Любовный контракт

Люди начинают понимать, что тот человек, который погиб во время теракта, он такой же, как все. Он тоже не ожидал, он тоже думал, что с ним этого не может произойти. Это было у «Сплина», это было у Бродского. «Думают люди в Ленинграде и Риме, что смерть — это то, что бывает с другими». Так вот, такое настроение нам не нужно.

***

      POV Алекс       Электронные наручные часы уже давно разрядились, из-за этого не могла понять, сколько времени пробыла в отключке в долбанном врачебном кабинете. Как бы я ни старалась держаться в сознании, мой организм слишком сильно устал, чтобы бороться с желанием сна, в итоге проснулась, когда Чарли уже успел переодеть меня. Я ожидала этого, поэтому не сильно удивилась, жаль, что уснула, так бы удалось воспротивится, хотя, учитывая состояние, вряд ли это помогло. Он надел на меня чёрную майку и обтягивающие джинсы, кажется, эти вещи новые, стащил, наверное, в каком-нибудь магазине…       От мысли, что Чарли меня лапал везде, где захочется, становилось тошно и противно, захотелось в срочном порядке принять тёплую ванну с хлоркой. Он с тех пор, как я пришла в себя, сидел рядом, смотрел куда-то в сторону и нервно дёргал ногой, словно беспокоился, а мне ничего не оставалось, кроме как сидеть, кусать губы и догадываться о его думах.       — Малыш, ты победила, я расскажу о способе побега отсюда… — тихо сообщил мне Чарли. — Но при одном условии, после того как ты выберешься, никому не расскажешь о том, что я здесь был.       — Хочешь избежать наказания?       — Не только. И ещё… Я не просто так просил тебя бегать… — он нервно сглотнул, очевидно подбирая нужные слова. — Я тебя отведу на двадцатый этаж, там они устраивают «Голодные игры на выживание».       — Что это значит? — не понимая, о чём идёт речь, спросила я.       — Они отпускают штук двадцать в бег по этажам здания, через пару минут за ними идут с автоматами на расстрел, если найдут, убьют, если нет — выживешь. Они могут немного поиздеваться, ну им это нравится, нагонять ужас и страх. — Чарли поднял наконец на меня свой взгляд и с сочувствием посмотрел.       По телу прошлись ледяные и неприятные мурашки, словно предчувствуя беду, я чуть вздрогнула, но постаралась взять контроль над эмоциями. Теперь понятно, почему он тянул время со своей помощью в побеге, вероятно, не больно-то хотел отправлять меня туда, зная, что я ранена. Всё-таки в нём осталось что-то человечное, какая-то маленькая соринка света иногда пробивалась сквозь темноту его личности, надеюсь, однажды тьмы в нём станет меньше.       Во мне росло странное безразличие и спокойствие ко всему, будто я ожидала услышать это, возможно, из-за последних событий выработалась привычка к этому дикому ужасу, происходящему вокруг. Взвесить все за и против не так уж и сложно, если останусь здесь, Чарли найдёт более изощрённые способы поиздеваться, так что попытаться стоит, наверное…       Уверенности не было, я даже не понимаю все риски, что, если они избивают дубинками или спокойно могут изнасиловать? В таком случае мне, возможно, стоит рассмотреть другой вариант или вспомнить что-то из самообороны. Вот только дралась я последний раз в колледже на первом курсе, а после отношений с Чарли не возлюбила даже намёк на физическое насилие, хотя, может быть, я смогу выдержать и выживу? Даже с переломанными конечностями есть возможность передвигаться, ползти буду…       — Эй, малыш, успокойся, я уже обо всём побеспокоился, тебе стоит только прийти, и всё будет гладко. — он дотянулся одной рукой до колена, пытаясь меня успокоить, но это не помогало, лишь ужас нагоняло. — Тебя и пальцем никто не тронет, мы придём, после всей подготовки их отпустят, и я тебя выпущу, чтобы ты смешалась с толпой. Тебе всего лишь нужно продумать маршрут, как не попасться остальным, по вам будут стрелять не только с двадцатого этажа, но и те, что на других этажах, если они вас найдут. Милая, но как только ты начнёшь бежать, я не смогу тебе помочь, зато сможешь ты помочь мне, никому, не сказав на свободе про меня.       — Ты врёшь, у тебя здесь нет такой власти, чтобы убедить кого-то меня не трогать…       — Будь аккуратнее со словами, малышка, ведь я говорю правду. — Чарли встал со стула напротив и сделал один шаг ко мне. — Если не веришь, пошли со мной и сама во всём убедишься.       Я нервно сглотнула появившийся ком в горле и постаралась унять внезапно вспыхнувшее недоверие и сомнение к нему, но за неимением лучшего варианта решила согласиться и коротко кивнула в ответ. Он, улыбнувшись, подал мне руку, чтобы помочь подняться на ноги, но я, с опаской глянув на его протянутую конечность, лишь тяжело вздохнула. У меня нет других шансов, точнее есть, но они немного с более печальным исходом, чем тот, что предложил Чарли, значит, придётся снова рискнуть.       Сколько в этой жизни рисков, куда ни посмотри — одни лишь ямы, мины да ловушки, интересно, существует ли спокойная и мирная жизнь на этом белом свете? Без страха за жизнь? Наверное, у кого-то она существует, но не у меня, сколько вспомню — никогда не было вторых шансов, только один с правом выбора, а потом ходишь и пожинаешь плоды своего решения, но я никогда не жалела о содеянном. Однако очень тяжело принимать выбор, зная, что от этого зависит твоя собственная жизнь. Я знаю, что если останусь здесь, выжить будет в разы сложнее в компании сумасшедшего психопата с раздвоением личности, а если рискнуть всем ради какой-то глупой надежды на выживание, то, может быть, что-то да получится.       Ещё раз тяжело вздохнув, положила руку в его широкую и шершавую ладонь, руки, судя по всему, он помыл, потому что выглядели они чище прежнего. Мои пальцы ещё болели из-за сломанных ногтей под корень, но пока я спала, Чарли, видимо, позаботился об этом и аккуратно отрезал лишнее, правда смотрелось теперь это как самый ужасный маникюр в мире, зато меня вылечили и теперь хоть не умру с минуты на минуту от потери крови.       Немного сдавив мою руку, он потянул меня к себе, я встала и в ответ едва улыбнулась. Возможно, вижу его в последний раз, так что ни к чему показывать безразличие, ведь когда-то я сама впустила Чарли в свою жизнь, да он мне сейчас неплохо помог.       Когда Чарли переплёл наши пальцы и двинулся к двери, что вела в коридор этажа, по телу прошлись неприятные мурашки, будто плохое предчувствие внезапно накрыло своим пледом. Я шла за ним, озираясь по сторонам, боясь, что нас кто-то увидит, но, кажется, это беспокоило только меня, потому что он шёл уверенной походкой в сторону лифта. Окружающая тишина настораживала и казалась жуткой, но вскоре раздались где-то неподалёку выстрелы из автомата, от чего я испуганно дёрнулась и повернулась в сторону звука. Мне хотелось остановиться, чтобы понять, что происходит, но Чарли, явно не желая этого, тянул меня вслед за собой, не оглядываясь и не обращая внимания на посторонние звуки.       Мы подошли к лифту, на нём же и перемещаются террористы с огнестрельным оружием в руках, но сейчас он пуст. Дождавшись его прибытия, зашли внутрь, Чарли вошёл первым, затем пропустил меня себе за спину, будто пытаясь защитить. Но я не думаю, что мне стоит полагаться на него… Как бы мне ни помогал, он такой же террорист, как и все остальные здесь.       — Запомни вот что, эти люди не просто преступники, они военные, дикари, которые привыкли грабить деревни, насиловать женщин и убивать детей. — Чарли повернул голову в мою сторону и, вероятно, видел меня боковым зрением, в то время как я внимательно слушала его слова, глядя на широкую спину. — Они не посмотрят на твоё милое личико, а если и посмотрят, то только с целью изнасиловать. Поэтому, как только начнется забег, твоей целью будет не бежать сломя голову куда глаза глядят, а попытаться обмануть их, чтобы тебя не нашли хотя бы первые минут десять, и ты смогла сбежать…       — Если они действительно так ужасны, зачем же ты с ними? — тихо спросила я, привстав на носочки, чтобы Чарли услышал мои слова, сама же постаралась унять дрожь внутри.       — Я здесь, чтобы просто отдать долг и не более, если выживу после сегодняшней ночи, то они от меня отстанут.       — Ты же понимаешь, что тебя как минимум поймают и посадят в психушку? — нахмурив брови, спросила я, видя явную бессмыслицу в его словах.       — Лучше живым в психушке, чем мёртвым здесь. И ты тоже не должна умирать…       — Как будто тебя волнует моя жизнь. — недовольно фыркнула я, закатив глаза, явно не веря в его беспокойство.       — Волнует, малыш. По крайней мере смерти я тебе не желаю, но было бы неплохо, если бы ты пострадала в этой жизни достаточно, чтобы понять, что такое боль — он внезапно замолчал, а у меня по спине пошла новая волна мурашек. — Ты знаешь, что со мной, и несмотря на это бросила меня, хоть и знала, что я тебя люблю до сумасшествия…       — А ещё я знала, что не могу вынести твою любовь. Сколько бы я ни делала, тебе всё было мало, и вот теперь ты жалеешь и, как забитая собака, пытаешься отомстить мне за верно принятое решение пять лет назад…       — Заткнись. — меня грубо оборвали, и я послушно остановилась и посмотрела на пол лифта.       В очередной раз сказала что-то не то или не так, такое с ним часто происходит, что ж, придётся потерпеть немного, скоро он не будет находиться рядом. Хотя, если честно, даже не знаю, к лучшему ли это, ведь дальше мне уже никто не поможет просто потому, что с ума сходит по мне. Значит, придётся справляться самой и рассчитывать только на себя. Прикусив нижнюю губу, я начала смотреть по сторонам, у лифта панорамные стеклянные стены, благодаря этому можно было увидеть этажи, которые мы проезжали. Они пустовали, свет не был включён, и из-за отсутствия солнца и освещения всё вокруг выглядело жутко, словно здание вымерло, а разбросанные на полу вещи усугубляли общую картину.       Когда лифт остановился и двери открылись перед нами, Чарли вновь взял за руку, легонько сжимая ладонь, повёл меня за собой. Я никогда не была на высоких этажах этого здания и поэтому понятия не имела, что здесь находится, но у меня создалось ощущение, будто я в офисе какой-то компании. Это не удивительно, так часто делают владельцы крупных зданий, нижние этажи отдают под магазины и рестораны, а выше находятся офисы.       Разумеется, на самом высоком этаже сидят директора во главе со своим боссом, который и есть хозяин этого здания, наверное, поэтому здесь всё выглядело так, будто я на свою работу пришла, жаль только, что от ауры офиса остались только серые стены с пятнами крови и чёрные фирменные двери в кабинеты, которые были закрыты. Меня отвлёк от любопытства окружающего интерьера внезапный визг, а потом скорбный плачь.       Звук женских рыданий заставил меня вздрогнуть, после чего я постаралась отыскать источник звука, но из-за широкой спины Чарли, что шёл впереди меня, это плохо удавалось. Нервно кусая губы, мне оставалось лишь догадываться о том, что же там происходит, и чем ближе мы подходили к концу коридора, тем громче становился звук, также появлялись и другие голоса: мужские ругательства на неизвестном мне языке, всхлипы детей и женщин.       Скорее всего, там держат заложников или идёт «подготовка» к забегу в виде издевательства, как и говорил Чарли. Меня всю затрясло от страха и не знания, что будет дальше, но я старалась отогнать эти мысли подальше, чтобы заставить себя думать здраво, а не на эмоциях от очередной паники. По телу прошлись ледяные мурашки, вдруг вспомнила, что чувствовала там, в кинотеатре, и в момент нападения террористов. Сама того не понимая, остановилась и встала как вкопанная, не желая возвращаться в этот дикий ужас, где люди умирают, истекают кровью, мучаются и корчат лица от неимоверной боли.       Я не могу снова вернуться в ад, там, где смертность возрастает до сотого уровня и не в твоей власти жизнь. Это очень страшно, да, я знала, что будет нелегко, но уже успела позабыть, от чего меня забрал Мехмед, от кого сбежала и кому попалась в лапы…Я старалась не поднимать испуганного взгляда на подошедшего Чарли, который держал меня за руку и терпеливо ждал, когда успокоюсь.       Вот только как, блять, здесь вообще дотянуться до спокойствия, если отовсюду разит беспощадной смертью за километр? Мне так не хочется прощаться с тем спокойствием, которое только приобрела за весь этот чёртов день, и пусть оно не вечное, и… Я не хочу туда идти, но… Надо…       — Малыш, успокойся. Всё будет на мази, зуб даю. — он взял меня за плечи и прижал к себе, успокаивающе гладил мои волосы и спину, в то время как меня всю трясло внутри. — Ты справишься, у тебя всё получится, я уверен. И пусть мы вряд ли ещё сможем побыть вместе, но зато ты вернёшься к своему дебильному старику.       Я прекрасно понимала, о ком он говорит, более того, мне очень хотелось верить, что его слова в один долгожданный момент станут реальностью и я действительно в скором времени увижусь с Леви. Несмотря на то, что мне неприятны прикосновения Чарли, а желание убежать от него как можно дальше зашкаливает, он сейчас говорит именно те слова, которые мне очень нужны.       Для кого-то, возможно, это покажется странным: я в плену у террористов, среди них Чарли, он псих, желает мне страданий в жизни, но помогает выбраться отсюда, я слушаю его слова поддержки и охотно верю в их исполнение. Осуждать за такое не стоит, мы все слабые создания в этом мире, какие бы стены безопасности ни воздвигали вокруг, в момент такого ужаса становимся бессильными и жалкими человечками, и, если кто-то скажет «ты справишься», мы поверим. Потому что стресс расшатал нервы настолько, что границы дозволенного размылись, паника охватила разум, организм действует на автоматическом инстинкте самосохранения, а сердце вслепую верит в спасение и всем, кто даёт каплю поддержки.       Я, уткнувшись носом в грудь, обтянутую бронежилетом, судорожно вздохнула, почувствовала въевшийся в одежду запах пота и табака. Сколько мне отведено минут, часов, дней или лет, никто не знает, но я верю, что смогу сама решить, сколько мне жить на этом белом свете, вероятно, этот день в будущем сильно скажется на мне… Если обычно говорю «зато есть опыт», то сейчас понимаю, что мне этот багаж кошмара и в помине не сдался. Мне это не пригодится абсолютно нигде, ну разве что буду знать, что есть такие отморозки. Мы умираем каждый день, то от болезни, то от незажившей раны, а здесь все словно кегли в боулинге падают один за другим от пущенных в их сторону шаров, возможно, и я окажусь в числе павших однажды, но не сейчас.       Отец ждёт меня дома, Рикиджи, Алиса и Карина тоже, не знаю, ждёт ли меня Леви, но сейчас мне достаточно и родных для чёткого и безоговорочного решения пойти на всё ради побега. Я не имею права сдаваться и распускать сопли, нет другого выбора, шанса, возможности, моя обязанность — взять себя в руки и выжить. Кто я такая, чтобы спокойно плыть по течению в ожидании смерти? Не я себе жизнь подарила, значит, не мне её обрывать.       Примирительно положив ладони на грудь Чарли, я чуть отодвинулась, кивнув головой в знак готовности, в ответ он чмокнул меня в щёку и, развернувшись ко мне спиной, снова взял меня за руку и пошёл дальше по коридору. Когда мы подошли к какой-то двери, Чарли отпустил мою руку и указательным пальцем ткнул в место, где я стою, мол «будь здесь», в ответ моргнула глазами, чтобы тот меня понял и без слов.       Перекрестив руки на груди, облокотилась спиной об стену, выдохнув с облегчением, понимая, что мне придётся ещё многое стерпеть, чтобы хотя бы спокойно вздохнуть. Он ушёл, оставив меня одну слушать терзающие душу возгласы людей, но через пару минут они стали раздражать, потому что мешали сосредоточиться и построить дальнейший план действий.       «Так, спокойно, Алекс, прислушайся к себе. Ты сможешь… — мысленно скомандовала я, сжимая руки в кулаки. — Ты обязана выбраться. Ты умеешь придумывать выход из любого дерьма и тут справишься, всё будет нормально…»       Медленно сползая вниз по стенке, я села на пол, положила руки на колени и скрепила пальцы в замок, ещё раз сделала глубокий вдох, затем выдох. Шаткое спокойствие всё-таки посетило, закрыв глаза, представила, как открывается дверь кабинета и оттуда выбегают люди в поисках выхода.       Так, запасную лестницу все знают, где найти, значит первым делом они пойдут туда, какая-то часть пойдёт к лифту, чтобы спастись быстрее, но там есть риск быть расстрелянным террористами с других этажей, этот вариант убираем.       Бежать сразу к лестнице тоже не вариант, из-за большого скопления людей и шума велик шанс быть замеченными уже на следующем этаже, значит это тоже не подходит. В теории идеальным способом будет затаиться на время где-то по пути к лестнице, подождать, когда пробегут все пленные, и только потом идти дальше, главное успеть в промежуток между людьми и террористами, ещё лучше будет найти оружие, чтобы можно было дать отпор. Вот только где, блять, достать эти автоматы или пистолеты, где лучше затаиться и как не просчитаться со временем? Сука, чем меньше грëбаного времени, тем больше ёбаных вопросов, на которые я, блять, абсолютно не знаю ответов.       «Ладно, примерный план действий у нас есть, дальше будем действовать по ситуации» — подумала я, недовольно цокнув языком от отсутствия определённости в плане побега.       Подняв голову вверх, устремила свой взгляд в потолок, который был почти не виден из-за отсутствия света, и, к сожалению, по той же причине не сразу заметила план здания, что висел на стене напротив меня, но, увидев геометрическую картинку с планом эвакуации из здания, поднялась на ноги. Улыбнувшись от мысли, что мне наконец-то повезло, подошла к рисунку, шокировано глядя на него. Оказывается, в здании есть две запасных лестницы, одна ближе к главному входу, другая на противоположной стороне торгового центра, которая вела к входной двери во двор. Я сейчас нахожусь рядом с первой, по которой, скорее всего, побегут пленные и террористы в том числе, конечно же, по ней можно найти выход разве что прямиком в лапы убийц, чем на свободу.       А вот вторая выведет на улицу, до неё дольше идти, но потом спуск вниз будет более безопасным. Этот вариант стоит запомнить, как и план здания, чтобы не запутаться в долгих коридорах на пути к спасению. Эта мысль согревала, радовала и даровала надежду, от понимания, что шансы на побег увеличились в разы, хотелось смеяться. Но от нахлынувших эмоций меня отвлёк стук открывшейся настежь двери, возле которой я находилась всё это время, машинально повернув голову в сторону звука, увидела Чарли и ещё кого-то. Рядом с ним стоял неизвестный человек в чëрной маске, которая закрывала вид на верхнюю часть лица, но его безумные глаза, широкую и безумную улыбку можно было увидеть за версту. Не двигаясь с места, старалась понять, что им нужно от меня сейчас, однако оценивающий взгляд двух террористов ответил на все нужные вопросы в моей голове.       — Милая, это Шакир, мой друг, благодаря ему ты сможешь поучаствовать в забеге, он сейчас начнётся, но ты пойдешь последней. На всё про всё у тебя будет десять минут, а потом спасай свою чудную попку. — ехидно улыбаясь, сказал Чарли.       Я нахмурила брови, стараясь понять, куда делся тот Чарли, который меня не так давно поддерживал и помогал. Кажется, забыла, что он меняет облик, подстраиваясь под круг общения, видимо, этот круг переключил режим «хорошей личности», плюсом биполярное расстройство тоже сыграло свою роль. Не найдя слов, чтобы ответить на его слова, кивнула головой, но с места не двигалась, боясь сделать лишнее движение. Крики из двери закончились, там какой-то мужчина что-то говорил присутствующим, и затем я услышала приближающиеся шаги нескольких людей. Внезапно раздался оглушительный взрыв, после чего спустя меньше минуты из двери выбежало человек пятнадцать с криками, среди них были мужчины и женщины.       Кто-то нёс на руках детей, кто-то держался за руку с товарищем по беде, а кто-то бежал в одиночестве. Из-за резкого взрыва мне заложило уши пронзительным звоном, поэтому топот ног и голоса людей были слышны как эхо, голова начала болеть, и я, нахмурившись, ссутулилась, прижав руки к ушам. Ко мне кто-то прикоснулся, взял за руку и куда-то повёл, когда я открыла глаза, увидела, как все пленники уже сбежали, а меня всё ещё держал Чарли, то ли пытаясь привести в чувства, то ли нарочно удерживая.       — Найди себе оружие и выживай! И запомни: обо мне ни слова! — прокричал он, видимо понимая, что я стала плохо слышать из-за взрыва.       Я, поджав губы, посмотрела на него, затем подошла ближе и, привстав на цыпочки, прикоснулась к его губам. Он же, не теряя времени, грубо обхватил меня за талию, прижимая к себе сильнее, и углубил поцелуй, отвечая мне взаимностью. Я не хочу прощаться с теми, кто мне помог здесь выжить, но придётся, и Чарли это понимал. Завершив недолгий грубый поцелуй со вкусом крови и табака во рту, заглянула в когда-то горячо любимые тёмно-зелёные глаза и, чуть улыбнувшись, кивнула.       — Я тебя любила. Пожалуйста, живи дальше, но уже без меня. — прошептала негромко я.       — Я постараюсь не умереть. — он улыбнулся мне в ответ и, чмокнув меня в щеку, после чего добавил: — И я тебя и сейчас люблю. А теперь беги! Беги отсюда на хрен! Живо!       Его внезапный крик меня оторвал от сопливой сцены прощания, и я, тут же развернувшись, бросилась бежать как можно быстрее. Времени и так мало, а в меня вселилась какая-то хрень, которая решила верным способом распрощаться с прошлым идиотом, что неоднократно поднимал на меня руку. Хотя, будем честны, его помощь сегодня перекрыла злость и обиду за все поступки, и я уверена абсолютно точно: во мне нет ненависти к нему, любви и надежды, теперь всё кончено. Благодаря этому стало даже дышать легче, будто невероятно тяжёлый камень упал с души. Стоило это сделать раньше, а не заставлять себя вырывать из своей грудной клетки неправильные чувства, бояться, что прошлое повторится, стоило всего лишь поговорить и попрощаться… Как мало нам нужно для спокойствия…       Выбегая из длинного коридора двадцатого этажа, я оказалась в главном холле, где забитый людьми лифт уже начал спускаться, но мне нужно идти дальше, ко второй лестнице, а там, наверное, будет возможность немного расслабиться. За спиной раздались приглушённые звуки выстрелов и мужской гогот смеха, скорее всего, это вышли террористы на охоту в погоне за чужой жизнью людей. Это какими извергами нужно быть, чтобы подобные игры нравились и радовали? Однако далеко не всё шло так как говорил Чарли, прошло меньше десяти минут после забега и людей, кажется, было меньше двадцати.       Вероятно, эти пункты Чарли либо сам не знал, либо соврал в очередной раз, придётся действовать по ситуации. Мне пришлось уже смириться с фактом того, что спасти кого-то я не смогу, если в первую очередь не займусь своей жизнью, это хоть и грустно, но правда. К сожалению, мы не можем нести ответственность за чужих людей, если не в силах даже обезопасить себя. Желудок жалобно заурчал, подтверждая мысли и говоря о том, что пора бы подкрепиться, но сейчас нет на это времени, поэтому, не обратив внимание продолжала двигаться дальше.       Сердце бешено колотится, учащённое дыхание и боль в лёгких от едкого воздуха, что успел пропитаться порохом и откуда-то взявшейся гарью. Неужели они решили устроить пожар, чтобы замедлить людей, или это просто случайность? Нет, случайностей не существует, всё происходящее неспроста, скорее всего, что-то загорелось в проводке или же это от бомбы, которую они где-то взорвали. Страшно подумать, если я здесь упаду намертво всего лишь из-за какой-то вони от огня. Отгоняя дурные мысли прочь, продолжаю бежать без остановки, даже когда перед глазами появляется дым, а где-то в стороне виднеется небольшое пламя, мне нельзя останавливаться ни в коем случае и отвлекаться на мелочи.       Холл наконец-то заканчивается, теперь остаётся пробежать ещё один коридор, и долгожданная лестница встретит своей аурой свободы. Вокруг темно, плохо видно всё, что меня окружает, но чётко запомнившийся маршрут спасал ситуацию и успокаивал панический страх. Я тот самый человек, который боится темноты и засыпает с включенным светильником, а посторонние звуки во тьме и вовсе устрашают, здесь всё это обострилось. Казалось, что за мной в этой кромешной темноте гонится какой-то монстр с надписью «террорист» на лбу и с автоматом наперевес, который вот-вот догонит меня и убьёт забавы ради.       Понимание того, что сейчас важнее всего держать внутри спокойствие, заставляло не оборачиваться, не останавливаться, смотреть только вперёд и продолжать забег, в котором главный приз — это спасение жизни. Постепенно начала ощущаться боль в ногах, словно мышцы стали каменными из-за чрезмерных физических нагрузок, показалось, что темп моего бега стал медленнее предыдущего, но, сжав ладони в кулак, я продолжала бежать вперёд несмотря ни на что. Слышала, как кости в суставах начали щёлкать и зудеть, когда до заветной двери осталось совсем немного, ещё пару шагов, совсем чуть-чуть…       Дыхание сперло, лёгкие ныли, словно я вдыхаю воздух с игроками, которые оставляют внутри небольшие колотые ранки, а огнестрельная рана в левом боку предательски начала болеть, вероятно, действие обезболивающего прошло. Выставив вперёд правую руку и дотронувшись до ледяной железной ручки двери, остановилась на пару секунд, чтобы оглянуться по сторонам и проверить, одна ли я здесь.       Тяжело дыша, пыталась восстановить своё дыхание, боковым зрением заметила лежащего неподалеку мужчину, но тут же одёрнула себя, у меня нет времени рассматривать незнакомого мертвеца. Дёрнув дверь от себя, наконец-то смогла выбраться в темноту, где из света была лишь луна, что виднелась в небольших окнах лестничного пролёта. Я с облегчением выдохнула и радостно улыбнулась от мысли, что скоро всё закончится.       «Господи, сколько же пришлось перетерпеть ради этого момента… — подумала я, но тут же остановила себя: — Блять, Алекс, это только начало, тебе нужно бежать дальше…»       Положив руку на перила лестницы, начала спускаться вниз, не заметила, как пробежала три этажа, не забывая сгибаться пополам, когда проходила двери на очередной этаж, чтобы не быть замеченной. Пришлось остановиться, когда услышала чей-то девичий крик, голос был звонким, перемешанным с плачем, она просила о чём-то, разговаривая на языке террористов.       Здесь есть кто-то, кто их понимает или она одна из них? Хотя первый вариант более вероятен. Звук исходил из коридора этажа, видимо, девушка хотела выбежать на лестницу, но её поймали, судя по голосу, младше меня, а уже встряла в такие неприятности. Я знала, что нужно продолжать идти дальше, вниз по лестнице, но не могла двинуться с места из-за появившегося желания помочь. Чёрт, вот почему в такие моменты весь эгоизм и ненависть к людям уходят прочь и просыпается доброта? Кто там, блять, меня называет безжалостной стервой, которой плевать на других, появитесь перед глазами и повторите слова, чтобы я себя заставила бежать без сожалений, а не сидеть здесь и думать о том, как вытащить из этого омерзительного ужаса малолетку!       Ударив себя по колену, нагнувшись вниз, присела на корточки и гуськом подошла к двери. Чуть привстав, я заглянула в стеклянное окошко, встроенное в дверь, из-за темноты видно было плохо, но благодаря включенному фонарику на телефоне, что лежал недалеко от жертвы, можно было понять, что происходит. Девушка с тёмными кудрявыми волосами лежала на полу, а возле её ног стоял террорист и что-то говорил ей, параллельно одной рукой снимая маску с лица, второй расстёгивая ремень на штанах.       Фу, блять, как таких уродов земля носит на этом белом свете, тут и так не весело живётся, ещё и такие одноклеточные создания носятся с огнестрельным оружием и с дряхлым членом вместо мозгов.       Однако реальность такова, что таких особей вокруг полно, просто кто-то прячется под масками нормальных людей, а это убожество даже не скрывается. Будь моя воля, я б ему этот половой орган оторвала и засунула в его же задницу, чтобы на себе прочувствовал этот прекрасный процесс насильственного проникновения в дырку.       Отодвинувшись в сторону, тяжело вздохнула, пытаясь придумать план спасения невинной девушки, но в голову ничего дельного не шло, кроме как отвлечь чем-то этого дегенерата. К сожалению, отвлекать его нечем, разве что собой, поэтому, насмелившись, я повернулась лицом к двери и, недолго думая, резко открыла её, громко начав орать.       Возможно, выглядела как сумасшедшая, но внешний вид меня сейчас абсолютно не волнует. Переступив порог, я побежала на террориста, который от шока, растерявшись, пытался дотянуться до автомата, который спокойно лежал недалеко от его ног. Не обращая внимания ни на что вокруг, поспешила сбить того с ног, и у меня это получилось, вот только сразу после этого мне прилетело в челюсть, а затем меня откинули в сторону.       Больно приземлившись на пол спиной, прокатилась пару метров по скользкому кафелю, пока правый бок не столкнулся со стеной, которая и остановила моё тело от дальнейшей поездки. Голова начала кружиться, но я старалась всё равно подняться на ноги, получалось плохо и медленно. Помимо прочего болела челюсть и по ощущениям будто язык онемел от сильного удара по лицу. Однако, когда головокружение ушло, услышала несколько выстрелов из автомата, сначала боясь за девочку, испуганно посмотрела туда, где она только что лежала, но оказывается, что та уже стояла на ногах и трясущимися руками держала огнестрельное оружие.       На полу грузом двести лежало тело террориста, который совсем недавно что-то выкрикивал на никому непонятном языке какие-то слова, а сейчас расстрелян собственной жертвой. Девочка уронила автомат на пол и трясущимися руками схватилась за голову, начала плакать, где-то я слышала, что такая реакция есть у всех, кто впервые убивает человека. Я подошла к ней и примирительно помахала перед её скорчившимся лицом рукой в знак приветствия, но она никак не реагировала, видимо, паника охватила, и та не выдержала такой нагрузки на психику.       — Я врач… Я должна спасать, а не убивать… — хлюпая носом и рыдая, проговорила она.       — Это вынужденная мера, он хотел тебя изнасиловать. Поверь, это куда ужаснее убийства… — успокаивающе проговорила я немного заплетающимся языком, положив правую руку на её дрожащие плечи, но она тут же дёрнулась и скинула ладонь с себя.       — Откуда тебе знать?!       — Эй, успокойся, тише, не то нас услышат. — нарочно шёпотом сказала я, заглядывая в её переполненные слезами глаза. — Сейчас нужно думать о спасении жизни, а не о том, как ты смогла защитить себя от растерзания ублюдка.       Её взгляд изменился, кажется, слова подействовали, и теперь она пыталась успокоиться сама, я тем временем осмотрела её: худая, волосы чёрные как смоль и кудрявые, рост как у меня. На лице у неё были ссадины и синяки, на правом плече кровоточила рана, которая была похожа то ли на ожог, то ли глубокую ссадину острого предмета. Грудь и живот были целыми и нетронутыми, хотя на белой футболке виднелись следы чьих-то подошв, будто по ней кто-то ходил, зато ноги были целы, на них были одеты чёрные джинсы.       Закончив рассматривать девушку, я обернулась к трупу, с которого текла кровь, но так как он теперь мёртв, можно взять пару пистолетов из его карманов, но этому не суждено, видимо, было свершиться. Как только я нагнулась к нему, резко дёрнулась от чего-то, пролетевшего совсем рядом со мной.       Услышав сдержанный стон боли, повернулась к девушке, она схватилась за раненую ногу руками, откуда текла кровь, и согнулась в спине, скорчила лицо и снова начала плакать навзрыд. Я же, недовольно закатив глаза пригнулась, чтобы тот, кто стреляет, не попал, почему-то казалось, что это поможет избежать пулевых ранений, затем, подойдя к ней, вцепилась в её руку мёртвой хваткой и повела в сторону двери, которая вела к лестнице. По нам кто-то стрелял, даже не целясь, это стало понятно, когда я боковым зрением увидела, как пуля попала в стену, где нас точно не было.       Видимо, мёртвый насильник тут не один был, и его слепошарый дружок решил подключиться к игре «Голодных игр», кажется, так они назвали эту охоту на людей. Дотронувшись до двери рукой, бедром толкнула её, чтобы та открылась шире. Девушка всё это время послушно шла рядом, лишь всхлипывала из-за боли от раны на ноге, если она действительно врач, то сможет вылечить и меня, и себя, эта мысль немного успокаивала.       Когда мы вышли с этажа, почувствовала внезапную боль в ноге и слабость, я замедлилась, но моя спутница, быстро сообразив, что к чему, помогла мне закрыть эту чёртову дверь. Мне ни так давно операцию сделали и только стало легче, как опять кто-то выстрелил. Тяжело дыша, я облокотилась об стену спиной и посмотрела на своё левое бедро, меня прострелили так же, как и девушку. Террорист стрелял с целью нас ранить, а не убить, видимо, кого-то это забавляет или веселит, только вот мне лично ни хрена не весело от адского жжения в ноге и льющейся крови.       «Чтоб всех этих моральных уродов сам Дьявол трахал безостановочно годами и без смазки на дне Ада! — мысленно ругалась я. — Меня и так уже продырявили и с лестницы скинули, что ещё нужно пережить, чтобы выбраться из этого кошмара?»       — Он раненый, не пойдёт за нами. Давай сейчас немного посидим и пойдём на этаж ниже. Там кабинет отца, он врач, и там есть всё нужное, чтобы вылечиться. — девушка наклонилась ко мне и, тяжело дыша, продолжила говорить. — Не обещаю вытащить пулю, но хотя бы обезболивающее вколоть смогу…       — Ты себя видела? Ты не врач, максимум учишься… — сказала я, стискивая зубы от боли, и взглянула на неё, совсем позабыв что предыдущую пулю из меня достал псих, у которого вообще нет никакого образования.       — Мне девятнадцать… И да, я учусь… Давай, я помогу. — она взяла мою руку и перекинула через плечо. — Ещё немного…       Я смогла отодвинуться от стены, облокачиваясь теперь на девушку, и сделала первый шаг в сторону спуска по лестнице, она придерживала меня одной рукой за талию, чтобы я не упала, а второй за мою повисшую руку на её плече. Подул холодный ветер, возможно, окно открыто, но это мне только придавало сил и немного подавляло жажду воды, пить очень сильно хотелось, и кушать. Казалось, боль становится сильнее, а силы медленно исчезают, в сон клонит. Не самое лучшее состояние, чтобы бороться за свою жизнь. Двигаться неимоверно больно, каждый шаг пробирал до мозга костей и отдавался эхом по всему телу, словно пуля внутри бедра сама по себе не хотела находиться во мне и нарочно пускала волны истязания.       Хромая и передвигаясь медленнее предыдущего, я периодически хрипела, но, несмотря на всё, продолжала идти дальше. Не важно, сколько ещё придётся терпеть, с этим уж справлюсь, раз выжила после «чёрной личности Чарли». Интересно, а Леви сейчас случаем не давится собственным воздухом от ревности? Слышала, у мужчин интуиция отменная, и такое они чуют за версту. Впрочем, скорее всего, он уже дома сидит, попивает холодненькое пиво в компании друзей, а может быть, с какими-нибудь девочками тусуется. Что ж, надеюсь, что хоть у него день задался.       — Как думаешь… Скоро нас придут спасать… А? — спросила девушка, ухватившись за талию сильнее, и старалась приблизить меня к себе, чтобы облегчить мне боль. — Время-то уже за полночь стукнуло… Быть может… Припрётся хоть кто-то?       — Ага… прилетят ангелочки и очистят это место… от нечестивых… — тяжело дыша, отвечала я ей, у неё тоже открытая рана, но она не жалуется и старается помочь абсолютно неизвестному человеку. Что за самоотверженность? — Болтай меньше… И без тебя тошно…       Я действительно не люблю особо разговаривать, тем более в таких ситуациях, хотя я в таком дерьме впервые… Ну, в принципе, моё желание спасти кому-то жизнь выполнено, осталось доковылять до следующего этажа и вколоть себе обезболивающее, может быть, благодаря этому появятся силы. Вот только за всё это время мы ещё не дошли до нужного этажа. И зачем только я решила поиграть в эту блядскую игру, а потом стать героем для кого-то.       — Бедный твой муж…, наверное, каждый день… Вешается от твоего характера… — сказав эти слова, девушка остановилась на середине лестничного пролёта. — Я просто хотела сказать, что не верю в спасение и мне стало любопытно, веришь ли в это ты… Я вопросительно подняла бровь и посмотрела на неё, мне вдруг стало интересно, с чего она сделала такие выводы, мало того, что замужней меня назвала, так ещё и стервой… Фантазия, судя по всему, у неё отменная. Но, никак не реагируя на мой взгляд, девушка повернулась ко мне и, улыбнувшись, неожиданно сильно схватилась за талию обеими руками и прижала к себе вплотную, приподняла меня над полом и бегом донесла до следующего этажа.       Видимо, решила, что проще будет меня на руках пронести, чем тащиться часами, как черепахи, верно поступила, вот только её нога ранена и тоже истекает кровью, и вместо того чтобы побеспокоиться о себе, девушка отдаёт все силы на меня. Терпеть не могу в людях самопожертвование, саму подобное чуть в могилу несколько раз не уволокло, теперь наблюдать эти же ошибки у других совсем не приятно. Поставив меня обратно на пол возле входной двери на этаж, она, кажется, обессиленно вздохнула и отпустила руки, затем устало облокотилась на стену, запрокидывая голову кверху.       Я, уверенно стоя на ногах, делала больше упор в неповреждённую ногу, так меньше чувствуется боль. Тяжело дыша, я чувствовала острую боль по всему телу, приходится через силу двигаться, к тому же из-за голода ощущала внутреннее опустошение организма. Дотянувшись до металлической двери рукой, открыла её и взглянула в пустой и тёмный коридор, а после перевела взгляд на девушку и по-доброму усмехнулась.       — У меня нет мужа… а теперь пошли… Нам нужно найти кабинет твоего папика. — улыбаясь, я дотянулась до неё, та в ответ лишь немного посмеялась. Ну хоть у кого-то есть силы на смех. — Что у тебя за спиной? Это автомат? — спросила я, заметив огнестрельное оружие, свисающее с её плеча.       — Да, стащила… Когда убегали… Это должно помочь нам… — как ни в чём не бывало ответила она. Слово «нам» прозвучало как что-то проходящее, но почему-то мне это не нравилось.       Я вздохнула и снова улыбнулась, возможно, ей можно доверять, мне стоит перестать придираться. Решила, что теперь наступила моя очередь тащить на себе эту тушку начинающего врача, не всё же другим страдать, я тоже хочу… Это, конечно, неправда, но такими шутками пыталась поднять себе настроение, отогнать страх смерти и мысли о пулевом ранении, благодаря которому гибель от потери крови становилась всё реальнее.       Она, перекинув руку через моё плечо, облокотилась, а я всё это время придерживала открытую дверь, чтобы нам удобнее было пройти. Когда я обхватила её за талию, мы наконец-то смогли продолжить двигаться дальше, переступив порог в тëмный коридор. Опять медленный темп шагов, которые были невероятно болящими и тяжёлыми, в коридоре помогала холодная стена тëмно-серого цвета, хотя, возможно, при свете у неё другой цвет покраски, но сейчас я шла рядом со стеной, облокачиваясь свободной рукой об её ледяную поверхность.       Я боялась быть пойманными, услышанными, найденными, пыталась передвигаться максимально бесшумно словно тень, скользящая по стене, невидимая и безмолвная. После выхода на лестницу с двадцатого этажа, мои планы не включали появление в коридорах других этажей, ведь это могло быть опасно, как выход на минное поле без карты. И тут такие непредвиденные обстоятельства, как внезапный ураган, сбивающий с ног, и заставляющий искать укрытие.       Хотя кто знает, к чему всё это приведёт? Возможно, это даже к лучшему. Я смогу, не напрягаясь, дождаться помощи, на которую так надеется девушка. Да что уж скрывать, у меня тоже есть вера в спасение. Но чем меньше я чувствую в себе сил, тем быстрее эта вера тускнеет перед глазами, как закатное солнце, исчезающее за горизонтом. Вероятно, это связано с тем, что веру мы черпаем всё-таки из собственных сил, а когда они угасают, то понимаем, что сделать толком ничего не можем.       — Мы почти пришли, вот дверь… По правую руку от тебя… — шёпотом проговорила она, тяжело дыша.       Если бы она не сказала про правую руку, не смогла бы сориентироваться, потому что именно этой рукой я и опиралась на стену, а глаза видели чёрную дверь, до которой осталось два маленьких шага. Стискивая зубы от боли, из последних сил таща на себе девушку, казалось, будто это не два шага, а два непреодолимых километра. Скорее всего, такие ощущения начали подходить из-за пробившейся боли в голове и во всëм теле, трудно справляться с задачей, если ты делаешь это из последних сил. Из слегка затуманенного состояния меня не вытащило даже внезапное появление террористов перед глазами.       «Их около десяти здесь, зачем они приперлись таким стадом баранов, что им здесь нужно, чёрт… - рассуждала я про себя — Это тогда, когда мы уже пришли и осталось только дверь открыть, моё обычное везение по жизни, ничего нового, хоть бы раз свезло нормально…»       Я остановилась, посмотрела на террористов, на лицах не было масок и можно было увидеть их узкие глаза, бороду и кривые носы, у каждого в руках огнестрельное оружие и дуло направлено в нашу сторону. Сердце пропустило удар, когда пришло осознание того, что мы проиграли и сейчас нас убьют, неужели всё вот так вот и кончится… Я лгала себе: Я хочу жить, ведь у меня так много планов, не успела позаботиться о сестре, рассказать правду отцу, доделать ремонт в квартире. А море…       Я ни разу не была на море и уже давно мечтаю в свой отпуск поехать отдыхать туда, где есть прозрачная и чистая вода, где можно искупаться, как показывают в различных фильмах и сериалах. Не досмотрела свои любимые аниме, не дочитала книгу Сократа, Достоевского, Платона и Адлера, хоть и не помню, когда в последний раз бралась за чтение, но это есть в моих планах. Не успела получить высшее образование, купить себе квартиру и куча других дел не сделана! Да к чёрту обо мне, эта раненая девочка совсем молодая, она ещё света белого не видела, ей-то такой конец зачем? Разве вот так вот должна заканчиваться людская жизнь?       — Ellerinizi kaldirin ve hareket etmeyin, — заговорил один из террористов. Я ни слова не понимала, оставалась только догадываться, о чём речь, а вот девушка явно не растерялась:       — Biz hiçbir şey yapmadık, lütfen Allah uğruna bağışlayın, — её голос дрожал, видимо, ей тоже страшно. Я, затаив дыхание, посмотрела на неё. Может быть зря я спасла ей жизнь и сейчас она пытается выкупить свою жизнь в обмен на мою…       — Kapa çeneni kaltak… — это звучало в приказном тоне уже от другого убийцы.       Пока они разговаривали, я краем уха услышала какой-то шорох со спины, из любопытства медленно повернула голову в сторону и попыталась рассмотреть, что за спиной происходит. Видно плохо из-за распущенных волос, но облики нескольких людей с оружием рассмотреть удалось, странно, что террористы решили зайти с двух сторон и воспользоваться второй лестницей. Не слишком ли много стараний для двух и без того раненых и искалеченных девиц? А те, что играют с нами в игру, не должны были уйти на нижние этажи? Ведь все пленники уже давно убежали, но, возможно, их уже нет в живых…       Можно попытаться забежать в дверь, мы можем успеть, а пока они между собой перестреливаются, нам удастся выкрасть пару свободных минут и посидеть. И если удача взглянет на нас хотя бы на минуту, то, когда мы выйдем, они все будут мертвы.       — Bu kaltağa yanlara bakmamasını söyle! — внезапно заорал один из террористов, из-за чего я вздрогнула и посмотрела на обладателя этого грубого голоса.       — Он говорит тебе не оглядываться. — повернувшись ко мне, произнесла девушка шёпотом.       — Ты их понимаешь? — еле слышно спросила я брюнетку.       — Да.       — Тогда отвлеки их…       — Что? Ты с ума сошла? — перебила меня она. Я повернулась к ней и, облизнув свои пересохшие губы, произнесла шепотом:       — У нас автомат, а справа дверь. Доверься мне. — в ответ она в знак согласия моргнула глазами.       — Bizi öldürecek misiniz? — более громко начала разговаривать с террористами девушка, я тем временем правую руку, что всё это время упиралась в дверь, начала медленно перемещать вниз, на ощуп стала искать дверную ручку.       — Hayır, sakin olun güzellikler, her şey yoluna girecek. Sadece makineyi yere koymanız ve teslim olmanız gerekiyor. Allah'a yemin ederim ki size zulmetmeyeceğiz. — эти слова звучали как-то слишком ванильно и слащаво, будто убийца пытался нас успокоить или переманить на свою сторону.       Девушка локтем прижалась к руке, которая всё ещё находилась на её талии. Не знаю, о чём её попросили они, но пока что у неё плохо получается отвлекать их. Наверное, для такой молодой и неопытной особы эта миссия невыполнима несмотря на то, что она прекрасно разговаривает на их языке и спокойно может заболтать их, но для этого, судя по всему, то ли мозг нужен, то ли сообразительность. Вот только мне ли стоит так рассуждать, ведь я не знаю, что бы сделала на её месте.       Однако, когда я увидела, как девушка медленно начинает поднимать автомат и протягивать его убийцам, передавая огнестрельное оружие тем, кто от нас и следа на этом свете не оставит, сердце испуганно до боли сжалось. Она явно тронулась умом или понадеялась на жалость от них, вот почему я терпеть не могу этих молодых студентов, мозгов как кот наплакал, а наивность прям Ниагарой из всех щелей сочиться. Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза, правой рукой уже давно нащупала ручку двери, левой усилила хватку… Была не была…       Не ожидая больше и минуты, резко открыла дверь и бросилась в комнату, утаскивая за собой девушку, которая, к счастью, пока что не успела отдать оружие. Оказавшись внутри тёмного кабинета, я отпустила её, которая рухнула на пол, и начала закрывать дверь за собой. К счастью, тут можно было закрыться на внутренний замок, практически сразу после этого террористы начали стрелять, хорошо, что в нас не попали, а теперь, судя по всему, перестреливаются между собой. Тело начало болеть в разы сильнее предыдущего, девушка, уже поднимаясь на ноги, открывала вторую дверь, затем она подошла к столу, что стоял возле панорамного окна.       Я же, хромая, медленно двигалась в сторону второй комнатки, которая теперь доступна нам, звуки выстрелов вгоняли в отчаяние, едва слёзы не наворачивались от безвыходной ситуации, в которой мы оказались. Как загнанные в угол собаки, которые всё это время пытались избежать пущенной пули в лоб. Должно быть, это не больно, ведь мозг отключается мгновенно и смерть наступает моментально. Видя боковым зрением, как девушка что-то ищет в столе, я остановилась у двери и облокотилась спиной об стену, делая упор на здоровую ногу.       — Тебя как зовут? — спросила я хриплым голосом.       — Сауле, а тебя? — она взяла в руки какую-то коробку и с ней в руках подошла ко мне.       — Алекс. – тихо ответила я. — Вот и познакомились перед смертью, как раз вовремя, блять.       Сауле усмехнулась в ответ и кивнула в сторону второй комнаты, внутри было холодно и темно, но вскоре свет загорелся, благодаря включенному небольшому светильнику. Здесь много пыли, из-за чего чешется нос и хочется чихнуть, окно открыто, поэтому холодный осенний ветер спокойно блуждает в этих стенах, возможно, здесь что-то вроде кладовой… Однако интерьер весьма богатый, справа от двери стоит диван, покрытый кожей белого цвета, прикрытый чёрным пледом, напротив два кресла. Паркетный чёрный пол с узорами, напоминающими дерево, идеально подходил к стенам того же цвета, развешанные картины ручной работы из акрила дополняли образ небольшого уюта. Я, недолго думая, подошла к дивану и села на него, затем запрокинула ноги. Вы даже не представляете, какое это блаженство после долгой ходьбы, бега и всякой другой деятельности сесть на мягкую поверхность… Невероятно расслабляет.       — Так, сейчас я тебе помогу… — отходя от светильника Сауле подошла ко мне с коробкой в руках и присела рядом, я тут же нахмурилась.       — Стой, не надо. Мы всё равно умрём, так что давай просто посидим и отдохнём? — посмотрев в её карие глаза, озвучила я свои мысли.       — А если не умрём?       — Ну тогда мы подлечим друг друга и спасёмся из этого ада… — она опустила взгляд на коробку и, поджав губы, закрыла её крышкой, которую успела снять. — Тебе ведь тоже досталось, иди сядь в кресло… Кстати, а где автомат?       Сауле тут же подскочила на ноги, выпрямившись, но, видимо, открытая рана дала о себе знать яркой болью, и та, остановившись, тут же скорчила лицо и зашипела, а затем, хромая, вышла из комнаты. Как только дверь открылась, звуки перестрелки стали снова слышны, однако продолжалось это меньше минуты, так как она вскоре вернулась с автоматом и пистолетом в руках.       Не забыв закрыть за собой дверь на замок, Сауле бросила мне пистолет, который я поймать на лету не смогла, и железяка больно ударилась мне в плечо. Сдерживая недовольство, я, нахмурившись, взяла оружие в руки, оно по ощущениям весьма тяжёлое.       — Это папин. Он достался ему в наследство от деда. — негромко проговорила она и, подойдя к креслу напротив, села в него и так же, как я, вытянула ноги.       — Почему тебе автомат, а мне пистолет?       Буквально сразу после слов мы услышали, как кто-то пытается вломиться в первую комнату, дёргая за дверь, буквально выламывая её, я, затаив дыхание, посмотрела на разделяющую нас и террористов стену. Страх снова сковал тело и распространился по мозгу, казалось, что кровоточащие раны снова начали болеть, сердце выдавало бешенный ритм, словно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Когда услышала за стенкой тяжелые шаги, то в голове начали слышатся мужские голоса, слов услышать было сложно, и я убедила себя, что это опять непонятный язык террористов. Внезапно вспомнила, как в детстве ходила в церковь и под пение православного хора читала заученную молитву Богу. Тогда, лет в тринадцать, мне казалась она абсолютно бессмысленной, однако сейчас, мысленно читая её, я уже так не думала.       Это было единственным, что мне оставалось делать, молиться и надеяться на хорошее, другого выхода нет. Сглотнув появившийся ком в горле, я руками нащупала лежащий на ногах пистолет и, сняв с предохранителя, вытянула руки вперёд, в сторону двери. Она уже начала трястись от попыток проникнуть в наше небольшое убежище, жалобно скрипя петлями, на которых держалась из последних сил, а дверная ручка из стороны в сторону дёргалась, будто сошла с ума и никак не могла найти нужное ей положение. Боковым зрением я увидела, как Сауле, зарядив автомат, сняла с предохранителя и, видимо, беря с меня пример, повернула дуло в сторону взбешённой двери.       Внезапный сильный удар, от которого захотелось, вздрогнуть всем телом, но я сдержала порыв, наблюдая за происходящим прямо перед глазами. Один громкий и сильный толчок, и деревянная дверь распахивается с невероятной скоростью, от резкого удара бьётся о рядом находящуюся стену, а на пороге появляются преступники в шлемах на голове и автоматами в руках. То ли от сильного испуга, то ли от страха за свою жизнь, я, не теряя минуты, нажала на курок пистолета, который, издавая звук маленького взрыва, стреляет прямо в того, кто первый переступил порог комнаты.       — Здесь гражданские! Блять! — злобно воскликнул незнакомец, которого я ранила в плечо, но меня это не успокаивало, наоборот, пугало. Я всё ещё держала пистолет в руках и терпела боль от отдачи после выстрела. — Тихо! Оружие на пол! Или будем стрелять!       — Эй-эй! Спокойнее, Язык, они ведь и так напуганы. — в комнату зашёл кто-то ещё и, примирительно поднимая одну руку на уровень своих плеч, повернулся в нашу сторону.       — Девушки, всё хорошо, мы из спецназа. Вам больше нечего бояться. Э-эм, Алекс? Что ты здесь делаешь?       — Докажите, что вы не террористы! — Внезапно воскликнула Сауле, я бы вздрогнула, испугавшись её крика, но была слишком сильно сосредоточена на этих наглых врунах, которые решили пошутить над своими жертвами.       — Э-э, хорошо… Язык, стой здесь и не стреляй, я сейчас вернусь. — после своих слов один из них развернулся к нам спиной. — Кэп! Капитан! — выйдя из комнаты, выкрикнул ушедший.       Я всё ещё не понимала, что происходит, но решила, будет лучшим вариантом не опускать оружие, пока пришедшие не докажут, что они говорят правду. Хотя, если это действительно военные, вряд ли станут что-то доказывать, скорее отберут оружие и выведут на улицу. Но я слышу, что эти двое здесь не одни, там в соседней комнате слышны негромкие голоса и шарканье подошвы, а где-то в коридоре кто-то разговаривает по рации и, скорее всего, о чём-то договаривается.       Вспомнила, как Мехмед мне говорил, что они хотят продать меня военным в обмен на свободу какого-то босса или собственный побег, по телу пошли мурашки от понимания, что, возможно, за этим они сюда и пришли, поэтому и не убили сразу. Чёрт, какая же я дура! Зачем я вообще пошла к этому врачу с утра пораньше, а потом ещё и Чарли поверила, что он действительно поможет мне спастись. Сколько ещё мне нужно прожить, чтобы наконец-то запомнить, что людям верить вообще нельзя?       — Кто это? — тише спросила Сауле.       — Я не знаю, но не спускай с них глаз и не опускай оружие, пока не разберёмся. Я слышу, что их там явно не двое, так что, скорее всего, нас точно прикончат, уж лучше застрелиться, чем играть в их блядские игры… — нервно ответила я, не отрывая взгляд от того, кого назвали «Языком».       — Эй, слыш, дура, следи за словами, не то я тебе… — начал огрызаться на слова он.       — Спокойствие. — чёткий, размеренный тон голоса прозвучал за порогом комнаты. Затем к нам вошли ещё двое, тот, что массивнее, видимо, сейчас главный среди них, он подошёл к «Языку» и, положив руку на его автомат, опустил дуло огнестрельного оружия вниз. — Я сказал: спокойствие.       После слов он повернулся к нам и замер на месте, на секунду мне показался его голос знакомым, но я тут же отогнала дурные мысли подальше и перевела пистолет теперь на него.       Плевать, кто он и что из себя представляет, помощи всё равно не будет, все давно забыли про наше существование, так к чему церемониться с этими уродами, которые со спокойной душой отбирают чужие жизни, а перед этим издеваются. Тяжело дыша, я исподлобья смотрела с ненавистью на его чёрный шлем и не собиралась опускать оружие, он же сделал шаг в мою сторону и примирительно поднял одну руку на уровне своей груди.       Чёрные перчатки на руках с обрезанными пальцами, свободные штаны того же цвета. Бронежилет, одетый поверх на утеплённую олимпийку, и завершал весь устрашающий образ шлем, очки, прикреплённые к нему, были подняты на затылок, а лицо спрятано под тканевой маской.       — Успокойся. — произнёс он и снова сделал шаг в мою сторону.       Я всё равно умру, и это не зависит от того, выстрелю в кого-то или нет. Мне нечего терять, всё, что возможно было, уже сделано и сказано. Пистолет всё ещё снят с предохранителя, а руки хоть и начали неметь от долгого напряжения, но боль после первого выстрела в кисти уже прошла. Не спуская яростного взгляда с ходячего «спокойствия», резко и внезапно даже для самой себя нажала на курок оружия, но вместо выстрела раздался пустой щелчок.       Магазин пуст, пули закончились, какой, блять, идиот оборонялся от противников с одной, блять, пулей, ёп твою мать! Сауле, блять, не смогла проверить магазин и просто всучила мне эту штуку, зашибись, как всегда, удача на моей стороне! Сдержанно выдохнула воздух, заметила, что он замер на пару секунд, будто ожидает дальнейших действий, тем самым насмехаясь надо мной.       — Не подходи ко мне! — злобно выкрикнула я и бросила в него пистолет, он, словно так и нужно, поймал его на лету одной рукой.       — Алекс, успокойся, это я… Леви. — голос стал звучать чётче, свободной рукой он снял шлем, затем стянул маску с лица вниз к шее. Я, не веря собственным глазам, уставилась и чуть приоткрыла рот. Видимо, реакция была предсказуемой, но, не обращая на это внимания, Леви повернулся к тем, что стояли у порога. — Оставьте нас.       Последние слова он бросил приказным тоном, затем повернулся обратно ко мне, когда все ушли и в этой комнате остались только я, Сауле и он, воцарилась тишина. Знакомые до боли серые глаза смотрели на меня, в то время как я пыталась понять, мерещится ли мне или нет образ Аккермана. Он присел рядом на диван, и я автоматически дёрнулась в сторону, вдавливая свои ноги в спинку дивана, из-за чего левую ногу ударило пронзительной болью. Хмурясь, блуждала непонимающим взглядом по его бледному лицу, в то время как Леви внимательно рассматривал моё тело и его состояние.       Сначала Аккерман посмотрел на ноги, на кровоточащей ране задержал ненадолго взгляд, потом на живот и, нахмурив брови, правой рукой дотронулся до поверхности чëрной майки, которую на меня надел несколькими часами ранее Чарли. Приподняв тонкую ткань, он увидел широкий пластырь, бинты и вату, которые уже стоило бы поменять, так как всё уже переполнилось кровью. Обратно закрыв левый бок тканью, Леви перешёл взглядом на лицо.       Наши глаза встретились, я почувствовала, как мне стало легче дышать, понимая, что он здесь, но вместе с этим к горлу подступила утренняя обида. Час назад сказала бы, что уже и не помню, что там было, до нападения террористов, но сейчас ясной картинкой всплыло перед глазами его грубое и насмехающееся сообщение. На глаза наворачиваются слёзы, не в силах сдерживать себя, я предательски шмыгнула носом и скорчила лицо, будто съела только что лимон, и опустила взгляд вниз.       — Ты мне не поверил… — хриплым голосом тихо произнесла я, не желая показывать свои эмоции, отвернулась к спинке дивана, а руки скрестила на груди.       — Алекс, у меня нет времени… — Леви наклонился к лицу. — Мне нужно работать.       В ответ я несколько раз кивнула, руками вытирая дурацкие слёзы с глаз, когда его рука прикоснулась к моему подбородку, солёная вода из глаз тут же перестала выделяться, будто испугалась присутствия Леви. Не хотела смотреть на него, поэтому старалась спрятать взгляд, я сейчас уставшая, грязная, раненая, да и не привыкла показывать кому-то свою слабую сторону характера. Однако его это, кажется, совсем не волновало, он повернул моё лицо к себе и чуть приподнял вверх, чтобы мне теперь уж точно не удалось избежать серых глаз напротив.       Ещё вчера я бы сказала, что безумно рада видеть перед собой его лицо, но сейчас мои эмоции были как бушующий океан, не поддающийся контролю. Леви стал моим маяком в этом шторме, он прогнал напряжение и страх, к которым я успела привыкнуть, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи. Просто вошёл в эту комнату, но теперь я могла позволить себе быть настоящей, ведь защита уже была со мной.       Все мысли исчезли, когда я почувствовала его тёплые губы на своих. Я помню, что Леви не умеет извиняться словами, как и много говорить. Это был его немой жест, заменяющий все невысказанные слова. Не торопясь, я ответила на поцелуй, опасаясь, что он вот-вот растворится в воздухе, и всё это окажется лишь предсмертной иллюзией.       Нежный поцелуй я разорвала с трудом, не сумев сдержать предательские слёзы. Поджав губы, я тихо заплакала, хныкая и периодически шмыгая носом. Леви, словно понимая мои чувства, прижался своим лбом к моему виску, правой рукой нежно гладил меня по щеке, вытирая влажные дорожки после слёз. Затем он мягко поцеловал меня в лоб и, медленно отодвинулся.       Аккерман встал с дивана, глядя мне в глаза, надел на шлем, а штуку, которой я пыталась его застрелить, бросил куда-то в сторону, после этого он одной рукой залез в карман штанов и достал оттуда чёрный пистолет. Положив его рядом со мной, развернулся и подошёл к Сауле, которая всë это время сидела тихо. Леви взял из её рук автомат и начал его осматривать, проверил магазин на количество оставшихся пуль, потом заглянул в прицел. Видимо, он хотел, чтобы на всякий случай у нас было оружие, чтобы случись что, мы смогли обороняться.       После проверки он вернул его Сауле, затем направился к выходу из комнаты, ушёл, даже не попрощавшись. Хотя, если честно, я понятия не имею, куда Леви направился, может быть, он скоро вернётся, и мы все вместе дружной компанией уйдём домой. Вряд ли, конечно, но в глубине души хотелось в это верить. Я понимала, что сейчас он должен идти доделать свою работу, спасти жизни одних людей, а других покарать за содеянное, ведь за этим военные и пришли сюда.       — Алекс, кэп ушёл выполнять работу, а мы останемся здесь с вами. — оптимистично произнёс уже другой вояка, бодрой походкой пройдя внутрь.       — Ты кто? — недовольно спросила я, устремив недобрый взгляд на него. Видимо, только у Леви хватило мозгов снять шлем с маской, прежде чем что-то болтать.       — А-а… — тушуясь на месте, кажется, сообразил и стянул с лица маску. Теперь хоть понятно, что за раздражающий оптимизм в голосе, это же Конни-балбес. — Эрен за нами смотрит с вышки, ему нас очень хорошо видно, а ещё он может поболтать с вами по рации.       Спрингер подошёл ко мне и положил на диван рацию, рядом с пистолетом, что оставил Леви, затем, улыбнувшись, посмотрел сначала на меня, потом на Сауле. Наверное, у неё тьма вопросов в голове, и как только Конни покинет комнату, это всё рухнет на больную голову.       — Ну, вы оставайтесь здесь, а я пойду, буду в соседней комнате. Не шумите. — игриво пригрозил Конни, я в ответ чуть улыбнувшись кивнула, после чего он ушёл из комнаты и закрыл за собой дверь.       Тяжело вздохнув, я посмотрела на пистолет и взяла его в руки, такой же тяжёлый, как и тот серебряный несмотря на то, что на размер меньше. Он стоит на предохранителе, наверное, мне стоит снять его, ведь никто не знает, что ожидать от жизни дальше, но, с другой стороны, я могу случайно выстрелить не в того, как уже было.       Задумчиво присмотрелась к дулу огнестрельного оружия, такая маленькая штука, а убивает людей и калечит их с большой легкостью, как мало нужно для смерти человека… Если так подумать, то смерть может прийти и от простуды, просто потому что иммунитет слабый или что-то вроде того, жизнь весьма хрупкая штука, а мы её тратим на такую бессмысленную вещь, как сон, выпивку, работу, которая сводит нас с ума и уничтожает нервные клетки.       — Это твой парень? — задала долгожданный вопрос Сауле.       — Нет. — коротко ответила я, продолжив рассматривать каждую царапинку на пистолете Аккермана.       — Правда? А выглядели вы иначе…       — Ну… Всё не так просто, как кажется.       — И в чём же дело? — задала вопрос она. Я недовольно закатила глаза, мысленно прогоняя идею послать её к чёрту.       — Дело в том, что кое-кто хотел меня вылечить и показать, как это делать. — я многозначительно посмотрела в её карие глаза и убрала в сторону пистолет.       Она в ответ состроила недовольное лицо, мне не очень хочется говорить о странностях между мной и Леви. Сауле потянулась к полу и взяла в руки коробку, с которой не так давно подходила ко мне, после невредимой ногой начала толкать своё кресло, чтобы подъехать поближе ко мне.       Наблюдая за её действиями, я и сама задумалась над заданным вопросом, ведь если так подумать, то действительно что-то странное и непонятное происходит между мной и Аккерманом. Я уже не сержусь на него, наоборот, очень благодарна Богу за то, что мне попался на этом пути именно он, кто знает, что случилось бы, если всё это не произошло.       Мне стоит извиниться за своё поведение, ведь с самой первой нашей встречи он предупреждал, что не потерпит даже чужих прикосновений ко мне, вероятно, ревность вшита ему под кожу, в точности так же, как и мне свобода, так что не стоит сердиться на то, что идёт в комплекте с ним. Как вообще можно назвать наше общение чем-то большим, если мы оба понимаем, что это практически невозможно, да, мне хорошо с ним, но это далеко не всегда...       Сауле вытащила из коробки шприц и несколько ампул, на которых было написано название, это обезболивающее, которое мне вкалывал Чарли до того, как я отправилась на двадцатый этаж. Наблюдая, как она аккуратно открывала шкатулку с медикаментами, меня начало клонить в сон, Сауле доставала оттуда разные белые упаковки, там были таблетки, бинты, шприцы, спирт и многое другое. Я поудобнее разместилась на диване, и постепенно начала закрывать глаза, даже острая иголка, что проткнула мою кожу, не помешала мне начать засыпать. Казалось, будто все тревоги ушли, террористы исчезли, боль отпустила уставшее тело, а я оказалась дома рядом со своей семьёй, где нет ссор, скандалов.       Я не видела снов, лишь бесконечную темноту, сквозь которую пробивались периодически какие-то звуки, то это были голоса, то шум рации, скрип дверей или выстрелы где-то в дали, которые уже не пугали. Сквозь ткань на одежде чувствовала прикосновения к ногам, рукам, лицу, не знаю, кто это был, но меня согревало это. Когда пришло ощущение невесомости, мысленно начала улыбаться, казалось, словно я лечу на невероятно больших и сильных крыльях в поиске дома и выхода из здания, постепенно выбираясь на улицу, и начинала парить. Как бы мне хотелось остаться в таком состояние подольше… Здесь спокойно, хорошо, никто не ругается, проблем нет, даже воображаемый Леви не грубит.

***

      POV Карина       В белом коридоре военной больницы, стоял шум из самых разных голосов. Всех пострадавших от терактов привезли сюда, чтобы обеспечить нужную помощь и уход, родные и знакомые несчастных жертв не находили себе места, кто-то рыдал, узнав о смерти своего любимого ребёнка, кто-то переживал за судьбу жены или девушки и нервно ходил из стороны в сторону. Люди справлялись с этим горем как могли, умели, и никто не смел судить их за это.       В одном единственном крыле больницы, на шестом этаже, сидело несколько людей, никто не плакал и даже не шевелились, их взгляд был уставлен в пол. К ним не подходили медсестры, мимо проходящие люди переставали громко кричать или рыдать, будто боялись потревожить и нарушить эту атмосферу напряжённости, которая словно начала распространяться по всему этажу.       Кэролайн и Карина сидели рядом, чёрные кудрявые волосы Уайт спокойно свисали с плеч, из одежды спортивные тёмно-синие штаны и футболка, которую ей недавно дала поносить Алекс, которая сегодня с утра пораньше пропала и оказалась не там, где нужно.       У неё не было сумки или рюкзака, Карина пришла сюда с пустыми руками, всё необходимое было в кармане: телефон. Напротив, них сидел отец Алекс, его усы угрюмо смотрели в пол, как и карие глаза, а небрежно подобранный стиль одежды говорил о спешке, в которой он собирался в этот город. Рядом с ним, ссутулившись и облокотившись локтями о колени сидел Леви, сейчас он выглядел устрашающе для окружающих. От него не пахло потом, несмотря на то, что только что приехал с работы, одежда не была грязной из-за того, что и сам побыл в том аду, потому что успел принять душ, пока Уайт собиралась в больницу.       Они все собрались здесь с единственной целью — узнать, что будет с жизнью Алекс, её тело сейчас лежит на операционном столе уже несколько часов. Её спас он, тот, кто вечно ругается с ней, бесконечно критикует, просто наблюдая за жизнью этой строптивой. Карина понимала, что Александра, очнувшись, будет благодарна ему за помощь и сможет забыть все конфликты, произошедшие до этого.       Люди после того, как увидят смерть, меняются, и не всегда в лучшую сторону, это нормально, потому что этот ужас не все могут пережить, а пережив, понимают, скольких загубили собственными руками. Сейчас решается судьба не только Алекс, которая смогла выжить, но и тех, кто, сидя здесь, смиренно ждут вердикт врачей.       — Кто тут к Алекс Кельман? — из операционного помещения вышел мужчина, одетый в белый халат и врачебную шапочку на голове. После слов врач снял маску с лица и повернулся к посетителям.       Как только было произнесено её имя, присутствующие встали со скамьи на ноги и приблизились к врачу, только Леви остался сидеть на месте. Он не шевелился, будто был уверен, что всё сказанное будет услышано, или это оттого, что не считал себя частью её семьи. Остальные же обеспокоенно смотрели на врача, ожидая хороших новостей.       — Девочка в очень тяжёлом состоянии. Мы спасли её, жить точно будет, но без осложнений не обойтись, — спокойно начал рассказ врач.       — Что с ней будет? — дрожащим голосом произнесла Кэролайн, едва стоя на ногах от волнения.       — Повреждён центральный отдел нервной системы, отвечающий за двигательно-опорную систему, если говорить на понятном языке, у нее парализованы ноги, какое-то время не сможет ходить. Левая нога прострелена и неоднократно ранена колотым предметом, но всё это заживëт, однако перелом бедренной кости будет заживать дольше. Пулевое ранение в животе тяжёлых последствий не имеет, заживëт. На этом хорошие новости закончились. У неё сотрясение мозга, вероятно, откуда-то упала и ударилась головой, также она впала в кому, — закончил он.       — Вы хотите сказать, что моя дочь стала инвалидом? — шокировано переспросил Марк, словно, не веря собственным ушам.       — Этого я не могу сказать, но абсолютно точно, что минимум полгода она не сможет ходить. Поймите меня, сэр, кома может закончиться завтра, и у неё могут быть большие шансы на полное выздоровление, или кома продлится год, и этих шансов может и не быть. Я не в праве давать гарантий.       — Каков процент успеха? — едва не перебивая врача, спросила Кэролайн, взволнованно глядя по сторонам.       — Пятьдесят процентов плохого и хорошего результата.       Сразу после этих слов Леви, резко встал на ноги и направился в сторону выхода, словно, не желая больше оставаться здесь. Уайт обернулась в его сторону с сочувствием, но решила задержаться и ещё немного побыть с родственниками Алекс. Она понимала, что сейчас всем тяжело, поддержка просто необходима для каждого, но как это сделать, если всё самое ужасное уже свершилось и неизвестно, когда это прекратится…