Октагон

Посмей любить того, кто мёртв, И ты поймешь, что прячет ложь В пустых глазах, как в темноте. Уныла Святая битва за ничто, И за всё то, что было… «BorderCross», «Spleen»

      Первый раз я услышал этот голос в одну из моих одиноких, бессонных ночей. Мы как раз в очередной раз поругались на почве того, что Дзорт никак не желал бросить курить:       — Может, мне ещё и убивать бросить?       — Брось, и живи, наконец, как нормальный человек.       — Нормальный человек? — тут его глаза нехорошо блеснули, — я давно уже не человек, и далеко не нормален. И то, что на кровати твоя задница, вместо женской — тоже не норма, хоть ты и капризный, как баба!       Я не успел ничего возразить, как входная дверь хлопнула, и с тех пор я его уже больше недели не видел. Пора уже начинать решать свои дела самостоятельно, что-то менять, двигаться дальше, но мне не хотелось. Боль в голове пульсировала, не прекращаясь ни на секунду, искушая меня установкой второго резервуара как избавления.       Я хотел просто лежать на кровати и смотреть на искусственную панораму леса. Очередная квартира, откуда нас ещё не выселили только потому, что пока ничего не заподозрили. Обычно дольше пары месяцев мы нигде не задерживаемся, нас всегда просят перебраться без объяснения причин или выдумывая уж совсем нелепости. Как будто мы сами не знаем, почему.       Не удаётся скрыть характер наших отношений, как бы мы ни старались, хотя мы и не стараемся. Устаёшь от того, что приходится играть не только на публике, но и наедине. А теперь одному из нас это окончательно надоело.       — Я могу исполнить твоё желание.       Бесполый негромкий голос, источник которого даже мне не удалось установить. Страха я не почувствовал, не считая меня, в квартире никого не было. Галлюцинация?       — Чего ты желаешь? — спросил у меня тот же бесплотный голос.       Чего я желаю? Не знаю. Чтобы закончилась эта ночь. Стать сильным. Стать человеком. Не чувствовать одиночество. Нет, не то. Я хочу стать независимым. Хочу избавиться от своего Арлая, от страха того, что в любой момент он может меня призвать к себе и заставить делать что угодно, мерзкие, унизительные, отвратительные вещи, пытаясь сломить мою волю. Я так от этого устал. Я желаю, чтобы это закончилось.       Воздух прямо надо мной начинает светиться, прорастать тончайшей блестящей сеточкой, тонкие нити которой скручиваются и вновь расплетаются, шевелятся, будто от ветра. Галлюцинации обострённого сознания, я слишком долго не спал и не помню, когда в последний раз ел. Не может быть Линий внутри зданий. Невозможно видеть их без подключения к Узлам. Но это так красиво, как будто расцветает невиданный цветок. Так выглядит край Линии, когда она обрывается или только строится. Будто бы живое существо. Вреда в любом случае не будет, если я дотронусь до иллюзии, ведь так?       Нити оплетают мне пальцы, не вызывая совершенно никаких ощущений, а затем истаивают без следа. Наваждение, причуда утомлённого сознания.       — Давай уедем отсюда.       Я не заметил, как он вошел, совершенно не услышал. Уедем? Да, конечно, да куда угодно… только не уходи больше, слышишь?..

∞∞∞

      … «…освободи меня… освободи меня… помоги мне…. освободи меня….»       Я снова просыпаюсь за панелью, выдёргиваю штекер. Я уснул или потерял сознание? Нельзя спать подключённым к Каналам, можно оставить там свою душу. Нелепая легенда, но от этого голоса и правда можно с ума сойти. Сон? Или просто бесхозные обрывки истёртой информации Линий сложились в нечто осмысленное?       — Ты слишком много работаешь, — сильные руки рыжего легко отрывают меня от кресла, — тебе нужно отоспаться.       Да, действительно, нужно…

∞∞∞

      …всё вроде бы как всегда, обычный попрошайка, типичное явление для этого района, из которого нужно побыстрее выбираться, не все здесь знают, что я под охраной. Только вот на плече у парнишки тот же самый цветок-Линия, что мне когда-то привиделся. Что это? Обострение неизвестной болезни?       — Дяденька-Канальщик, не найдётся ли пары единиц для сиротки?       А нити оплетают его, светятся и колышутся.       — Нет, ты их на наркотики истратишь. Но если хочешь, могу тебя накормить.       Мне нужно было дотронуться до этой Линии, ставшей вдруг видимой. Мне нужно было знать…

∞∞∞

      …так я и познакомился с Тивой, хотя на тот момент его ещё называли по имени, Сёги. Чудо на его плече растаяло, но тут вдруг сам мальчишка, прожевав очередной кусок, спросил:       — А ты веришь в духов?       Я даже не разозлился, что всякая мелюзга мне "тыкает". Неожиданно. Верю ли я в духов?       — Ну, во всём есть духи, в воздухе, воде, электрическом свете, иначе бы это не работало, ничего бы не существовало, ведь так? — шумно запивает соком свою еду.       Хочется сказать, что в его возрасте уже пора перестать быть таким первобытно-наивным и верить во всякую религиозную ерунду, но мальчишка продолжает:       — В Атомном Сердце. В Каналах.       — Дух Каналов?       Ересь же несусветная, хотя что есть Каналы, как не скопление энергии и волн? Самая благоприятная среда для рождения суеверий.       — Почему нет? И как любой дух, он может исполнить твоё желание.       — Исполнить желание?       Неужели мои галлюцинации вызваны такой нелепостью, как некстати засевшая в подсознании чушь подобного рода? Шкет издевается надо мной!       — В обмен на это его нужно будет только освободить. Так в любой легенде написано.       — Перестань забивать себе голову чушью, доедай и выметайся отсюда, на нас и так уже косятся.       — Может быть, это и чушь, только ты тоже видел обрывок Линии рядом со мной, ведь так же? — хитро щурит тёмные глаза.       Я чувствую лёгкое головокружение. Не показалось, это действительно имело место быть, это нарушение порядка привычных вещей, неизвестное науке явление, с которым, наверняка, только Архитекторы и сталкивались. Но что за эзотерическая ерунда насчёт духов? В этот бред я никогда не поверю.       — А если и так, то что?       — Значит, ты тоже чего-то пожелал?       Откуда, откуда он может это знать? Этот вопрос нельзя списать на простое совпадение.       Я не знаю, сказать ему правду или отмолчаться, но кажется, ему и так всё понятно.       — Думаешь, ты один такой? Или ещё веришь в то, что тебе померещилось?       Мальчишка, ему лет пятнадцать на вид, а ухмыляется так, как будто все мои знания и пшика не стоят. Типичное детское поведение.       Только неожиданно все в забегаловке замолкают, а парнишка бледнеет, как стена и сжимает руки так, словно собирается убегать, но всё не решается, смотрит куда-то мне за плечо, и шепчет, сначала беззвучно, а потом всё громче:       — Нет, не надо! Это не я! Не я её украл! Ладно, ладно, я всё верну! Нет, не надо!       Так-так, передо мной маленький преступник, оказывается. Я улыбаюсь, оборачиваюсь:       — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не забирал меня в рабочей одежде?       — Сколько хочешь, твоё право.       Позади меня возвышается Дзорт, в заляпанных до колен сапогах и штанах, небрежно поигрывающий выкидным клинком. Он всегда меня находит и никогда не вызывает. Чует, что ли? В любом случае я могу скрыться, если только пожелаю. Но пока я этого не хочу:       — У моего знакомого чуть инфаркт не случился!       Мальчишка сглатывает, но всё равно продолжает дрожать. Естественно, мой любовник находит, чем его утешить:       — За твою жизнь никто столько не заплатит, не трясись.       И чудо чудное, действует, ребёнок допивает сок и решается сбежать, хотя на самом деле это нам нужно уходить. Но я не могу, с одной стороны, просто так отпустить его, а с другой стороны, я не хочу впутывать любовника в свои дела. Щелчком бросаю Сёги свою контактную карточку, тот ловит, почти не глядя, очень торопясь нас покинуть. Я опасаюсь, что он просто потратит «вежливые» деньги, но так и не перезвонит.       С одной стороны, конечно, хорошо иметь в охранниках довольно знаменитого наёмного убийцу, а с другой стороны, люди закономерно боятся. Но чужой страх есть гарант моей безопасности, и я готов мириться с неудобствами. В любом случае, если мальчишка со мной не свяжется, его можно будет легко найти как по камерам, так и через живую сеть из таких же попрошаек и воришек…

∞∞∞

      …он всё-таки набрал мой адрес, хотя и не сразу. И даже согласился поехать ко мне, поболтать, так сказать, в непринуждённой обстановке, особенно когда я пообещал ему просто гору смузных тянучек. Не то, чтобы этот парень был доверчив и наивен, просто я чувствовал какую-то сопричастность, и он наверняка тоже. Естественно, ни один из нас не знал объяснения этому видению, но каждый желал понять.       — Ты действительно в это веришь?       — Ну, для меня это самое разумное объяснение, я же необразованный, — мальчишка уплетал уже, наверное, десятую тянучку.       — Может быть, какое-то зерно истины и есть, — я кручу стакан, любуясь лазурной жидкостью внутри, — но правдой это не может быть.       — Потому, что этого не может быть? — ухмыляется сладкоежка.       А говорил, что необразованный. Такой философии на улицах не учат.       — Потому, что до этого не было прецедентов.       — Странно, ты взрослый, а понимаешь, и… ой!       Естественно, Дзорт не мог спокойно поспать ещё хотя бы полчасика и заявился на кухню в небритом, помятом и злом виде, хорошо, что хотя бы в штанах.       — Вы продолжайте, продолжайте. Хи, у нас что-нибудь пожрать есть?       — Всё б тебе пожрать. Улиток возьми, остальное греть надо, а я занят, у меня гости, — я раздражённо дёргаю плечом.       Этот человек вообще нигде и никогда не будет уместен, разве что в совсем уж низкопробном притоне.       — Ладно, ладно, понял я, понял. Как-никак к нам не меньше, чем сын Сенатора пожаловал, — бурчит, копаясь во внутренностях фрежиратора, извлекая на свет банку с моллюсками и фрукты.       Оборванец, который и на уборщика у кого-то из начальства не тянет, смотрит на него глазами, полными ужаса, и когда всё так же недовольно ворчащий убийца скрывается в спальне в обнимку с продуктами, сглатывая, спрашивает:       — А… а он что здесь делает?       Фыркаю:       — Не поверишь, он тут живёт.       — А это разве не твой дом?       — Почему же, мой, — я постукиваю пальцами по столу и веселюсь.       Это действительно мой собственный, личный дом, в котором я могу делать что угодно. Подарок на прошлый день рождения.       — А он тебе кто? Брат? — чисто детское любопытство.       Да, брат. Однозначно. Мы с ним прям одно лицо. Во мне беснуется желание разрушить его невинный мирок, и я ему поддаюсь, проигнорировав возможные последствия:       — Нет, он мой любовник.       Выражение наивных детских глаз описанию не поддаётся. Я словно слышу звон разбивающегося искусственного хрусталя.       — Но ты же… как же… нет, я слышал о таком… мне надо идти! — подрывается из-за стола.       Уяснил, что не всегда можно доверяться незнакомцам. Конечно, мне его жалко, но я доставляю себе удовольствие:       — Никуда ты не пойдёшь. Я только пальцами щёлкну, и ты в мгновение ока будешь если не убит, то искалечен, тот человек, который только что был здесь, никогда не разбирает, кто перед ним, если заподозрит, что мне угрожает хоть малейшая опасность. Так что сейчас ты сядешь, успокоишься и обстоятельно расскажешь мне всё, что знаешь. И тогда я гарантирую тебе полную безопасность жизни и здоровья, а так же ещё пару условных килограмм конфет.       Мальчишка сел и вцепился в стакан, сделав абсолютно верные выводы — наверняка с тем, как работают убийцы, был знаком не понаслышке. И всё же это как эффект крыльев бабочки, правило закрытой двери — если бы я тогда отпустил его, не случилось бы великого множества вещей...

∞∞∞

      Он лежит вытянувшись, закрыв глаза и положив голову ко мне на колени, как огромный рыжий генкло. Дышит так спокойно, пока я выбираю из его волос всякий мусор, так уязвимо открыв мне грудь и горло. Рядом на столике сбоку приклеена острая металлическая звезда, и он про неё не знает. Я успею, и условной секунды не пройдёт, как я убью его, просто так, потому что ненавижу его за эту преступную неосторожность, за эту покорную доверчивость. Но вместо этого я вынимаю из его волос сухой, узорчатый лист. И с этим листом что-то не так — вместо питательных канальцев такие знакомые мне нити Линии. Ещё один источник, надо сообщить об этом Сёги.       — Тебе понравился подарок? — не только волосы, но и глаза у него необычного цвета, как будто тонкий лёд или пар.       Я киваю. Вообще-то мне действительно понравился этот гиацинт в горшке, который нужно было отчего-то непременно красть из оранжереи, чем мелкий будущий Канальщик и состоявшийся убийца занялись с большим азартом, и об их приключениях можно только гадать, но явились они поутру ужасно довольные с почти даже не пострадавшим растением. Но это был подарок от Сёги.       — А ты мне ничего не подаришь? — я откладываю уже погасший листик в сторону.       — Любую жизнь этого города.       Наивность его настолько безгранична, что даже злость не вызывает. Неоднократно его заказы поступали непосредственно от меня, но он бескомпромиссно верит в мою беззащитность, пусть так и будет. И всё же… Я так хочу прошептать одно имя, хочу, чтобы он собрался, оделся и ушёл в ночь, а потом вернулся, немного усталый, и кинул к моим ногам метку кибернетика. Но я не могу. Я не могу этого сделать, как бы ни старался.       — Как насчёт твоей? — я растягиваю в улыбке лишь уголок рта.       — Продешевил, моя жизнь и так уже твоя.       Я не знаю, что теперь и делать. Когда я связался с ним, то и думать не мог, что всё зайдёт так далеко, его ко мне отношение будет именно таким. Он не шутит, не произносит пафосных речей — если я прикажу ему, он действительно пойдёт и умрёт. И от этого немного жутковато, от этого самоотречения, этих глаз, в которых отражаюсь только я.       Чувствую себя гадко, как будто я его обманываю или что-то должен, но я всё равно не могу ничего отдать, кроме своего тела и яда, и как будто бы этого недостаточно…

∞∞∞

      … — Думаешь, он нам откроет? — Сёги нетерпеливо вертится около двери.       — Самостоятельно — нет, дистанционно — может быть.       Глазок наблюдательной камеры внимательно нас изучает и я стараюсь придать своему лицу самое доброжелательное выражение, на какое только способен. Замок пищит, и дверь отворяется. Приходится придержать рванувшегося было вовнутрь мальчишку, он, в отличие от меня, сторожевой турели не заметил. Хотя она неактивна, нам действительно разрешено войти. Загорается тусклый, красноватый свет и Сёги машинально вцепляется мне в одежду, шумно сглатывая. Такого на первом курсе Образователя ещё не показывают.       Это не квартира, это стандартный микрокластер, который используется, в основном, как камера хранения или складская ячейка. Но сейчас в нём находится живое существо. Искусственник почти последней стадии сращения, напоминающий личинку насекомого.       Туловище, лишённое рук и ног за ненадобностью, обёрнутое дезинфицирующей тканью, подвешенное на эластичных ремнях посреди крошечной комнатки, почти неразличимое за питательными и отходными трубками и серебристыми проводами Каналов. Лицо скрывает вживлённый шлем-маска, и я радуюсь, что этот индивид позаботился о чувствах окружающих, мы не видим того, что у него нет ни глаз, ни носа, рот заклеен и неразличим, а уши — просто отверстия в лысом черепе с десятками тонких, подключённых проводов, которые выбиваются, словно толстые волосы, свиваясь в косы кабелей потолще.       Воздух в помещении спёртый, а запах весьма специфический, синтетики и дезинфектантов. Мы потревожили того, кто больше не ведает иного мира, кроме Каналов. И к нему нужно обращаться осторожно, большинство из таких существ буйно или тихо помешанные, а нам в спины смотрит турель, при активации которой я ещё успею среагировать и прикрыться самим хозяином, а вот Сёги — нет.       Щёлкаю штекером гостевого кабеля, и хлопаю по руке мелкого, потянувшегося было за вторым — разговаривать буду я.       Голос хозяина синтетический, бесстрастный, дешёвая симуляция — для ему подобных это не имеет значения:       — Говорите быстро и уходите.       Его разогнанный до предела напряжения мозг не желает быть перегруженным дополнительной бесполезной информацией вроде приветствий. Я уже когда-то общался с ему подобным и знаю, что и как нужно говорить.       — Я Эльф. Расскажи мне, что ты знаешь про рождение Линий.       Вежливая просьба здесь неуместна, если этот Канальщик не захочет отвечать, никакое словоблудие не поможет.       — Спроси Строителей.       — Не создание. Рождение.       — Это мысли Источников. Там, где есть Источник, обязательно родится Линия, вне зависимости от желания Строителей. Белые автоматоны знают, где.       — Их можно увидеть без подключения?       — Не имею представления. Теоретически — да.       — Как далеко от источника может родиться Линия?       — Несколько условных.       — Могут ли рождаться Линии внутри зданий?       — Да. Но там не строят.       — Это всё.       Я отщёлкиваю кабель даже с лёгким сожалением — не каждый день удаётся пообщаться с искусственником, который более-менее вменяем.       — Уходим, и быстро, — я дёргаю Сёги за руку.       Возможно, насчёт вменяемости я ошибся — остаток человека чуть поворачивает голову, отчего по шлему пробегает багровый отблеск, а я слышу еле уловимое шипение разогревающегося механизма. Но мы успеваем выскочить и захлопнуть за собой дверь до срабатывания турели.       Мальчишку бурно рвёт прямо перед дверью, скрученный спазмом, он едва не падает. Да что с ним такое? Не думал, что он настолько впечатлительный. Дрожащей рукой вытирает рот и, поймав брезгливое выражение на моём лице, оправдывается:       — А зачем он маску снял!       Сущий бред, он не снимал шлема, даже если допустить, что он каким-либо образом на это способен — допустим, управляет искусственной рукой, неприметно встроенной где-нибудь в комнате. Я точно помню игру света на пластике. Но Сёги совсем зелёный, бредёт за мной пошатываясь, с расширенными от ужаса зрачками. Меня взломали и исказили восприятие? Не похоже, следов взлома я не чувствую. Тем более, что я сам написал защиту, и обойти её за столь короткое время даже ему не под силу.       С другой стороны, создать столь правдоподобную иллюзию для мальчишки, не подключённого кабелем, так же невероятно. Если исключить моё вероятное сумасшествие — убедительных объяснений нет…

∞∞∞

      …я уже порядком устал, но отдыхать ещё далеко не время. Разумеется, тут стоит извращённая, профессиональная защита — код не сложный, но его настолько много, что сам процесс долгий и изматывающий. Основная слабость всех Канальщиков — недостаток выносливости, наши тела постоянно подводят, вот даже сейчас, несмотря на специальное, лучшее из доступных, кресло, ноги затекли до невозможности, а держатель превратился в натирающий ошейник.       Ломать нужно методично, аккуратно и чётко, не отвлекаясь на подобные мелочи. Непреодолимой защиты не бывает, а здесь так, даже и не средний уровень — просто тягомотная пугалка, призванная отвадить таких, как я — желающих помочь запертым в тёмных сферах друзьям. Мною движет не дружба, а расчётливый эгоизм, поэтому я могу совершить ещё и не такое. Выставляю поддельную дату, отключаю систему реагирования, ещё раз проверяю свою работу, и только тогда отключаю кабели. Отвожу взгляд от точек на панелях, тру переносицу, и пропускаю коварный захват.       Через пару минут мои ноги уже растираются, а я лежу и стараюсь, чтобы на моём лице не отражалось испытываемое блаженство.       — Я так искусственником стану, — якобы сержусь.       — Никому не позволю дотронуться до твоих ног. А ещё искусственники беспомощные, — возражает рыжий тоже якобы серьёзно.       — Откуда тебе знать? — высвобождаю уже вернувшие чувствительность ноги.       — Убивал, — разводит руками, на одной из которых свежая повязка, слегка пропитанная кровью.       Он воспринимает мир с точки зрения охотника, и не понимает, что мне может быть неприятно от того, что он убивает Канальщиков. Всё совсем просто, есть я, он, несколько его друзей и все остальные, которые лишь заказы, лишь способ получения денег. Лишь мясо, которое, если хочешь, можешь разрезать на куски, если хочешь — сожрать, а если очень нужно, то и трахнуть.       Он не так давно начал мне изменять, и, как сейчас, улыбаться, уверенный в том, что мне всё прекрасно известно. Может быть, если бы я к нему испытывал хоть какие-то нефальшивые чувства, я бы ревновал, бесился, поддавался на его провокации. А так я не испытываю ничего, кроме смутного раздражения, когда моя кровать в очередной раз остаётся пустой. Никто из мужчин, с которыми я спал, даже Арлай, не способен так точно дозировать боль и нежность, как этот рыжий убийца. А ещё мне жалко потраченных на его приручение усилий, жалко потраченного времени. Тем более, что отношения с ним удобны и полезны.       Рассудив так, я притягиваю его за плечо, цепляясь коготками пальцев ног. Я ещё далеко не искусственник, я неспособен отказаться от телесных удовольствий реального мира, которые никакая, даже самая совершенная имитация не заменит…