Апатия

Бизоны выследили его в Апатии. Рики и представить себе такое не мог. Этот визит застал его врасплох. Как гром среди ясного неба. Когда он встретился глазами с Гаем, сердце бешено заколотилось в груди. Хуже и быть не может. Но… Увидев высокую фигуру Ясона, появившуюся словно из ниоткуда, Рики понял, что теперь все окончательно пропало. Он почувствовал, как тошнотворное волнение, странное и страшное, просачивается куда-то в живот, заполняя каждую клеточку его тела безысходностью. Ясон наградил присутствующих колким взглядом, а когда он холодно улыбнулся, Рики невольно содрогнулся. Насколько хладнокровным может оказаться Блонди, выяснять ему совсем не хотелось. Полное дерьмо. Гай нахально стоит в дверях. Его присутствие — нож, разрывающий старые шрамы. Отпихнуть. Орать на них? Требовать убраться? Рики не уверен что, это поможет. Начинает по-настоящему тошнить, Рики не хочет верить, что всё это происходит наяву. Осознание возможной катастрофы заполняет внутренности, и вскоре сменяется ужасом. Ещё вчера вечером он был в объятиях Ясона и чувствовал себя почти умиротворенным. Сейчас же его словно спустили пинком с небес на землю. Словно он попал в самый настоящий ад. — Рики, ты пригласил гостей? — со смешком уточняет, появившийся рядом Ясон. У Рики даже слов нет ответить. А потом... потом Ясон заставил его вылизать сапоги. Время замирает, расширяется, дробится на осколки. Когда он, шатаясь, поднимается на ноги, он уже не чувствует себя человеком, мир перед ним уже не прежний. Тяжелые взгляды, застывшие на нем, казались раскаленными иглами, впивающимися в кожу. Он чувствовал их недоумение, их презрение, их боль — и эта боль отражалась в нем самом, резала изнутри. Как не задохнуться в этом унижении? Не разрыдаться от бессилия и злости, что точат изнутри, а включить холодную голову. Это сделать катастрофически сложно, — комок в горле стал огромных размеров и начал душить с такой силой, что Рики было трудно сделать глоток кислорода. Он попытался прогнать чувство стыда, пока оно полностью не поглотило его. Нужно было как-то объяснить. Гай заслуживал честности, да и Рики должен был посмотреть правде в глаза. Раскаяние тяжелым грузом давило ему на грудь. Нет возврата в прошлое, которое уже исчезло, оставшись лишь в воспоминаниях. Откат туда, к уже несуществующему себе — не выход — нет смысла хвататься за призрачность ушедшего. Теперь всё иначе. Он был лицом к лицу с бывшим другом, парнем, с которым когда-то у него были отношения. На лице Гая была смесь боли и недоверия, от этого сердце Рики разрывалось. Он не мог собрать разбегающиеся мысли, сбивчиво рассказывая о том, что произошло, а то, как бывший партнер на него смотрел, никак не помогало в данной ситуации. Возможно, Рики выглядит полным идиотом в их глазах, но он рассказал правду, объяснил, как мог, но Гай воспринял это как личное оскорбление. Для него эта правда была слишком жестокой. Он был приманкой, чтобы заманить Рики. А этот ублюдочный Блонди превратил Рики в ручную собачонку, которая встает на задние лапки по первому приказу хозяина. Груз ответственности бетонной плитой навалился ему на грудь. Еще никогда в жизни Гай не чувствовал себя столь раздавленным. Он зажмурился и сжал зубы, чтобы не закричать. Бледный покрытый холодным потом. Глаза застила пелена, он словно перестал видеть. А когда очнулся, то твердо произнес, наступая на Рики: — Я этого так не оставлю! После этих слов, Рики почувствовал, как от страха и беспокойства внутренности опять скрутились в тугой узел. — Да не будь ты идиотом, Гай! — прокричал он вдогонку. Бизоны уходили, и эти мгновения длились вечность. А когда хлопнула дверь за последним из них. Рики обмяк, будто последняя капля мужества внезапно покинула его. Все кончено. Ясон с присущим ему холоднокровием одним движением руки разорвал последнюю нить, связывающую его с прошлой жизнью. Никогда Рики не чувствовал себя настолько опустошенным. Он не заметил, как Блонди молча подошел к нему. — Полагаю, ты получил хороший урок. Злость обволакивает взгляд Рики густым туманом и сквозь эту пелену он лишь может различать очертания окружающих предметов. Он поворачивается на голос и видит только глаза. Холодные, льдисто-синие глаза. Они горят белым пламенем, излучают всплески невидимого электричества и посылают еле ощутимые волны по всему его телу. Они разглядывают его, зависнув в тумане. Задевают каждое нервное окончание. Рики открывает рот, чтобы ответить, но ни звука не слетает с его губ — в горле все пересохло. Теперь Рики точно знает физическая боль от кольца — ничто по сравнению с агонией, в которой металась его растоптанная душа. Заживут ли эти раны? Рики не знает. В тот миг, глядя на спокойное лицо Блонди, Рики думает, что пошел бы на все лишь бы отомстить за этот позор. Но эта мысль промелькнула и ушла. Рики напомнил себе, что Ясон способен на большее. Ему ничего не стоит уничтожить его бывших друзей. Рики не может допустить такое. И пусть он навсегда пал в глазах людей, которых называл своей семьей, он не простит себе, если по его вине с ними что-нибудь случится. — Ты ведь ничего им не сделаешь? — наконец хрипит Рики сквозь онемевшие губы. — Никто не пострадает, если у твоих бывших дружков хватит ума держаться подальше, — тихо говорит Ясон, слегка подавшись вперед, пристально глядя Рики в глаза. Голос его мягок, но в этой мягкости скрыта сталь. Рики чувствует, как стены давят, как комната заполняется чем-то невидимым, тяжелым, давящим. Здесь нечем дышать. Воздух в квартире кажется отравленным, оскверненным. Хочется сбежать. — Я хочу выйти…прогуляться, — шепчет Рики. Оставаться наедине с Блонди просто невыносимо. — Ты же не думаешь, что я отпущу тебя вслед за ними? — с издевкой произносит Ясон. — Я не собираюсь с ними встречаться, — зло выплевывает Рики. — Я должен верить тебе на слово? — Ты им все наглядно объяснил! Чего тебе еще надо? Мне просто осточертело сидеть в четырех стенах! Прежде чем Рики успевает среагировать, Ясон резко хватает его за подбородок, удерживая в стальной хватке, и склоняется ближе. Его дыхание касается губ, почти сливаясь с ним в одно, но в последний миг он замирает. Несколько долгих секунд, пропитанных чем-то необъяснимым, и вдруг — Ясон делает шаг назад. Рики стоит ошеломленный, словно от удара Грудь вздымается тяжело, неровно. Внутри разгорается что-то, чему не находится названия. Дрожь, колющая, изматывающая, пробегает по телу и оставляет за собой пустоту. Он смотрит на Ясона, но тот уже отвернулся. — Иди, но помни, кому ты принадлежишь, — звучит тихий, бесстрастный голос. Стиснув зубы, Рики разворачивается и выходит. Только оказавшись в коридоре, он осознает, как сильно дрожат руки. Ноги едва держат, предательски подкашиваясь. Виски сжимает тисками боли, а в голове — пугающий звон. Он прислоняется к холодной стене, зажмуривает глаза, пытаясь прийти в себя. Но даже теперь, даже после всего, его тело помнит это прикосновение. И оно реагирует. Он сдался. Полностью. Но что это меняет? Разве у него был выбор? Ясон может манипулировать Рики, как пожелает. Живя в Апатии, Рики стал забывать, что быть пэтом Блонди — хуже всего на свете. «Я ведь уже могу жить с тем, что он использует меня ради секса, разве нет? Нет…нет, нет!» Это то, чего Ясон хочет. Это все часть его извращенной игры — довести до точки. Осознание того, что произошло, приходило постепенно. Ясон повел себя… странно. Не так, как должен был поступить истинный хозяин. Разве должен он был просто отпустить?! И в тот момент даже, пусть и на краткий миг, мелькнула невероятная мысль: а вдруг что-то изменилось? Рики зло хмыкнул. Одного взгляда на Ясона достаточно, чтобы понять, что он не прощает ошибок и проступков. Никому. Тогда почему? Неужели довольно было вылизаных сапогов? Рики опять окатило ледяной волной, а что если Ясон на этом не остановится? Нет! Он сказал, что не тронет их! Блестящий стальной лифт бесшумно выехал из пола. Дверь откатилась в сторону. Внутри лифт был обтекаем и безупречен. Секунду Рики глядел на него, потом вздохнул и ступил внутрь. Он будто вне своего тела. Видит себя со стороны. Мрачно переживая свою потерю, он, безвольно сутулясь, бесцельно бродит, волоча ноги. Он бродит по улицам уже не первый час с тех пор, как понял, что все ещё не может пока вернуться в Апатию. Рики размышлял о бывших друзьях. Эти люди для него очень много значат, настолько, что Рики бы умер за них. Гай… И дело не в том, что он сохранил к бывшему партнеру какие-то чувства, и даже не в том, что Гай олицетворяет что-то от той жизни, которая канула в небытие. Нет, прошлое погибло без возврата, и Рики уже смирился с этим. Но это несправедливо, что Гай взамен получает только разочарование. Рики обязан ему за все: за преданность и защиту. Улицы постепенно стали грязными, всюду высились обломки зданий. Рики не заметил как ноги принесли его к границе с Кересом. Пустыри и огромные угнетающие мусорные контейнеры, переполненные забытым хламом, не ужасали так, как внешний вид зданий. Некоторые из них растянуты на кварталы: бсконечный лабиринт из битого стекла, паутины, золы, с трубами и балками, убегающими вверх безумными зигзагами. Рики притормозил около обочины, в том месте, где притулились два старых кирпичных невысоких дома. Мрачные стены и грязные окна без признаков жизни. По другую сторону улицы была такая же картина. Людей вокруг не было вообще. — То, что нужно, — пробормотал он. Он знал этот район и подпольный бар в этих развалинах. — Стаут, — попросил Рики, усаживаясь за стойку бара. Бармен молча налил ему стакан жидкости. — Всю бутылку… Сдачи не надо. Бармен молча забрал купюру. Рики сделал один большой глоток из горла и позволил раскаленному пламени выжечь из груди чувство вины и стыда. На душе не становится легче. Это самообман, Рики знает. Но он ему нужен. Рики пил, но облегчение не приходило — только вязкая, тягучая пустота. Алкоголь медленно размывал границы сознания, но не уносил с собой боль. Когда он вернулся в Апатию, Ясон все еще был там. Величественный и неподвижный, как идол, высеченный из мрамора. Но в состоянии, в котором Рики находится ему должно быть все равно. Но вид Блонди, который бесстрастно и элегантно, восседает на диване и следит за каждым его движением, раздражает. Рики чувствует, что сознание проясняется, поэтому прямиком направляется к бару. Достает хрустальный бокал и заполняет его наполовину, налив какой-то жидкости из графина. Он не знает что это. Наверное, вино. Что же еще? — Почему бы тебе не пойти спать? — раздается голос, ровный, словно лезвие, рассекающее тишину. — Ага, щас, — выговоривает Рики заплетающимся языком. Он неуклюже сгребает бокал со столика, покачиваясь, подходит к Ясону и, чуть не упав ему на колени, садится рядом. — Рики, глушить боль алкоголем — не самое умное решение. Рики хмурится. Мысль вспыхивает в сознании, и он резко вскидывает руку, намереваясь выплеснуть вино в лицо Блонди. Слишком медленно. Ясон перехватывает его запястье с безупречной легкостью, и жидкость остается нетронутой в бокале. И притягивает Рики к себе, прижимает его голову к своей груди. Ровное биение его сердца раздражает. Неправильно! Не так! — Ты больше не можешь причинить мне боль! — горько произносит Рики, упираясь ладонями Ясону в грудь. — Ошибаешься. Что-то в его тоне зазвучало такое, что немного отрезвляет Рики. Ясон смотрит холодным взглядом. — Только физическую, а это ничто по сравнению с тем, что ты сделал со мной! — выкрикивает Рики и отталкивает его со всей силы. — Все еще цепляешься за своих старых дружков? Ты же видел, с каким отвращением они смотрели на тебя. Ты умер для них, прими это. — Нет… — шепчет Рики, губы дрожат. Больно. Да, Ясон может. — Это то, чего ты хочешь? Может еще сделать тебе физически больно для комплекта? — Ясон поднимает руку, показывая кольцо. Рики посмотрел ему прямо в глаза. — Давай, сделай! Это единственно на что ты способен! Не успел он выплюнуть эти слова, как Ясон внезапно притягивает его к себе, стирая расстояние, впечатывая поцелуй, жестокий, болезненный, будто ставит свою метку. Рики пытается сопротивляться, но Ясон лишь сильнее впивается в его губы, наполняя этот момент чем-то темным, чем-то первобытным. Сколько все же злых страстей скрывается, за красивым фасадом. Ясон не переходит к чему-то большему, чем поцелуи. Ему нужен ответ. Он уже успел хорошо изучить своего пэта. И действительно, вскоре Рики совсем теряет голову, подаваясь его требовательным губам. Ясон хватает его словно куклу и закидывает на плечо. Широкие быстрые шаги усиливают головокружение Рики. Перед глазами все плывет и кружится. Достигнув главной спальни, Ясон швыряет его на кровать. Его пальцы легко касаются застежки джинсов. Затем, молниеносным движением, быстрее, чем Рики смог заметить, он открыл ее и сорвал с него джинсы вместе с бельем. Майку постигла та же участь. Он резко потянул бедра Рики к себе. От прикосновений к горячей смуглой коже Ясон чувствует, как нагревается на ладонях тонкая ткань перчаток, а сердце уже сорвалось в галоп. Блонди сосредоточенно смотрит на обтягивающие ладони перчатки, размышляя, как бы побыстрее их стащить. Кожа под ними ноет словно обожженная, кончики пальцев покалывает. Даже сквозь пелену опьянения, Рики замечет, как Ясон с несвойственной ему поспешностью срывает перчатки. Смотрит на красивое лицо Блонди. У Рики нет сомнений — Ясон просто в бешенстве. Его глаза не просто горят голубым огнем, они полыхают тьмой и яростью. — Хочешь, чтобы я причинил тебе боль? — зашипел Ясон сквозь сжатые зубы. — Да пошел ты, — шепчет Рики, тяжело дыша. Легкие будто налились свинцом. Он хочет этого. Он нуждается в этом. Боль может быть средством, освобождением от душевной боли. Ясон ловит его за лодыжки и быстро переворачивает на живот. Рики слышит звук открывающейся молнии и шорох упавшей на пол одежды. А потом внезапная резкая боль пронзает кожу головы. Он вскрикивает от неожиданности. Ясон дергает его за волосы, так что голова запрокидывается, обнажив шею. Рики не может пошевелиться, настолько крепкая хватка. На него накатывает волна возбуждения. Не давая опомниться, Ясон входит резким движением. Боль ослепительная. Но он принимает ее добровльно. Не имея возможности повернуть голову и посмотреть на Ясона, он только и может, что стонать при каждом грубом толчке. Снова и снова. Покалывание сверхчувствительных сосков, глубокие проникновения, стальная хватка — слишком много, чтобы вытерпеть все это. Рики застонал уже от извращенного наслаждения и почувствовал, как его внутренности стискивают огромный член. Чувство накрывает его с головой, унося вниз, в глубокий, темный омут. Он не может прекратить это. Он будет корчиться и гореть в экстазе, пока Блонди не покончит с этим. — Это то чего ты хочешь?! — шепчет Ясон сквозь стиснутые зубы. Его голос резкий, почти грозный. Рики чувствует его губы у своего уха. Они кажутся раскаленными. Комната вращается перед глазами. Ясон продолжает крепко держать его за волосы, запрокидывая голову назад, оставляя горло полностью открытым и незащищенным. Когда он не отвечает, Ясон сильнее тянет его за волосы, проталкиваясь еще глубже. Шея так жестко напряжена, что Рики с трудом может издать хоть один членораздельный звук. Дыхание Ясона тяжелее и чаще чем обычно; он тоже ищет освобождение от этой пытки. — Ты мой… мой, ты мой, — он склонился, чтобы прошептать это Рики в ухо. Он замедляет темп, чувствуя, как набухает внутри Рики. Не успев остановиться или попытаться бороться с этой нахлынувшей волной, до того как она поглощает его. Он делает еще один мощный толчок и расстроенный, наполненный злостью стон еле слышно звучит сквозь его сжатые зубы, выпуская все глубоко скрытые сожаления. Пусть этот мир не предназначен для чувства, которое их связывает. Пусть реальность однажды потребует заплатить цену. Но сейчас…они застывают во времени, существуя лишь в этом пространстве, где нет прошлого, нет будущего — только настоящее, наполненное их сбившимся дыханием.

***

Однажды они с Гаем сильно поссорились. Теперь этот момент возвращается к Рики во сне: он сжимает кулаки и орет на Гая. — Ты чуть не похерил все, Гай! Тебя просили туда лезть?! — Я видел, как тебя едва не убили! Думаешь, я мог просто стоять и смотреть?! — Мне не нужна твоя жалость! — Жалость? — Гай произносит это слово так, будто оно горчит во рту. В голосе звенит металл, в серых глазах — сталь. Плечи напряженными, как у человека, готовящегося к атаке. Челюсти сжаты. Он был в ярости. Рики понял, что сильно его зацепил и решил пойти на попятную. Ведь раны, нанесенные словами, тоже сильно болят. — Гай, я не хочу, чтобы ты рисковал. Сколько еще мне надо это повторить, прежде чем до тебя дойдет? — Больше никогда. Слова ударили, как кулак в челюсть. Услышав их, Рики даже вздрогнул. — Прости, что оценил тебя выше банды! Слышишь меня, Рики? — Гай указал на него. Затем на себя. — Ты и я! Больше. Никогда. Он ушел, а Рики стоял открыв рот от шока. Такого не было в реальности. Слова эхом звучали в ушах. Это все кошмар. Да, они тогда поссорились, но Гай никогда не рвал с ним отношений. Но он этого заслуживал, не так ли? Он догонит его. И вернет. Рики сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в темные воды. А затем медленно подался вперед. Но бежать не получалось. Докричаться тоже. Звук словно проходил через слой ваты. Это длилось целую вечность. «Я хочу проснуться!» Рики наконец вырвался из сна. Жутко неприятное ощущение просыпаться так — с горьким чувством невозвратной потери. Он один в комнате в полнейшей тишине. В горле все пересохло. Он нащупал кучку скомканного белья, подцепил джинсы и натянул на голое тело. Рики направился в кухню за стаканом воды. В гостиной он видит через стеклянные двери, огромный балкон. Ясон стоит снаружи одетый только в брюки с хрустальным бокалом в руках. Делает глоток и, смотрит в безмолвие ночи. Задержав дыхание, Рики делает шаг назад, в надежде остаться незамеченным. — Рики, — негромко произносит Ясон, не оборачиваясь. Черт. Рики не отвечает, тихо подходя ближе. Он замечает мерцающие в темноте глаза Ясона; лицо такое же безмятежно привлекательное, разве что чуть усталое. Легкий ветерок перебирает его растрепавшиеся волосы, сдувая их с лица. Ясон делает еще глоток напитка и предлагает Рики бокал. Монгрел неуверенно берет его в руки и делает маленький глоток. Рики всматривается в ночь и видит слабый отблеск океана и очертания высоких строений. Прохладный ветер треплет волосы и пускает мурашки по коже. Внизу рябят огоньки, то пропадая, то вновь выныривая в черноте. А потом произносит: — Слушай, я не знаю, как они меня нашли, кто донес. Я клянусь, я сделал все, чтобы ничего нигде не просочилось. Можешь запретить мне куда-либо высовываться, можешь сжечь этот чертов байк, но… Ясон же глядя на черноту неба видит бесконечную глубокую тоску, такую же как в глазах Рики, которой там не место. Блонди печально усмехается, как-будто что-то беспокоит его, но он безуспешно пытается скрыть это. — Я не собираюсь запрещать тебе ехать. Возможно, есть слова, способные принести утешение. Прежде чем Рики успевает ответить, Ясон добавляет, потому, что занает, чего хочет Рики. — И друзей твоих не трону. Эти слова тут же растворяются в темноте уносимые прохладным ветром. Рики замирает, пытаясь уловить в тишине отголоски этих слов, понять, прозвучали ли они на самом деле или же это всего лишь призрачная иллюзия надежды. Он резко поворачивается, его взгляд вспыхивает недоверием. — Ты… Тогда… тогда пообещай. Поклянись, что не тронешь их. Никого. Ясон не отвечает сразу. Он смотрит на Рики, будто изучает, будто взвешивает что-то невидимое на чашах весов. Потом медленно, почти торжественно, кивает. — Обещаю. И в этот момент что-то рушится внутри Рики. Сердце проваливается в пустоту, холодным эхом отдаваясь в ушах. Он невольно передергивает плечами, словно только сейчас увидел Ясона по-настоящему. Что это за чувство? Наверное, все проще, чем кажется. Они здесь. Вдвоем. Мир вокруг них не изменится, сколько бы Рики этого ни хотел. Как бы Рики ни рвался, ни пытался вырваться, он обречен. А ненависть… Он долго держался за нее, как за единственное, что могло защитить его от этой бездны. Но теперь она изменилась. Стала вязкой, томительной, приобрела терпкий привкус, от которого перехватывает дыхание. Почти как любовь. И вот оно — ощущение падения, бесконечного, неизбежного. — Ты хочешь что-то сказать, Рики? Рики не сразу понимает, что Ясон все это время наблюдает за ним, пристально, внимательно. "Я могу спросить его. Могу потребовать ответа. Кто я для него? Зачем все это? Может, сейчас, именно сейчас он скажет правду." Но слова застывают на губах. А что потом? Черт... Как они дошли до этого? Рики ясно чувствует: игра еще не окончена, но карты уже начали складываться. И совсем скоро, когда последняя из них будет брошена на стол, пути назад не останется.