Часть 9 - Тонкая грань.
13 февраля 2025 г., 11:21
После очередного тяжёлого дня мы в спальне готовились ко сну, не включая свет, переоделись в пижамы, точнее, это я переоделась, а Аккерман просто снял одежду и, оставив на себе лишь обтягивающие трусы, прошёл к кровати и лёг. Когда я закончила с одеждой, плюхнулась устало на кровать и, тяжело вздохнув, залезла под одеяло, стараясь согреться. Примерно через пару минут ёрзаний по кровати в поисках тепла и удобной позы я почувствовала, как тёплая мужская рука со спины обнимает и прижимает меня ближе к телу. Я замерла, обычно он так делает редко, только когда я дрожу от страха или холода, но чтобы вот так сразу…
Пока я задавалась вопросом, в честь чего такие нежности ко мне, Леви осторожно прикоснулся губами к моей щеке. Я распахнула глаза и чуть приоткрыла рот от удивления, так делал отец, когда укладывал маленькую спать. Это было что-то вроде немого пожелания «спокойной ночи»?
Я улыбнулась от такой маленькой приятности и перевернулась на другой бок, лёжа уже лицом к Аккерману, я могла увидеть его спокойное выражение лица, но в темноте было не видно, открыты ли его глаза, но сейчас мне это не важно. Привстав на локте, я дотянулась до Леви и чмокнула в губы того в ответ, а после вновь легла обратно. Я услышала, как он хмыкнул, отчего я снова тепло улыбнулась.
Если так подумать, мы уже больше месяца к друг другу не прикасались, и Леви не пытался нарушить своё обещание, данное когда-то в машине перед уездом. Я и не была против, всё время старалась не обращать на него внимания, а недовольство открыто высказывала, ничего не меняла из своего стиля общения, впрочем, так же делал и он. Хотя я начала замечать за собой появившийся интерес к Аккерману, в нём действительно было много странного, на мой взгляд: манера держать кружку, дотошно убираться в квартире, играть с Эрвином в игры на компьютере и разговаривать по телефону с другом, который сидит через стенку, и это не весь список.
Услышав движение с его стороны, я насторожилась и это отвлекло меня от мыслей. Глаза открывать я не хотела, ведь дремота только начала укрывать меня пледом сна, но её прогнал Леви своей рукой, легко взяв за подбородок и приподняв голову чуть вверх, а в следующую секунду он уже целовал меня в губы. Поцелуй был таким же, как и в ванной, неторопливым, спокойным, на который я охотно отвечала, в какой-то момент его рука более властно легла на поясницу и притянула к себе ближе, затем медленно и плавно спустилась к ягодицам, а после левую ногу аккуратно уложили поверх мужских бёдер.
Нежный поцелуй стал более требовательным, углубив его, наши языки переплелись воедино, а я, плавно проходясь ладонями по голому торсу Аккермана вверх, достигнув шеи, зарылась в его тёмно-чёрных волосах. Он, разорвав поцелуй, плавно положил меня на спину и навис сверху, я же, вздохнув в полной темноте, начала разглядывать его мускулистые руки и широкие плечи, на которых виднелись узоры татуировок. Леви остановил на пару секунд взгляд на мне, а после он начал оставлять мокрую дорожку из коротких поцелуев от подбородка к ключицам, опаляя кожу горячим дыханием, я от удовольствия, откинув голову назад, начала гладить его широкую спину.
Мы оба тяжело дышали, но не торопились, постепенно разогревая друг друга, словно давая привыкнуть к тому, что происходит сейчас. Леви раздвинул мои ноги по обе стороны от своего тела, руками гладил талию, грудь под футболкой не сильно сжимал, в то время как я от его прикосновений рук и поцелуев иногда всё же впивалась от еле сдержанного удовольствия когтями в бледную кожу на спине. Когда он снял с меня короткие шорты от пижамы и футболку, я вдруг почувствовала холод и какую-то уязвимость перед ним, будто немного стесняясь, но это не устраивало Леви, он аккуратно взяв мои руки за запястья, отвёл их в сторону.
Постепенно в голову ударяло с новой силой удовольствие от прикосновений Аккермана, и я охотно отвечала взаимностью, привстав, целуя в шею и чуть кусая кожу. Я не желала сопротивляться, хотела подышать запахом его тела, перемешанным с гелем для душа. Леви, перестав целовать моё обнажённое тело, провёл подушечками пальцев по вытянутой шее, погладил подбородок, приоткрытые влажные губы и щёку, затем, зарываясь пальцами в волосы, властно притянул к себе и начал жарко целовать в губы, я, отвечая на поцелуй, руками обвивая его шею, начала спускаться вниз по его торсу, не торопясь ощупывая все мышцы.
Он второй рукой по спине скользнул к ягодицам и чуть сжал, вновь закидывая одну ногу себе на бёдра. Я таяла каждую секунду от прикосновений, когда мои пальцы встретились с его боксёрами, я медленно начала двигать оставшуюся ткань на его теле вниз, желая избавиться от неё. Аккерман, словно услышав мои мысли, приподнимается, оторвавшись от меня. Благодаря этому я смогла увидеть жгуты мышц, переплетающиеся между собой, и несколько заметных шрамов, скрывающихся под татуировками. Я закусила нижнюю губу и дотронулась до каждого шрама, но Леви, будто не обращая внимание на это, стягивает с себя трусы и откидывает их в сторону, затем возвращается ко мне, обдавая жаром своего тела.
Леви с новой силой притянул меня, нетерпеливо прильнул к моим губам, требуя ответа, который получает от меня таким же страстным и желанным поцелуем. Я почувствовала, как вместе с этими поцелуями в меня вливается блаженство, словно кровь начала закипать. Леви так крепко обнимал и прижимал меня к себе, словно хотел втолкнуть меня в своё тело через кожу. И от этих крепких объятий, от его мужской силы я теряла связь с реальностью, проваливаясь в ощущениях удовольствия и трезвой страсти. Он, разорвав поцелуй, вновь начинает прижиматься губами к моей шее, а затем опускается ниже, и его губы смыкаются на моей груди, буквально втягивая её.
Одна ладонь накрывает другую грудь, сдавливая, я выгибаюсь ему навстречу, готовая распасться на множество осколков, лишь бы утонуть в этих немыслимых ощущениях ласки. Затем горячая ладонь плавно сползает к низу живота, отчего я быстро покрываюсь приятными мурашками, после он спускается пальцами ниже и чуть надавливает на клитор, я вновь не выдерживаю и прогибаюсь всем телом к нему, а из губ срывается еле сдержанный стон. Неспешными круговыми движениями Леви начинает вытворять рукой что-то очень приятное, я прикрываю глаза, закусывая губу, стараюсь сдерживать себя, лишь бы не сорваться на ещё один стон.
Его губы накрывают мои, и я ощущаю, как два пальца начинают входить в меня, отчего я сдавленно стону, неконтролируемо сдвигая ноги вокруг его туловища. Его рука не останавливается, продолжает двигаться постепенно, наращивая темп. Пока губы безостановочно целовали каждый миллиметр моей кожи, от блаженства я царапаю спину, а когда темп пальцев ускорился достаточно быстро, Леви, не давая мне разрядки, остановился и убрал пальцы. Вот и настала моя очередь руководить ситуацией, я руками упёрлась в сильную грудь, плавно толкая его в сторону, чтобы тот лёг на спину.
После повиновения, которое произошло не сразу, и мне пришлось настоять на своей инициативе, я нависла сверху и начала целовать сначала его шею, оставляя мокрую дорожку, потом плавно перешла на мускулистый торс. Пока я языком вырисовала рисунки возле твёрдых сосков, руки Леви гладили меня по спине, талии и плечам, а сам он начал чуть шипеть, когда мои губы сползли ближе к паху. Не торопясь брать лакомый кусочек в руки или в рот, изводила, тянула время, облизывая языком возле пениса, а свисающие волосы, всё же дотрагиваясь до возбуждённого органа, дразнили ещё больше.
Одна моя рука аккуратно прикоснулась к возбуждённому члену, языком я, всё ещё дразня, провела дорожку от мошонки до выпирающей головки, затем медленно взяла орган в рот, не забывая языком рисовать узоры на тонкой кожице члена. Начиная медленные движения головой то вверх, то вниз, одной рукой нежно поглаживала кожу на мошонке, второй сжимала пульсирующий от возбуждения половой орган Аккермана. Постепенно наращивая темп, я почувствовала, как мне на голову легла рука и властно начала требовать более глубокого взятия в рот члена, но я откинула его руку в сторону, чтобы тот не мешал.
Когда услышала шипение Леви, плавно оторвалась от своего занятия и оседлала бедра, на его лице появилась немного расстроенная улыбка, будто он хотел получить большего, а я, такая вредная сука, перевернула всё на свой собственный лад. Обе руки легли мне на талию, я же уперлась в сильную грудь, немного привстав, он медленно вошёл в меня, отчего я снова не смогла сдержать стон и начала задавать свой темп движений, полностью пресекая попытки Аккермана взять инициативу. Ну уж нет, сейчас я сверху, а значит, и управлять мне.
Его руки властно блуждали по моему телу, то гладили низ живота, то мяли грудь, то в нетерпении сжимали бедра, ускоряя темп, я снова не смогла сдержать себя от стонов, когда он большим пальцем притронулся к клитору и начал его массировать, выпрямив спину и чуть откинувшись назад, я невольно начала ускоряться, желая получить большего. Но Леви прервал меня, буквально за пару секунд до моего оргазма он повалил меня рядом с собой и навис сверху, внимательно смотря в мои глаза, и телом раздвинул ноги, заставляя сцепиться ими за его спиной.
«Чёрт, я почти закончила, это что, месть за мои подколы?» — подумала я, но Леви явно не хотел, чтобы я о чём-то думала, и тут же впился в мои губы с новой волной желания, не разрывая наших губ, он вошёл, задавая свой темп движений.
Волна удовольствия прошлась по низу живота, скручивая органы между собой, и я начала двигать бёдрами навстречу. Леви издал низкий стон, больше похожий на рычание, начиная двигаться быстрее, каждый его толчок проносился стягивающей дрожью по телу, мне захотелось вжаться в него сильнее, тем временем Аккерман смахнул мои локоны русых волос с плеча и с несдержанными хрипами впился в выпирающую ключицу. Я выдохнула, уже не сдерживаясь, запустила свои пальцы в чёрные волосы и любовно прошлась коготками по выбритому затылку.
Леви рвано перешёл на поцелуй к губам, покусывал то нижнюю, то верхнюю губу, пока его сильные и едва шершавые пальцы сминали мою упругую грудь. Толчки становятся резче и чуть грубее, я выгибаюсь ему навстречу и натягиваюсь, как струна, издавая стон блаженства, затем он заканчивает, снова шипя, и я вместе с ним. Тяжело дыша, Аккерман падает рядом со мной, стараясь восстановить дыхание, смотрю в потолок, а его рука убирает со лба выбившуюся прядь волос.
— Скажешь, что тебе и в этот раз не понравилось, я тебя придушу. — хриплым голосом, чуть улыбаясь, говорит Леви. Я посмотрела тому в глаза, усмехнулась и с вызовом посмотрела на него в ответ.
— Во-первых, мне не нравится, что ты мне угрожаешь, а во-вторых, мне уж теперь точно не понравятся твои ночные похождения к женщинам. И учти, если ещё хоть раз свалишь к кому-то в постель, убью. — да, мой голос тоже хрипел, но это не помешало сделать мне угрожающий вид.
Леви пару секунд потупил взгляд куда-то в сторону, а затем резко привстал, одной рукой обхватил мою шею, делая вид, будто душит меня. Я, глядя на него, не смогла сдержать смех, а после он, перестав дурачиться, наклонился и чмокнул в губы, выглядело это как-то по-семейному…
— Я перестал спать с кем-то ещё несколько дней назад. — убрав руки, спокойно сказал Леви.
После своих слов он встал с кровати и подал мне руку, помогая мне встать на ноги, возможно, Леви просто догадался, что в темноте я весьма плохо вижу, и поэтому, держа меня за руку, вёл за собой в ванную комнату. Зайдя внутрь комнаты, где на днях обрабатывала Аккерману болячки, я чуть поёрзала, стоя на холодном кафеле, но этого явно не заметили и просто провели в душевую кабинку. Аккерман, включив тёплую воду, начал мыть мои руки, ноги, бёдра… Я посмотрела на него как на идиота, что вытворял полную фигню непонятно для чего, но сопротивляться не стала.
«Это такой вид заботы или он мне хочет сказать, что я свинья, которая не умеет мыться?» — подумала я, наблюдая за этой нелепой картиной, едва сдерживая смех, но вскоре мне уже не над чем было смеяться, когда увидела, как он, отбросив щётку для мытья тела, зашёл ко мне в кабинку и закрыл за собой дверь душевой.
— Э-эй! Ты что делаешь? А ну-ка… — начала было я возмущаться, но Леви мне буквально заткнул рот своим поцелуем.
Властно вторгаясь языком в мой рот, а руками прислоняя меня за талию к стенке душевой кабины, он напрочь не обращал внимание на мои попытки остановить его. Немного горячая вода так и лилась сверху, не останавливаясь, и когда Аккерман уже снова начал изучать моё мокрое тело, я перестала пытаться его остановить, отвечая на его требовательные поцелуи взаимностью.
Вокруг был один пар, и, возможно, из-за этого перед глазами плыл облик Леви или от того, что ощущения сейчас обострились. Я, тяжело дыша, откинула голову назад, вытягивая шею, он, не теряя возможности, тут же начал целовать её, а руками сминать ягодицы, прижимая меня ближе к своему торсу и паху, я чувствовала низом живота его возбуждённую плоть.
Положив руки на его шею, я закрыла глаза от блаженства, начиная более остро чувствовать его прикосновения к своему мокрому и уже разгорячённому телу от воды. В момент, когда он кусает кожу на ключице, я начинаю шипеть в ответ и впиваюсь когтями в уже расцарапанную спину. Аккерман, оторвавшись от меня, властно берёт меня за талию и разворачивает лицом к стенке, одной рукой он плавно проводит по спине вверх, будто прося, чтобы я наклонилась вперед, второй рукой он за талию чуть пододвигает мою попу к себе, видимо, желая, чтобы я отпятилась назад.
Выполнив его немые требования, я уперлась руками во влажную стенку кабинки, почувствовала, как он припал к моей шее поцелуями и одновременно вошёл в меня. По ощущению новая поза отдавала иголками по всему телу волной удовольствия, поэтому я не смогла сдержать стон, ещё сильнее выгнулась назад, к моей спине вплотную прижался торс Леви, и я даже спиной чувствовала его кубики пресса и накаченную грудь.
Он двигался во мне менее сдержано, как было в спальне, но не забывал про ласку, приносящую контраст ощущений, благодаря чему его грубость почти не чувствовалась. Леви полностью руководил моим телом, переставлял руки со стенки то на грудь, то за спину, то переплетал наши пальцы, шипя от наслаждения. Я же снова старалась сдерживать стоны, но у меня этого не получалось, когда Аккерман свободной рукой опускался к моему низу живота и, находя нужную точку удовольствия, надавливал на неё.
Леви покрывал шею жадными поцелуями, заставлял выгибаться навстречу и двигаться ему в такт, не давая возможность на самовольничество, это ограничение будто возбуждало ещё сильнее, то ли только меня, то ли нас обоих. В какой-то момент он обнял меня с обеих сторон и прижал к спине, стал проникать глубже и чуть грубее обычного, но мне это даже нравилось, затем одной рукой чуть надавливал ладонью на низ живота. Тяжело дыша мне в шею и промычав сдержанный стон, закончил, а затем уронил голову мне на плечо.
У меня же начали дрожать ноги после окончания полового акта, и, кажется, ходить нормально я завтра не смогу уж точно. Освободив меня от своих объятий, Леви отошёл и, развернув меня к себе лицом, наконец-то накрыл губы в нежном поцелуе, я уже хотела выйти из душевой кабинки, но меня снова не выпустили, на что я уже начала смеяться, а Аккерман лишь усмехнулся.
***
Помнится, в школе все мы хотели заболеть, да посильнее, но, вырастая, мечтаем вообще не болеть никогда и ничем. Потому что деньги на лекарства мы уже тратим свои, а не родительские, любая болезнь, даже простуда, переносится намного тяжелее, чем когда-то, да и пропускать работу совсем не хочется, зная, что получишь ты из-за долбанного больничного намного меньше, чем полагается. Вот и я уже как несколько дней подряд лёжкой валяюсь на кровати, чихая, кашляя, с температурой под 38 и болью во всём теле, даже глотать больно, а говорить так и вовсе. Из-за отсутствия голоса я хрипела или шептала, и то редко, потому что из-за лишней нагрузки на связки голос вообще мог ещё не скоро появиться. Ангина тяжело проходила, я почти не ела, потому что не было желания, мало передвигалась, хоть Уайт и настаивала на том, чтобы я иногда выходила на улицу погулять. Из-за высокой температуры по ощущениям ломало кости и уходили силы с неимоверной скоростью и я очень сильно хотела постоянно спать. И вместо того чтобы пить антибиотики, врач мне прописал витамины, гениальный план, правда? Карина с этим не согласилась и через своих знакомых нашла рецепт нужных антибиотиков и купила их мне, они вроде как помогали, но не особо сильно, по крайней мере первые дня три так точно не помогали, а вот потом мне стало немного лучше. Тяжело ещё было из-за конфликта с мамой, она в очередной раз взяла хорошую сумму денег из кошелька отца и ничего никому не сказала, но так как карточка была на моё имя, все претензии отца были ко мне. Физическую карту я всегда оставляла дома, прятала её среди своих вещей, отец это знал и сестра тоже, мама могла только догадываться. Ну, а ключ от комнаты я всегда оставляла Алисе, и за большим исключением мать умудрялась схитрить так, чтобы никто какое-то время не догадывался о пропаже денег. В день семейных разборок я примерно час потратила на разговор с Алисой, она ревела в трубку, рассказывая о том, что и сама не знала, что мама пойдет лазить в моей комнате, потом отец звонил и примерно полчаса злой, с возмущением ругался, думая, что деньги я взяла, ну и подытожила всю ситуацию мама, которая призналась в своих действиях и попросила её прикрыть перед папой. Короче говоря, нервы они мне потрепали знатно. Разрешилось это моими извинениями и маминым обещанием больше так не делать, хотя говорила она это уже не в первый раз. Леви после нашей бурной ночи, казалось, поменялся в чём-то, но в чём я не могла понять. Хотя, скорее всего, мне просто показалось, ведь с тех пор я его не подпускала к себе, как и остальных, потому что серьёзно болею, могу заразить кого-нибудь, меры безопасности ещё никому не навредили. Но ночами он приносил стакан воды, если я просила или наступал приступ кашля, также согревал меня, когда морозило. Да, я и сама стала относиться к нему по-другому, ведь такой толчок в отношениях не может пройти без следа, например, несмотря на своё больное состояние, я иногда помогала ему разобраться в офисных программах, в которых он, видимо, вообще не шибко-то и понимал что-то. Даже в Worde не знал, как сделать таблицу или объединить несколько файлов в один, а уж про Excel я вообще молчу, тут понимания этой программы вообще ноль, но благодаря моим знаниям Леви научился немного и в этом разбираться. Карина говорила, что Аккерман сам покупал таблетки, приезжал на квартиру, помогал ей делать ремонт и объездил многих врачей, чтобы подобрать мне нужные лекарства. Я была приятно удивлена такой заботы с его стороны, даже не ожидала, что он на подобное способен, видимо, мы и вправду смогли стать хорошими друзьями… Эрвин тоже со своей стороны помогал, выгуливал собак и, в выходные дни занимал место хозяюшки дома, то убирался, то готовил кушать. Армин любил больше поболтать, но ко мне он подходил редко, чаще всего я слышала, как он разговаривает по телефону с Эреном. А моей нянькой чаще всего была Рикиджи или Дора с Кариной, чему я весьма была рада, потому что видеть других в таком ужасном состоянии не было желания. Сегодня температура держится на 37, кажется, как будто я отупела на несколько лет, но ломки в теле нет, поэтому я позволила себе днём сесть за дистанционную работу, правда, пришлось одолжить компьютер у Леви. Работа шла тяжело, из-за отсутствия голоса не могла толком разговаривать с коллегами, да и состояние тупиковое, но что только не сделаешь ради денег. Благо Карл поручился, что мне этот день оплатят, несмотря на уменьшенную нагрузку, а то я бы даже пальцем не пошевелила в таком состоянии. Карина весь день была на работе, а вояки сидели дома на выходном, и, видимо, в незнании, чем себя занять, смотрели какую-то программу про спорт и от того, что там происходило, часто начинали громко возмущаться или радоваться увиденному в телевизоре. Я часто поворачивалась к ним и делала замечание, потому что из-за громкого звука мало того, что голова начинала болеть сильнее, так ещё и работать мешали. Ребята смеялись и шутили над моим хриплым голосом, мол, «змея проснулась», но извинялись и на какое-то время переставали шуметь. Однако помогало это ненадолго… По крайней мере, с моего последнего возмущения прошло примерно полчаса, а они уже опять орут в адрес TV. Я тяжело вздохнула, потерла лоб, нахмурившись глазами, начала искать то, что можно в них кинуть. «Спокойно, Алекс, не стоит в них кидать монитор от компьютера, они всего лишь шумят. К тому же это может плохо закончиться, а нам не нужны лишние проблемы, верно?» — мысленно пыталась успокоить себя я. Когда глаза остановились на какой-то небольшой коробке, что стояла возле компьютерного стола, я тут же схватила её в руки и, резко развернувшись, бросила коробку в трех идиотов, которые в очередной раз забыли о том, что я не так давно просила. Коробка пролетела мимо Леви и попала в бок Эрвина, что сидел за Аккерманом, затем с треском и со звуком чего-то бьющегося упала на пол. Ребята тут же замолчали и повернулись ко мне, но что-то говорить не спешили, Леви угрюмо нахмурил брови и, отвернувшись от меня, наклонился, потянувшись к упавшей коробке, а когда взял её в руки, то, бережно поставив на журнальный столик, начал открывать её небольшим ножом, который успел достать из кармана штанов. Эрвин повернулся ко мне и усмехнулся, я же, больше не желая наблюдать за этой картиной, начала возмущаться: — Я же, блять, просила не шуметь… Кхм… Неужели так сложно сидеть тихо?! У меня от вас голова болит! — мой голос, ещё не восстановившись, шипел и хрипел, но даже это мне не помешало, чтобы передать своё недовольство. — Истеричка… — Заткнись! Ты взрослый человек, должен лучше всего понимать, что мне хреново и, несмотря на это, я сижу работаю, и я попросила вас неоднократно не шуметь и не орать, потому что у меня болит голова! — перебила я Смита, но тот в ответ начал смеяться. Наверное, сейчас я действительно выгляжу смешно, сидит бледная девушка и шипит злостно на всех из-за громкости звука вокруг, ещё и вещами швыряется. — Ты совсем ебнулась?! — внезапный злой рык со стороны Леви меня отвлёк от едва начавшейся перепалки с Эрвином, и я перевела взгляд на источник звука, который уже успел открыть коробку и заглянуть внутрь. Он повернулся ко мне, и я смогла увидеть его злой взгляд, нахмуренные брови, глядя на него, по телу пошли мурашки. — Это был чайный сервис моей погибшей матери. Я удивленно распахнула глаза и приоткрыла рот. Помнится, Карина часто называла меня «вечным косяком», потому что в порыве эмоций могла сделать какую-нибудь ерунду, из-за которой потом меня кто-нибудь отчитывал, как малолетку. Разумеется, я не знала, что находится внутри коробки, но это не оправдывает мой поступок. Мне нужно было сдержать себя, эмоции и порыв гнева, просто развернуться и уйти, но вместо этого я швырнула какую-то вещь в них. Аккерман, кажется, вообще не хотел слушать мои оправдания и, посмотрев мне в глаза пару секунд, поднялся на ноги, взял в руки открытую коробку и направился ко мне. Я тяжело вздохнула, готовясь к худшему, не отрывала взгляда от Леви, который, подойдя ко мне, протянул коробку: — Либо ты это заклеишь, либо ищи новый и такой же. — сквозь зубы процедил он, я перевела взгляд на коробку и, чуть нахмурившись, желая взять коробку в свои руки, потянулась к тому, что он держал в одной руке, но в самый последний момент Леви отпустил коробку, и она упала на пол. И, не обращая больше на меня внимания, он развернулся и пошёл обратно к дивану. Я застыла на месте, глядя на то, что упало со звуком бьющегося стекла, кажется, вместе с коробкой упало сердце в пятки, ухнуло вниз со свистом и, приземлившись, сжалось до боли. Во мне что-то перевернулось внутри, щёлкнуло, от чего даже уши заложило. Я вспомнила, что такое быть униженной, и все возможные варианты унижения, нет, я их не забывала, просто не ожидала, что такое мне прилетит от человека, которому я начала не просто доверять, но и верить. Я поверила в собственную иллюзию, которая прекрасно ложилась на облик Аккермана, и не хотела верить, что он может оказаться другим человеком. Этот поступок, этот жест был очень похож на попытку поставить меня на место, унизить, заткнуть… Нет, не «похож», это так и есть. Это не случайность, Леви прекрасно знает, что это означает, но он всё равно так сделал. Я, тяжело выдохнув, наконец опустила руки на свои колени, затем одной ногой я пнула коробку в сторону, и та встретилась со стенкой, снова звякнув стеклом. «Иди ты к чёрту, я никому не позволю так с собой обращаться. Будь ты хоть богом, ты никто, козёл», — мысленно выругавшись, я встала на ноги и, выпрямив спину, с вызовом посмотрела на Леви. Тот остановился и, развернувшись ко мне, ещё сильнее нахмурился, глаза стали почти чёрными от злости, а руки сжал в кулаки, затем он резко направился ко мне. Эрвин и Армин тут же подскочили с дивана и подбежали к Аккерману, останавливая его на ходу. — Остынь, Леви, ты перегибаешь. — Смит схватил своего друга за плечо и потянул на себя, Армин схватил вторую руку Аккермана и не собирался отпускать. Однако Леви не отрывал от меня яростного взгляда, грудь его вздымалась от глубоких вздохов, а руки всё так же сжимались в кулаки, но дальше он не двигался. Я шагнула навстречу к нему, подойдя, замахнулась рукой. Звонкий звук пощёчины раздался по всей квартире, его левая щека покраснела, а голова машинально отвернулась в сторону от моего удара. Никто не смеет даже пытаться на меня кидаться, никто не смеет пытаться меня унизить, они все никто и будут ими до тех пор, пока не уяснят, что такие фокусы со мной не прокатят. — Ничто на всём белом свете тебе не даёт право ко мне так относиться. — сквозь зубы прошипела я, со взаимной злостью глядя на Леви, затем ушла в свою комнату. Мне тоже нужно успокоиться, внутри всё беспокойно бьётся, то ли от ненависти, то ли от страха, правая рука горела и чуть побаливала от пощёчины, ну и рожа кирпичная у этого солдафона. Я ещё ни разу так яро не выступала против Аккермана, чаще всего он просто ругался или кричал, но я ни разу не видела такой злости и попыток унижения от него в мою сторону. Моя злость была не только на Леви, но и на себя за то, что я в очередной раз под эмоциями сделала какую-то фигню и теперь придётся всё расхлёбывать, и за то, что успела начать доверять ему. «Твою мать, сдалась мне эта чëртова коробка, зачем я вообще её трогала?» — подумала я. От такого напряжения даже голова начала болеть сильнее, но я старалась успокоиться, нельзя показывать им свои переживания, они не поймут…***
POV Карина День сменялся ночью, всё было как обычно в жизни Уайт: много работы, завал в документах, стресс во время судебных заседаний и совещаний, но всё компенсировала банка пива по вечерам. Алекс не знала, что она так частенько успокаивалась, родители тоже, им и не нужно было знать о всех тараканах в голове этой девушки, так она считала. Достаточно было и того, что Карина периодически делится своим состоянием и делами, а все остальные нюансы можно и не рассказывать. К тому же у Кельман и так проблем хватает: пожар, скандал с семьей, а теперь ещё и простуда. Иногда Карина не понимала, как Алекс справляется со всем этим, но, заметив у неё припрятанные бутылки мартини в шкафчике, с улыбкой на лице всё осознала. Карину удивляло неведение подруги, даже бесило, как можно не видеть, что этот тридцатилетний козёл по уши влюблён в неё? Хотя, возможно, этот мужчина и сам того не понимает… После их переезда к ребятам, Леви сам ездил на их квартиру, чинил там сантехнику, заменил электрику, выкинул всю оставшуюся обгорелую мебель в квартире, вымыл всё так, что аж квартира сверкала от чистоты. Правда, невероятным стечением обстоятельств Алекс именно в эти дни не могла поехать в квартиру, поэтому об этой помощи знала только Уайт, которая однажды решила приехать туда, чтобы забрать лежанку Доры. После очередного рабочего дня Карина вспомнила про подаренную Жаном лежанку, которая осталась на погоревшей квартире, поэтому решила туда добраться. Но как только входная дверь родных пенатов открылась, в нос ударил сильный запах белизны, от чего она чуть нахмурила нос. Карина на цыпочках прошла по коридору и зашла на кухню, разумеется, та была уверена, что это, скорее всего, Алекс приехала сюда и ничего не сказала. Но каков был шок у Уайт, когда её глаза увидели Аккермана, сидящего возле раковины, и хоть звуков лишних удалось ей избежать первые пару минут, но выражение лица прибывало то ли в испуге, то ли в глобальном удивлении. — Это ты так хочешь подмазаться к Алекс, что ли? А ты в курсе, что залазить без ведома хозяев в квартиру — преступление? — её голос был, как обычно, спокоен. Леви, повернувшись к подруге своей невесты, нахмурил брови, в этом жесте Карина часто находила своё собственное понимание, ведь ей и самой порой хотелось так смотреть на всех, но нельзя, она же девушка… — Алекс попросила привезти ей какие-то маски для лица и дала ключи, решил заодно помочь с сантехникой… — Какой невероятный волшебный благодетель! Да ты просто чудо сплошное, да-да… Или ты это делаешь, чтобы моя подруга перед тобой ноги раздвинула поскорее? — перебила его Уайт и с подозрением начала всматриваться в Аккермана. — Нет. Я это делаю просто так… — А-а, ну да, коне-ечно… — Карина усмехнулась в ответ, явно не поверив Леви. — Ну ладно, посмотрим. После слов Карина вышла из кухни и направилась в свою комнату, точнее в то, что от неё осталось. Быстро найдя что ей нужно, она вышла и уложила всё в пакет. В этот день усталость слишком зашкаливала, и не особо хотелось оставаться здесь и делать хоть часть ремонта, но в то же время нельзя оставлять Леви одного в квартире, мало ли какой человек, вдруг пропадёт что-нибудь? В общем, недолго думая, Уайт осталась с Аккерманом из-за чувства долга, она ничем не помогала, просто сидела неподалёку и тщательно наблюдала за ним, даже не желая думать о явном неудобстве для него, получая столь многозначительный взгляд на себе. — Ты можешь помочь чем-то, а не просто сидеть и пилить взглядом? — Зачем? Ты и без меня не плохо справляешься. — как ни в чём не бывало отвечает Уайт. После того дня Карина постепенно начала привыкать к поездкам Аккермана на их квартиру, и, признаться честно, его помощь была очень даже кстати, ведь про электрику и сантехнику они вообще забыли и просто начали клеить обои, что было в корне неправильно по мнению Жана и Леви. Хотя их мнение никто не спрашивал, да, это всё безопасность, но ведь в конечном счёте не им там жить. Также благодаря помощи фиктивного жениха подруги был приобретён кухонный гарнитур, конечно, он попросил об этом не говорить Алекс, чтобы та не решила, что за это ей нужно будет отдавать деньги. Сама Кельман даже когда приезжала на квартиру помогать с ремонтом, не удивлялась появляющимся изменениям, а если задавала вопросы, то Уайт отмахивалась простым «Я заказала на деньги отца», к тому же это не совсем была ложь, отец часто переводил ей деньги после произошедшего пожара, Жан тоже присылал энную сумму денег, говоря, что «это на чай». Через какое-то время Алекс начала вести себя с Аккерманом по-другому, и, кажется, у него на лбу стали реже появляться морщины от нахмуренного взгляда, а в диалекте маты были почти исключены. Да, Карина знала о потрясающей поездке на гонки и про подарки со стороны Леви, с каждым разом подруга чаще флиртовала с ним, но явно не понимала, что она делает. И даже после открытого разговора с Уайт, Кельман твердила, что это чистая дружба и ничего больше. «Да какая к чёрту дружба?! Ты его к себе привяжешь сейчас, а сама упорхнёшь гулять, и что тогда делать будешь, когда начнёшь получать за свои похождения по голове?» — думала Уайт, возмущаясь явным непониманием Алекс. Когда Александра заболела, то приходилось часто умиляться. Карина иногда поздно возвращалась домой после прогулок с Жаном и заставала Леви на кресле возле комнаты подруги, он читал книгу или шарился в телефоне. Со стороны казалось, будто он ждёт, когда понадобится той, что запала в голову настолько, что хотелось помогать безвозмездно и бесконечно ждать. Хоть Аккерман весьма брезгливый и переехал на время болезни Алекс к Эрвину в комнату, чтобы не заразиться и не беспокоить лишний раз, но часто приходил её согревать ночами, когда та начинала во сне бредить, носил ей еду или лекарства, когда ухудшалось состояние, менял её постельное бельё каждый день, пока она умывалась или принимала душ. Вот и сегодня Карина вернулась домой, когда за окном уже давно стемнело, после прогулки с новоиспечённым парнем. В квартире почти нигде не горел свет, да он и не нужен ей, она прекрасно ориентируется в темноте. Дора, как всегда, выбежала встречать свою хозяйку, добродушно фырча и виляя хвостом, в ответ на что получила со стороны Уайт ласку и похвалу. Внимание отвлёк тусклый свет, который исходил из комнаты Алекс, что показалось странным, ведь обычно она спит уже в это время, тем более в больном состоянии. Рядом с дверью в комнату не было кресла, и Леви тоже поблизости не было, по крайней мере так думала Карина, пока медленно начала подходить к источнику света, но, заглянув внутрь, она приятно удивилась увиденному. На правой стороне кровати спокойно лежала Алекс и спала, а на левой стороне кровати лежал Аккерман, но благодаря тому, что он облокачивается локтями в поверхность кровати, поза была больше похожа на полусидячую. Леви не отрывал глаз от спящей девушки, периодически поправлял выпавшие её пряди за ухо, затем снова наблюдал за спокойным сном. Сегодня по телефону Алекс рассказала, что нечаянно разбила сервис матери Леви и они поругались, и, несмотря на это, он пришёл побыть с ней… Невероятно. Что только не найдешь на затворках души грубиянов и агрессоров в такие моменты. Карина знала, что, скорее всего, Леви просто другой человек, воспитанный иначе, не умеющий говорить о чувствах и эмоциях, но, несмотря на это, он пытается с ней говорить на языке жестов, действий и фактов, а вечно всем недовольная Кельман не понимала его. — Ты не боишься, что после всего за бортом с надписью «друг в прошлом» останешься ты? — тихо спросила Уайт, чтобы не разбудить подругу. Леви, видимо, знал о её присутствии. — Пока я ей нужен, этого не произойдёт. — Она тебе нужна, а ты ей не нужен. — тихо поправила его Карина. — Я её знаю, она не позволит себе ещё раз кого-то полюбить, но, если её полюбишь ты, это будет её лучшим вариантом на будущее. И ещё… Она злопамятная, за свои действия ты ещё долго не сможешь получить прощения. После слов Карина не стала ждать ответа, решила, что ему нужно подумать над услышанным. Да, ему тридцать с лишним лет, он взрослый, самостоятельный и умный мужчина, характер сформирован и изменениям не подлежит, Леви не станет бегать и упрашивать Алекс принять его грубый характер, агрессивные порывы злости и чрезмерную любовь к чистоте. Но он тоже человек и имеет право выбора, Аккерман достоин взаимных чувств даже при всех своих минусах. Разве в нашем мире есть идеалы? Такими же словами Уайт и себя останавливает каждый раз, когда хочет поцеловать Жана или показать ему свои эмоции, но слово «нельзя» играет свою роль и не даёт полную свободу действий. Когда твой возраст уже не так мал становится страшно выбирать, боишься ошибиться, успокаивает лишь то, что Кирштайн не торопился и понимал Карину в этом. Жан, по-видимому, либо слеп и не видит истинных мотивов Эрена, либо настолько доверяет своему другу, что действительно хочет, чтобы Карина общалась с его кругом общения. Однако это невозможно, поскольку она везде, где только можно, внесла Йегера в чёрный список. Это произошло из-за того, что он однажды воспользовался ею, а также пытался поспорить на её счёт. Такие поступки нельзя прощать. Кроме того, Уайт не обязана общаться с друзьями Кирштайна. У неё уже есть свой круг общения, где её понимают и принимают такой, какая она есть. Ей не нужны другие люди рядом, особенно те, кто может доставить ей неудобства. Мелодия входящего звонка на телефоне вывела её из задумчивости. Находясь уже в своей комнате, Карина подняла вопросительно бровь и посмотрела на гаджет, где высветилось имя «Жан». Это показалось ей странным, ведь на часах был уже первый час ночи, и обычно в такое позднее время он её не тревожил, особенно практически сразу после долгой прогулки. "Может, что-то случилось?" - подумала Карина. Чуть нахмурив брови, она всё же подняла трубку, но говорить что-то не спешила. Вскоре раздался мужской голос: «Карин, ты чего опять на Эрена-то обиделась…» — Заткнись! — строго произнесла она, едва сдерживая внезапно появившуюся злость. — И слушай, с кем мне общаться, я сама решу. С кем мне мириться — решу сама, и с кем мне ругаться — тоже решу сама. Ты не лезь в это, ясно? — Карина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Её глаза метали молнии, а голос дрожал от напряжения. Она чувствовала, как внутри неё нарастает буря эмоций, и понимала, что ещё немного — и она сорвётся. «Чего ты так разговариваешь? Разве я что-то плохое спросил? Я всего лишь хочу…» — начал было Жан. Однако его слова снова не были услышаны, и он снова оказался в ситуации, когда ему не дали договорить. — Я ещё раз повторяю, я сама решу, с кем мне общаться, и не лезь туда, куда тебя не просят. «Да чего ты завелась-то?! Можешь хоть объяснить?» — Жан повысил тон голоса, что весьма не понравилось Карине. Мало того, что Кирштайн уже не первый раз принимал решения за неё, так он ещё и возмущался сейчас, когда терпение у Уайт закончилось. Она понимала, что ситуация выходит из-под контроля, и ей нужно было срочно что-то предпринять. Карина глубоко вздохнула и попыталась успокоиться, но получалось плохо. — Объяснить? Серьёзно, блять?! То есть ты в свои двадцать семь лет не осознаёшь, что твой грёбаный друг пытается ко мне подкатить прямо на твоих глазах, и, конечно же, ты не знаешь, что я прекратила с ним общаться именно потому, что он поступил со мной как последняя дрянь! И мне абсолютно безразлично, хочешь ты этого или нет! Это понятно? — Карина перешла на крик, потому что разговор на эту тему уже порядком надоел за последние пару месяцев. Её терпение лопнуло, и теперь раздражение переполняло её, не оставляя места для дипломатии. Карина чувствовала, как её гнев нарастает с каждой секундой. В её глазах мелькнула тень обиды и боли, но она быстро взяла себя в руки. «Почему он не понимает? Почему не видит, что я больше не хочу иметь ничего общего с Эреном?» — думала Уайт про себя, сжимая кулаки. «Я тебя понял. Можно было и не кричать…» — раздался еле слышно голос Жана, который тоже начал звучать напряжённо. — Чего, блять? Ты издеваешься? Слушай, Жан, если тебе что-то не нравится, то катись к чёрту! Я тебе об этом неоднократно говорила абсолютно спокойно, и ты меня не слышал. А сейчас, когда меня это достало, ты требуешь от меня спокойствия? — Карина тяжело выдохнула и устало села на свою кровать. Рядом сидящая Дора уже успела устроиться на своей лежанке, но спать не ложилась, видимо, ждала свою хозяйку. — Ладно, всё, хватит. Я хочу спать. Пока, — сказала она, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Но мысли продолжали крутиться в голове, и она не могла уснуть. Карина понимала, что Жан прав, и ей действительно нужно было быть более сдержанной и понимающей, но у всего есть свой предел. В то же время она чувствовала, что её терпение на исходе. Карина с раздражением сбросила звонок от Жана и отложила телефон в сторону. Эти нынешние времена становятся всё более невыносимыми. Работа и ремонт отнимают все силы, а тут ещё и мужчины, которые, кажется, только и делают, что пытаются вывести её из себя. Конечно, их помощь была неоценима, но это не даёт им права вести себя так нагло и пытаться заставить её вести себя так как желают другие. Уайт часто вспоминала свою старую квартиру, где не было лишних ушей и чужих людей, где она могла спокойно заниматься своими делами и не сталкиваться с такими ситуациями каждый божий день. Теперь же ей приходилось терпеть всё это: постоянные звонки, непрошенные советы от кого-то, кого хочется придушить собственными руками и даже попытки контролировать её жизнь. Это было слишком для Карины. Она устала от всего этого и хотела вернуться к тем временам, когда её жизнь была более спокойной. Проблемы с Алекс не слишком беспокоили Карину, хотя она понимала, что с Аккерманом будет нелегко наладить стабильные и гармоничные отношения. Однако больше её беспокоили собственные проблемы и отношения с людьми. Карина была уверена в способностях Алекс справиться с любыми трудностями, но в отношении Жана уверенности не было. Он периодически допускал ошибки, хоть и незначительные, но это раздражало. То забывал ответить на сообщение, то не успевал привезти обед, и ей приходилось сидеть голодной остаток дня на работе. Это вызывало неприятное чувство, словно безразличие периодически проникало в их недавно начавшиеся отношения.
Примечания:
Много артов, картинок и даже косплея по этой работе и не только находятся в нашей группе в тг! Переходите по ссылке и следите за новостями!)
https://t.me/BooksofdreamsAnnaElena
