Кто, если не ты

Мы оказались в шикарном, помпезном, невообразимых размеров Львовском оперном театре: огромные колоны охраняли фойе, как стражники, кремовые стены с детализированной лепниной, красные палацы устилали нам дорогу к огромной летснице. Я удивилась, насколько хорошими были наши места, но не надолго, тут же вспомнив, что со мной в группе Декан университета с огромным количеством связей и мастер коммуникации мисс Этика. Не думаю, что моя любимая женщина приложила к этому руку, она была занята совсем не билетами последние сутки. Насколько я могла предположить, за то недолгое время что мы знакомы, Ее любимым видом досуга явно не было прослушивание арий, и то, что я успела узнать о ее характере и сказанное о музыкальных вкусах давало понять, что опера не ее любимый вид музыки. Она ассоциировалась с чем угодно: парой, с иргивым и пьянящим джазом, парой - с энергичной электронной музыкой, в редкие моменты Она звучала, как акустик версия любимого всеми поп хита, но когда она злилась, я отчётливо слышала рок. А я люблю оперетты, люблю классическую музыку, именно она вторая, после любимой женщины, вызывает у меня бурю разных эмоций, мурашки по телу, страх, вождение, любопытство. Не многие смогли бы понять, насколько личным для меня был просмотр Кармен в Её компании. Мне доводилось слышать Кармен в двух других театрах, но почему-то именно в этот раз эта страстная история играла для меня новыми красками, каждая нота словно была для меня глубоко личной, сострясающей душу и тело. На одной из высоких нот, когда главная героиня хотела доставать голосом до небес, но он лишь ударялся о невероятно расписанный свод зала и сокрушительно падал на зрителей, ошеломляя, словно обухом по голове, прохладная рука опустилась сначала на мои колени, а затем нащупала мою ладонь. Я вздрогнула, вырванная из экстаза звука и парализовано смотрела перед собой. Это проявление чувств было настолько не ожидано как и приятно. Медленно, уголки губ дрогнули и я неспеша повернула голову к своей любимой женщине. Она невозмутимо смотрела впереди себя, не отпуская моей руки. Словно воришка, после преступления я зыркнула на сидящих за Нею Декана и мисс Этику, которые бы даже если очень захотели, не увидели бы во тьме театра наши сцепленные руки. Это заняло несколько секунд, я и поспешила устремиться взглядом на сцену, пока большой палец ее руки медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони. В голове закрутилось знакомое стихотворение Блока: О да, любовь вольна, как птица, Да, все равно — я твой! Да, все равно мне будет сниться Твой стан, твой огневой! Да, в хищной силе рук прекрасных, В очах, где грусть измен, Весь бред моих страстей напрасных, Моих ночей, Кармен! Переступив порог номера мне захотелось поцеловать ее, притянуть к себе, но меня что-то тормозило... болезнено, но я начинала думать. Она подошла к кровати и начала собирать вещи. Почувствовав сильное головокружение я шмыгнула в ванную. Привалившись затылклм к кафельной стене, мысли начали роиться в голове. Токи безудержно забегали вдоль позвонка, я широко открыла глаза и закусила запястье. «Тебе здесь не место» зашипела я, чувствую, как оболочка глаз пересохла и щиплет. «Я разберусь» . Я моргнула, почувствовав, как последний ток ударил меж лопаток. И посмотрела на свою руку - красные отметины зубов на побелевшей коже. Я омыла руки и лицо, натянув рукав водолазки - внимательно посмотрела на себя в зеркало. На себя ли? Да, это точно была я. Напряжённая, сосредточенная, но я. - Лана? - она обеспокоено смотрит на меня из дверного проема. Черт, забыла закрыть дверь. - Да? - я поворачиваюсь к ней всем телом. - Что с тобой? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, - ее русский акцент меня всегда настораживает. Раз уж она перешла на мой язык - обеспокоенность выше нормы. - Просто немного устала. - Я заметила, что почти ничего не ешь, это вообще нормально? - Пища насущная ничто, по сравнению с пищей духовной, - говорю я улыбаясь, и намекая на визит в оперу, - Еда в жизни не главное. - Не главное, но не возможно жить без еды, знаешь ли, особенно, когда ты за воздух так часто хватаешься. Понимаю, что она заметила мои частые головокружения. Я подхожу к дверному проёму и закатываю глаза. - Чувства вскружили мне голову, - пытаюсь пройти рядом, но ее рука держит ручку и преграждает мне путь. Я поднимаю глаза и вижу, словно под микроскопом каждую клеточку ее лица, ее прекраснык губы, лёгкие ресницы, глаза необъяснимого оттенка, что заставляют меня судорожно вспоминать все вещи, которые я только могла видеть примерно в этой гамме. - Шутки значит, хорошо, - она отворачивается и уходит в комнату. Я моментально срываюсь и иду за ней, кладу руку на плечо. - Стой, не обижайся, я просто... - не успеваю договорить, как Она разворачивается и сбрасывает мою руку. Я делаю шаг назад, пытаюсь минимизировать ущерб от предстоящего взрыва. - Просто что? Не доверяешь мне? Конечно, зачем рассказывать какой-то тётке о себе, если это... - теперь запинается она. Ее руки беспомощно опущены вниз, но на полуслове она запускает пальцы в свои волосы. Я шумно выдыхаю, ниже натягивая на свои же укусы водолазку. Это я, я не могу с ней поссориться, я не могу позволить ни ей, ни себе выйти из "себя". В моем случае это не безопасно. - Я просто не верю, что это происходит, понимаешь? - из меня вырывается то, о чем я действительно думаю, как и обычно происходит рядом с ней, и даже если я очень старалась не говорить все глупости в слух, не быть такой откровенной, какой она всегда меня делает, то сейчас - я понимаю, что это то, что делает меня мной. Только Лане присуще извиваться, лгать и манипулировать. Я медленно подхожу к ней, как замку из песка, который от малейшего дуновения ветра рассыпется на писчинки. Я чувствую, она вот вот вскипит, от нее снова веет этот ледяной воздух. - Я не верю, что тебе может быть не плевать на безумно влюбленную в тебя студентку, что для тебя это по-настоящему. Она улыбается досадной улыбкой и мне становится страшно. Вот сейчас она скажет, что я сумасшедшая и что зря со мной связалась. Мои щеки горят, я прикладываю к ним руки. - Ти неймовірна, Лана, - она заправляет прядь волос мне за ухо. Розовые щёчки краснееют ещё пуще. - Мені здається далі буде "але" , - говорю я с опасением. - Але ти повинна зрозуміти, що це для мене вперше, і це для мене важко, - Она смотрит мне в глаза, как никогда серьезно. - Якщо ти жалкуешь чи не хочешь поспішати - я також зрозумію. Не думаю, що можна ось так зненацька впустити в життя людина, тим більш мене, - я заглядываю ей в глаза, чтобы увидеть отблеск надежды на какое-то будущее, но быстро опускаю глаза, как и раньше боясь показаться навязчивой. - Я не жалкую, чула мене? - Она приподнимает рукой мой подбородок. Я киваю, и быстро добавляю: - Тобі треба час, я все розумію, [*2] - Нам обом потрібен час. В голове снова начинает пульсировать, но я просто обнимаю ее, обвив руками ее талию и положив голову ей на плечо. Обнимаю крепко, поднимая руки к лопаткам, словно жду, что от туда вот вот вырастут крылья и она упорхнет. Просто молчу, возможно, это ее пугает, но в этот момент я не могу объяснить ей абсолютно ничего, а врать совсем не хочется. Она обнимает меня в ответ - и тоже молчит, хотя я слышу, как сердце колотиться, как ритм ударных, и буквально слышу, как тысячи вопросов рояться у нее в голове. Но у нас нет на них времени. Ещё пару часов и мы уедем, окажемся в разных концах страны. Я уеду, упорно повторяя, что это все мне не приснилось, упорно повторяя, что все это не мимолётно. Всего сорок минут назад, у двери нашего номера, я собиралась уходить, с сумкой в руках и проверкой по карманам всего необходимого, когда она буквально вцепилась в меня пальцами, притянула к себе и поцеловала меня со всей горечью расставание, что и так чувствовалась на зубах. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, и в то же время, корила ее за то, что она это сделала. Так будет тяжелее, и даже я, безумно влюбленная дура удержалась от прощального поцелуя. Но только не она. Поцелуй был порывистый, а руки покоились на моей лице, чтобы я никуда не сбежала. Спустя какое-то время она отпустила, я распахнула глаза в расфокусе, глупо улыбаясь, поправила помаду в уголке ее губ. Она улыбнулась, своей игривой улыбкой. - Тебе нужно прекратить это, иначе я не уеду, - говорю я, смущаясь. И вот, мы стоим на пероне, в лицо дует холодный, почти зимний ветер, небо клубится темными сгустками дыма, будто большая Гусеница из Алисы в стране чудес восседает где-то вверху. До отправки поезда 15 минут: три женщины обмениваются последними впечатлениями, последними пустыми словами, последними на этот уикенд "прощаниями". Я молча наблюдаю, досадно улыбаясь. Она не прощается с ними поцелуем, только вежливо и тепло желает нам всем счастливой дороги, на что получает пожелание хороших праздников в кругу семьи. Большие электронные часы с трудом разглядеть над ее головой, красные цифры расплываются от слезящихся глаз. Это все ветер проклятый. 7 минут. Она наконец доходит до меня, и деловитым, но весёлым видом произносит: - Було приємно провести час з Вами, Лана, Ви неймовірна людина і цікавий співрозмовник, - Она кладет свою руку мне на предплечье, - маю надію, що вам сподобалося у Львові, що Ви ніколи не забудете цю подорож, - не рука поглаживает мое предплечье, - счастливої дороги. [2] Она опускает руку и бросив последнее "До побачення у Новому році" уходит, превращаясь удаляющуюся фигуру. Проводник приглашает войти в вагон, и мы быстро отказываемся внутри. На меня будто медленно скатывалась горная глыба, и теперь обухом усталости она давила меня к земле. Я устала. И все, что сейчас я хочу уснуть, уснуть и уйти от реальности по дороге выложенной ее фразами, сказанными в последние двое суток. Нашими фразами.