Coven

      Новый день Ким встретил, чувствуя себя, словно выжатый лимон. Намджун устал. Вечером накануне ему вновь пришлось ехать на переговоры с магами, что не входили в ковен, сбивались в стаи и не подчинялись законам, живя отдельно. Вопрос раздела земель стоял слишком остро, и любое пересечение границ считалось нарушением договора, который был подписан верховным и главой оппозиции.       Хванг принял условия непокорных и не отнял их жизни сразу. Но он запретил ступать на священные земли, тем самым наказывая их. Те, кто не хотел жить по правилам верховного, либо умирали от рук цепных псов Хванга, либо уходили в изгнание, скрывались и медленно теряли силы, но многие старались нарушить условия договора и попасть хотя бы на время на землю, где могли восстановить себя.       Правила были нарушены, и разговор опять не задался, Киму пришлось собирать людей по просьбе верховного и применять силу. Кучи пепла, крик людей, что звенел в ушах, будто сладкая успокаивающая музыка для его души. Нам едва держался на ногах, но эта усталость была приятной, ведь он убивал. Намджун занимался тем, что приносило несказанное удовольствие, заставляя сердце трепетать, а тело покрываться мурашками в экстазе.       Единственная вещь, что могла приносить блаженство наравне с убийством – это лекарь, который со страхом в сердце ждал Намджуна в своем кафе, будто пришествие дьявола на землю. Но если посудить, то он и правда был дьяволом в обличии красивого обаятельного мужчины с милым притягательным лицом.        Ким выполнял своё обещание. Он приходил каждый день ровно в 9:30. Как только Сокджин открывал своё заведение, мужчина был первым и единственным посетителем. Маг усаживался на место, с которого открывался прекрасный вид на кухню. Забросив ногу на ногу, Намджун дожидался, пока Ким подойдёт к его столику.       Как только лекарь подходил, ему протягивали маленький букет цветов, который каждый день был нового цвета. Фыркая на подарок, Сокджин забирал букет и уходил на кухню. Ещё в первый раз Намджун сказал, что будет шоколадные кексы с вишнёвой начинкой и латте с большим количеством молока без сахара. Поэтому после того, как Намджун в четвертый раз сделал тот же самый заказ, Ким понял, что приносить меню бесполезно, ведь Нам всё равно закажет то же самое.       Намджун с удовольствием наблюдал за каждым действием старшего, улыбаясь, а иногда прыская в кулак, после того, как Сокджин что-то ронял и ругался сам на себя.       Заходя в кафе, Ким поворачивал табличку, чтобы никто не мог войти. Сокджин приносил заказ и садился напротив Намджуна, стараясь смотреть куда угодно, только не на младшего, который с удовольствием уплетал кексы за обе щеки, но выходило плохо. – Как прошёл твой вчерашний день? – проглотив последний кусочек и запивая его кофе, спросил Намджун. – Никак. – Скрестив руки на груди, ответил Джин. – Ты каждый день говоришь мне одни и те же слова, не надоело? – Киму было тяжело держать себя в руках, ведь каждый день он чувствовал, будто бьётся головой об закрытую дверь. – От тебя несёт смертью, я не желаю говорить с человеком, чьи руки по локоть в крови. И если ты думаешь, что твои вонючие букеты всё смогут изменить, то ты заблуждаешься!       Ким шумно дышал носом, сжимая кулаки под столом. Безумно хотелось поднять Джина за шею над землёй и сжечь дотла в своих руках, наслаждаясь истошными воплями, что могли бы заполнить всё пространство вокруг. Нам держался из последних сил, но терпение было на исходе. Кажется, впервые чувства, которые вызывал Ким, были сильнее его гнева и жажды крови.       Ничего не ответив, Намджун встал из-за стола, шумно отодвинув стул. Под пристальным взглядом Ким вышел из кафе, даже не обернувшись. Впервые Намджун удивил. Не закричал, не схватил за запястье и даже не посмотрел. Джин почувствовал, как где-то в груди что-то сжалось, заставляя старшего почувствовать себя крайне неудобно.       После первой встречи Сокджин понял, что просто так всё не прекратится, и он ещё вдоволь настрадается. Этого монстра знали и боялись все, и Джин был не исключением, но сейчас Ким почувствовал, как совесть кольнула острой иголкой. После того, как Намджун каждый день на протяжении недели наведывался к старшему, страх поутих, а на его место пришло раздражение и неприятие. Неприятие того, что Намджун врывается в его сердце, несмотря на все попытки Джина прекратить это. Первые пару дней Джин привыкал к новым правилам, что установил Намджун. На третий день Ким заметил, что у Намджуна мягкие идеально уложенные волосы, чёрные, будто угольки, глаза с искринками у зрачка, длинная крепкая шея с выступающими связками и венами. На четвёртый день Джин обратил внимание на руки, ведь младший пришёл в рубашке с закатанными рукавами, и пока он утилизировал очередной заказ, старший незаметно рассматривал открытые участки кожи, крепкие мышцы на предплечьях, сеть, сотканную из вен, и маленькие родинки, что покрывали смуглую кожу. На пятые сутки, Джин понял, что не может отвести взгляда от ямочек на щеках, которые непроизвольно появлялись на лице Кима. На шестой день, Сокджин понял, что он ненавидит себя за то, что готов переступить через себя и прикоснуться к бархатной коже этого чудовища, что сидело напротив. С каждым днём Джин ненавидел себя всё больше, но ничего не мог сделать.       После очередной встречи с монстром, Ким осознал всю масштабность проблемы, ведь он хотел умереть, чувствуя перед сном непреодолимое желание. Долго ворочаясь в своей постели, он понял, что хочет почувствовать властные огненные ладони на своём теле, хочет сгореть в его руках. Поэтому после бессонной ночи Ким решил, что пора прекращать забивать голову ненужными мыслями, пора отваживать младшего из своего кафе и из своей жизни. Лучшая защита – это нападение, поэтому Джин нанёс свой удар, вновь напомнив Намджуну, кто он есть на самом деле, вновь сказав, что не даст ни малейшего шанса. Но по итогу всё вышло совсем не так, как представлял Джин. Боль. Лекарь почувствовал, что ему впервые больно от того, что он обидел кого-то. Захотелось побежать, остановить и, может, попросить прощения за свои слова, но гордость не позволила даже сдвинуться с места.       Он лишь проводил мага до выхода, потерев переносицу, на секунду подумав о том, что всё произошедшее было правильным. Вздохнув полной грудью, Джин подошёл к двери и повернул табличку, через окно он увидел, что машины Кима уже не было.       Сокджин мысленно ущипнул себя за чрезмерное внимание, которое он уделял Намджуну. Зачем он выглядывал и смотрел, уехал ли Нам? Зачем хотел остановить и всё исправить? Ответы на эти вопросы Джин знал, но не хотел верить в то, что с ним произошло. Не хотел верить в то, что это чудовище что-то значит для него. И теперь он хотел, чтобы парень вернулся обратно и вновь заказал вишнёвые кексы и латте без сахара, оставляя на столе букет цветов.       День прошёл в безумном напряжении, Джин мечтал вернуться домой и закрыться от всего мира. Сотни мыслей метались в голове, лекарь был уверен, что слышал голоса, которые заставили Джина подумать о том, что он псих.       Сокджин хотел поскорее уснуть, чтобы наступил новый день, чтобы прийти в кафе и начать готовить, чтобы увидеть на часах 9:30, чтобы услышать звон колокольчиков и звук чужих шагов, чтобы увидеть человека, который бы держал в своих руках букет.       Проснувшись утром, Джин был как на иголках. Он долго выбирал, что ему надеть, впервые за долгое время Ким уложил волосы и нанёс немного косметики на своё лицо, стараясь быть красивее, чем обычно. Приехав в кафе, он принялся за работу. На часах Джин увидел 9:25 искренне надеясь, что через пять минут дверь откроется. Время тянулось бесконечно долго, заставляя его волноваться.       9:30. Никто не пришёл, колокольчики не зазвенели, а сердце камнем сорвалось вниз. Ким оперся руками на край кухонного стола, опустив голову. Он надеялся, что сможет извиниться и сможет всё исправить. Выйдя в зал, Джин направился к выходу. Выглянув в окно, он понял, что машины Намджуна нет. Ком подступил к горлу, а слезы непрошено появились на глазах. Ненависть к себе разгоралась пожаром. Он не мог что-то чувствовать к человеку, который был против его матери, был против природы, но факт оставался фактом, Джин чувствовал и ничего не мог изменить.       Невольно взгляд опустился на крыльцо. Перед дверью стояла корзина с цветами. Жёлтые герберы, будто маленькие солнышки, наполняли корзинку собой, а с края виднелся белый конверт.       Выйдя на улицу, Джин взял корзину и вернулся в кафе, закрывая за собой дверь на замок. Вдохнув аромат цветов, парень улыбнулся, но тут же осекся, стирая улыбку со своего лица. Достав конверт, Сокджин принялся читать письмо, написанное аккуратным почерком.       "Знаешь, я думал, если запугаю тебя, то смогу добиться твоей любви, но, видимо, я был не прав. Я знаю, что ты ненавидишь меня, за неделю моих ухаживаний мы не продвинулись ни на миллиметр, так что не думаю, что есть какой-то смысл бороться дальше. Я не буду биться в закрытые двери. Знаю, что ты ненавидишь меня, презираешь, считаешь убийцей и грязью, но я не всегда был таким. Каждый момент нашей жизни делает из нас тех, кем мы являемся сейчас. Я тоже когда-то был чистым и невинным, был человеком, но теперь я тот, кто я есть, и ты не изменишь этого. Надеяться на то, что ты примешь меня, было крайне глупым поступком. Ты свободен".       Дочитав письмо, Джин опустил листок на стол, закрыв глаза. Сердце перестало биться, а воздух будто перекрыли, сжав ладонями глотку. Глаза защипало от подступивших слёз.       "Я был чистым".       Слова звучали в голове, будто эхо. Джин никогда не думал о том, что до всего того, что ему пришлось увидеть, было нечто иное. До монстра, которого он встретил, был человек. Старший, усевшись на стул, ещё долго пытался вспомнить имя знакомой, которая работал на семью Кимов, но, как только надежда на то, что память поможет своему обладателю и выдаст имя, почти исчезла, Джин вспомнил и набрал номер. — Соня, привет. — Джин, что-то случилось? — спросила девушка, слыша, как парень говорит слишком громко. — Нет, всё хорошо. Помнишь, ты говорила, что работала на семью Кимов? — Ну, да. А что, что-то случилось? — Да, то есть нет. — Мысленно дав себе пощёчину, исправился Джин. — Просто я хотел бы узнать, ты не знаешь ничего про их сына? То есть ты не знаешь, не происходило ли с ним что-то необычное? — Что значит необычного? Я не совсем понимаю. — Девушка начинала выводить из себя Кима, который итак был на нервах. — Ну, странного. — Снова попытался Джин. — Айщ, я не могу понять, что ты от меня хочешь? Загадки тут свои мне пихаешь. — Взвыла девушка, явно не понимая, о чем её спрашивают. — Соня! — закричал Джин, — Не происходило ли что-нибудь такое, что могло его сломать? — уже тише произнося каждое слово с надрывом в голосе, произнес Ким. — А-а-а, поняла, о чём ты. Сейчас я не могу тебе рассказать, людное место. Уши есть везде, ты знаешь об этом лучше меня, но я могу приехать к тебе, и мы поговорим.       Услышав заветные слова, Джин выдохнул, но он давно знал эту плутовку, поэтому задал вопрос, который от него ждали. — Что ты хочешь за информацию? – вздохнув, спросил парень. — На месте договоримся.