Апатия

«I need this more than I should».

Катце стоял, элегантно зажав между двумя длинными пальцами сигарету, а другой рукой упираясь в бок. Красивый, несмотря на шрам, жёсткий и окутанный какой-то мрачной таинственностью, этот человек привлекал во всех отношениях. Он выглядел как никогда усталым. Они все намучились с поставками на аукцион. У Катце была двойная нервотрепка: произошел некий инцидент. Взбесился пэт. Сбой импринтинга. Пришлось снимать всю партию. — Значит, их просто утилизовали и замяли этот случай? — Рики поравнялся с ним. — Это неправильно. — Правильно или неправильно здесь не имеет значения. Забыл? — обронил жестко Катце и машинально поднял руку к щеке. Рики посмотрел на него своими бездонными глазами и произнес. — Бездушие только порождает бездушие. Катце устало вздохнул. — Черный рынок многое дает. Но еще больше забирает. Как и всё здесь. Ты можешь быть прекрасным снаружи, а внутри монстром. Так что, та часть в тебе, которая настоящая, сохрани ее. Рики нахмурился. — Я знаю, кто я. И не собираюсь забывать. А Рики про себя не мог не подумать: «Да кого ты обманываешь? Ясон одним взмахом руки, одним движением пальцев может заставить тебя забыть самого себя». Катце хмыкнул и продолжил. — Начиная работать тут, стоит спросить себя, чем ты готов пожертвовать, чтобы добиться желаемого. И что нужно будет оставить позади. Поскольку, за все дела мы расплачиваемся частичкой себя. Приходит момент и от тебя может ничего не остаться. Рики пристально посмотрел на Катце. По правде говоря, какая-то его часть металась в сомнениях от этих слов. В любом случае, как бы его не изменило это место, он не хотел потерять себя. — А пошли, напьемся? — вдруг предложил Рики. Им обоим нужен был отдых, ну или хотя бы повод расслабиться. — Рики, может тебе заняться нечем, но мне… — Катце, ты, что не человек? — перебили его. — Ты только и делаешь, что работаешь. Аукцион закончен. Пора тебе тоже отдохнуть. Отдыхать нужно иногда. Катце хмыкнул и поджал губы. — Какая забота… Еще немного и ты начнёшь меня жалеть? — он выгнул бровь. — Что? Да нет же! Просто настроение такое. — Я вижу, что тебя последнее время мотает из стороны в сторону. — Мда. — Рики вздохнул. — Иногда так хочется проснуться и понять, что это все сон. — Ага. Мне об этом расскажи… — Давай, соглашайся. — Перед такой искренней и теплой улыбкой Рики было невозможно устоять. — Хорошо, но только потому, что за тобой нужен глаз да глаз. Еще и, правда, напьёшься непонятно в какой компании. — Ты, правда, считаешь, я такой? — в голосе прозвучала доля упрека, доля недоверия. — Пошли. — Куда? — Ко мне в кабинет, конечно. — Квасить на рабочем месте последнее дело! — Или так, или никак. Рики развалился на диване, раскинув руки в стороны на спинку, и покачивал закинутой на ногу ногой. — Это же я пригласил напиться, может и выпивка с меня? — предложил Рики. — Нет нужды, — усмехнулся Катце. — Ну? Что будем пить? Катце достал из ящика стола бутылку. Она была уже начата. Рики усмехнулся. — В одно рыло квасишь? Нехорошо, нехорошо… Катце не стал комментировать. — Нечестно получается, как будто я тебя на бухло развожу. — Да брось ты, Рики, — усмехнулся Катце. Он налил и толкнул стакан, тот проскользил по гладкой поверхности стола и был пойман рукой Рики точно у края. Катце не нравилось, как Рики смотрел на него сегодня. Странно, задумчиво. С ноткой этого гребаного сочувствия. Смотрел так, как будто видел его насквозь или же наоборот хотел заглянуть в душу. Рики знает о нем больше других. Каждый проходит через свой ад. Хоть и не все шрамы видны взглядом. Бывший фурнитур. Это клеймо выжжено на нем. Никто на черном рынке не знает, кроме Рики. Катце медленно вытащил сигарету. Это комфортная зона. Это спасает от молчания и неловкости. — Может, все-таки, закусь закажем, — наконец произнес Рики, залпом выпивая стакан. — Умираю с голоду, кстати. — Давай. Закажи, что тебе по душе. Катце выпустил струю дыма. Рики был тем, кто ему нравился. Нет, он ничего не хотел и ничего не ожидал. Он просто ему нравится. Катце ненавидел мечтать. Но никто от этого не застрахован. Иногда, в редкие моменты он представлял себя с кем-то. С кем-то, кто ему симпатичен, из его окружения. Поэтому Катце всячески избегал свободного времени — так не нужно вспоминать о том, что ты один как перст. Просто забыться работой, рутиной. Его жизнь все равно ему не принадлежит. Это был его выбор. А может он просто слабак, плывущий по течению. Слабак, который предоставил решать за себя хозяину. Может это его привлекало в Рики? Как тот упрямо не хотел сдаваться. Катце такое поведение казалось глупым и недальновидным. Но может это он сам глупец? Что в Рики вообще такого? Почему многие не могли просто пройти мимо? И Катце один из них. Может эта улыбка? Непосредственность? Несгибаемость? Искренность? Бесстрашие? Определенно у него была проницательность и чутьё. Кого-то это качество даже пугало. Не зря же его прозвали Ваджрой в Кересе. Одной бутылки быстро стало мало, но Катце не подвел, вытащив припасы. — Знаешь, что мне нравится, — признался уже довольно пьяным голосом Рики, — мне не нужно тебе врать и притворяться. Я захожу сюда к тебе и словно снимаю маску, могу вздохнуть полной грудью. Ты не осуждаешь меня. Катце нахмурился, кто мог осуждать Рики и за что? Тут никто ничего про него не знал. Возможно, это просто тёрки между парнями. Ничего серьезного, однако нужно взять на заметку, слухи точно нужно пресечь. — Мне не за что тебя осуждать, Рики. — Катце произнес это с такой искренностью, что не поверить было невозможно. — Спасибо! — Рики, тебе походу хватит. — Самая пьянка только началась. Иди сюда, чего ты там сидишь так далеко. — Рики похлопал рукой по дивану рядом. И Катце послушался. Они все равно говорили о работе, об аукционе, а Рики язвил по поводу новых парней-грузчиков, а потом даже вспомнил какие-то забавные Бизоньи истории, как они раньше пробирались тайком на аукционы и воровали кредитки. Может быть в этих историях и не было так много смешного, но Катце, кажется, впервые за всю свою сознательную жизнь смеялся. Хоть смех и выходил с непривычки немного нервный. Но на душе было так легко, словно луч света проглянулся сквозь тучи. Им обоим это нужно было — просто расслабиться в компании человека, от которого ничего не нужно скрывать. В какой момент, Катце не заметил, но они сидели уже так близко, соприкасаясь плечами и бедрами, и болтали про общих кереских знакомых. Возможно, алкоголь был тому виной. Но в тот момент, когда Рики навалился на его колени потянувшись за бутылкой, все нервные окончания Катце ожили от этой близости. Ну и что, что у него нет члена. Не всё возбуждение исходит только из этой части тела. И почему это на него так подействовало? Да потому что Рики был возбужден. Катце видел это, чувствовал это. Между ними было некое притяжение. Они оба это чувствовали. Ему вдруг стало так трудно дышать, что перед глазами все поплыло. Очевидно, алкоголь пробрал и его, раз в голове появились совсем уж дикие желания. Катце столько видел разных пэтов, мыл им задницы и все прочее. Но никогда, блядь, никогда его они не возбуждали. Не возбуждали и случайные любовники. Какой никакой, а сексуальный опыт у него был. И уж точно никогда он не хотел до дрожи в руках залезть кому-то в штаны как в ту минуту. Пусть ему не дано почувствовать настоящего оргазма, но страсть его охватила самая настоящая. Очнись. Это ничего не значит. Обычная реакция, многих от алкоголя тянет на «нежности». Нужно заканчивать пьянку. Катце окатило холодом. Если Ясону в голову придет посмотреть записи камер, и он сочтет, что его поведение было недостаточно достойным. Нет ему спасенья. Ясон с легкостью залезет ему в мозги со своим дружком биотехногом. Лучше не искушать судьбу. Когда Рики в очередной раз пьяно навалился на него, Катце решительно произнес. — Так пора домой. Я тебя отвезу на такси. — Что уже? Не-не… Тебя никто не ждет, меня тоже… — Пошли. Они буквально ввалились в лифт. Рики был слишком близко. Пылающий. Об него можно было обжечься. И Катце хотелось послать все к черту и сгореть в этом пламени, словно глупый мотылек. В смертельном пламени. Потому что за такое только смерть. Рики несвободен. Хуже… Рики принадлежит Ясону. И что бы Катце не чувствовал, все тщетно. Да и он не глупый мотылек, который летит на пламя, пусть даже оно так призывно горит. Чертовы камеры… Они были везде. Рики словно специально висел на нем, прижимаясь всем телом. Возможно он и правда в несознанке. А он как дурак, как извращенец, как предатель наслаждается этой ситуацией. Как мерзко с его стороны. Он отцепил от себя руки Рики. Тот простонал имя Катце и стал заваливаться. Нет, так не пойдет. Катце схватил его в охапку и перекинул через плечо, это хотя бы похоже на помощь пьяному, а не на обжимания. — Катце… Меня вырвет… Я блевану… Отпусти. Катце перехватил его в другом положении, но на пол не опустил. Он вызвал самое дешёвое такси, надеясь, что в машине не будет камеры. Ну в любом случае ее можно будет вырубить. Меньше свидетелей — лучше. Когда они выехали на скоростное шоссе, Катце открыл окно, впуская ночую прохладу. Он запрограммировал автопилот на среднюю скорость и расслабленно откинулся на сиденье рядом с Рики. — Чёрт, как меня укачало… — пробормотал Рики и устроил голову на коленях Катце. Но этого ему оказалось мало. И Рики сграбастал его руку и устроился на его ладони щекой. Катце только диву давался от этой внезапной близости, возникшей между ними, и тому, как в собственной груди щемило от непрошеных, взбудораженных чувств. Катце протянул свободную руку, но она, дрогнув в последний момент, не коснулась головы Рики, он вернул ее рядом на сиденье. Вес чужого горячего тела на его коленях приносил умиротворение и ему вдруг захотелось, чтобы эта поездка не кончалась. Попасть в ловушку времени и насладиться чужой близостью. Вдруг Рики отлепился от его колен, сел и глянул горящими глазами. — Возможно, мне будет очень стыдно… потом… — голос Рики звучал хрипло и совсем не пьяно, а в глазах светилась пугающая ясность. И Рики поцеловал его. Это было так необычно, но так естественно, когда их губы соприкоснулись. Всего лишь легкое скольжение. А потом язык Рики прошелся по нижней губе Катце, не скользнул внутрь, а просто погладил. Катце ахнул. Кожа казалась чересчур чувствительной, как если бы сгорела на солнце. Он словно плавал в тумане, в мечте. Но этот легкий поцелуй закончился, так и не став глубже. Катце бы не подумал, что возжелает продолжения так отчаянно, словно через поцелуй у него вынули душу, и он во что бы то не стало хочет прикоснуться к губам Рики в поиске себя; ведь он так потерялся в ловушке этой близости. Или наоборот он наконец нашел себя. Эти губы показали ему путь. Расстаться с ними было настолько невыносимо, что он забыв обо всем рванулся вперед и прижался к Рики как утопающий, со всей страстью, сминая его губы, как не целовал никого. Он не мог дышать, чувствуя себя пьяным не от выпитого алкоголя, а опьяненным этими губами. На языке был вкус Рики, в лёгких его терпкий дразнящий запах. Сердце стучало оглушительно и больно. Голова кружилась, будто он оказался на краю пропасти. Катце зарылся ладонями в темные волосы, притягивая, прижимая ещё ближе. Рики застонал в ответ и поцеловал по-настоящему, окончательно разбив глупое сердце Катце. Время остановилось. Они словно слились в одно целое. Но Катце желал большего. Он дал волю своим рукам, которые сжали Рики, слабо цеплявшегося за его плечи. Первое прикосновение к коже. Катце затаил дыхание, боясь нарушить момент. Он, к изумлению Рики, начал уже одной рукой пробираться тому в штаны. Сила его отчаяния толкала насладиться всем, чем он мог за этот эфимерным миг владения Рики. Ему хотелось не просто дотянуться руками, а прикоснуться к нему губами, ласкать его. — Остановись… Катце! Остановись! — словно из тумана до него пробивался голос Рики. — Пожалуйста…остановись, — лепетал тот, задыхаясь. Он смотрел на Катце с испугом и непониманием, явно не зная, чего от него ожидать. Катце чертыхнулся. Рики что-то бормотал, еле переводя дыхание. — Чёрт… Я не думал… Прости… Не хотел, чтобы все зашло так далеко. Катце откинул голову назад и попытался восстановить дыхание, которое судорожно срывается с губ. — Катце, прости, я идиот! Раздирающие душу слова разрывают в клочья хрупкую иллюзию. — Да посмотри же на меня! — Рики тряхнул его за грудки. Он не мог встретится с Рики взглядом в таком нестабильном состоянии. Лучше тому не знать, что разбередил. Катце покачал головой и устало обронил. — За что ты просишь прощения? — Я… — Зачем ты вообще… — он хотел сказать «поцеловал», но просто не мог это произнести. — Я не знаю. Теперь Катце просмотрел ему в глаза. — Бред… Не знаешь… Скажи хоть, что просто напился. Рики выругался и тяжело вздохнул. — Я не собираюсь спирать все на алкоголь. — Самый честный и прямой ответ был один, и Рики нашел смелость его озвучить. — Я этого хотел. — Опять бред какой-то… — Почему бред? — недоуменно пробормотал Рики. — Тебе что Ясона мало? — Ты это говоришь, а я чувствую себя подонком. — А мне как прикажешь себя чувствовать? И не хер мне заливать про «хотел». Хотел осчастливить обездоленного. Да не нужна мне твоя гребаная жалость! — последнее Катце произнес на повышенных тонах, что ему было совершено несвойственно. И выдавало крайнюю степень его нервного напряжения. А выглядел он грозно. Кто угодно бы стушевался от такого гневного выпада, но только не Рики, потому что не дрейфил даже перед самим Ясоном. — Жалость? Жалость? — Рики это почти прорал. Он схватил руку Катце и прижал к своему стоящему члену, который явственно ощущался через джинсы. — Это ты называешь жалостью? Катце даже опомнится не успел от такого развития событий, а Рики уже сидел верхом у него на коленях. Он прислонился лбом ко лбу Катце, и тихо произнес. — Хочешь, чтобы я тебе это сказал? Хочешь подтверждение? Катце совсем потерялся, а руки у него не дрожали так даже при самых ответственных сделках. И самого его внутри всего трясло. Он наблюдал откровение, ведь эта сторона Рики была ему неизвестна. — Сказать, что ты охуенный? Что у меня крышу сорвало. Что давно мечтал попробовать, как это поцеловать тебя, — он произносит все это в раскрытые, от тяжёлого дыхания, губы Катце. Слегка ёрзая на его коленях. А Катце опять теряет почву из-под ног. Он вцепился в плечи Рики как в оплот мира, так у него все завертелось перед глазами. Он бы никогда не подумал, что Рики вот так может флиртовать, да ещё с ним, да ещё по-настоящему хотеть всего этого. Он настолько забылся, что даже не понял как хрипло умоляюще простонал в губы Рики, а тот тут же этот стон заглушил своим прекрасным ртом. Таким чудесным ртом, который заставил Катце забыть собственное имя. Катце сжимал руками его бока, бедра, задницу, но в штаны больше не лез. Так они потеряли счёт времени, целуясь до опухших губ, не думая о последствиях, существуя только в моменте, который называется «настоящее», в скрытой от всех темноте машины. Они уже давно приехали на внутреннюю территорию жилого комплекса Апатии, но все не могли оторваться друг от друга. Катце не мог, словно нашел спасение и источник жизни. Когда они простились и Катце добрался до своего жилища, в голове навязчиво крутилось: «Катце, ты предатель!» Он то знал, что Ясон действительно любит Рики. Он даже был свидетелем, зарождения этого чувства. Может Рики не видел этого, может не хотел видеть, Катце не знал. Но он знал, что Ясон с этим шутить не будет. А Катце боялся его и признавал в нем хозяина. Возможно, он потерял себя, то настоящее «я», когда научился держать свои необдуманные порывы в узде. Он давно повзрослел. Он построил свой тихий мирок, замуровался наглухо, спрятался от всего: от жизни, от любви, от друзей, от мечты. Не пожелал утруждать себя великими задачами, да и так немалого труда стоило забывать, что он — бывший фурнитур. Он не отрицал правды о себе, не питал иллюзий, не притворялcя улучшенной копией себя. И он не хотел задаваться вопросами, на которые нет ответа. Он не идиот и не мечтатель. Хотя как бы глупо это не было, если бы Рики попросил, он мог бы уверовать, что у него достаточно сил и возможностей, чтобы спасти Рики, но тот в этом не нуждался. Ни в любви, ни в спасении. У Катце он искал надёжные стены, в которых иногда мог побыть собой. И пусть все, что произошло было лишь мимолётным порывом ветра. Катце поднес руку к губам, все ещё ясно помня, тот водоворот чувств, который испытал. И не имеет значения причина, только исход. А за него он был благодарен. За сладостный момент, о котором не мог и мечтать, когда глаза Рики сверкали для него, а губы вдохнули в него чувство самой жизни. «Мне никогда ни с кем не было так хорошо». Он так и не сказал этого Рики. Катце взялся за сигареты и провел пальцами по черной луне. Может сейчас самое время? Сейчас когда на душе так умиротворённо. Нет. Он не эгоист или слабак, чтобы вот так уходить. Он знал, что Рики нужна его поддержка и место, где он будет принят таким, какой он есть, значит черная луна подождёт.