Апатия

Рики в Керес больше не совался. Образец благоразумия. Может он с монгрелами и одной крови, но сейчас он, действительно, чужак, — уже не в стае. Сделка сводила риск быть замеченным к минимуму: Рики передал деньги через посредника, а байк пригнали и оставили в обговоренном месте. Марк умеет делать дела. Все прошло как по маслу. В этом квартале на краю Мидаса никто не знал кто он, поэтому никто не задерживал взгляд. Рики в полутьме рассматривает очертания мотоцикла, который будто дикий зверь тоже настороженно оглядывает чужака, который собирается его приручить. В его металлических рычагах и холодных обводах Рики видит отражение своей собственной души, одинокой и отчаянной. Он мог назвать точный день, когда последний раз сидел на байке. Тело выкручивает, будто у наркомана во время ломки. Проводит ладонью по боку мотоцикла, даже не пытаясь отогнать наваждение. Одинокий странник, живой артефакт прошлого. Он стал чужаком в своем собственном мире, словно его пространство и время уже давно ушли. Скорость. Он нуждался в ней, как воздухе. Он хотел почувствовать себя живым, как это было раньше. Связаться с прошлым, со временем, когда все было иное, но ощущает, как время скользит у него сквозь пальцы, как песок. «Нужно завязывать тут стоять», подумал он и прошептал, поворачивая ключ зажигания: «Погнали!» Мотоцикл ожил, а Рики плавно скользнул на спину стального зверя, чувствуя, как сливается с этим чудом инженерии, довольно улыбаясь, слушая урчание мотора. Антидепрессант в чистом виде. То была его временная машина, его врата в прошлое, и он был готов отправиться в путешествие сквозь временные вихри, вернуться в те времена, когда все было иное и возможно. Рики рванул с места. Хозяин и его байк были похожи на две темные тени отгородившиеся от всего мира. Экстремальная езда — отличное лекарство от сексуальной неудовлетворенности. Выброс адреналина в кровь сильный, как во время оргазма. Он летит по улицам, нарушая одно правило за другим, не обращая внимания на сигналы автомобилей, словно метеор, несущийся в пространстве. Ночной город. Неон витрин и реклам, букв и рисунков распластался, слился в одну линию по бокам. А потом весь разноцветный мир, казалось, остался вдалеке, и он был один на один с этой ночью, ощущая, что он больше не обыватель, ограниченный стенами и привычками. Это был момент, когда он ощущал себя живым, настолько живым, как раньше. Его мотоцикл был его кораблем в этой ночной гавани, и он вдохновенно управлял им, как капитан управляет своим судном. Через пару часов сумасшедших гонок, он въезжает на подземную парковку. Только оказавшись в гараже, Рики буквально свалился с байка на бетонный пол в попытках отдышаться. Он гнал, как-будто за ним гнался сам дьявол. Сердце выпрыгивало. Скорость. Она проникала в него, словно незримая сила, заряжая. Он почти ощущал, как его тело пронизывают потоки энергии, словно он стал живым проводником для этой мощи. Он оторвал взгляд от автоматических ворот гаража, которые, медленно опускались, отгораживая его от внешнего мира. Машина Ясона. Значит, он вернулся после нескольких дней отсутствия. Это был знак. Знак того, что пора спуститься с небес на землю. — И что теперь? — прошептал он себе, его голос затерялся в эхе пустоты гаража. Он не знал ответа, но был уверен только в одном: в одной квартире с Ясоном будет невыносимо, где каждый шаг был заранее предопределен, словно в некоей зловещей пьесе, где его судьба была расписана заранее. «Почему бы не поехать на работу, завалиться на диван в подсобке и забыться сном?» предложил ему внутренний голос. «Найти новое место, где можно спрятаться». «Но от Ясона не скрыться», подумал Рики, чувствуя, как дрожь пробежала по телу, заставляя кожу покрываться мурашками. Необычное напряжение наполнило воздух, пробудив самые темные уголки его существа. Что-то мрачное забурлило внутри. Не вежливо не появляться, когда сам хозяин решил навестить его своим присутствием. Лезть на рожон, конечно, тоже не стоит. Плюс, Ясон мог бы потребовать объяснений о приобретенном байке. Опять же, это чушь. Ясону все равно, если Рики просто купил себе игрушку. Рики был уверен что все обойдется парочкой колких фразочек. А вот разрешения Рики так и не получил. Но он решил что спрашивать больше не будет. Нет так нет. Уже сама покупка байка и возможность проехаться по городу приносили ему удовлетворение, да и прогулка в Керес развеяла его скуку. Рики прикусил губу и кивнул, сжимая в руки в кулаки, развернулся и побежал, устремляясь вперед. Он взлетел по ступенькам, игнорируя лифт. Это было проще, нет необходимости думать о чем-то еще. Словно ураган он влетел в квартиру, почти столкнувшись с Ясоном. Сказать, что они столкнулись, было бы слишком сильно. Но словно электрический разряд ворвался вместе с Рики. В его глазах горел огонь страсти, его тело словно излучало энергию, необъяснимую и могущественную. Ясон в первые мгновения даже был застан врасплох от вида такого разгоряченного запыхавшегося Рики, влетевшего в квартиру. Волосы растрепались, глаза горели. Он словно светился, горел, обжигал, словно ток проходил сквозь него, был наэлектризован с головы до пят, и это было просто невероятно. Невозможно было не возжелать его, не захотеть схватить его в объятия. — Рики? — прошептал Ясон, Его присутствие всегда действовало на Ясона притягательно, словно магнит. Они встретились глазами. Ясон смерил Рики взглядом с ног до головы и буднично произнес: — Похоже, ты отлично развеялся в Кересе. Рики вспыхнул и опустил глаза. Он чувствовал на себе его взгляд, но не мог собраться с духом, чтобы опять встретиться с ним глазами. Молчание казалось давящим. Ясон подошел к Рики достаточно близко, чтобы тот почувствовал исходившую от него силу и мощь. Рики заставил себя не пятиться. — Ты был а Кересе без моего разрешения. У меня за спиной. Ясон взял его за подбородок. Приподнял голову, ища визуальный контакт. — Разве это подобающее поведение… — прошептал Ясон, губы изогнулись в сладкой, как мед, улыбке. — А я стремился поскорее вернуться, с новостью, что я разрешу тебе поехать на соревнование. Рики кажется, у него закончился весь воздух. Он сейчас задохнется от неожиданного заявления. — Ты… стебешься? Ясон покачал головой, наслаждаясь каждой каплей удивления Рики — распахнутые глаза, полные недоверия, но уже с искорками надежды. Участившееся дыхание. Кончиком языка тот нервно облизнул пересохшие губы и прошептал. — Спасибо! — Я знал — ты умеешь быть вежливым… Но этого недостаточно, Рики. Мне кажется, я заслужил кое-что в знак твоей благодарности. — Что? — он едва мог говорить, так сильно пересохло в горле. — Как что? Ты можешь догадаться. Рики почувствовал себя очень неловко, испытывая тяжесть в груди. Опять Ясон издевается над ним! В то же самое время он понимал, что Ясон дает ему огромную свободу. Он понимал, что Ясон дает ему привилегии, которых не удостоился ни один пэт. Но… Он помнил как Ясон отталкивал его когда он хотел проявить инициативу; он действительно не понимал, что действительно Ясон хочет, чтобы он сделал. — Ты просто мог бы вознаградить меня за хлопоты или ты уже не хочешь лететь на это соревнование? Ясон вдруг захотел поддеть Рики, но здравый смысл заставил придержать обидные для монгрела комментарии. Раньше он с удовольствием бы, но теперь он стал расчетливее и осторожнее в своих словах и поступках. Рики на него смотрел горящим взглядом, все еще раскрасневшийся от быстрой езды, с разметавшимися волосами. Ясон в которой раз осознал, как Рики неудержимо привлекателен. Это было не сентиментальное наблюдение, а его природная данность. У него перехватило дыхание. Хотелось выплеснуть из груди внезапно заклокотавшие там чувства. А еще… еще хотелось схватить Рики в охапку, прижать к себе, присвоить себе. «Мой!» — кричало что-то внутри него. — «Только мой!» Ничем и никогда не дорожил Ясон так сильно, ничем не желал владеть в одиночку так страстно. Рики посмотрел в его глаза, и, снова, в который раз, пытается разгадать великую тайну. От отчаяния и злости хочется заорать в его дьявольски красивое лицо: «Что за хрень происходит?», чтобы понять, что это за новая игра, и почему тот даже не дает ему маленького шанса выиграть? Один на один с самим собой Рики мог выстроить в своем воображении бесконечные ряды слов, которые спокойно готов был высказать Ясону лицом к лицу. Но реальность была иной. Когда они встречались, Рики словно терялся, слова запутывались, а уверенность исчезала, как дым. Как будто каждая мысль затушевывается, каждое слово теряет свою остроту. Это было как проклятие, бросающее тень на каждую их встречу. Почему же так происходило? Почему сила, которая накапливалась в его уме и душе, исчезала при встрече с Ясоном? Рики не мог понять. Он мог прекрасно визуализировать идеальные сценарии, мечтать о мирном соглашении, но как только они сталкивались, все его планы рушились, словно замыкались в пустоте. Он хотел найти общий язык, но это было так же недостижимо, как попытка удержать воду в руках. Они как два чужака, чьи пути никогда не сходились, чьи миры были так различны, что даже попытка нормально поговорить терпела крах. Рики нервно облизнул пересохшие губы и сделал шаг назад, а потом, сбросив небрежно куртку, направился к бару, давая сложившейся ситуации отсрочку. Ставя на паузу. Глаза зацепились за оставленный Ясоном бокал вина, Рики схватил его, и, глоток освежил, но не остудил его разгоряченное тело, не добавил ясности разуму. Впрочем, долго оставаться одному ему не пришлось. Он уже было собрался наполнить себе второй бокал, когда нежная, как бархат, рука дразнящим движением скользнула по его шее. Рики не вздрогнул, не повернулся, а всем своим естеством принял эту ласку, которая в некотором роде ломала лед и избавляла его от необходимости делать какие-то шаги и брать инициативу. Рука поднялась к волосам, умелые пальцы коснулись шеи и нежно очертили контуры. Рики расслабленно выдохнул. Ясон смеется своим бархатным смехом. — Я не получил никакой реакции. Ты таким образом уходишь от ответа или продумываешь стратегию? «Ох», — отчаянно подумал Рики, — «как ты меня переоцениваешь, в голове не то что стратегии, даже маленького плана действий не было». — Я не понимаю, чего ты хочешь, — все-таки пробормотал Рики, надеясь, что Ясон сам обозначит ход действий. — Ты не понимаешь или не хочешь? Ясон наклонился, и его губы коснулись уха. Рики глубоко вдохнул и закрыл глаза. Губы ласкают кожу, зубы покусывают шею. С каждой секундой дышать становилось все труднее и труднее. Когда он наконец заговорил, Ясон улыбался, довольный реакцией. — Я правда не понимаю, каких действий ты хочешь? Рики давно находился на грани, но страх свалиться в пропасть предостерегал от опрометчивых шагов и слов. Сам удивлялся откуда у него вдруг столько терпения. Но сейчас этот разговор был словно танцем в потемках, и не прояснив ситуацию, они еще долго будут кружить во мраке. Рики поворачивается, резко отстраняясь, и гневно выплевывает: — Что? Стриптиз устроить? Может отсосать тебе для разнообразия. Или нет, я знаю — подрочить перед тобой, как хороший пэт? — Как хороший пэт, это неплохая идея, ты можешь пойти и на такое? А ведь всегда раньше заявлял, что ненавидишь быть моим пэтом до глубины души! — Я и сейчас ненавижу… — Рики старается сохранять самообладание, чувствуя себя жалким. Его грудь судорожно вздымается. — Я не такой как они. — Конечно, ни один пэт ни разу не удостаивался чести жить в жилом комплексе, где живут Блонди. — Ясон смотрел на Рики; насмешливые глаза издевались. Он продолжил с нежностью в голосе: — Но тогда для меня остается загадкой, почему стоит мне прикоснуться к тебя, как я чувствую, что твое тело тает, а сердце начинает бешено биться в груди. Твои соски затвердеют, как и твоя плоть. Ты даже чувствительнее любого пэта. Эти слова вносят такой раздрай в душу Рики, что тот с ощущением, что сейчас сойдет с ума, что у него больше нет сердца, ни в груди, ни где-либо еще, потому что стучало оно очень сильно. Он чувствовал себя таким уязвимым, растерянным, совершенно не понимающим, что делать дальше. Непонятно откуда взявшееся отчаяние захлестнуло. Горячие слезы навернулись на глаза помимо воли. Он отвернулся, понимая, что Ясон смотрит на него, и будет смотреть столько сколько ему угодно. Горячие слезы жгли глаза, ком стоял в горле. Рики не мог себя сдержать. Вот так просто невозможно хранить внутри все что накопилось, ведь рано или поздно одна капля переполнит стакан в самый неподходящий момент. Может оттого, что Ясон хоть и идет ему на уступки, всегда издевается попутно. И как только ему не надоест? Но в тот момент у Рики даже злости не осталось, странная невозможность контролировать себя. Апатия. А Ясон медленно начинает осознавать, что вместо шутливых подначек — сеет хаос. И просит: — Посмотри на меня! Он касается рукой щеки Рики, но тот ниже опустил голову. Плечи поникли. Ясон удивленно понял, что тот плачет, но не издает ни единого звука. Глядя на опущенные плечи Рики, он желает прижать темную голову к своей груди и гладить, гладить эти жестковатые непослушные волосы. Ему захотелось говорить ласковые слова. Утешить. Но вместо этого он вдруг сердито одернул себя. Как удалось возыметь такую власть над ним?! Все вокруг правы: Ясон Минк просто ослеп, если позволяет все это! Ясон не выдержал: — Во имя Юпитера, Рики, я тебе не сделал ничего такого, чтобы у тебя появился повод рыдать! Разве я плохо о тебе забочусь? Скажи! Рики покачал головой. Горло непроизвольно сжимается, он не может ни слова выдавить. — Я поселил тебя в Апатии, — чуть ли не сердито продолжает Ясон. Он никогда не пытался что-то объяснять Рики, ни попрекать его, ни тем более возлагать на него ответственность. Но сейчас какое-то темное чувство, зарождающееся где-то в самых глубинах сознания, заставляет его продолжать говорить. — Я позволил тебе неслыханную свободу! Ты можешь иметь все, что захочешь! Почему же тогда ты постоянно отвергаешь меня? Рики сжал руки в кулаки так, что ногти врезались в ладони. Этот жест, Ясон растолковал, как безмолвный протест, что для него было больнее любого оскорбления. Однако он не понимал, что причиной для Рики были его собственные страдания и страхи. Ясон тяжело вздохнул. — Отвечай мне, Рики! Почему? — Я…нет…я не отвергаю тебя, — он судорожно всхлипнул, слова с трудом вырывались изо рта. — Однако так оно и есть! Отвергаешь! Словами, поступками, теперь вот слезами! — Ты… ты постоянно играешь мной как куклой! Я… я для тебя все равно, что игрушка! Руки Ясона вдруг оказались на его плечах, притягивая к себе. — Тогда давай больше не будем играть ни в какие игры, — прошептал он серьезно. Тяжесть, давившая грудь, постепенно стала отступать. Чувство облегчения кажется Рики таким хрупким и неразумным, что он не решается поднять глаза. Ведь знает, что даже если это тоже очередная игра, он не поймет этого по лицу блонди. — Почему я должен тебе верить? — наконец спрашивает он. Неужели он правда это произносит? — А почему ты не должен мне верить. Его недоверие, направленное на Ясона, абсолютно оправдано. Ясон догадывается, что в понимании Рики, он просто ломает комедию. Но это единственное табу для Ясона, которое еще не было нарушено. Прежде чем Рики успевает что-либо сказать или сделать, Ясон покрывает лицо поцелуями, надеясь, что сможет исправить ситуацию. Он шепчет: — Скажи мне, что сделать, не хочу видеть, как ты грустишь. Рики закрывает глаза, опускает голову, упираясь лбом ему в грудь, и вытирает ресницы о дорогую ткань его костюма, от которого исходит почти неуловимый, но ставший таким знакомым, запах. — Просто трахни меня, без всяких игр, пэтов, и одолжений. Единственно верное решение, подсказанное инстинктом, ведь тела неподвластны смятению разума. Ясон начинает тихо смеяться, вполне искренне, но на какую-то долю секунды Рики улавливает в этом звуке, смущение, как-будто застал его врасплох. Рики запрокидывает голову, и их губы тут же сливаются в жадном поцелуе. Этот поцелуй резкий, почти до стука зубов, но ему все равно. Напротив, он как будто парит в воздухе. Он не может и не хочет больше думать ни о чем, кроме этого бесконечного удовольствия, которое Ясон дарит, благоговейно лаская его губы языком, возбуждая каждый его нерв. Рики застонал, ноги ослабели от желания. Никогда и никого в своей жизни он не хотел с такой силой. Голова шла кругом. Поцелуй становился бесконечным, и он с трудом отстранился, пока ещё был в силах, и, задыхаясь, шепчет: — Ну что будем трахаться или нет? — Почему бы нам для разнообразия не заняться любовью? «Вот уж чудная формулировка» — промелькнуло в голове Рики, но Ясон уже протянул его в спальню. А там взяв инициативу в свои руки, он словно задался целью исследовать тело Рики заново и свести с ума, когда принялся покусывать грудь и живот, щекоча языком. На некоторое время Ясон отстранился, глядя на результаты своих стараний и произведенный эффект. Рики растерянно хлопнул затуманенными глазами, грудь ходила ходуном, соски съежились, окаменели. Ясон хотел видеть все, видеть похоть, заполнявшую глаза Рики, наслаждение, терзавшее его тело. Он смотрел, вглядываясь в глаза и словно стараясь что-то в них прочесть. Он понял, что опять играл в дурацкую игру с самим собой, с Рики. Шаг вперед — два назад. Как глупо. А ведь важно так мало, — нежное движение мышц под его рукой, такой знакомый вкус на губах. Почему при своем высоком интеллекте, он настолько тугодум в вопросах отношений, укорял он себя. Руки легли на колени Рики и двинулись выше. Ясон провокационно улыбнулся и, расстегнув пояс, стянул штаны Рики и выпустил его член на волю. Тот дёрнулся в полной боевой готовности. Ясон пробежался пальцами по его напряженному животу. Длинные светлые волосы ласково легли на обнажённые бёдра. Шелковистые пряди скользнули по его ногам, члену, учащённое дыхание давало знать о том, как Рики это заводит. Нарочито медленно Ясон спустился ниже, ближе, слизывая капельки и заставляя стонать. Он продолжал медленно, даже задумчиво, очарованный тем, как каждое новое движение его языка отражалось на лице Рики. Веки вздрагивали, а из груди вырывался тихий стон каждый раз, когда головка погружалась в глубину его рта. Рики смотрел как набухает и сильнее твердеет под его губами, когда Ясон словно пил, пил еще, неутомимо, откровенно и беззастенчиво. Рики настолько возбужден, что даже дышать сложно, не говоря уже о том, чтобы держать себя в руках. Страсть возобладала над ним, и он в порыве зарылся пальцами в волосы Ясона, начав чуть покачивать бедрами в такт движениям языка. — Скажи, ты ведь мечтал, чтоб с тобой поступили именно так? — прошептал Ясон, замерев на мгновение, с опасением ожидая ответа. — Да, — тихо выдохнул Рики. По интонации и по выражению лица не было сомнения в его искренности. Ясон пришел в восторг от такого ответа, наконец получив вербальное взаимопонимание. — Прекрасно, — произнес он, и проник сразу двумя пальцами внутрь, не переставая движение ртом в определенном ритме. Существуют ли в мире слова, способные описать этот совершенный ритм, который, кажется, совпадает с каждым сокращением мышц. Такой совершенный, что к глазам Рики подступили слезы. Рики вознамерился терпеть и не скулить. Обнаженный и задыхающийся, он лишь извивался и бросал жалобные взоры на Ясона, все еще одетого и упивающегося своей властью над ним. Через какое-то время его тело пронзила мощная судорога так, что он почти закричал, но кольцо помешало ему излиться. Сердце колотилось так сильно, а нетерпение было уже не так сладостно, сколько мучительно. — Ясон! — В этом в возгласе уже была неприкрытая мольба. Тот обхватил его рукой и дразнил медленными движениями снизу вверх и обратно, лишь язык скользил по головке. Рики выгнулся, дергая бёдрами, желая больше трения и глубины. Ясон продолжал и продолжал, заставляя Рики буквально зарычать от нетерпения. В какой-то момент Рики намотал его волосы себе на руку, не давая отстраниться, отрезая пути к отступлению. Толкаясь в глубины его рта, он давал понять, что уже совершенно не способен контролировать себя. Такая наглость должна была возмутить, но Ясон обхватил его у основания и, помогая себе рукой, заглатывая, позволяя Рики установить ритм. После Рики расслабленно раскинулся на измятой постели, пыталась перевести дух, из-под полуопущенных век посматривая на Ясона, который лег рядом оперившись на локоть. Ясон скользнул пальцами по щеке Рики, проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, зачарованно наблюдая за своими действиями. Осторожно заскользил пальцами вниз на предплечье, чувствуя твердые мышцы, наблюдая, как кожа юноши покрывается мурашками, и прислушиваясь к его неровному дыханию. Изучает? Дразнит? Несколько легких движений, — и шесть идеально-твердых кубиков пресса уже под его ладонью. Медленно Рики поворачивается на бок; разум не хотел уходить из блаженной эйфории, но все же стал проясняться. Их лица были напротив друг от друга. Вдруг Ясон слышит вопрос, заданный слишком спокойным тоном, чтобы не вызвать беспокойства: — И все-таки, как ты хочешь, чтобы я тебе отплатил? — взгляд Рики искренний и пронзительный, он словно хочет заглянуть Ясону в душу. В этот момент близости Ясон не желает ранить его словами, лишь молча отрицает, боясь сделать ошибку, не доверяя своим словам. Взгляды их переплелись, не в силах оторваться друг от друга. Они какое-то время смотрели друг на друга, забыв обо всем. Ясон, кажется, пленен чарами этого момента и не стремится нарушить воцарившуюся гармонию. Он как будто погрузился в темные омуты глаз Рики, загипнотизированный черной пустотой зрачка, похожей на открытый космос. Ничто, кроме этого, не существует. Ничто, кроме этого, никогда не существовало. — Забудь об этом, если хочешь, можешь просто помочь мне раздеться, — медленно говорит он. Рики тяжело сглотнул. Тревога и возбуждение переполняли его, когда он потянулся к пуговицам рубашки Ясона. Подняв глаза, он сразу утонул в полыхающих синим пламенем глазах. Ясон наблюдал за ним с абсолютно непроницаемым лицом, но в глазах была видна жадность. Рики снял с него пиджак и рубашку, потом прикоснулся к бархатистой прохладной коже и почувствовал восторг. У Ясона были изящные мышцы, созданные искусным скульптором. Рики заскользил подушечками пальцев, рисуя замысловатые узоры. Эйфория от этого эксперимента заставляла его иногда зачарованно замирать и испытывать головокружение от собственных действий. Он спустился по животу, провел вдоль линии пресса и опустился ниже к ремню. Взгляд Ясона был неописуем, когда он в ответ положил руку на грудь Рики. На его щеке уже мелькнула ямочка, предвещающая улыбку. В голове Рики царил хаос, неистовый танец мыслей, сплетающихся и развивающихся в необузданной пляске воображения. Между ними потрескивало напряжение. Рики чувствовал, как оно покалывало в пальцах. Пульсировало под кожей. Желание. Он желал его. А Ясон желал его в ответ. Между ними — никого и ничего. Словно в трансе Рики позволил уложить себя на спину и Ясон накрыл его собой, а Рики двинулся ему навстречу. Ясон входит осторожно, двигаясь неторопливо, на удивление без напора. Рики откидывает голову, задыхаясь, по телу прошла приятная теплая волна, заставляя застонать и затрястись мелкой дрожью. Ясон, удерживая вес на одной руке, другой ласкает напряженные соски, продолжая делать бедрами мучительно-неторопливые толчки. Плавные движения вперед и назад, медленные и ленивые. Невыносимо. Мучительно. Рики извивается под ним, вздрагивая всем телом, и жалобно стонет: «Еще…», и не стыдясь, ласкает себя, быстро, в безудержном ритме пальцев. Ясона всегда восхищало подобное безумие страсти, являясь пленником горячей нутра, наблюдая, как пальцы Рики ласкают свой набухший член. — Ясон… — Да, Рики. — Ты издеваешься? — Что ты имеешь ввиду? — Почему так медленно? — Я занимаюсь с тобой любовью. — Ты серьезно? — Рики почти яростно смотрит в насмешливые глаза и сжимает ногами его бедра. — По-моему ты издеваешься. Ах… — Он вскрикивает, когда Ясон толкается немного быстрее. — Ты же хотел без закидонов. — Он ловит губами его стоны, чувствует, как Рики царапает его спину, возможно оставляя следы от ногтей. Ясон совсем не против. — Вот так тебе больше нравится, да? — чуть хрипло спрашивает Ясон, засовывая язык его в рот. — А так? — закидывая ноги Рики на плечи, подтягивает за ягодицы и, вставая на колени, резко насаживает на член. Это было больно. Это было непередаваемо. Это заставило Рики громко застонать, срывая голос с каждым его ударом. Внезапно, Ясон изменил позицию, и теперь Рики оказался сверху. Рики сосредоточенно прикусил нижнюю губу, на мгновение замирая, наслаждаясь новыми ощущениями. Воздух застрял в легких, отказываясь выходить. До чего же он был твердым. Он начинает двигаться, сначала медленно, то вперед, то назад, вращая бедрами, позволяя Ясону ощутить, как его сжимает. Кажется, что он чувствует пульсацию Ясона внутри себя. Глаза Ясона распахнуты и ясны, отражая удовлетворение. Рики наклоняется вперед и позволяет голубым глазам прожечь его насквозь, до самых глубин. Они испытывают оргазм почти одновременно, пожирая друг друга поцелуями. Обмякшие, запыхавшиеся, они упали на кровать. В трепещущей тьме воцарилась тишина. Ясон притянул Рики в свои объятия, и Рики позволил себе расслабиться. Закрыл глаза и забылся. Слушая биение сердца в груди, чувствуя, как жар сходит на нет и довольно улыбаясь. Казалось, они лежали так целую вечность. Рики был не прочь всю ночь так прижиматься к его коже, щекой к груди. Большую часть времени Ясон погружался в размышления о том, что делало Рики для него таким особым, единственным человеком, которого он столь осознанно и страстно желал. Он хотел Рики слишком сильно, на слишком многих уровнях, чтобы думать о каких-то конкретных жестах или о таком приземленном понятии, как секс. Он жаждал впитать его энергию, ауру, все, что от него исходило. Малейшее движение Рики проявлялось в воздухе столь же чувственно и весомо. Когда он оказывался поблизости от Ясона, тот мог думать лишь о его больших черных глазах, белозубой улыбке и способности бесшумно, передвигаться из одной точки в другую. Даже простые, повседневные действия превращались в соблазн. В нем ощущалась притягательная сила, только он, похоже, ее не осознавал, это выходило для него просто, естественно. Даже в самые занятые моменты, когда Ясон был поглощён делами и разговорами, Рики заполнял его сознание. Он не оставит Рики. Он никогда не оставит, он не может остановиться. Это проклятие, которое Ясон, несмотря ни на что, называет любовью. Минуты, которые он, по факту, проводит сливаясь с Рики воедино, — единственные, что сближают их. Или волшебство редких моментов затишья, следующих за физической близостью: когда Ясон наблюдает за ним, и Рики в ответ разглядывает его, опершись на локоть, с нежностью пропуская белокурые пряди сквозь пальцы. В такие моменты Ясону кажется, что взаимная любовь между ними возможна.