Изумруд. Пересекая грань

Незнакомое чувство обожгло, пронеслось сквозь тело душащей волной, пронзило навылет и исчезло так же быстро, как и появилось. Катарина еле удержалась на ногах, и в это же мгновение пришло осознание — что-то не так. Что-то настолько не так, что нужно срочно хоть как-то действовать. Искать Делию самой, как минимум. Не раздумывая, Катарина бросилась к постройке, и сразу — к той комнате, в которой была найдена фигурка в пятне серебристой краски. Фион, назвала ее Делия тогда. Нужно было прислушаться, не просто так же это звучало настолько похоже на разговор с помешанной, как тот, что мог быть, если бы сама Катарина начала рассказывать о своем происхождении. Было же что-то похожее, так почему же она так глупо дала словам растаять в воздухе, как дурацкой, неуместной и потому остающейся за скобками разговора шутке. Хотелось позвать, докричаться, окликнуть, но едко щиплющийся где-то внутри страх не давал произнести ни слова. Комнатка с маленьким окном и разводами краски угрюмо пустовала. Катарина так и подозревала, что происходит что-то не то, и вот, как в подтверждение страха, Делия пропала. Но куда она могла деться? Уж точно не стала бы Делия от нее прятаться, не выскользнула бы тайком через известные только ей тайные ходы. Но и главные двери оставались все время под присмотром…! Катарина торопливо окинула взглядом полумрак убежища подруги. Ее внимание привлекли какие-то обломки в углу, где стоял перевернутый вверх прогнувшимся дном деревянный ящик. Эти осколки… подозрительно напоминали ту фигурку, о которой так забеспокоилась Делия. Опустившись на четвереньки, Катарина потянулась за осколками, лежащими в пределах досягаемости, и внимательно осмотрела куски дерева в ладонях. Это действительно была та самая фигурка. Только теперь осколки дерева, теплого, каким бывает прикосновение живого человеческого тела, были совсем холодными, как и положено быть куску доски, оставленному в одиноком осеннем холоде. Серебристая краска, исчертившая часть комнаты, оказалась еще свежей, и чуть липла к пальцам, как масляная, но абсолютно не пахла. Неуклюже перекатившись из своего положения, Катарина прислонилась спиной к ящику. Может быть, подумала она, именно по ее вине началось что-то ужасное. — Значит, тебя звали Фион, — негромко произнесла она, рассматривая деревянный обломок. — Что же с тобой было не так?.. что вообще произошло?! Катарина размахнулась и что было силы швырнула обломок в стену, наблюдая, как тот отскакивает куда-то в сторону. Мысли путались в горячем шальном клубке, пропитанном склизким ощущением страха и собственной беспомощности. Что же делать, лихорадочно пыталась соображать Катарина, как же быть, куда бежать… кто поможет?.. Но вместо того, чтобы бежать, мчаться, торопиться, теперь хотелось только одного – свернуться в клубочек и ждать, чтобы помощь наконец пришла, чтобы кто-нибудь решил эту проблему. Но в глубине души Катарина понимала — у нее сейчас нет на это никакого права. Заставить себя встать вышло с трудом. Нетвердой походкой Катарина направилась к выходу из комнаты — для начала стоило хотя бы пробежаться по всей постройке, быть может, паника была преждевременной. Здравый смысл же практически заходился ором, пытаясь достучаться и заставить сбежать оттуда, ни ногой больше, юркнуть дома под одеяло, забиваясь в темный угол, и никогда даже не вспоминать больше ни о Фион, ни о полупрогнивших досках с серебристыми пятнами краски, ни даже о самой Делии — какой бы гадкой ни была одна эта мысль. Во всей постройке не было ни души. Катарина осмотрела последний угол на втором этаже и выглянула в окно. В вечернем сумраке было едва заметно, как между деревьев суетливо мелькает черная тень, силуэтом напоминающая человека в плаще, и в это мгновение вспомнились слова Делии. Она видела человека в плаще здесь. Если этот человек вернулся, значит, ему здесь что-то было нужно. Если бы на ее месте была Делия, настороженно реагирующая на каждый подозрительный шорох, вряд ли она стала так же бездумно кидаться к выходу навстречу не то что незнакомцу — непонятно чему. Катарина же свыклась с мыслью, что ей в принципе осталось не так много, и смысла осторожничать — добавляя себе, возможно, всего лишь пару лишних минут жизни в шкуре бесполезной дочери — не видела никакого. А вдруг повезет, раз уж везло несколько месяцев оставаться живой? То, что казалось тенью, столкнулось с ней на пороге крепким телом юноши примерно того же возраста, отзываясь тут же цепкой хваткой на шее, от которой перед глазами заметались красные всполохи. — Что, сбежать решила, ведьма? — угрожающе зашипел юноша, удерживая ладонь на ее горле. — Ты-то еще кто? Что забыла здесь, признавайся! — Помощь… нужна… — только и сумела просипеть Катарина в ответ на это не слишком радостное приветствие, — пусти… Надо же, еще не совсем расхотелось жить, только и подумала она, осознавая, что судорожно цепляется за перекрывшую ей воздух руку в бинтах, пытаясь отодрать ее от своего горла и сделать хоть один вдох. Незнакомец все же милостиво ослабил хватку, и Катарина осела на пол, заходясь в кашле. — Что за приветствие такое, кидаться душить человека? — выдала она, потирая шею. — И вообще, ты-то сам что такое? — «Что»? Кто вообще-то. Что, под живущих в этом мире косить научилась, а остальное забыла? И этого явно мало, чтобы я тебе поверил, — незнакомец опустился перед ней на корточки, блеснув перед глазами лезвием ножа, — спрашиваю еще раз. Какое. Твое. Здесь. Дело? Меня ни о ком на этой точке не предупреждали. Этом мире! Уже за эти слова Катарина была бы готова забыть, что ей угрожают ножом, кинуться этому чудаку на шею и расцеловать его. Раз уж он говорил о разных мирах, то значит, и сам наверняка был оттуда, куда ей нужно было срочно уйти… если бы не пропавшая Делия. Это было важнее. Первый восторженный порыв тут же угас. — Не косить вообще-то, я местная и есть. Не знаю уж, в чем ты меня подозреваешь, — Катарина покачала головой, — но я тут родилась, и в твоих претензиях ни черта не понимаю. Я-то в чем виновата, в том, что у меня родители тут встречались? — Глубины Хъеля, ты серьезно? — на лице парня мелькнуло изумление. Неужели все же поверил? — Только не говори, что тебе пятнашки еще не исполнилось, перелом же по-любому был! Только тогда… тогда несостыковочка выходит, — к нему вернулся прежний тон «я-всех-во-всем-подозреваю». — Тебя бы тут не было тогда, за пятнадцать лет-то. — Что, должна была помереть? — на мгновение Катарине дико захотелось в отместку хотя бы плюнуть ему в лицо за такое мерзкое отношение, но и этот порыв был подавлен, — Ну уж извините, что пока как-то барахтаюсь. Только сейчас тут проблема не во мне, если что. — Да чушь ты какую-то несешь. Все равно все твои слова не сходятся с тем, что… рассказывают. То ли ты врешь, то ли… а-а-а, да ну за что мне это?! С этими словами он наконец спрятал нож и нервным жестом сдернул капюшон плаща. Перед ней был по виду действительно ее ровесник, с каштановыми волосами, длинноватыми даже для модных здесь причесок, в которых — то ли выгорели таким странным образом, то ли были выкрашены — затесались несколько совсем светлых прядок. В сумраке его глаза казались почти что черными, хотя Катарина смутно угадывала зеленый оттенок, такой, каких не наблюдала здесь. Взгляд незнакомца притягивал, заставлял смотреть не отрываясь, тянуться и падать в бездну. Он поднял руку поправить челку, мелькнув ладонью перед глазами, и это разорвало зрительный контакт, давая свободу. На тыльной стороне ладони, между распутавшихся от ее сопротивления бинтов, Катарина разглядела небольшой вырост, буквально с ноготь большого пальца величиной, напоминающий то ли родинку, цветом сливающуюся с кожей вокруг, то ли бородавку. — Ты же дракон? — тихо выдохнула она, вспоминая немногочисленные отцовские записи. — Дракон. Дайлан эш Леер, — кивнул парень и вдруг усмехнулся. — Нет, все-таки ты слишком натурально удивляешься для стража. Пожалуй, я готов тебе поверить. Подобные выросты у драконокровых остались, как писал отец — Катарина была готова поклясться, что из него бы вышел тот еще литератор — в напоминание о чешуе божественного дракона, даровавшего своему народу руки, удивительно чуткие к материалам. «Самая лучшая в мире броня — та, что выкована драконом» — писал отец, добавляя — «да и вообще мастера хоть куда, жаль, что одаренных мало». Ничего рептилиеподобного, как представлялось поначалу Катарине, в облике Дайлана не было. Обычный человек, ну с родинкой на руке, велика ли хитрость, но все же он был почти что призраком, сошедшим со страниц записной книжки. — Рада знакомству. Я Катарина, — назвалась она, кое-как поднимаясь с пола. Собственно, радость была чисто номинальной, для приличия. Сейчас важнее было другое. Дайлан подскочил вслед за ней. — Итак. Раз ты местная, то знаешь, что здесь происходит. Странности тоже всякие замечаешь. Какие-нибудь фигурки странные здесь видела? — Видела в дальней комнате. Только вот фигурки там уже никакой нет, одни обломки, — Катарина зябко обняла себя за плечи. Иногда подступало такое ни с того ни с сего — как один из вариантов приступа. Уж лучше было так, чем плеваться кровью, меньше распугивало окружающих. — Так она уже успела ее сломать, — пробормотал Дайлан, запуская пальцы в волосы. — Мда, печально. — Она? — Тут девчонка крутилась, рыженькая такая, не бери в голову. Хотя… ты же наверняка что-то видела? — Пропала она, если ты о Делии, и вообще-то она моя подруга, — Катарина помотала головой. — Так что вот это вот «не бери в голову» не прокатит. — Дел… Делия, значит? Буду иметь в виду, — кивнул Дайлан. — Ох, ну что же все так выворачивается…! Он отчаянно поскреб в затылке, взъерошив и без того растрепанные волосы, и на мгновение Катарине стало даже жалко его сквозь пощипывающее нервы раздражение. Что-то было не так. Для начала, хотя бы с тем, что этот наглый дракон наверняка знал что-то важное. — Объясни, что произошло? — попросила Катарина максимально ровным тоном, на который только была способна в этот момент. — У нее проблемы, да? Дайлан пнул валявшийся у ног камешек, опустив глаза. — Собственно, по вашему миру раскидана куча вот таких статуэток, туда взяли да распихали души, которые у нас как-то не способствуют общему спокойствию. Выкинули сюда, короче, и успокоились. У вас они тут даже если балуются чем-то, то так, в своих пределах, уйти никуда не могут. Там дерево вообще особое, огня-воды не боится, а сломать без магии можно только в одном случае, там краска вокруг была, и такая же краска на этой, ну, подставке снизу, и в общем, если краска стерлась, ну или повредили статуэтку, а кто-то особо доверчивый поболтал с духом… в общем, утащили твою подружку к нам. По спине пробежал холодок. — Там и сама статуэтка была конкретно так побитая жизнью. Ну, а ты тут причем? — Катарина потерла плечо. Вся эта ситуация спокойствия не добавляла. — А я еще слишком маленький, чтобы меня серьезно воспринимали дома, но уже дорос, чтобы прошел перелом, и можно было чем-нибудь занять на пользу обществу. Вот и гоняют нас таких, чтобы такие молодые и… ну, в общем, кому можно доверить, и занимались работой старших. Не знаю, кто так подгадил и подпортил эту деревяшку, разве что какая-нибудь ведьма накосячила, — Дайлан вздохнул. — Тут так-то есть везде несколько ваших, ищут самых терпимых к этому воздуху, тут же чем ты старше, тем тяжелее. Присматривают типа. А кто-то нагадил своим же, Тень их сожри! Значит, та девушка-гадалка вполне могла быть на самом деле такой же обитательницей другого мира, высланной от родного дома подальше просто потому, что была создана более устойчивой к чужой земле. Но если в чужом мире плохо… — …но если в чужом мире плохо, тогда Дел… — вырвалось все же у Катарины. — Ты к тому, что она там задохнется? Да не, если уж она как-то заговорила с духом, значит, какое-то отношение к нашему миру она все же имеет. Может, как ты, такая же брошенка, — Дайлан явно нес, что думал, не трудился подбирать слова покрасивее. — Правда, теперь эта красотка к ней прилипла так, что не отдерешь просто так, ну ничего, все еще поправимо, — добавил он, видимо, заметив, как Катарина расстроенно опустила взгляд. Еще бы радоваться тому, как тебе в лицо швыряют факт, что тебя бросили. А Дайлан все продолжал болтать: — Да и вообще, эта такая, что там только вопрос времени был, когда кого-нибудь цепанет, так что, главное, был бы способ заманить, а там уже попробуй посопротивляйся. — А если был вопрос времени, то какого черта же ты ничего не сделал? — вскинулась Катарина. В горле встал колючий комок. — Если ты видел, если знал, что там будут проблемы, почему оставил все как есть? Тебе же это доверили? Доверили! А ты…! Она кинулась вперед, не в силах больше выносить то, что свалилось на нее отчасти из-за вот такого безалаберного чудака. И он еще смел улыбаться ей вот так…! Рука, занесенная для удара, на полпути к лицу парня была перехвачена и крепко сжата в запястье. Катарина поморщилась от боли, и эта боль слегка остудила всплеск горячей злости, нуждавшийся в такого рода выходе. Подраться с обнаглевшей ровесницей — одно дело, но вот поднять руку на парня, не сказать чтобы совсем задохлика… преимущество было явно не на ее стороне. — Без твоих нравоучений обойдусь, — буркнул Дайлан, отбрасывая ее руку нервным движением. Катарина потерла запястье и вздохнула. Что-то у них контакт не ладился. — Извини, психанула, — негромко повинилась она. — Она ведь моя подруга. Наверное, единственная настоящая. Мне надо ее найти, понимаешь? — Понимаю, — рассеянно отозвался Дайлан. — Послушай. Все будет в порядке, у нас нового человека заметят быстро, а как поймут, что с ней приползло еще что-то, разберутся. В принципе, я догадываюсь, куда твою подружку могло затянуть, надо посмотреть, что там за дух, а они любят возвращаться либо в место, где родились, либо где жили в последние годы. Так что можно поискать, если уж ты не доверяешь нашим. Катарина удивленно поморгала, глядя на него: — Я правильно поняла, ты предлагаешь помощь? Не был он похож на благодетеля, нет. — Ну да, — Дайлан пожал плечами. — Мой же косяк. Другое дело, что даже если я ее найду… я вряд ли приведу ее к тебе обратно, если она действительно наша, а еще не было перелома. Да и после перелома, максимум, на что ты сможешь рассчитывать — что получится ее приписать к таким же путешественникам и она захочет при возможности тебя навещать. От нее зависит. И раз уж разговор так в открытую шел о путешественниках, Катарина почувствовала, что наступил тот самый момент, найти который пыталась не первый месяц. Приняв теперь решение, понимала она, уже нельзя будет отступить, нельзя будет отменить случившееся. — На самом деле… послушай, у меня есть просьба, — начала она. Печально будет, если Дайлан откажется, пронеслось тут же хмурой волной в мыслях. Зря они сцепились с самого знакомства, но вдруг… — Чего же тебе хочется? — заинтересованно взглянул он. — Возьми меня с собой, — попросила Катарина. — Или хотя бы скажи, как мне уйти туда. Дайлан удивленно посмотрел на нее: — Серьезно? Я думал, ты будешь цепляться за дом до последнего, и, эм, даже не стал предлагать… — голос его уже не был таким уверенным, — ты точно этого хочешь? — Точно, — уже твердо произнесла Катарина. — Возьми меня с собой. — Ну… вообще, если честно, у меня не получится тебя с собой взять, — признался Дайлан после паузы, точно нехотя. — Понимаешь, все рассчитано на один туда — один обратно, а если я сейчас потяну тебя с собой… ты сможешь подождать еще немного? Я вернусь домой, улажу там все, а потом могу прийти за тобой и все будет в порядке. Согласна? Катарина опустила голову. Звучало не слишком убедительно, и какой-то частью разума она уже понимала, что ее не хотят брать ни сейчас, ни потом. — Так скажи мне тогда, что нужно, чтобы уйти, — выдала она. Не хочет он помогать сам — и ладно, сама как-нибудь… наверное. — Должен же быть способ! Я же не могу… — Ну вот кто срывается вот так из дома в один момент, — перебил он. — Как будто у тебя нет делов там всяких, которые надо было бы доделать, пока не ушла. Да банально с родственниками и друзьями хотя бы попрощаться. Как раз пока ты приготовишься… — …пока я буду ждать, со мной может случиться все что угодно, — Катарина перебила эту маленькую речь, чуть приблизившись — почти вторгаясь в интимную зону. Если уж ее саму такая манипуляция выбивала из колеи, то можно было попробовать смутить и его. Дайлан не отшатнулся, но снова вздохнул — протяжно и горько. Точно почти сдался. — Знаешь, в чем проблема, — произнес он, наконец заглядывая ей в глаза, виновато и немного растерянно, — я пришел сюда не один. И решать такие вопросы в одиночку точно не могу. Если она скажет, что поручится за тебя и вообще займется этой проблемой — то считай, ты спасена. Я же дракон… хотя что ты понимаешь. Катарина понимала. Драконокровые, по записям отца, были самыми обделенными силой из народов Шестиземья, и Дайлан наверняка не хотел расписываться в собственной никчемности. Так вот что за тараканы мешали ему помочь ей? — Ну, что-то да понимаю, — Катарина почувствовала, как уголки губ дергаются вверх, точно на ниточках, возвращая ее в ту же обычную смешливую Катарину. — А… ты сказал «она»? Ты гуляешь по мирам со своей девушкой? Это была одна из тех невинных шуток, что рассчитаны на выигрыш в любом случае. Попала в цель — умница. Не попала, задев и смутив — умница. Не попала, дернув за воспаленный нерв — хуже, конечно, но не специально же, простительно. — Вот уж уволь, — Дайлан замахал ладонями перед лицом, точно отгоняя что-то. — Просто так вышло, что у нас один ментор. Эта принцесса — не моего полета птица. Хотя чисто из принципа я бы не отказался всерьез… кхм! В общем, не мое, просто товарищ по несчастью, считай. И все-таки этот дракон был чертовски обаятелен, хотя и не рвался ей помочь, и теперь казалось, будто они знакомы целую вечность. Катарина улыбнулась ему: — Принципы так принципы. Спасибо, что предупредил. Так что там с твоей сопровождающей? Где ее искать? Дайлан неопределенно повел плечами. — Мы разошлись по местам, должны были встретиться здесь еще… — он перевел взгляд на вполне себе местные электронные часы на запястье, — минут десять назад. Я, собственно, почему и вернулся. Но что-то она запаздывает… — Наглая ложь и клевета, — раздался женский голос откуда-то из воздуха со стороны постройки и сорвался на звонкий смех. — Я уже устала ждать, когда ты догадаешься. Стремительным движением Дайлан повернулся в направлении голоса: — Под невидимкой? Пока мы в другом мире? Аэлла, серьезно? Ты сдурела? — Ты издеваешься? Что я, должна ходить всюду на своих двоих? — донеслось обиженное, зашуршали листья, и через мгновение рядом с ними в осеннем парке появился третий силуэт. Катарина окинула взглядом выскользнувшую точно из воздуха гостью: платиновые волосы, завязанные в легкомысленные два хвоста, бледная кожа и светло-голубые же глаза давали призрачное ощущение, что это действительно вовсе не человек, а видение, порожденное пришедшей раньше срока зимней метелью. Ну станет ли разве реальная здравомыслящая девушка осенью разгуливать в почти вызывающе короткой юбчонке в складку под белые чулки, напоминающие о героинях мультфильмов про школу, да то ли шифоновую, то ли тонкого шелка блузку с открытой спиной — хотя и с длинными рукавами. Девушка повернулась к ней, и Катарина заметила серебристое колечко в верхней части ее ушной раковины, при том, что мочки не были пробиты под сережки. — Не слушай его. Тебя вполне можно взять с собой, проблемы особой не вижу, — снежное видение по имени Аэлла пожало плечами. — Действительно, от дракона толку никакого. Но это еще не значит, что не получится. Дайлан криво усмехнулся: — Не всем же высшими быть. Тем более, такими, как ты. Отмахнувшись от него тем же небрежным жестом, каким светская львица отгоняет назойливого поклонника, но вместе с этим с торжествующей полуулыбкой Аэлла опустилась на железную перекладину, оставшуюся то ли от низенького забора, то ли какого-то детского спортинвентаря. — Сколько можно подлизываться, драконья ты шкура? — мелодично, почти нежно произнесла она. — Учти, я слышала все твои грязные намерения и одобрять их не собираюсь. — Прости, что назвал принцессой, — не остался в долгу Дайлан. — Дома меня за такое оскорбление в адрес королевской крови не приласкали бы. Не самое удачное сравнение. — Какая жалость. Такой повод от тебя избавиться упускаю. — Аэлла при этом вовсе не казалась расстроенной выпадом. — Итак, значит, ты у нас Катарина? На твое счастье, я-то могу тебя протащить с собой без проблем. Вопрос в том, что ты будешь делать, когда пройдешь? И вообще, зачем мне это? Катарина наблюдала, как это светлое создание беззастенчиво поддергивает чулки. И в самом деле. Попасть в мир, который не отторгал бы её подобно опухоли, было целью, затмевающей своим существованием все остальное, навязчивой, уже столько месяцев, что она даже не задумывалась, а что будет дальше? Она оставит все, появится в чужих краях… и что? На одной чаше весов была хрупкая Делия, оставшаяся одна в таком же чужом месте, которую ну никак нельзя было бросать — Катарина понимала, что кроме неё самой, у её подруги нет никого во всем мире, как бы пафосно и наигранно это ни звучало. На второй — мать, уже познавшая горечь утраты, и лишиться ещё и ребёнка, хотя и такого уродливого… Слова Аэллы поколебали ее уверенность, отзываясь в памяти мутной зеленью виноватых глаз Дайлана. Ведь он же сказал, что справится сам, такой надежный… — Я… не знаю, — сдавленно произнесла Катарина, чувствуя, как два потока схлестываются, вспыхивая в разуме совершенным хаосом, — хотела хотя бы попасть… — Потому что думаешь, что умрёшь? Ну, вообще ты же пережила перелом? Ничего страшного бы не случилось, — Аэлла сочувственно повела плечами. — Тебе наверняка наврали, просто чтобы напугать. Или все же ты за этим, — она кивнула на Дайлана, — хочешь пойти? Эта гирька, пущенная светловолосой красавицей, опустилась на своё место на чаше весов. Искать Делию в том мире? А в качестве кого, с какими силами? Только и вышло бы, что мешаться. А здесь… матери нужна дочь, что бы там ни происходило с ними. Мешаться Дайлану было последнее, что она могла бы допустить. — Ты права, — Катарина вздохнула. — Моё место здесь. — Ну смотри, — протянула Аэлла, особо не заботясь об интонации. — Если что, ты всегда сможешь переговорить со своими. Ведьм здесь обычно хватает. Следят же. Все верно, Дайлан говорил об этом же. Он справится, точно. — А найти девочку с духом, — на этих словах спутницы дракон поморщился, — так это легко. Не переживай, с ней все хорошо будет. Духа достанут, домой вернут. У нас каждую зиму часть народа теряется от родных, так ведь находят друг друга же. А этот тебе точно не нужен, он то еще хамло. Действительно, для Делии она была бы совершенно бесполезна. Да и вообще, она нужна ведь кому-нибудь? А если не нужна сейчас… сможет ли пригодиться, найти свое место? Душная волна безысходности и собственной никчемности вновь вспыхнула в разуме зеленью чужих глаз и накрыла с головой. Зачем же Аэлла так открыто оскорбляла друга? — Так. Идем-ка, на пару слов, — не выдержал Дайлан, и бесцеремонно потянул спутницу за собой куда-то за угол. Пользуясь тем, что новые знакомые удалились, Катарина похлопала себя по щекам и заставила губы изогнуться в улыбке, пусть и натянутой. Даже фальшивая, улыбка спустя пару минут заставляет немного проясниться на сердце, а там уже и до настоящей недалеко — обманывать собственный разум иногда проще простого. Все, с этого момента никаких больше упоминаний об отце, его вещах и прочем, что так не нравится матери, мысленно проговорила Катарина. Если эти двое убеждают, что главное — перешагнуть пятнадцатилетие, а она это сделала и все еще жива, хотя и не слишком здорова, значит, нет никакой опасности в том, чтобы оставаться дома. Сложно ли будет отказаться от мечты о неком призрачном родном мире? Пожалуй. Но быть любимой дочерью стоит того. Катарина неожиданно для себя умиротворенно улыбнулась, разглядывая носы собственных ботинок. Вот уж заставила поволноваться людей… А Делия обязательно вернется. — Я так понимаю, общий язык со своей внутренней сущностью найден? — послышался насмешливый голос Аэллы. Уже вернулись? Катарина подняла голову, выскальзывая из минутного просветления. — Думаю, да. Если я и правда прошла этот ваш, как вы называете, перелом здесь, — спокойное равнодушие, такое чужеродное и такое необходимое, окутало со всех сторон, — то мне незачем рваться в чужие края. Только есть одна просьба. — Озвучивай, красавица, — хмыкнул Дайлан. Катарина повернулась к нему и дернула узелок, удерживающий на ее руке отцовский кожаный браслет. Тот широкой змеей распластался, безжизненно повиснув с ее запястья. — Выбрось. У меня рука не поднимется, — в это мгновение Катарина пожалела, что не взяла с собой и записную книжку. Тогда от нее придется избавляться уже самой, вырывая с корнем ростки надежды на какие-то хорошие перемены. Дайлан повертел в руках браслет: — Что, памятная какая-то вещь? — Да так, безделушка. Что ж. Рада была с вами познакомиться, а теперь мне пора. Помогите Делии за меня, ладно? Несмотря на изгибающиеся вверх уголки губ, в глубине этого равнодушного кокона вокруг души Катарина чувствовала себя премерзко. Вот оно какое, чувство, когда ты отрезаешь частичку себя? Развернувшись, Катарина зашагала прочь от странной парочки. Она заметила краем глаза и теперь почти чувствовала спиной, как Аэлла машет ей вслед, а Дайлан снова рассеянно теребит волосы. Жаль, сказала она себе мысленно, что это все — не ее сказка. Дома было до ужаса темно и тихо. Катарина осторожно прикрыла за собой дверь и наступила на задник ботинка, выступая из него, а затем и на второй — с той же целью. Искоренить эту дурную привычку все не получалось. Свет горел только в дальней комнатке, принадлежащей матери, мерцал за половинчатым стеклом в двери. Что же она там, спит, злится? Иногда Катарине удавалось интуитивно понимать ее эмоциональный фон, даже не видя лица, даже из-за стены. Проблема была в том, что понимания не спасали от происшествий. — Я уж подумала, что ты куда-то ушла, — стараясь быть веселой, произнесла Катарина, открывая дверь. — Ты чего закрываешься? — Где тебя носило? — мать даже не повернулась к ней лицом, продолжая сидеть у окна, сложив руки на коленях. Злится? Заболела? Сложно было понять, осталось чуть приблизиться, и… — Извини, я немного загулялась с друзьями, — Катарина неловко улыбнулась. Такой тон уже был почти привычен, что уж было обижаться. — И они меня проводили, так что одна по темноте я не шла, и… Что-то гулко просвистело мимо, буквально в сантиметре от головы, и ударилось в косяк. — Ма-а-ам, ты чего?.. — Катарина сделала полшага назад и едва не споткнулась об книгу — это она пролетела мимо? — Как будто я не вижу, как ты стремишься слинять отсюда, — мать медленно поднялась и развернулась. — Может, мне еще сказать тебе спасибо, что ты соизволила вернуться? Катарина сделала еще шаг. Дело было дрянь. Последний раз такой выплеск был у матери еще месяца три назад, ну только же, казалось, все стало налаживаться… но нет. — Да я просто задержалась, чего ты, — выдавила она кое-как, отступая и надеясь, что книгой и парой оскорблений на этот раз обойдется, а потом все снова станет тихо и мирно. — Сначала час, потом два. Потом ночью. А потом и вовсе сбежать собралась? Вот уж точно вся в этого мерзавца!.. — следом за этими словами в сторону Катарины полетела лампа с тумбочки, впечатываясь в стену с грохотом. Осколки брызнули по сторонам, один огненной нитью чиркнул по щеке, второй запутался в волосах. Бежать! Срочно прятаться! — вспыхнуло в мыслях Катарины. Может, закрыться на кухне?.. Там точно был шпингалет на двери, мать закрывалась иногда от нее с подругами. — Неблагодарная тварь! — услышала Катарина, уже сбегая с позорно открытой спиной. Воздух вокруг вдруг, казалось, на мгновение загустел киселем, и тут же совсем рядом пролетело, грохнув, еще что-то. Пробегая мимо зеркала в коридоре, Катарина вдруг ощутила подступающую к горлу дурноту, заставляющую на мгновение потерять чувство ориентации в пространстве. Этого было достаточно, чтобы запнуться банальнейшим образом — о собственную же ногу — и полететь на пол. До спасительной кухни оставалось совсем немного, и если бы голова так не кружилась… Воздух снова сгустился вокруг, и следом надрывно зазвенело осколками и зеркало, проливаясь колючим градом. Точно в ответ на саднящую боль в задетых осколками плечах тошнота подступила еще сильнее и отозвалась режущим чувством в горле — с него всегда начинался кашель с кровью. Да вы шутите, взмолилась Катарина, поодиночке приступы были уже привычным делом, но чтобы все сразу, да в такой момент… Горло взбунтовалось и выплюнуло с кашлем пару ложек подступившей крови со слизью прямо на ближайший зеркальный осколок. Дышать становилось все труднее, перед глазами все поплыло, и лишь где-то на задворках ускользающего сознания Катарина могла различить голос матери и грохот, смутно похожий на звук выламываемой двери.