Октагон

      …падает он неловко, на бок, наверняка чувствительно ударившись. Я на его месте упал намного удачнее и тут же попытался встать, хотя провёл в изоляции гораздо больше времени. Пахнет от парнишки тоже далеко не цветами, он приподнимает жутко неухоженную голову и с наслаждением зарывается лицом в протянутую дезинфицирующую ткань, не задавая вопросов.       Внутри тёмной сферы ты быстро перестаёшь воспринимать своё тело, иногда только смутно ворочаясь от зуда или испытывая дискомфорт от выводного шланга и питательных игл. Тебе не до этого, твоё сознание и мысли далеко. Те, кто не достигнет этого состояния, погибают от расчёсов тела до костей, самопогрызания или удушения. Сёги явно справлялся, сомнений и раньше не было, что он станет настоящим Канальщиком, он этого желал не меньше, чем я в своё время.       Но тратить целый год просто так было не выгодно, и моим интересам не отвечало — не все Источники были найдены. А кроме меня и него не удалось связаться ни с кем, кто бы ещё видел то же самое, несмотря на все поиски.       Не то чтобы мы были единственными. Сёги, насмехаясь надо мной при нашей первой встрече, был знаком с ещё одним парнем, видящим то же, что и мы. Только он оказался уже мёртв, проболтавшись любопытному пареньку, что загадал свободу и абсолютные знания. Что ж, смерть — это совершенная свобода, и знать уже ничего не нужно. Можно считать, что его желание исполнилось.       Второго нашёл я, и он оказался абсолютно бесполезен — наркоман, вопящий что-то о светящихся цветах, не мог отличить реальность от галлюцинаций, и наверняка уже закончил свои дни в подвалах Улья.       Была ещё идея о том, что новорождённые Линии могли видеть женщины, но найти их в огромных Улье и Муравейнике, и уж тем более расспросить, — не представлялось возможным.       — Можешь не торопиться, до утра ещё много времени, — протягиваю мальчишке одежду.       Только в плохих историях при побеге поднимается тревога, шум и беготня. В реальной жизни всё не так азартно. Никому нет дела до двух Канальщиков, блуждающих ночью по коридорам Образователя — у нас всегда был ненормированный рабочий день.       Нас было двое, а я хотел исполнения собственного желания как можно быстрее, поэтому и решительно вёл Сёги за руку к выходу. Может быть, я действительно поверил, но скорее просто уцепился за иллюзию вероятности…

∞∞∞

      …я перелистнул спирали на двух панелях одновременно и открепил кабель от виска.       — Ищи шестое ответвление восьмой левой Линии.       — Но его же не существует! — возмущается мальчишка.       — Для тебя — не существует, для Канальщиков — да. Ищи, я сказал, или верну тебя в Образователь как дезертира.       Сёги насупливается, подбирая под себя тощие ноги:       — Не поможешь?       — Нет. Мне надо еду приготовить, рыжий скоро явится, — я разуваюсь и стягиваю накидку через голову.       Посмотрев на своего ученика вновь, вижу хитрую гримаску:       — Ты совсем как Жена. Рыжий то, рыжий сё…       Смотрю на него так, что улыбка быстро вянет:       — Ищи Линию. Ужинать будешь с нами, но ночевать не останешься.       В мои расчёты закралась лёгкая ошибка, я только разложил и настроил всё необходимое, как входная дверь распахнулась, и в квартиру ввалился ураган, безошибочно нашедший меня, прижавший к стене и успешно попытавшийся поцеловать.       К горлу подкатила тошнота, я оттолкнул его и зашипел:       — Я же просил тебя не являться домой в таком виде!       Дзорт был пьян до неадекватного состояния, от него немилосердно несло куревом и кровью.       — Выгонишь меня? — он даже сев на стул занимал собой полкухни.       Хорошо бы, только в прошлый раз рыжий люминесцентной краской, криво, огромными буквами написал на стене Кольца «У моего парня самая охуительная задница в мире» так, чтобы мне было видно из окна. Порядочники наверняка намучились, счищая его художества.       — Ты останешься при условии, что помоешься и спать будешь в своей комнате.       — На секс можно не рассчитывать?       Я просто смотрю, и он примирительно приподнимает ладони:       — Хорошо, хорошо, я понял.       Дёргаю головой на звук сдавленного хихиканья. Так и есть, Сёги просто перегибает в коридоре:       — Вы и правда как муж и жена!       Через секунду я нависаю над ним, взираю сверху вниз и уведомляю его холодным тоном:       — Предложения ужина отменяется. Ты сейчас же уходишь отсюда, продолжим послезавтра.       Кивает, и вскоре покидает наш дом. Если бы он не был таким послушным, я бы ни за что не взялся его учить, оставил бы в Образователе. Раньше, до изобретения тёмных сфер, всех молодых Канальщиков учили те, кто старше, но с увеличением числа хакеров уже никто не хотел обучать конкурентов. Теперь всё это поставлено на поток, юные Канальщики учатся видеть Линии самостоятельно, а знания получают абсолютно одинаковые, сразу же после выпуска расслаиваясь по способностям. Ситуации, когда медленный и не очень умный Канальщик, но обученный приёмам, мог намного превосходить гения-недоучку теперь невозможны.       У мальчишки есть хорошие задатки, постараюсь обучить его всему, что знаю. В любом случае чтобы дотянуть до уровня Зеро, который я уже давно задумал получить, у него не хватит ни сил, ни денег на наркотики. А цели поменьше меня не интересуют, я охотно воспитаю из него полезного помощника.       Раздумывая подобным образом, я кутался в одеяла, тщетно пытаясь согреться. Климат-контроль разладился, что ли? Надо будет с утра разобрать и посмотреть. Но сейчас нужно что-то предпринять, пока я не замёрз до смерти.       Зову рыжего совсем негромко, но уже через несколько секунд окружён обжигающим теплом, змеящимися волосами и парами алкоголя. Иногда мне кажется, что позови я его даже с Луны, если меня вдруг туда занесёт, он услышит…       …климат-контроль оказался исправным…

∞∞∞

      …не могу скрыть досады и швыряю оставшиеся карты на стол. Все мои построения, весь мой логический расчёт снова потерпели провал, и как бы внимательно я ни следил за его руками, снова упустил момент мухлежа. Проклятый амбидекстер. Он наверняка заподозрил, что я буду наблюдать за его левой рукой и подменил карты правой. Не могло же ему так исключительно везти каждый раз! Ни разу ещё мне не удалось его обыграть, но я не оставляю попыток, хотя вот он, близок час расплаты — рыжий самодовольно улыбается, собирая карты со стола. Я опять проиграл ему ночь желаний, и сейчас он улыбнётся и выдаст что-то типа: «Хи, лапочка, раздвинь ноги и приподними жопу, будь хорошим мальчиком», и сколько бы я ни фыркал и ни кусался, проигрыш есть проигрыш.       — Сейчас мы с тобой съездим кое-куда, накинь что-нибудь.       Только этого мне не хватало. Буду надеяться, что мы едем в какой-нибудь отель или клуб с не особо экзотичной программой развлечений…

∞∞∞

      …я надвинул капюшон посильнее, чтобы всё лицо оказалось в тени. Приехали, блядь. Самый крупный и известный маркет, в котором находят отдохновение все извращенцы, прямо перед нами, и я уже волокусь за руку вовнутрь. Видимо, позор от того, что некий рыжий мужеложец привёл меня сюда в качестве аксессуара, входит в оплату проигрыша. Ну держись, завтра же мы поиграем в джа-ур, и я придумаю самые изощрённые пытки в качестве оплаты.       — Ты зачем меня сюда притащил, придурок?       — Да так, прикупить кое-что, без тебя никак.       Меня уже это не тревожит, я увлёкся рассматриванием эталажа. Конечно, не того, что везде одинаковый, а эксклюзивного. У этого подиума я испытываю смешанные чувства. Живой товар, поданный во всей красе. Секс-игрушки, домашние звери. Генкло, созданные специально для того, чтобы быть проданными в качестве любовников и любовниц. Чуть больше десятка, привычно позирующие, демонстрирующие разнообразие форм. Но даже те, кто покупает эти подстилки, склонны отдавать предпочтение антропоморфности, большинство генкло, выставленных на продажу, почти не отличаются от людей. Ну, может быть немного. У этого лота, судя по этикетке, два члена, а у следующего — один, хотя в остальном это женщина. Но если встретить их где угодно за пределами этого места, одетыми, в толпе, ты никогда не отличишь их от людей.       Рядом демонстрирует свой товар безмятежно-спокойный вуморец, и совершенство притягивает взгляд. Аниматроны, в обличьях и без, так же созданные для утех, но неживые.       Полированные корпусы, демонстрация красоты сочленений и развития технологий для тех, кто прежде всего ценит качество и функциональность. И уже «одетые» в определённое обличье, для эстетической красоты и привлечения случайных посетителей.       Снова мне думается, что в плавных, неспешных движениях тех из них, что активны, в грациозности поз, которые машины принимают, больше жизни, чем во всех моих жестах. И пусть, смотря на них, я представляю колонки чисел и чертежи, знаю, пусть и не досконально, устройство каждой модели, не могу отделаться от этого ощущения.       А ещё я опять вижу зародыш Линии, на этот раз уютно устроившийся на корпусе одного из самых дорогих и совершенных аниматронов, блистающего своим первозданным видом. Трогать здесь всё разрешается, и я тяну руку, жажду дотянуться до тонких, танцующих нитей.       — Хочешь его? — рыжий обрывает всё очарование момента.       — Нет, я… — не могу сразу сориентироваться, детёныш Линии исчез, кажется, просто впитавшись в полированный пластик.       — Если хочешь, давай купим, не стесняйся!       Продавец, впрочем, другого мнения, и молча указывает нам на этикетку: «Продано. Экспонат для ознакомления».       — Закажем?       — Да не нужен он мне, я хотел вибрационный перепад узнать! — вот, нашлись умные слова.       Вуморец невозмутим, хотя представляю, какого он обо мне теперь мнения, если все характеристики лота на его корпусе нанесены. Но Дзорт-то об этом не знает, поэтому прокатило.       Но не избавило меня от примеряния тех ещё костюмчиков, ошейничков, колечек и намордников, и прочей непотребщины, которое я воспринял стойко, размышляя совсем не о сексе и не об эстетике.       Линия, поселившаяся в одежде Сёги, теперь уже Тивы. Линия, оставляющая свои кусочки на сухих листьях дерева. Линия, которую я однажды мельком заметил на гравибаннере. И эта Линия, прячущаяся внутри аниматрона. Для чего они выбирают такие неспокойные места, где нет шанса прорасти в полноценный Канал? И почему не все новорождённые Линии себя так ведут?       Или… они как-то отличаются, и тогда это их обычное поведение, они… распространяются? Как семена или вирусы? Удаляются от Источника чтобы… чтобы что? Нет, определённо, я подумаю над этим завтра вместе с Тивой, сейчас мне отвлекающее натирают ремни нового костюма и, чёрт возьми, Дзорт, мы что, реально его покупаем?..

∞∞∞

      …я только делаю вид, что не заметил рыжего, а вот Тива реально не на шутку пугается. Дзорт подкрался специально, желая разнюхать наши дела, но мы ничего криминального не обсуждали, я как раз снова гонял паренька по теории, которая давалась ему плохо.       — Ну всё, я ревную, — рыжий по своей несносной привычке опять зарывается лицом мне в волосы, портя причёску и получая от этого несказанное удовольствие, — меня удовлетворит только сытный ужин.       — Он не готов, — я раздражённо встряхиваю головой.       — Это из-за этого сопляка? — свирепеет Дзорт.       Нехорошо, конечно, подставлять Тиву под удар, но что поделаешь.       — Ага, — я делаю небрежный жест рукой, — он не в состоянии запомнить, сколько ответвлений у восьмой правой линии.       — Так сколько? — убийца нависает над Канальщиком-недоучкой, и выражение его лица не сулит ничего хорошего.       — Десять левых, четырнадцать правых, три пересечения на уровнях 3-4, 8-9 и 10-12, впадение в Главную на ось в 123° 14’ 28'', полуповорот в пределах 3° в Первоосень и Второосень, Источник от…       — Достаточно, пожалуй, — прерываю ученика. — Оставлю его твоим учителем, и приготовлю вам еду.       Тива бледнеет, а рыжий хмыкает. Естественно, мальчишка всё запомнил, мозг Канальщика натренирован именно на это, вот только сориентироваться в обычной ситуации ему мешает природная несобранность.       Его немного жаль, но сейчас я спасаю свою шкуру, которая мне ценней. У меня все домашние дела были в простое, потому что ещё два часа назад я был совсем в другом месте, связан, беспомощен, распираемый клокочущей ненавистью. Арлай придумал новую пытку и немедленно потребовал меня к себе. Всё, о чём я мог думать, стискивая зубы от злости, это как побыстрей кончить на радость этому садисту-уроду и вернуться домой. Все его издевательства надо мной имели, так или иначе, сексуальный подтекст, я быстро научился вести себя так, как нужно, чтобы он удовлетворялся как можно быстрее — невозможно придумывать правдоподобные оправдания, если твоё отсутствие замечают очень уж часто.       Оставить только покорность и похоть, не дёргаться, когда тебя называют «выблядком» или как-то похоже, в конце концов, это правда. Обращаться к нему не иначе, как «Хозяин», и много других неприятных вещей. Правила, повсюду правила, некоторые соблюдать проще, некоторые — сложней, но всё это лишь запутанная игра, которую я надеюсь выиграть, несмотря на превосходство противника…

∞∞∞

      …несколько лет назад, в период острой нужды и вынужденного переезда, в одном из снятых нами кластеров не было даже кровати, и несколько дней рыжий спал прямо на полу, а я на нём сверху, как на мебели. И до сих пор ничего не изменилось, он шире меня раза в два, и лежать у него на груди очень удобно.       — Ты ревну-у-у-уешь, — протягиваю я противно, пытаясь заглянуть ему в глаза.       Не реагирует, но желвак дёрнулся — ревнует, и вправду. Царапаю его коготком, чтобы обратить внимание, и он, наконец, отвечает:       — А как ты думаешь? Просиживаешь с ним целыми днями, когда меня рядом нет, неизвестно, чем вы наедине занимаетесь!       Смешно и в то же время досадно. Не оттуда ветер дует, рыжий, не оттуда. Как бы мне хотелось, чтобы ты догадался об истинном положении вещей, но не могу оставить даже малейшей зацепки. И я настолько внимателен к мелочам, что даже случайно это сделать не получается. А Тива? Ну что Тива?       — Он мальчишка совсем.       — Симпатичный, покладистый…       — Теперь уже я ревную, — я в шутку хлопаю Дзорта по плечу, — ему и шестнадцати нет, извращенец!       — Это я-то извращенец? Да как к вам не зайдёшь, сидите, головы друг к другу склонили, шепчетесь.       — Давай серьёзно. Мальчишка ещё не дорос до этого, у него и девочки-то ни разу не было. Если я его совращу, кто я после этого? И ещё кое-что, — я переворачиваюсь на живот и начинаю медленно-медленно сползать вниз, — ты знаешь, как я предпочитаю, а ложиться под пацана в мои годы несерьёзно.       — А я тебя старше и надоел немилосердно, — а сам уже гладит меня по голове в предвкушении.       — Ты? Ну, может, чуть-чуть, — я послушно опускаю голову в подтверждение своих слов.       Никогда даже и мысли не возникало рассмотреть Тиву в качестве сексуального партнёра. Не мой вкус, не мой типаж. Хотя грех не утаишь, может быть, я бы и назначил его постельной грелкой, но это породило бы кучу проблем. В общем, у меня были причины дорожить невинностью своего ученика, а что касается рыжего…       Не надоело. Каждый раз странно-возбуждающе смотреть, как он, подчинённый моим губам и языку вроде бы как хочет сбежать, напрягаясь и покрываясь потом, но в то же время и отвечает на каждое моё прикосновение, дышит часто, приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть процесс. Красивый, сильный — моя полная противоположность, которые, как известно, притягиваются. Но так ли он мне предан? И что будет, если я вдруг задумаю испытать его верность?..

∞∞∞

      …может быть, это была и не самая лучшая идея — кровь наполняет мой рот омерзительной солёностью, и я сплёвываю рыжему на майку, разозлив его до невозможности. Ад снова поглощает меня, но я и подумать не мог, что он способен на такое.       От боли подрагивают ноги и темнеет в глазах, руки, вывернутые и сжатые, онемели. Насилие, исходящее от того, кто должен меня защищать, сродни предательству. Я спровоцировал его намеренно, может быть, только затем, чтобы в очередной раз усмехнуться его бессилию и фанатичному обожанию, но всё обернулось кошмаром, зверь внутри него показал клыки и сжал меня в когтях.       Меня всего колотит, сколько длится этот кошмар — не представляю, чтобы не потерять сознание, считаю толчки боли… и я понимаю, что он остановится, только если я умру или сдамся. Приходится идти на унижение, просить, умолять. Не в первый раз уже изменять своей гордости, но показывать это ему — впервые. Но только это его достаточно удовлетворяет, он отбрасывает меня так, что я ударяюсь о стену, и уходит, я вижу только спину и растрепавшуюся гриву тёмно-красных волос.       Повреждён я сильнее, а сил у меня меньше, чем я думал — не встать, ни даже сесть не получается. Снова эта омерзительная смесь запахов — кровь, цветы, сперма и сигареты, он явно курит на кухне.       Сжимаюсь, подтягивая ноги к животу, душа спазмы тошноты в зародыше. Слёзы текут против моего желания…

∞∞∞

      …не думаю, что он понимает истинную суть своего подарка. Он никогда не вникает в суть вещей, не докапывается до правды. Кто я для него? Притягательная оболочка. Он никогда не спрашивал меня о моём детстве, рождении и происхождении. Но ведь и я тоже не интересовался его прошлым. Наши с ним отношения — несерьёзный выигрыш в карты, который растянулся на несколько лет.       И всё же я дотрагиваюсь пальцами до его волос, пусть кровь ещё перекатывается во рту. Он всё-таки вспомнил о моём дне рождения…

∞∞∞

      … разглядываю блики, которые отбрасывает транспорт ночных магнитрасс и гравибаннеры, размышляя о том, что где-то там, в глубине города, у всех совсем не такая жизнь, как у меня. Где-то там, далеко, спит Тива, который сегодня навещал меня и был шокирован моим видом. Где-то там, погружённые в Каналы, работают или развлекаются Колосс и Логус, буянит нетрезвый Штырь. Им я ничего не говорю, ссылаясь на обычное нездоровье. Где-то там мой отец сосредоточенно кодирует Ош, веря, что его труд действительно поможет сделать эту жизнь лучше.       Где-то там тот самый рыжий, которого я почему-то до сих пор не могу простить, преследует очередную добычу, человека ли, зверя — неважно, а может быть, уже празднует удачную охоту.       Где-то там прорастают новые Линии, а заботливые Архитекторы придают им направление и форму. И где-то там Арлай, на звонки которого я не отвечаю, потому что сил нет дойти до визиона, ничуть не беспокоится, занятый своим очередным опытом или исследованием.       Миллионы жизней, люди, которых я не знаю, и которые не знают меня. Мы даже не встретимся. Меня для них нет и их для меня тоже нет, мой мир слишком мал, чтобы впустить кого-то ещё, а сейчас вообще сжался до этой кровати и края окна, в который я вижу только тьму и блики. Как когда-то давно, в детстве. Как будто я снова полуслепой.       Но я чувствую его запах. Я его слышу и, наконец, он прорывает оболочку моего мирка, прикасаясь к моей руке, обеспокоенно меня разглядывая и спрашивая:       — Ну как ты? Я не могу заставить себя работать, пока ты… такой.       Именно ты это и сделал. А как я? Действительно, как? Продолжаю смотреть в окно, не реагирую на его вопрос. Я не знаю, как ответить, да и зачем, если уже давным-давно нужно прошептать «Уходи», чтобы больше никогда его не встретить.       Он когда-нибудь убьёт меня, случайно узнав о моей очередной измене, о природе отношений с первым кибернетиком или просто по указке проснувшегося Безумия. Но почему-то мне совсем не страшно, чувство, которое я испытываю, близкое к сожалению.       Я же загадал свободу, так ведь, Линия, поселившаяся в моём доме? Мёртвый — абсолютно свободен. Может быть, я немного желаю этого, и поэтому до сих пор его не прогоняю.       — Хочешь чего-нибудь?       Вещественного? Нет, пожалуй. Мне нечего ответить. Вздыхает и забирается ко мне, слегка прижимается сильным телом и утыкается мне в волосы по своему обыкновению. И всё, больше он ничего не сделает и не скажет. Никогда ничего мне не скажет, не попросит прощения. Только будет смотреть на меня так виновато, так жалобно, что будет хотеться его укусить.       Взрослый человек, а до сих пор не знает, как себя вести, как оправдаться. Но странность наших отношений в том, что мне это и не нужно. Я и так знаю степень его раскаяния, по тому, как он старается поймать мой взгляд, по тому, как аккуратно он прижимает меня к себе, но как только я соберусь спать, тут же отодвинется. Не нужно быть ни генкло, ни Канальщиком, чтобы понять, что он хочет выразить, не прибегая к словам, от которых будет только нелепей и хуже, а уж я вижу его насквозь.       Перекладываю свою руку поверх его, чуть сжимая пальцы. Пропускает вдох, замирает. Мне просто так удобней, это ничего не значит…

∞∞∞

      …искры Линии срываются с тоненьких крыльев, угасая в ночном воздухе. Живой носитель, существо, жизнь которого полностью подчинена Источнику, крошечная трепещущая бабочка. Я бы так хотел поймать её, просто прикоснуться, войти в контакт с новорождённой Линией, но в своём порыве я забываю о том, что не совсем здоров, об опасной для жизни высоте, что я стою на перилах ограждения, и о том, что всё-таки реагирую быстрее, чем мой любовник. Делаю шаг, не задумавшись ни о чём, но я слишком тяжёлый для воздуха, у меня нет крыльев.       Ощущение падения очень похоже на то, когда я тонул в раннем детстве. Так же не вдохнуть, такой же опрокинутый мир и опустошающий страх. Не спастись и не выплыть, ощущение близости и нелепости смерти превращает всё внутри в тяжёлый лёд.       Руки, стиснувшие меня до боли, глаза, полные страха, напротив, яркая лента волос, хлестнувшая меня по лицу. Рыжий прыгнул следом не задумавшись. Я пригибаю голову и прижимаюсь к нему, инстинктивно пряча хрупкие руки, всего за долю секунды до удара. Ещё одного. И ещё. Это мы пробиваем сетки-ограждения, защиту конструкций от самоубийц. Я не закрыл глаза и вижу алые капли, разлетающиеся вокруг, блестящие в ночных огнях. Последний удар, и падение закончено.       Меня только слегка зацепило, и на щеке зажглась болью глубокая царапина от…       Рыжий улыбается, он видит в этом мире только живого, спасённого меня, а я вижу кровь в уголках его рта и металлический обломок, то, что меня лишь оцарапало, пробивший его насквозь, торчащий из груди черным, маслянистым остриём. И я чую запах керра. Оранжевого. Его сорт.       Я познаю новое чувство, когда голова рыжего безжизненно откидывается, а глаза закрываются. Неравнодушие. До этого момента мне была безразлична гибель других людей и животных, я бесстрастно смотрел на трупы, не дрогнувшей ни разу рукой размещал заказы на убийство, даже убивал сам, для развлечения, но осознав, что здесь и сейчас может умереть именно этот человек… странно себя чувствую и раскрываю визион, не беспокоясь, что и сам лежу на прогнувшейся металлической сетке в считанных условных от бездны. Любые деньги тому, кто успеет…