господи, что же будет…» - взмолилась я.       — Почему ты плачешь, красавица? Успокойся. — он вышел из-за стола и начал подходить ко мне, попутно взяв стакан со стола с какой-то прозрачной жидкостью. Судорожно вытирая слезы с лица трясущимися руками, я отодвинулась в сторону, когда Мехмед подошёл ко мне и присел рядом. — Не бойся, я тебя не убью. На, выпей водички и посиди здесь. Я сейчас пойду, а ты оставайся, если убежишь, я не смогу тебя защитить. Договорились?       В ответ я лишь коротко кивнула головой и взяла из рук Мехмеда стакан воды, когда он вышел из комнаты, слёзы снова полились по щекам.        «Боже мой, есть ли из этой ситуации выход, что нужно сделать, чтобы попытаться спастись или помочь кому-то? Быть может, помогать бесполезно и мне стоит просто смириться? – рассуждала я про себя. — Так, нет, стоп, нужно успокоиться, срочно, иначе паника сожрёт полностью, и я действительно сдохну прям здесь.»       Руки тряслись, дыхание спёрло, дышать было сложнее. Вытирая слёзы с глаз, я поднялась на ноги и, стараясь не создавать лишнего шума, подошла к столу, где не так давно сидел Мехмед, на поверхности деревянного изделия лежал закрытый ноутбук серого цвета, рядом пачка сигарет и зажигалка. Надеюсь, никто меня не убьёт из-за пропажи одной сигареты?       Дрожащей рукой я взяла пачку Marlboro и достала оттуда одну сигарету, а зажигалкой подожгла табак, затянувшись, выпустила табачный дым из лёгких. Стало немного легче, но страх никуда не уходил, всего лишь паника начала сходить. Быстро докурив сигарету, я открыла ноутбук, вот только включить мне его не удалось, там стоял пароль, выходит, дать хоть кому-то знать, что здесь происходит, не получится. Хотя, скорее всего, полиция и так всё знает, просто ничего не предпринимает, но сколько же ещё ждать помощи и стоит ли просто сидеть и ждать… Подойдя к окну, я посмотрела на улицу, внизу стояло несколько скорой помощи и полицейских машин, значит, они уже здесь.       Вдруг сверху что-то пролетело вниз по ту сторону окна, я, абсолютно не понимая, что произошло, начала смотреть вниз, но ничего не было видно из-за людей, что скопились возле одной точки кругом и что-то рассматривали. Неужели кто-то выпал из окна? В здании 20 этажей, я на десятом, и отсюда толком не разглядеть происходящее снаружи. Перед глазами опять что-то падало за окном, по образу действительно похоже на человека, я, испуганно открыв рот, начала пятиться назад.       «А что, если это террористы выкидывают людей из окна, «освобождая» их от мук? Господи… Что же делать… Так, спокойно… Главное — не думать о плохом, но что, если действительно мы тут все умрём?» — запаниковала я в своей голове.       Подойдя к дивану, обессиленно плюхнулась на мягкую кожаную поверхность, закрыв лицо руками, наклонилась вниз к коленям и начала тихо выть. Я так делала в детстве в безвыходной ситуации, когда не знала, рассказать ли отцу об изменах матери или молчать и сохранить целостность семьи, вот только сейчас безвыходность ситуации немного по другим причинам…       Раскачиваясь вперёд-назад, я, словно пыталась таким образом прийти в себя, понять, что стоит или не стоит делать, как правильно вести себя, есть ли шансы выжить здесь… Возможно, нет, но лучше попытаться. Резко встав с дивана, я быстрым шагом подошла к столу и снова закурила сигарету. Убийцы не пользуются пожарной лестницей, предпочитая передвигаться на лифте, если их действительно около семи на каждом этаже, то в общем их здесь сто сорок человек.       В детстве отец учил меня стрелять, но я не любила эти занятия из-за невыносимых звуков, боли в руках, которая появляется после отдачи оружия, а с ножами я вообще не дружу, да и в меткости вряд ли буду хотя бы хороша. Сейчас стоит не думать об этом, а вспомнить, как правильно стрелять, целиться, держать пистолет или автомат в руках, это стоит собственного выживания.       Докурив сигарету, потушила бычок об стеклянную пепельницу, что стояла чуть дальше ноутбука, затем я на цыпочках тихо подошла к входной двери в кабинет. Здесь нет звукоизоляции, любой шорох идеально слышен, начальники продажных отделов делают это, чтобы контролировать работу подчинённых, но сейчас там стоит гробовая тишина, словно никого нет.       Что ж, если Мехмед оставил возле дверей «охрану» и открыв дверь я кого-то увижу, можно свалить на желание сходить в туалет, возможно, он говорил правду, и я действительно нужный им заложник, тогда меня не убьют за попытку открыть дверь, чтобы выйти в дамскую комнату. Затаив дыхание я всё ещё трясущимися руками взялась за ручку и начала открывать дверь, которая, блять, как специально решила своим невероятно громким скрипом известить весь торговый центр о моих жалких попытках бегства. Зажмурившись от этого ужасного звука, будто боясь, что после в меня полетят все пули из огнестрельных оружий террористов, я открыла дверь, приоткрыла один глаз и выглянула наружу. Никого рядом не было.       Всё-таки не стоит радоваться, и я насильно затолкала хлынувшие эмоции радости от успеха подальше от разума. Чуть пригнувшись, вышла в торговый магазин продуктов, проходя мимо стеллажей, старалась ничего не задеть, чтобы не создать шума, после магазина находился холл торгового центра, который делился на несколько широких коридоров. Когда магазин был за спиной и снаружи по-прежнему никого не было, я побежала в сторону туалета, чтобы в случае своего фиаско было правдоподобнее врать.       Тишина вокруг настораживала и не давала покоя, но я всё равно старалась не паниковать, даже когда передо мной появился чей-то чёрный силуэт… Забежав в первую попавшуюся комнатку, затаилась, дыхание сбилось, а желудок жалобно заурчал, прося что-то съедобное внутрь. Из-за сильного стресса у меня часто просыпалось сильное чувство голода, а после все силы уходили в неизвестном направлении, словно у организма зарядка закончилась.       Благодаря электронным часам на моей правой руке, которые включались по одному прикосновению, я смогла в полной темноте увидеть, где я нахожусь. Это кладовка, сюда уводят остатки попкорна и различных закусок после сеансов кинотеатра. Если бы меня сюда занесло вчера, я бы с брезгливостью сморщила нос и постаралась поскорее ретироваться отсюда, но сейчас хочется жрать, причём очень сильно. Поэтому, не задумываясь о другом, я принялась есть остатки попкорна, чипсов, шоколадки и всё это запила чьим-то соком, к которому, кажется, вообще не притрагивались.       Когда вопрос встаёт о выживании, приходится отметать в сторону ненужные правила приличия, всё это шелуха: этикет, брезгливость, гордость, высокомерие, правила приличия, нормы поведения. А здесь у меня просто нет другого выхода.       В момент такого рока жизни остаётся только основная суть человека, которая складывается только благодаря тому, какими мы сами себя сделали, а у кого нет мозгов, может и дальше в лютый голод морщить нос от недоеденной еды, из-за чего и помрёт через несколько дней. Помнится, Карина говорила, что люди в опасных жизненных ситуациях сильно отличаются от реальности, кто-то способен глотку близкому человеку перегрызть ради собственного выживания, а кто-то пожертвует собой ради других. «Интересно, Карина переживает за меня или увлеклась делами и работой? Хотя она не из тех людей, что может забыть о моём присутствии в жизни, а вот Леви это будет сделать несложно…» - подумала я.       М-да уж, подводя итог, если я сегодня умру, то Аккерману я не нужна в этой жизни, отец вечно в делах, мама занята своими мужчинами, и только Карина в итоге вспомнит меня. Возможно, это преувеличение, но сейчас в моих глазах вся картина жизни выглядит именно так. Зато у меня есть работа, где я трачу более пятидесяти процентов своих нервных клеток, подработка, где я общаюсь с незнакомыми мне людьми, и средний финансовый доход на жизнь, с которого я помогаю своей семье. Но почему-то теперь всё это не кажется нужным, скорее чем-то обычным, проблемы, окружающие меня до этого, стали смешными, на что только я жаловалась… Но у меня точно есть любящая собака — это факт.       Ну… Рикиджи достанется младшей сестре, отец, который сопьётся от горя после моей смерти, будет доживать свои дни с Алисой и Карина, которая поймает сильную депрессию и будет помнить меня ещё очень долго. Не так уж и много я успела сделать к двадцати пяти годам, как хотелось бы, даже парень есть. А всем остальным не составит труда стереть из памяти меня, а уж Аккерману так тем более… Наверное, это и вправду конец. Прожевав оставшуюся еду, я с горечью сглотнула и, потупив взгляд куда-то в темноту, облокотившись спиной о холодную стену, скатилась вниз до пола.       «Чёрт, я совсем не такой конец своей жизни воображала в голове, он должен был быть… каким-то другим, а теперь уже ничего не исправить, даже позвонить близким попрощаться не могу. Зато свободная, блять, и никому ничем не обязана, вот она, расплата, одиночество и пара долгов…» — выругалась про себя я, надсмехаясь над собственными желаниями.       Тяжело вздохнув после столь тяжёлых мыслей и осознания происходящего, я нехотя поднялась на ноги, казалось, что сейчас это делать невероятно сложно. Однако я должна идти дальше, мне нужно преодолеть это бессилие, но, боже, как же невыносимо трудно это делать, зная, что есть шанс фиаско в этом грёбаном плане по спасению себя и, возможно, кого-то другого. Прозвучит пессимистично, но, думаю, стоит сначала позаботиться о себе, а потом уже говорить про помощь другим людям.       Подойдя к двери, я, снова затаив дыхание, прислушалась к посторонним звукам, стараясь определить, есть ли кто-то поблизости, тишина по ту сторону стены казалась давящей и подозрительной. Пересиливая свой страх, я осмелилась приоткрыть дверь и выйти, вокруг никого нет, удача ли? До пожарной лестницы рукой подать, осталось дойти и бежать вниз как можно скорее, но торопиться не стоит, хоть и хотелось очень сильно, заставив себя действовать медленнее, я двинулась к пожарному выходу.       Неоднократно оглядываясь по сторонам, наступая только на носочки, чтобы даже мыши, не услышали лишнего шороха. Я подошла к запасному выходу, взявшись за ручку, медленно опустила её вниз, услышала щелчок, затем медленно открыла дверь, и эта тварь начала дико скрипеть. Проклиная рабочий состав торгового центра за то, что не смогли даже смазать маслом дверные проходы, вышла на лестничную площадку и с облегчением вздохнула.       «Ну наконец-то, ещё чуть-чуть, и я буду свободна!» — воскликнула радостно я у себя в голове и довольно улыбнулась.       Но рано было радоваться, мало того, что я всё ещё на десятом этаже, так мне ещё каким-то чудом предстоит выбраться из здания. Как только я подошла к перилам и прикоснулась к ним рукой, меня тут же кто-то схватил за предплечье и дёрнул назад. Припечатав к холодной каменной стене со всей силы, закрыли рот, я испуганно смотрела на того, кто меня только что поймал, это был Чарли.       Господи, из всех возможных вариантов именно он? Вы сейчас серьезно? Лучше бы кто-то другой меня остановил, наорав за мои действия, чем этот псих, который даже не всегда понимает, что он сам хочет. Тяжело дыша, я смотрела в его зелёные глаза и старалась понять, что он будет делать дальше, но вместо каких-либо действий Чарли лишь, улыбаясь, рассматривал меня.