Изумруд. Пересекая грань

Где-то вдалеке звучали голоса — женский, дерганый и нервный, и мужской, льющийся почти неразличимым сплошным потоком. Оба были смутно знакомы Катарине, и лишь их звучание да саднящая боль по всему телу мешали погрузиться с головой в омут забвения, как в каждодневный водоворот сновидений. Женский голос наконец затих, и за этим последовало осторожное прикосновение прохладных пальцев к мерно бьющейся жилке под ухом. — Жива, все нормально, — раздался еще один смутно знакомый голос — тоже женский, но немного выше тоном. — Мы еле успели, Дайл. Ну-ка давай сюда ее побрякушку, пока хоть так. Чьи-то теплые сильные руки осторожно приподняли ее, точно безвольную куклу, и перетащили, прислонив к стене. Под шагами этого кого-то звонкой россыпью хрустели осколки. Что это там разбилось? Зеркало, наконец напомнила себе Катарина. Те же холодные пальцы, что прижимались к ее шее, на этот раз сомкнулись на ее запястье вместе со знакомо-теплой кожаной полосой, посылая по телу волну прохлады, заставляющей кожу изойти мурашками. И стоило выдубленной коже прикоснуться к запястью, туман, укутывающий сознание, отступил вместе с болью. — Ну что? — в мужском голосе звучало нетерпение. Катарина наконец нашла в себе силы открыть глаза и взглянуть на источник голоса. — Жить буду, — точно прокаркал кто-то чужой, а не ее собственное горло нещадно хрипело. — Вы что тут забыли? — Гляди, еще и возмущаться сейчас начнет, — фыркнула, поднимаясь с колен, Аэлла — вот чьи холодные прикосновения это были! — Как будто не будь тут нас, потом никто бы труп-другой не нашел. Катарина отвела взгляд, делая вид, что не замечает, как сочится кровь из разодранных — верно, об осколки — коленей ледяной красавицы. Странное дело, но собственные раны замолкли. Она подняла левую ладонь на уровень глаз и с удивлением обнаружила, что глубокий порез об осколок зеркала благополучно исчез, как будто и не было его. — Не нашел бы, — согласился Дайлан, сидевший на корточках неподалеку. — Потому что мы с тобой два придурка, а кое-кто еще и строит из себя не пойми что. — Ой, говори за себя, — фыркнула Аэлла, горделиво вышагивая прямо по осколкам к выломанной двери. Из пустого проема начинало потихоньку сквозить, да и соседи могли слишком много узнать, просто заглянув из любопытства. Дайлан тихо усмехнулся, провожая спутницу взглядом, и покачал головой: — Не обращай внимания, она всегда так. Остается только привыкать. Просто ей стыдно на самом деле. — Дайлан эш Леер! Еще одно слово, и твой поганый драконий язык отправится гнить на ближайшей помойке! — тут же отозвалась с порога Аэлла. Но ее голос звучал так нервно, что Катарина поняла — и правда стыдно. Но несмотря на этот поток не слишком лестных слов, Дайлан лишь рассмеялся негромко: — Вот так выражается наша леди. Тоже стоит привыкнуть. Но при всем этом они слишком сошли с первоначальной темы разговора. А еще, не считая их голосов, вокруг было до ужаса тихо. — Так что вы… погоди, что вы с ней сделали? — память о случившемся заставила дернуться, и Катарина вскочила, собираясь кинуться обратно в комнату матери, но Дайлан поднялся следом и крепко ухватил ее за плечо. — Я ее только успокоил. Она в порядке, правда, но тебе лучше к ней не ходить. А то все мои усилия пойдут коту под хвост. Катарина вопросительно посмотрела на него: — То есть, успокоил? И почему это мне лучше к ней не ходить? — Она словила глюк из-за того, что ты ведьма, — Дайлан тем же манером, что и каким-то часом ранее, потеребил волосы на затылке, — Я в этом, конечно, не спец, но он к ней крепко присосался. Друг рассказывал про этих тварей, а я, дурак, не верил. Даже забыть успел, что они как-то называются по-нормальному. Идут на запах силы, а к кому цепляются, крыша от них едет, если есть с чего. Видимо, крепко она обозлилась-то на отца твоего и теперь тебя как его почувствовала. Я маловато слышал, но… — на краткое мгновение его лицо исказилось в тоскливой гримасе, — видел я у нас уже таких же, только без глюков. Значит, все случилось… действительно из-за нее? — Что же делать? — Катарина взглянула на дракона, чувствуя собственную предельную беспомощность. Глупо было просить помощи в таких делах у едва знакомого, но кроме него, никого не было рядом. — Той твари больше нет, я ее достал. То есть если бы дело было только в нем, то все было бы здорово, тебя бы можно было оставить дома, все бы стало нормально… да и от новых, если бы пришли, есть способ защититься даже тебе, не в этом дело. Но ты умрешь, если останешься здесь. Последние слова Дайлана прозвучали, как приговор. Как же так, если только что они сказали… — Тебе стало хреново, потому что ты сняла эту штучку, — кивнул Дайлан на браслет. — Там запас энергии втиснут был такой, что тебе хватало, пока ты его носила, и еще бы продержалась несколько лет, но Тень его знает, когда запасы закончатся. А только они закончатся, будет, как сейчас. Прохрустели шаги — Аэлла вернулась к ним, попутно пряча в поясную сумку какой-то пустой бутылек. — Мы не знали, что ты сидишь на подпитке. Думали, что из местных, но в курсе, а теперь просто так, приключений хочется, что рвешься к нам на зиму глядя, — негромко произнесла она совсем другим тоном, нежели до этого. Совсем по-человечески, что ли. Сквозняк прекратился, и Катарина, повернув голову в сторону выхода, заметила, что дверь снова стоит в проеме, как и не выбивали. — И поэтому выкручивались как могли, — закончил Дайлан. — Нет, серьезно, в такое время тебя тащить туда — вообще не вариант, отказывать совсем я не хотел, но от идеи не в восторге. Но там у тебя хотя бы побольше шансов будет, раз уж такая пляска. — В такое время? — действительно, Дайлан что-то говорил про то, что лучше потом, но тогда это воспринималось как одна из отмазок, так неужели и правда?.. — Зимой у нас хреново, — самым авторитетным тоном заявил он. — Но мы что-нибудь придумаем. Так что радуйся, ты идешь с нами. И чем скорее мы свалим, тем лучше. Разговоры потом, ладно? Катарина посмотрела на закрытую дверь. Там, за деревом и стеклом, оставался ее единственный родной человек. Теперь — в одиночестве. — А мне… совсем нельзя? — вырвалось у нее. Дайлан вздохнул: — Только я буду с тобой, ладно? Мало ли… Задавать вопросы о том, что он такое, подумала Катарина, еще успеется, если она уходит с ними. А вот побыть напоследок… Дверь тихо скрипнула, возвращая в реальный мир. Катарина осторожно шагнула в комнату, старательно избегая осколков брошенной в стену лампы. — Мам? — робко позвала она, глядя на зябко укутавшуюся в плед фигурку матери, в одно мгновение ставшей такой хрупкой и беззащитной, что на сердце заныло еще противнее, чем саднили ранки от осколков зеркала. — Ты в порядке? — в этом тихом голосе слышались прежние ласковые, хоть и бесконечно усталые нотки. — Ты прости меня, я как не своя была… Катарина кинулась к ней и, обвив руками шею, спрятала лицо на плече матери. Шерстяной плед, пропахший терпкими благовониями, колол щеки и нос, возвращая в те времена, когда не было ничего этого — ни помрачения разума, ни вообще каких-то других миров, когда дом был теплым и уютным местом… — Я знаю, мам, — зашептала она, — это ничего, все пройдет. Все будет хорошо, слышишь? И я тоже буду в порядке, ребята меня нашли, чтобы со мной ничего не случилось больше. Я вылечусь, и однажды к тебе вернусь, вот здорово будет, да, мам? Ощущение материнской руки, медленно проводящей по волосам от макушки, было первым за прошедший год, и наверняка последним. Но иначе нельзя было. — Моя маленькая смелая девочка, — услышала Катарина и поспешно прикусила губу, чтобы не разреветься. Она должна была уйти с улыбкой. Права рвать сердце слезливой разлукой не давал никто. — Все будет хорошо, — повторила Катарина, заставляя себя улыбнуться. Вышло не в пример лучше, чем тогда на улице перед Дайланом. — Береги себя, ладно? В следующее мгновение мать взяла ее лицо в ладони и прикоснулась губами к ее лбу. — Обязательно возвращайся. Катарина отстранилась и сделала шаг назад, старательно держа улыбку. — Вернусь, — заверила она. Рука Дайлана неумолимой тяжестью легла на ее локоть. — Нам пора, — негромко произнес он. — Пойдем. — Пойдем, — вздохнула Катарина. Почему-то теперь воздух комнаты казался тяжелым и густым, он почти что рвал легкие при попытке им надышаться, как будто подбивая сбежать и закрыть дверь. Так и вышло. Тот кусок времени, в который пришлось в спешном порядке покидать в сумку какие-то вещи, разве что чудом не забыв про записную книжку отца, остался лишь смутно размытым пятном. Кажется, ей помогли собраться, даже как-то вернули зеркало в прежнее состояние, прежде чем уйти, осознавать все происходящее вокруг было слишком тяжело. Опомнилась Катарина лишь в тот момент, когда их процессия остановилась перед какой-то массивной дверью под дерево, в нескольких кварталах от ее дома. — Книжный? — она вопросительно посмотрела сначала на Дайлана, затем на Аэллу. — А что тебя удивляет? — повела плечами Аэлла, распахивая дверь перед собой, как будто замка не существовало в принципе. В проеме жалобно звякнула музыка ветра. Раньше Катарина не бывала здесь, сторонилась этого магазина, в зашторенной теперь витрине которого неизвестный владелец расположил множество старых книг в окружении разных мелочей. Снаружи могло показаться даже, что это вовсе не книжный, а какая-то антикварная лавка, даже вывеска была не привычным прямоугольником материала над дверью, а напоминала старые медные, поскрипывающие на ветру, таблички. — Пошли, — Дайлан кивнул в темный проем, где с трудом угадывались стеллажи с книгами. — Нам сюда. Переступив порог, Катарина осмотрелась, насколько позволяла темнота. — И ничего, что мы вломились? — Ой, брось, — Аэлла махнула рукой, огибая прилавок. — Сюда и заходят-то полтора дракона в год, кому нужно следить за этим всем? Книги на стеллажах уже значительно потрепало жизнью, с корешков местами вытерлась позолота и краски, но символы еще угадывались и почти даже складывались в названия. Катарина провела пальцем по пыльному ряду корешков, проходя мимо. Вот бы Делию в это заброшенное книжное царство… — На память ничего не возьмешь? — усмехнулся Дайлан откуда-то из-за прилавка, где торчала только его макушка рядом с ящиком у кассового аппарата. — Да что такое…! — Дракон, что с него взять, — прокомментировала насмешливо Аэлла, останавливаясь рядом с ним и щелчком пальцев зажигая покачивающийся в воздухе маленький шарик. Его рассеянного золотистого мерцания хватало ровно на то, чтобы осветить злосчастный ящик. — Хорош ехидничать, принцесса, — фыркнул Дайлан и наконец распрямился. В его руке что-то тускло блеснуло. — На, сама открывай, раз такая всемогущая. — Мне, вообще-то, еще светить на Изнанке, — возмутилась Аэлла, — Давай сам, или ты уже не мужчина? На это Дайлан лишь ухмыльнулся, отходя к занавеси позади прилавка. Он отвел рукой тяжелую ткань — Катарина могла поклясться, что от его прикосновения пробежали искорки, похожие на те, что отбрасывает ток — открывая спрятанную за ней дверь. — Знаешь, Рина, — заговорил он, заскрежетав замочной скважиной, — вот как дверь вынести, так это она справляется. А вот как тихо мирно, без насилия открыть — уже проблемы. Вынести дверь? Катарина похлопала ресницами: — Погоди, серьезно? Ты же не хочешь сказать, что мою дверь высадила она? — Увы, но именно так и было, — заверил Дайлан, с трудом проворачивая ключ. — То, что ставила на место дверь эта же страшная женщина, тебя не удивило, а что высадила — да? Аэлла усиленно делала вид, что говорят вовсе не о ней, а древний кассовый аппарат интересует ее больше всего на свете. — Надо бы передать, чтобы смазали, а то столько проблем с этим замком, — протянула она, покосившись на мучения спутника. — Кому ты передашь? Может, самому Светлейшему, чтоб его, скажешь, мол, заел… тьфу!.. у вас замочек из-за грани, вы уж разберитесь? — съязвил Дайлан, снова налегая на ключ. — Он-то все поправит мигом. Иногда Катарина совсем не понимала, о чем говорят между собой ее знакомые, но все же надеялась, что в неведении не останется. Во всяком случае, было же обещано, что разговоры будут потом, а значит хоть что-то ей да расскажут, рассудила она мысленно, точно пытаясь внушить это самой себе и не паниковать без повода. Как же здорово было существовать без того мерзкого ощущения собственной бесполезности и никчемности, чужеродного, точно навязанного. Наконец упрямый замок поддался, глухо щелкнув, и Дайлан в сердцах пнул надсадно заскрипевшую под таким издевательством дверь. — Прошу, дамы, — отдышавшись, произнес он и чуть отступил в сторону, театрально изобразив приглашающий жест. Аэлла тихо усмехнулась и сделала шаг через порог, тут же растворяясь в темноте. Глядя, как Катарина замешкалась, Дайлан ободряюще кивнул. — Давай, шагай, не бойся. Аль уже там. Ничего страшного с тобой не случится. А я спрячу сейчас этого уродца, — он повертел на пальце покрытый ржавчиной ключ, послуживший причиной стольких мучений, — и присоединюсь. Краем глаза пронаблюдав, как Дайлан убирает ключ в ящик, Катарина сделала глубокий вдох — как будто собралась нырять — зажмурилась на всякий случай и шагнула вперед. Через мгновение приглушенно хлопнула дверь, и Катарина увидела, как тает позади последний источник света. Вокруг была лишь совершенная густая темнота.