Semideus

      Уже полтора месяца я живу в Нурсской школе гладиаторов. Меня и остальных приобрел для дальнейшего обучения и нашего выступления на гладиаторских боях наш новый господин — великий и благочестивый Каннер. Как по мне, очередной жирный ублюдок. Когда мне впервые поведали, что я «куплен», то я очень сильно разозлился. Я порвал этого Каннера на куски, голыми руками свернул ему шею. Меня сразу после этого убили. Темнота, и я вернулся на несколько минут назад. Каннер опять начал вещать, что купил нас, и мы должны благодарить богов… Короче, я убил его несколько раз, пока не свыкся с мыслью, что я теперь раб и гладиатор.       Школа была расположена в пяти километрах за городом и была больше похожа на замок или не хило защищенную усадьбу. Охраны тут было много, но оно и было понятно. Они должны были не только защищать хату жирного хозяина и его тушку (которую я уже пять раз убил), но и патрулировать его земли.       Честно говоря, я был зол. Злился даже больше, чем когда попал в солдата. Там жизнь была по команде офицера и по сути не особо отличалась от жизни раба. Но когда тебе говорят об этом в лицо… Даже тогда я срывался и убивал офицеров, после чего начинал день заново и так целый месяц. В первую же неделю тренировок я по несколько раз убил каждого из охранников усадьбы, Каннера и его ублюдочных родственников.       Удар, уворачиваюсь и отвожу удар противника в сторону, сразу же бью его левым кулаком в лицо. Он падает на землю и пытается незамедлительно встать, но я бил со всей силы. Ноги его не слушаются, и мой спарринг-партнер то и дело плюхается на землю.       — Орем! — заприметил меня один из наставников. — Не терпится пустить в ход и вторую руку? Тогда бери ещё один клейс* в левую и принимайся за работу с Кетусом. Посмотрим, что из этого выйдет.       Конкретно этого тренера я убивал пять раз. Двенадцать попыток перед тем, как я убил его впервые, и ещё двадцать попыток его убить, из которых только четыре увенчались успехом. Будь у меня только один шанс, я бы его даже не поцарапал.       Мне принесли ещё один клейс — меч, похожий на римский гладиус, только длиннее чуток. Взяв его в левую руку, я сделал несколько взмахов им. Лежит в руке как влитой. Тут же ко мне подошел Кетус, тот самый старик, который знал Орема. Мы начали вместе тренироваться. Во время тренировочного поединка, старик заговорил.       — Ты изменился, Орем.       — Думаешь?       — Да. Знаешь, что я тебе скажу, будь проще. Ты убил Гетрика. Твое первое убийство, да ещё такой прославленный гладиатор. Можешь не волноваться, в следующем поединке тебя выставят против какого-нибудь новобранца. Не бойся, тренируйся и проживешь подольше!       — Раз я убил сильного воина, то почему бы мне в соперники не поставить ещё кого-то сильней?       — Ха-ха-ха, — рассмеялся старик, уклоняясь от моего выпада. — Ты так торопишься умереть или хочешь забрать всю славу себе? Не ты один здесь гладиатор, парень, и далеко не самый прославленный. Орем, ты сейчас на слуху у всей столицы. Орем — убийца великого Гетрика. Вот, как тебя кличут среди знати. А знаешь, как тебя кличут другие гладиаторы?       — Как?       — Орем — везучий кусок хельса, они думают, что тебе просто повезло. Каждый из наставников здесь придерживается того же мнения. А наш господин хоть и жирный ублюдок, но умеет слышать и тем более слушать. Так что, в качестве противников, следующие месяцы тебе кинут не слишком сильных гладиаторов, дабы ты не сдох, но и любовь толпы не потерял. Ну, а потом посмотрим…       — А ты тоже думаешь, что я везучий? — усмехнулся я.       — Я думаю ты силен, парень, хотя и странный, — и рассмеялся во весь голос.       Я сильный и странный? Тогда кто ты, чертов старик? Я ни разу не смог убить тебя, сколько ни пытался. Абсолютно непредсказуемый противник. Даже сейчас ты дерешься с ленцой, то и дело поглядывая по сторонам и предугадывая мои атаки. А ещё твое имя — Кетус. Если прочитать наоборот, то получается Сутек. Местный покровитель гладиаторов, полубог и сын бога войны.       Откуда я знаю, про покровителя гладиаторов? Да вот, его статуя лежит прямо посередине двора этой усадьбы и будь я проклят, если старик не похож на этого полубога. Перед тем как выйти на бой, все гладиаторы преклоняют колено перед статуей и просят у полубога защиты в бою и победу во славу богов.       Я уже давно понял, что попадаю в параллельные миры или другие измерения. Не знаю точно в чем разница между ними. Я был довольно подкован в истории, но ни разу не слышал об империи, похожей на римскую времен Цезаря и европейских королевств 15 — 16 веков нашей эры. Да и об этом жирном императоре, тоже ни разу не слышал, как и об полубоге Сутеке. Более того, в прошлый раз, когда я провел почти месяц в шкуре солдата, увидел огромную карту в походном шатре командира той армии. Никаких совпадений с Землей. Внутренний голос удовлетворённо подтвердил мою правоту.       Шли дни, гладиаторы тренировались в ожидание новых игр на арене, и они их дождались. Утром нас собрали и велели помолиться покровителю гладиаторов. Рабы по очереди подходили к статуе, опускались на колени и возносили молитвы, больше похожие на просьбы. Некоторые отказывались, аргументируя, что верят в других богов. Когда подошла очередь Кетуса, он отказался, аргументируя это тем, что и без помощи богов справится.       Я ждал своей очереди и все больше понимал, зачем я здесь. Убивать на арене? Нет, не это мое предназначение в этом мире. Я здесь исключительно за стариком. Он моя цель. Он тот, чью жизнь я должен отнять. Только это хрен возможно. Понятия не имею, действительно ли он полубог или просто очень могучий маг, но даже когда я отнял оружие у стражника и атаковал его, старик лишь лениво уклонялся и с насмешкой спрашивал: "Все ли в порядке у меня с головой?"       Я подошел к статуе и, посмотрев на неё, встал на колени.       — Сутек… Я не прошу тебя о помощи. Мне она не нужна. Знай, что однажды твое имя будет забыто, когда я покрою своё славой, которая тебе и не снилась. Придет время, и ты, полубог, позавидуешь смертному, — сказав эти слова, я уступил место следующему рабу. Окинув взглядом всех остальных, понял, что никто не спешит, убить меня за богохульство. Кому-то было наплевать, кто-то с кем-то заинтересовано об этом шептались. Краем глаза я мазнул по старику и заметил пристальный изучающий взгляд.       В тот момент появилось ощущение, будто играешь в лотерею. Не знаешь, что будет через несколько мгновений. Возможно ты сорвешь джек-пот, может будешь ещё одним из миллионов, кому удача не улыбнулась. А может удача отвернется от тебя?       Возили нас в город в клетках. Перед тем как залезть внутрь, я ещё пару раз убил стражников и хряка, который спустился оценить готовность своих бойцов. Когда же остыл, то пообещал, что если завалю старика, следующими обязательно будут все стражники и Каннер. Надеюсь, успею до того, как меня переправят в больницу.       Первым на пески арены вышел старик. Перед боем ему вернули его кожаные доспехи. Он их надел с такой гордостью, будто они были сделаны из золота. Они хоть и были старыми, как и сам Кетус, но не имели и следа испорченности. Они не были ни разу изрублены, их ни разу не кололи и не латали. Обычный человек сказал бы, что владелец носил их всю жизнь для красоты и ни разу не вступал в битву. Однако для меня они — свидетельство о невероятном воинском умении полубога. Глас рассудка подтвердил мою догадку. Да, глас рассудка, так я буду называть эту штуку.       Противниками старика были два раба, мужского и женского пола. Сразу было видно, что они опытные воины, но я не хотел на это смотреть. Куда им до Кетуса? Они ринулись на него и стали атаковать, пытаться обойти с двух сторон и заколоть старика, но все тщетно. Старик, что был вооружен копьем и щитом, всегда был на шаг впереди врага. Ловкими ударами древком копья, он валял соперников на песке арены. Толпа ревела будучи удовлетворена таким шоу.       Через непродолжительное время соперники старика поняли всю безысходность ситуации и решили сдаться на милость победителя. По обычаю гладиаторов этого мира: они могут выкинуть оружие на песок арены, приложить правую руку к сердцу и сдаться на милость победителя. Этот жест выражает признание умений противника, но не просьбу о пощаде. Победитель волен делать что хочет с проигравшим и второй не имеет права возразить. Если же проигравший воспользуется этим как уловкой для победы, то в любом случае его убьют.       Когда они синхронно выкинули своё оружие из рук, я заметил изменение в поведение Кетуса. Никто, кроме меня, это не увидел, да никто и не смог бы. Бушующим вихрем символы стали кружиться вокруг старика. За шумом толпы я не услышал, что сказал старик, хоть он был недалеко от той решетки, за которой я сидел. Его лицо исказилось яростью, он что-то проорал своим противникам и клянусь, чем угодно, его глаза засветились ярким желтым фосфоресцирующим светом. А потом два обреченных раба, нет, воина, подобрали свое оружие и крикнули так сильно, что их голоса перекричали шум ревущей толпы.       — Честь в битве и смерти! Слава обреченным!       Они умерли через несколько секунд от точных ударов копьем в сердце. Но когда старик зашел к нам, его лицо светилось гордостью и довольством.       Своего противника я победил в первом же бою. Он был слабее меня по всем фронтам. Его умение махать железкой было ниже чем у меня, хоть и не сильно, зато он проигрывал мне в физической подготовке, так что я взял его измором. Продолжение следует…