Если ты меня оставишь...

Лекси Брукс       Из-за меня все еле тащились. Точнее, еле тащился Чарли, несший меня на собственном хребте, а Маре поневоле приходилось под него подстраиваться, хотя с куда большим удовольствием она бросила бы нас обоих. Но, видимо, понимала, что сама хрен выберется из этого проклятого леса. Нашей единственной надеждой был тот, кого она подозревала в убийстве моей сестры. Блеск!        Начало уже ощутимо смеркаться. Пепелище на другом берегу давно осталось позади, чему Чарли был несказанно рад. Он утверждал, что ветер унёс пожар в другую сторону и вряд ли позволит ему вернуться, но останавливаться на ночлег он не собирался. Позволил только небольшой привал, чтобы отдышаться и напиться воды из реки. На свой страх и риск, она могла оказаться непригодной к употреблению внутрь, но перспектива сдохнуть от жажды никого не вдохновляла. Мара заявила, что сама чувствует, как от неё разит пОтом и пошла купаться. Чарли сел рядом со мной на траву, протянув веточку мяты.       — Пожуй, — сказал он, — поможет от голода.        У меня уже давно подводило брюхо, так что я послушно засунула растение в рот, хотя продолжала искоса поглядывать на него. Всё же не зря он коп! Ему хватило пары минут, чтобы понять, что что-то изменилось.       — В чём дело? — поинтересовался он.       — Да вот, думаю, — отозвалась я.       — О чём?       — О Терезе, — он едва заметно вздрогнул. — Точнее, о том ублюдке. Искренне желаю ему такой же судьбы. Как думаешь, найдётся на этого урода свой воинствующий гей, который его изнасилует и свернёт шею?       — Хотелось бы, — пробормотал он, но как-то растерянно. Или мне хочется его подозревать? Точнее, хочется, наконец, найти того, кто разрушил мою семью.       — Это ты её убил? — я задала интересующий меня вопрос прямо в лоб, надеясь на эффект неожиданности.       — Чего? Как тебе это в голову пришло?! — он возмутился. Вроде, достаточно достоверно. Затем покосился на плещущуюся в воде Мару и сам ответил на свой вопрос. — Ну да, ну да... Не думал, что она будет с тобой делиться. Мне казалось, что вы недолюбливаете друг друга. Решили объединиться против общего врага?       — Да или нет, Чарли?       — Нет! Ты мне не веришь? — по выражению моего лица он понял, что я сомневаюсь. — Лекси, обрати внимание на одно обстоятельство. Если бы я действительно убил Терезу, то мне бы следовало избавиться и от твоей новой подружки.       — Она мне не подружка! — огрызнулась я.       — Поэтому ты готова поверить ей? На слово?       — А может, я уже нашла флешку?       — Если бы она была у тебя, я бы уже сидел в тюрьме. Полагаю, ты знаешь, что на ней? — мой кивок никому особенно не был нужен, да и Чарли скорее утверждал, чем спрашивал, так что он продолжил. — Так вот, понятно, почему меня ненавидит и подозревает Мара. Откровенно говоря, у неё нет причин симпатизировать мне. Я в жизни творил много всякой дичи, которой не могу гордиться. Более того, мне стыдно за это! И в том числе, за то, что я сделал с Марой.       — Если бы ты не стыдился того, что насиловал её — это был бы край, — пробормотала я.       — Стоп, кто говорил об изнасиловании? — Чарли аж подскочил на месте. — У меня, конечно, нимб над головой не сияет, но я и не конченый отморозок! И нечего на меня так скептически смотреть! Я не бил её, не рвал одежду, не удерживал силой. Я предоставил ей два варианта, и она сделала выбор совершенно добровольно. Это меня, конечно, ни в коей мере не оправдывает, но и насильником я уж точно никогда не был. Хрен редьки не слаще, но насилие и склонение всё-таки слегка разные вещи.       — А потом тебя стала шантажировать Тереза.       — Ну как, шантажировать. По большому счету, она тоже поставила меня перед выбором. Я, конечно, взбесился, Маре даже пару оплеух отвесил. И снова-таки, был неправ, признаю! В тот злополучный вечер я увидел Терезу случайно, на улице. Она меня не заметила и пошла через стройку. Я догнал её и попытался напугать. Вдруг, думаю, проговорится с переляку. Схватил её за плечи и чувствительно, но безвредно приложил спиной о стену. Пару раз шибанул кулаком рядом с её головой. Она угрожала, что, если с ней что-то случится, флешка попадёт шефу полиции на стол. Ну что я мог? Поорал-поорал да ушёл. Честное слово, Лекси, клянусь! Когда я видел её последний раз, она была цела и невредима! Я не знаю, на кого ещё она наткнулась!       — И чем ты это докажешь? –ледяным тоном спросила я.       — Ничем, — признался он, — но ты и сама не веришь до конца в мою виновность. Иначе бы не стала высказывать мне это всё в ситуации, где мне вас обеих прикопать не стоит ничего. Но на будущее — такое поведение весьма безрассудно...        Не сказать, чтоб он меня прям убедил, но очевидных ляпсусов в его версии я не замечала. Мара, наконец, вылезла из реки. Мне показалось даже, что она рисуется перед Чарли, картинно изгибаясь и виляя бёдрами на ходу. Хотя ему это было по барабану, но я опять усомнилась: а так ли уж она была против их совместных покатушек по парку?       Несмотря на мяту, у меня в животе громко заурчало. Мара презрительно фыркнула, давая понять, что уж она-то куда сильнее и выносливее меня. Я не стала ввязываться в очередное выяснение отношений, а Чарли сказал, что пойдёт поищет какой-нибудь еды.       — Ага, за едой он пошёл, как же, — Мара хищно сузила глаза ему вслед. — Небось, кинуть нас решил.       — Почему же именно сейчас? — поинтересовалась я.       — А почему бы, собственно, и нет? Ты ему ничего не наговорила?       — А ты?       Она злобно фыркнула и пошла вслед за копом. Мой окрик ничуть её не остановил. Она только бросила через плечо, что хочет присмотреть за Чарли, а кидать меня тут одну не собирается, хоть ей и очень этого хочется. Классическая Мара. Не верит никому и ничему.       Моя дурацкая нога болела всё сильнее, любое движение вызывало бурю неописуемых ощущений. Лубок, конечно, ограничивал свободу, но не фиксировал лодыжку полностью. Какое там пойти (считай, попрыгать на одной ножке) следом за ними, я стоять-то самостоятельно не могла. Собственная беспомощность бесила неимоверно.       Вспомнился случай с Керри Страг на олимпиаде 1996 года. Для победы команды ей нужно было получить очень высокую по тем временам оценку. Проблема была в том, что она до этого травмировала лодыжку. Ей удалось собрать волю в кулак и сделать всё, что от неё требовалось, но покинуть помост самостоятельно она уже не могла. На пьедестал за золотой медалью её вынес тренер. Поразительно, честное слово! Я так не умею.       Интереса ради я попробовала, было, встать, но стоило только с грехом пополам установить больную ногу в вертикальное положение и попытаться перенести на неё хотя бы часть своего веса, как боль ослепила меня, и я с воплем шлепнулась на задницу. Дыхание сводило, перед глазами плавали тёмные пятна, хотя вокруг и без того уже было довольно темно. Мне потребовалось время, чтобы вернуться к более-менее вменяемому состоянию.       Что ж, можно было сделать вывод, что я абсолютно непригодна к самостоятельному передвижению. Ну, разве что ползком, но так я буду добираться до Линчбурга неделю и, не успев этого сделать, сдохну от голода. Между тем мои спутники явно задерживались. Провалились они там что ли?       — Ага, в пучину любви, — буркнула я просто, чтобы услышать хотя бы свой голос.       Что теперь делать, я решительно не представляла. Одна в лесу со сломанной лодыжкой, без оружия, еды и пригодной к употреблению воды. Веселуха! Если они не вернутся, я буду подыхать долго и мучительно. Может, приложиться башкой о камень и всего делов? Уже оглядываясь в поисках сего совершенно необходимого в хозяйстве предмета, я спохватилась. Вот оно! Вот что мешает мне в гимнастике! Я не борюсь до конца! Пары помарок мне хватает, чтобы махнуть рукой и закончить упражнение на полнейшем расслабоне, что, естественно, влечёт за собой новые ошибки. Итог: низкие оценки, неуверенность в себе и желание бросить всё это к чертям. Между тем, другие бодаются за каждую десятую балла, цепляются за снаряды, как говорят комментаторы, маникюром и педикюром...       От размышлений об этом невероятном открытии меня отвлёк громкий топот. Я обернулась. Чарли двумя гигантскими прыжками подскочил ко мне и, ни слова не говоря, сгрёб в охапку без малейшего такта по отношению к моей ноге. Я взвыла, но он плевал на эти мелочи и рванул на предельной скорости в неизвестном направлении. И снова я не сразу проморгалась и смогла сосредоточиться на чём-то кроме боли. А между тем, обстоятельства были самые дурацкие. Какого чёрта Чарли делает? Прилетел с таким перекошенным лицом, будто за ним по пятам гнался ещё один пожар, забросил меня на спину и задал такого стрекача, что диву даюсь, куда там олимпийским чемпионам-легкоатлетам! Хм, а есть такой вид спорта? Бег с бабой в нагрузку? И если есть, куда его причисляют? К средней атлетике?       Спохватившись, я оглянулась, пытаясь разглядеть, от чего же мы драпаем. Никаких признаков пожара или другой опасности не увидела.       – Что случилось? – Чарли возмутительнейшим образом проигнорировал мой вопрос, продолжил забег. – Где Мара?       – Мертва, – пропыхтел он.       – Что?!       – Не мешай! — такого рыка я от него ещё не слыхала, – потому что мы тоже рискуем сдохнуть в страшных муках!       Я поспешно заткнулась, но по-прежнему ничего не понимала. Что там у них стряслось? Может, он решил её бросить, избавившись таким нехитрым способом от головной боли в её лице? Или они поскандалили, и он Мару пристукнул? Специально или случайно - значения особого не имеет. А поспешным бегством пытается сбить меня с толку? Голову же сломать можно! А если...       Жуткий, пробирающий до костей вой прервал поток моих фантазий. Самое страшное в нем было то, что он раздался совсем рядом! От него кровь стыла в жилах. Чарли наддал ещё, очевидно из последних сил. В немом ужасе я обернулась и увидела небольшую, но стремительную тень, настигавшую нас. "Это конец", – пронеслось у меня в голове.       Чарли резко затормозил, развернулся и бросил меня на землю, все же стараясь, чтобы я упала на спину, не на ноги. Всё равно сомнительное удовольствие, боль нахлынули с новой силой. Где-то совсем рядом раздавались яростное рычание и возня. Когда способность видеть вернулась ко мне, я разглядела, что Чарли лежит на спине, а волк – ну не собака же, в самом деле –раскорячился у него на груди и пытается добраться клыками до горла. Сделать это мешало предплечье детектива, занявшее пасть зверюги.       Я понимала, что Чарли проигрывает, ну не может человек голыми руками справиться с волком. Он же не супермен, честное слово. А когда эта тварь закончит, то примется за меня, и никуда мне не деться.       – Где твой ствол? – заорала я.       – Ничего не выйдет, – прохрипел Чарли, – постарайся перебраться на тот берег! Может, он не поплывёт за тобой!       Единственное место, куда я могла попасть в таком состоянии - дно реки. Ну или желудок этой твари. Ни то ни другое меня точно не прельщало. Мне на глаза попался обломок толстой ветки. Недолго думая, я сгребла его и кинулась к сцепившимся. Волку уже несколько раз почти удалось выплюнуть руку детектива, Чарли слабел на глазах. Широко замахнувшись, я изо всех сил шарахнула своим импровизированным оружием по серой в темноте ушастой башке. Потом ещё и ещё. Волк сделал попытку развернуться в мою сторону, но Чарли удавалось удержать его второй рукой за холку. С новым ударом рык сменился поскуливанием, но тварь все никак не дохла.       – Бей по шее! — Взвыл детектив, когда я промазала и угодила ему по костяшкам пальцев, – чтобы хребет сломать!       Я послушалась, но мне понадобилось ещё несколько ударов, чтобы скулеж оборвался, наконец. Чарли скинул ослабевшую тушу с себя. Его рука была изодрана в мясо, на груди и животе багровели глубокие царапины от когтей, лицо было закапано кровью. Зверюга едва заживо его не разодрала. Как же ему, должно быть, больно!       И вот тут-то я спохватилась, что стою на ногах и даже бегала пару минут назад. Всего-то и потребовалось, что выброс адреналина и непосредственная и вполне реальная угроза жизни, чтобы я забыла о своей травме и повторила подвиг Керри Страг. Ну, почти повторила.       Осознание этого словно отключило какой-то блок в моей голове, и меня словно мешком из-за угла ахнули. Очнулась я уже на земле, рядом с расслабленно валяющимся Чарли.       – Эта тварь загрызла Мару, – сказал он в беззвёздное небо, принимая сидячее положение. Я последовала его примеру. – Я не знал, что она идёт за мной. Услышал крик из-за холма. Пока добежал – было уже поздно. Быстренько слинял, пока он был занят. Надеялся, что не возьмёт наш след.       – Почему он напал? – У меня в голове это не укладывалось, – мне казалось, летом звери не опасны.       – Он обжегся, ему было больно.       Я разглядывала поверженного волка. Свежие ожоги на боку действительно были. Окровавленная морда поблескивала в неверном свете новорождённого месяца. Была ли там кровь Мары до того, как он вцепился в Чарли я не знала. Верить детективу или нет – тоже. Знала лишь одно – я очень устала и хочу скорее домой. Обнять маму и сказать, что я её люблю. Впервые с момента смерти Терезы. Ей ведь, должно быть, ещё больнее, чем мне. Она дочь потеряла. А я настолько зациклилась на себе, что наплевала на неё...       – Ты мне не веришь, – сказал Чарли. Даже не спросил.       – Не знаю, – честно созналась я.       – Я тебя не бросил. Хотя мог, и бежал бы куда быстрее. Доверься мне, Лекси, я не хочу твоей смерти.       Как можно довериться человеку, которого подозреваешь в двойном убийстве и абсолютно точно знаешь о его виновности в третьем? Одно ясно – самой мне отсюда в жизни не выбраться.       – Почему с пистолетом ничего бы не вышло? Ты же мог его застрелить ещё там, когда он на Мару напал.       – Не мог. Если оружие намочить, то стоит ждать всяких гадостей. От простой осечки до разрыва на куски. А скорость их такова, что прости-прощай, незадачливый стрелок. Я уж молчу о промокшем порохе в патронах. Погугли потом, если не веришь.       – Я уже не знаю, во что верить, Чарли. Единственное, в чем я уверена: если ты меня оставишь – мне не выжить. Если ты меня не спасешь, никто не сможет...       – Тогда предлагаю заключить перемирие до города и не засиживаться в этом проклятом лесу дольше необходимого, – он протянул мне руку. Я несмело её приняла...       Эпилог       Рыжий ржавый насквозь пикап катил по пустынной ленте шоссе, скрипя всеми сочленениями, кряхтя коробкой передач при малейшей попытке её использования по назначению и чихая знававшим лучшие времена мотором.       Его хозяин, седой бородатый дед, некоторое время назад подобрал нас на обочине. На то, чтобы до неё добраться, мы истратили остатки сил, и просто рухнули в надежде на попутку. Водила ужаснулся, увидев нас. Ну да, подкоптились, словно черти. Да, Чарли будто только что вышел из клетки с разъяренным тигром. Да, он остался в одних трусах и ботинках, пустив штаны на перевязку своих ран. Да, моя сломанная лодыжка обмотана его рубашкой. Но зачем же так дико коситься?..       Я сидела сзади и в упор рассматривала затылок Чарли, расположившегося на переднем пассажирском сидении. Сомнения и неуверенность овладевали мной куда больше боли и усталости. Я откровенно не знала, что делать дальше. Одно точно – он утратил моё доверие. Возможно, навсегда...       Электронные часы на руке деда пискнули. Я присмотрелась. 01.00 a.m. Час ночи. День рождения, который смело может претендовать на призовые места в конкурсе на самый жуткий день, наконец, кончился. Мы его пережили. Я официально переросла свою старшую сестру...