Изумруд. Пересекая грань

Это был женский голос. Красивый, бархатный, обволакивающий негой. Что ей говорили, Делия не различала, под ложечкой неумолимо вгрызалось смутное, почти чужое чувство голода, а пальцы чувствовали теплое дерево, покрытое облупившейся краской, и это прикосновение было безумно знакомым. Там, еще до черты, разделяющей две реальности, с ней говорила женщина. Была ли она виновницей этого путешествия или существовала лишь как призрак воспаленного разума, оставалось только гадать, но если возвращались хотя бы частички того потерянного обрывка… Сознание тем временем все же решило вернуться в реальность из сонного забытья. Делия нащупала все то же шерстяное одеяло — нет, ничего деревянного под рукой не было, то ощущение не могло быть реальным, а голос старшей, раздающийся из-за неплотно прикрытой двери, и отдаленно не напоминал по тону тот призрачный голос. Раздался второй голос, мужской, совсем незнакомый, и Делия резко поднялась, сбрасывая одеяло. Разве не стоило бы ее разбудить и предъявить кому-то там, кто собирался ее забрать, прежде чем что-то обсуждать? — Само собой, я не сообщала никому, — заверила старшая своего собеседника там, за дверью. — Я нашла ее под полночь, а после, как видите, ночь выдалась слишком загруженная. Делия тем временем сделала пару шагов к двери и как могла напрягла слух, пытаясь расслышать, что — видимо, вполголоса — ответил ей мужчина, но это ей так и не удалось. — Сами займетесь восстановлением? Замечательно. Девочка в соседней комнате, надеюсь, у вас лучше получится найти с ней контакт. — То есть вы просто так передаете мне девочку, о которой ничего не знаете? — на этот раз удалось услышать усмешку второго человека в кабинете. Не казалось, что он был чем-то недоволен, но, самое важное, в этом втором — не в старшей же! — чувствовалось присутствие такого же рода, как и в злополучной статуэтке,но на этот раз куда сильнее. Если вспомнить, похожее чувство,  разве что совсем слабое, было и в присутствии того самого незнакомца в плаще, только тогда Делия не обратила на схожесть внимания, и лишь сейчас, снова столкнувшись, поняла. Ей нужно было встретиться с этим человеком, практически кричало подсознание, и только здравый смысл удерживал от того, чтобы распахнуть дверь и ворваться в кабинет. Делия сделала глубокий вдох, прикрыв на мгновение глаза. Она поражалась самой себе, непривычным ощущениям и порывам, как будто что-то молчавшее внутри вдруг проснулось и напало на ту часть сознания, которая до этого диктовала, как себя вести. Это было слишком странно и непривычно. Даже проснуться в незнакомом месте оказалось не так страшно, как ощутить подобное и растеряться в неведении. Послышались шаги, и Делия отшатнулась от медленно открывающейся двери. Еще не хватало, чтобы ее застали за подслушиванием. Мужчине перед ней на взгляд было около тридцати. Рыжие с золотом густые волосы, даже собранные на затылке в низкий хвост, сразу же напомнили львиную гриву. Он поправил на переносице холодно блеснувшие очки в тонкой оправе и окинул Делию внимательным взглядом — а после вдруг улыбнулся тепло-тепло. — Значит, это ты у нас потеряшка. Ну что же, пойдем, будем разбираться, куда тебя пристроить, — произнес он и протянул ей руку в темной перчатке ладонью вверх. Просто так, без всяких предисловий, «пойдем»? Если бы не то самое ощущение присутствия, то стоило бы лишний раз посомневаться, но был ли в этой ситуации выбор? Прошлой ночью Натаниэль попросил старшую именно что отправить ее к своим без лишнего шума, в компании этой хмурой женщины оставаться совсем не хотелось, да и к тому же что же можно было сделать в городе, где не провела и суток? Оставалось только прислушаться к подсознанию и действительно уйти с этим человеком. И Делия шагнула навстречу, вкладывая свою ладонь в его. Старшая не обратила на них более никакого внимания. Делия хотела было повернуться и хотя бы поблагодарить женщину, пусть она смотрела на нее как на что-то мерзкое, но выполнила же просьбу, но мужчина нетерпеливо потянул ее за собой. Он заметно прихрамывал на одну ногу, но все же шел довольно быстро, так, что Делия толком не успевала оглянуться по сторонам. Впрочем, в отделении к утру стало практически пусто, и некому было пялиться на них, как ночью. Те взгляды немного действовали на нервы. — Вам не больно идти? — все же выдала она, не выдержав. Мужчина вдруг остановился, внимательно посмотрел на нее, затем скосил взгляд на правую ногу — внешне она ничем не отличалась от левой, но, видимо, все же с ней что-то действительно было не так — и лишь улыбнулся: — Пустяки. Не знаю, как тебе, а мне в этом месте жутко не нравится. — И мне, — неожиданно для самой себя призналась Делия. Он понимающе кивнул: — Тогда предлагаю поскорее отсюда убраться. Когда за ними закрылись двери, в лицо ударил прохладный ветер осеннего раннего утра. Захотелось зябко поежиться и вжать голову в плечи. — И куда вы меня поведете? — спросила Делия, делая следом за незнакомцем первые шаги навстречу утру, все так же, ладонь в ладони. Так было проще казаться самой себе действительно потерявшейся маленькой девочкой — пока не появилось причины обернуться кем-то другим, примеряя новую роль. — Ну, для начала, поедем в наш квартал. Отсюда немного далековато, чтобы мы с тобой проделали этот путь на своих двоих… идем сюда, — он свернул с дороги, направляясь к странного вида повозке. Ни каких-либо животных, которые могли бы ее тянуть, ни намека на мотор и прочие прелести технического прогресса, заметила Делия, но послушно поднялась по раскладным ступенькам и забралась внутрь. Мужчина неуклюже прохромал следом, опускаясь на сиденье напротив. Первое, что он сделал после того, как закрыл за собой дверь, погрузив их в полумрак за занавесями — тут же стащил перчатки. Делия с некоторой опаской проследила за его движениями. Каким бы беспомощным ни было ее положение, но все же случиться с ней могло все что угодно. Впрочем, после приюта и такое внимание казалось чем-то незаслуженным. Моргнуло, как светлячок, что-то под самой крышей и разлилось мягким сиянием, освещая их обоих, и в этот же момент повозка тронулась с места. Делия вцепилась в край сидения, чтобы удержаться, и выпустила незнакомца из виду всего на пару мгновений, но и этого было достаточно. Это казалось безумием, но прямо на глазах легкая паутинка морщинок вокруг глаз и у уголков губ таяла, и человеку, сидевшему напротив с теперь уже небольшим металлическим шаром в ладонях, на этот раз она никак не могла дать больше двадцати на вид. Да их в возрасте разделяло лет пять, не больше! — Как это? — только и выдала она, поражаясь произошедшим переменам. Надо полагать, тогда и с ногой все стало в порядке? — Всего лишь другое восприятие, — неловко улыбнулся он, — Отношение меняется, в зависимости от того, что ты видишь перед собой. Одно дело — говорить с несмышленым пятилеткой, и другое — с подростком лет пятнадцати. Извини, что так вышло. С ними просто невозможно вести нормальный разговор иначе. — Значит, вы только притворились… представителем квартала? — спросила Делия, настороженно глядя на юношу перед собой. Эти перемены уже заставляли заподозрить неладное. — А? Да нет, что ты, никого я не обманул, — он покачал головой. — Говорю же, это всего лишь отвод глаз, чтобы не было этого взгляда свысока. Наверняка знаешь, как это бывает. А от квартала за потеряшками действительно приезжаю я. Мое имя Ивейн. И я был бы рад, если бы ты не обращалась на вы. Совсем немного, но дистанция между ними, казалось, сократилось вдвое. — Значит, ты притворяешься, что старше, чтобы тебе доверяли? — Немного не так. Притворяюсь, что выгляжу старше своего возраста, — поправил Ивейн. — Те, кому это действительно надо, все-таки знают, что мне девятнадцать, а не двадцать пять или тридцать, и тем не менее. Как насчет того, чтобы я тоже узнал твое имя? Никакой опасности, несмотря на все подозрения, фокусы и тщательно зашторенные окна повозки, Делия все же не чувствовала, да и то чувство присутствия, сильное и теплое, действительно исходило от Ивейна, а не кого-то еще. А уж это ощущение было тем, чему, казалось, стоило доверять. — Я Делия, — произнесла она неуверенно, точно знание ее имени могло дать какую-то дополнительную власть над ней. — А скажите… скажи, куда все же ты меня везешь? — Делия, значит? К себе, — отозвался Ивейн. Как само собой разумеющееся сказал, едва ли плечами не повел, мол, а как иначе. — Попробуем найти твою семью, а до тех пор не в участке же тебе сидеть? Вот уж кому точно до тебя дела нет. Ты не первая, кто потерялся, все будет в порядке. Делия все еще не понимала, почему старшая смотрела на нее с плохо скрываемым презрением. Что такого было в ней? Итак, она все еще была одна в совершенно незнакомой местности. Все еще не имела возможности выбирать между тем, чтобы, вероятно, устроиться где-то на своем месте и тем, чтобы потихоньку сбежать и мотаться по городу с непонятным исходом. Какой был смысл сопротивляться? По крайней мере Ивейн не казался тем, кто собирался воспользоваться ее беспомощностью, и стоило, наверное, ему довериться хотя бы сейчас. — К тебе? И я просто так останусь у тебя, и ты просто так возьмешься искать мою семью? — все же спросила Делия. Повозка резко остановилась, и Делии снова пришлось вцепиться в сиденье, чтобы удержаться — а затем и второй раз, когда движение практически тут же возобновилось. Ивейн кашлянул, прочищая горло, и наконец произнес: — Если ты ищешь какой-то подвох, то не стоит. Скажем так, раз уж тебя интересуют мои намерения, я занимаюсь такого рода благотворительностью… по многим причинам. Мне от тебя не нужно совершенно ничего. Сложно было бы поверить в других обстоятельствах. Но хотелось. Почти до безумия. Пусть годы в приюте и научили наступать на горло желаниям, но это оказалось настолько настойчивым, что сил сопротивляться просто не было. В ладони, которая крепко и надежно держала ее — и не было ни презрительных взглядов, ни стремления отшатнуться, впервые за столько лет — уж точно не получалось чувствовать лжи. К счастью, ехать нужно было не так долго, чтобы затянувшееся молчание превратилось в гнетущую тишину, и скоро Делия уже стояла в переулке, узком настолько, что можно было едва вдвоем-втроем пройти мимо вставшей повозки — благо, что в самом начале, практически на перекрестке с широкой оживленной улицей. Ивейн медленно спустился по ступенькам следом и приложил ладонь к двери в ограде, тут же послушно отворившейся. — В жилую часть проще пройти отсюда, — пояснил он, ободряюще кивнув внутрь. — Не бойся, проходи. Дорожка, вымощенная плиткой, вела к террасе, с которой, по-видимому, можно было попасть уже в сам дом, с другой же стороны насчитывалось с десяток оранжерей, из которых несколько прямо-таки манили разнообразием красок внутри. — Вы выращиваете цветы? — спросила Делия, проходя мимо. Желтоватые блики плясали на стеклянных стенах и крышах, смешиваясь с разноцветьем внутри, и притягивали взгляд — не обращать внимания, особенно когда в первый раз видишь такую красоту, было невозможно. Ивейн, было опередивший ее на подступе к двери в дом, на пару мгновений остановился и повернул голову в сторону оранжерей. — Не совсем. Растения там есть лекарственные, есть на снадобья разного рода, декоративного я не держу. Но сейчас такое время, что большинству пора цвести, так что… можно сказать и так. И почему опять вы? — Я просто думала… разве… никто не помогает? — тут же выдала Делия, мысленно ругая себя за несдержанность. Это было бы действительно некстати. И вообще, с чего она взяла, что имеет право рассуждать, может ли юноша всего на несколько лет ее старше жить один? — Вот ты о чем. Я справляюсь, — тепло усмехнулся Ивейн и поманил ее за собой в дом. — Вообще, я стараюсь никого не подпускать к тому, что выращиваю сам, пока не придет время. Ну вроде как чтобы не знали ничьих рук больше. Это готовому сырью уже в принципе все равно, кто его трогает, а когда ты напитываешь растение, оно к тебе привыкло, а вмешивается кто-то еще, не слишком хорошо выходит. — Значит, посмотреть нельзя? Он удивленно взглянул на нее. — Нет, почему же. Если ты так хочешь, покажу, только не думал, что это может быть кому-то интересно. Это многоцветье не давало покоя. Как же можно было им не заинтересоваться? Делия вспомнила свою маленькую клумбу во дворе. Иногда все же удавалось раздобыть или пакетик семян, или луковичку — один раз Катарина притащила ей в подарок целую горсть, потом рассыпавшихся персиково-белыми колокольчиками на радость глазам. Это было ее местечко, пока с пару месяцев назад кто-то не оборвал все, что в принципе было выращено на маленьком клочке земли. А тут — целые оранжереи, полные безумием цвета, и пусть не декоративным, а даже вполне себе полезным. Нет, человек, вырастивший столько всего, не мог оказаться мерзавцем, уж растения-то вряд ли поддаются злым рукам, мысленно заявила себе Делия, точно оправдываясь перед самой собой за проклюнувшееся доверие к чужому человеку. — Только ты вряд ли сейчас в том состоянии, чтобы устраивать тебе экскурсии, — закрывая за ней дверь, произнес Ивейн. — Давай мы сначала тебя устроим, приведем в порядок, а потом уже и остальное. Только с этими его словами Делия осознала, что с прошлого вечера — если не больше выпало из ее памяти — она ничего не ела, успела поваляться в переулке, сознательный остаток ночи кое-как передремала, но все же этого явно было недостаточно. Забывать поесть случалось и до этого, но стоило только получить напоминание со стороны, и организм уже мог опомниться. Она неловко опустила взгляд. Странно было полагаться на кого-то чужого в таких приземленных вопросах, связанных с бытом, тем более — на человека противоположного пола. Ивейн тем временем стащил ботинки, бессовестно наступая на задники, и когда он сделал пару шагов от порога, Делия подняла глаза от собственных истертых мокасин, услышав вместо одного из двух мягких касаний стопой пола легкий стук. Нет, болванка, которой заканчивалась вместо стопы правая нога, внешне практически не отличалась от нормальной ноги, но все же гулкий звук, с каким дерево бьет об дерево, даже сквозь ткань, не давал возможности усомниться. Сдержать порыв расспросить, что случилось, было сложно, но это, в отличие от тех же цветов, было слишком щекотливой темой, чтобы можно было вот так просто влезть человеку в душу, рискуя насыпать на рану соли с горкой. Но Ивейн заметил ее печально-задумчивый взгляд, прохромав обратно к порогу, вдруг протянул к ней руку — и мягко коснулся макушки. Точно забрался осторожным касанием в поддетый любопытством и жалостью разум. — Извини, — тут же поспешила сказать Делия. Не стоило же вот так пристально рассматривать… наверняка теперь ему было неловко. — Все нормально, — он покачал головой. — Извиняться тебе не за что. Пойдем? Быть может, у нее теперь было несколько дней, чтобы попробовать почувствовать себя на месте, подумала тогда Делия. И в этот момент казалось, что варианта, в котором придется возвращаться в ту реальность, где она коротала дни в приюте, никогда и не существовало.