Vividly Unreal

Я нахожусь в комнате, совершенно пустой, за исключением маленького круглого бурого стола с коричневым ключом, лежащим на нём, в центре комнаты. Недолго думая, я беру этот маленький, ржавый ключ со стола. Затем, когда я открыл перед собой дверь почти пустой комнаты, из ниоткуда появилась маленькая девочка. Кажется, она в возрасте пятиклассницы. На ней длинное темно-зелёное платье с синим платком на шее, чёрные чулки и туфли. У неё длинные, волнистые блондинистые волосы, голубые глаза, ещё у неё довольно бледный цвет лица, или скорее белый. Выражение её лица безжизненно, глаза не светятся. Это делает ее похожей на нежить. — П-привет…? — я пытаюсь подтвердить её существование. — Привет незнакомец! — маленькая девочка внезапно машет мне, улыбаясь. Её лицо становится игривым и живым, но её бледная кожа заставляет меня немного беспокоиться. — Т-ты в порядке? — спрашиваю я её. Когда она не отвечает, я начинаю немного потеть. Её голубые глаза внезапно расширяются, и она улыбается слишком сильно. Мои руки начинают дрожать. — Я в порядке. Я в порядке? — она отвечает, потом снова задает тот же вопрос. Я поднял бровь в искреннем замешательстве, но через мгновение моргнул, прежде чем медленно кивнуть, сохраняя сдержанное, мужественное лицо, хотя, на самом деле, я чувствовал себя неловко и испуганно. — М-можешь отойти в сторону, пожалуйста? — мне нужно выбраться отсюда и уйти подальше от этого подозрительного ребёнка. — Хмм… — она мысленно напевает тихим, невинным голосом. Указательный палец стучит по подбородку, а её голубые глаза устремлены куда-то. — Я не знаю! — она громко (и гордо, я думаю?) заканчивает с милой, но довольно жуткой улыбкой, её глаза закрываются. Я молча стою перед ней, и каждый раз, когда я смотрю на неё, я слышу, как быстро бьётся мое сердце. О чем она думает?! Я отхожу в сторону и позволяю себе войти в почти пустую комнату. Но она не двигается ни на дюйм. Я нахмурился, переведя взгляд на мою обувь…подождите, я босиком? Когда я оглядываюсь на девочку, она уже передо мной, всё ещё с убийственной доброй улыбкой, и я замечаю, что её руки за спиной. Чёрт! Она попытается что-то сделать со мной? Я пробормотал что-то вроде: «что?» А она просто ещё немного улыбается, заставляя меня слышать стук моего сердца в ушах. — Я уже убила тебя ранее. — она говорит, пристально смотря на меня. Я сглатываю и не могу пошевелиться, как будто что-то чертовски тяжёлое упало мне на ноги. — Но у тебя не такой голос, как у него. — она делает шаг назад и наклоняет голову в сторону. У него? О ком идёт речь? — И на тебе розовая одежда… — она продолжает говорить, но затем ее голос становится весёлым, снова жутко, — Оооо! Розовый и синий напоминает мне о сладкой вате~! — она визжит от восторга, её руки по-прежнему за спиной. Синий…? Подождите. О нет. Может ли она иметь в виду…? — Но, думаю, мне снова придется убить тебя, незнакомец! — её сладкий и невинный голос выделяет слово убить. Она медленно делает шаг вперед, все еще улыбаясь. Я могу только стоять и смотреть в ужасе. Мне нужно двигаться. Мне надо двигаться! Почему я не могу пошевелить ногами?! Девушка в зеленом платье всё это время держала мастихин, и она начинает двигаться вперед, размахивая ножом. Улыбаясь, как псих. Чёрт. Я должен бежать. Мне нужно бежать. Бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать. Мои ноги должны двигаться! Тяжелый груз на моих ногах как будто волшебным образом исчез, (слава Богу,) я вдруг обнаруживаю, что убегаю из комнаты, закрывая дверь с громким хлопком. Я слышу своё тяжёлое дыхание, хрип и вздохи, и быстрое биение моего сердца, я чувствую, как пот стекает по моему лицу и рукам. Я не знаю, куда я бегу. Здесь темно, я ничего не вижу! Просыпайся. Просыпайся! Кто-нибудь, разбудите меня! Мне все равно, если вам придётся ударить меня, чтобы разбудить, просто вытащите меня отсюда! Или, по крайней мере, от этой девочки! Я обнаружил прямо перед собой дверь. Держа ключ в одной руке, я крепко сжимаю его и стремительно бегу к каштановой двери. Я вставляю ключ и поворачиваю его. Ничего не происходит. Отлично. Какой тогда толк от ключа?! Я сильно встряхиваю его. Я вижу тень девочки, притаившейся за моей спиной. Я издал слабый всхлип, продолжая дёргать ручку двери, попытался ударить по ней, тогда она сдвинулась с места. Я ударяю кулаком с большей силой. — Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста пожалуйста пожалуйстапожалуйстапожалуйста… — я лихорадочно шепчу сквозь зубы от страха, а тень становится всё больше и ближе. Дверь вновь сдвинулась с места. Она открывается с лёгким скрипом, и я слышу издалека слабый, высокий, сумасшедший смех девочки. Я поспешно вбегаю в комнату и закрываю дверь, затем запираю. Прислоняю голову к деревянной двери. Я действительно устал, кто-нибудь, просто подари мне приятный сон, пожалуйста! Как будто услышав мои молитвы, по иронии судьбы, кто-то внезапно хватает меня за руку, заставляя меня подпрыгнуть и взвизгнуть. Серьезно, я умру от сердечного приступа! Я обернулся и увидел такое же, как у меня лицо, но только с более густыми бровями. Мои глаза моргают и расширяются от удивления. — Тодомацу, — говорит он с серьёзным взглядом и дыханием. Я чувствую облегчение, мое тело заметно расслабляется, и я вздыхаю. — Карамацу-ниисан? Я…Это правда ты? — я могу прикоснуться к нему, и он может прикоснуться ко мне. Я чувствую себя в безопасности, просто прикасаясь к его рукам и слыша его голос. Карамацу-ниисан растеренно смотрит на меня, прежде чем сказать, — Конечно, дорогой брат. Ага, точно он. Довольно болезненно. — Ты…ты ведь не она, верно? — внезапно спрашиваю я, крепко сжимая его руки. Он снова растерянно смотрит на меня, — Брат, я Карамацу, твой старший брат! — говорит он с беспокойством в голосе. Я быстро киваю. Я хватаю его за руку и начинаю уходить, не задавая больше вопросов. — Подожди, брат, куда мы идём? — спрашивает Карамацу-ниисан, но не останавливается. Я решил не отвечать на его вопрос, потому что я правда не знаю, куда мы идём, и продолжаю идти в тёмную бездну. Вместо этого я говорю, — Пожалуйста, помолчи, Карамацу-ниисан. — Почему? — спрашивает он. Я крепче сжимаю его руку, чтобы он понял меня. И он замолкает. Наконец-то. Мы вслепую спускаемся вниз. Даже если я ничего не вижу перед собой, пока я крепко держу руку Карамацу-ниисана и слышу его ровное дыхание, я не одинок. Пока мы спускаемся по, казалось бы, бесконечной лестнице, всё ещё не видя даже слабого света, на нас сверху падает нож и едва не пронзает меня насквозь. Я останавливаюсь на полпути, пытаясь успокоить бешенное биение моего сердца. — Брат? — Н-ничего, — с трудом говорю я, и мы продолжаем путь, пока не достигаем конца лестницы. Я смотрю вверх, пока мы всё ещё идем по узкой тропинке, которой я следую (с тех пор, как я схватил Карамацу за руку, он просто тащится за мной), там было небытие, и некоторые наброски восковыми мелками разных цветов, которые служат звездами и светом. Странно. Я недовольно смотрю на неряшливые и жалкие каракули. Но сейчас это не имеет значения. Что сейчас важнее, так это сбежать. Или…пожалуй, эту девушку же нигде не было видно? Подождите, если эта девочка снова появится из ниоткуда, будет лучше, если я—подожди—мы сбежим. Наш путь заканчивается перед маленькой розовой комнатой, с табличкой рядом с ней с надписью «Выход», плохо написанной синим карандашом. Я поворачиваю дверную ручку, но в ту секунду, когда я был на полпути, чтобы повернуть её, она застряла, и я понимаю, что дверь снова заперта. Я издал стон, поворачиваясь к своему старшему брату, который был необычно тихим. — Нии-сан? — он посмотрел на меня, словно вырываясь из оцепенения. Он безучастно моргает. Я хмурюсь, он действительно не в своем обычном состоянии. Я пытаюсь снова и спрашиваю, — Нии-сан, ты в порядке? — моя рука всё ещё держит его за руку, слегка сжимая. Его рот раскрывается с кивком, — Ага, дорогой брат. Я вздыхаю, сначала эта девочка, а теперь он? Что, чёрт возьми, происходит? Я потираю висок, щёлкая языком. Вздыхаю, не желая терять хладнокровие. — Давай просто найдем выход. — Раз ты так говоришь, дорогой брат, — он говорит, кивая. В конце концов я отпустил руку моего брата и бесцельно ушёл, следуя по пути, набросанному розовым карандашом. Карамацу-ниисан следует за мной и вдруг говорит, догоняя меня и указывая на что-то, — Почему бы нам не пойти туда? — я смотрю на белый дом, с небрежно нарисованным жёлтым разбитым сердцем на коричневой двери. Я смотрю на него, не зная, стоит ли нам туда идти, — Ты уверен? Потому что я не думаю, что мы должны входить. — Я всегда уверен, брат мой. — он заверяет с одним из своих фирменных акцентов при слове «брат». Я закатываю глаза, как и ожидалось от этого болезненного брата. — Я не думаю, что мы должны… — Вздор, брат. Не будь трусливым котом и давай просто надеяться, — он перебивает меня, а потом хватает за руку и идет к простенькому дому. Я пытаюсь возразить, но в конце концов сдаюсь, нет смысла врать о том, что наполовину правда…? В любом случае… В конечном счёте, дверь уже была открыта, и мы оба вошли внутрь. Поднимая бровь и скрещивая руки на груди, разочарованно смотрю на брата, — Итак? Стены белые и такие мягкие. Комната была пуста. Ну, перед нами был один, большой, неоново-синий сундук, который почти закрывал одну из стен. — Хех, — я снова закатил глаза, очевидно, он был неправ, поэтому загнан в угол из-за моего верного предположением не входить в это бесполезное здание. — Так ты признаешь, что я был прав? — я ухмыляюсь ему. Он похож на избитого щенка, и, наконец-то, вздыхает, взмахивая рукой как обычно, — Хорошо, хорошо. Я ошибся, ты прав. Я вздыхаю, — Конечно. — я поворачиваюсь спиной, чтобы выйти из этой пустой комнаты, но, о боже, это была ошибка. Всё, что я вижу, это белая стена комнаты, я смотрю по сторонам, там нет ни одной двери. — АГХ! — я взъерошиваю волосы, издав расстроенный стон. — Онии-сан, что нам делать?! Мы теперь не можем сбежать! — я положил руки на плечи Карамацу и встряхнул его, когда сказал это. Снова начинает капать пот, и я чувствую, как мое сердце бьётся быстрее. — Ах, об этом… — он прерывает свое предложение и, широко распахнув глаза, заставляет меня глянуть на синий сундук. Я смотрю на него и вижу только кромешную тьму, ведущую в никуда. Я оглядываюсь на моего брата с настороженным лицом. — Ты думаешь, это выход? — спрашиваю я ровным голосом, снова скрестив руки, мои глаза смотрят на него с раздражением. — Ну… – Карамацу обернулся, чтобы заглянуть внутрь сундука, словно пытаясь получить какую-то информацию, дабы понять, что это способ сбежать. Как будто это возможно. Я дуюсь, поворачиваясь, чтобы заглянуть внутрь коробки. — Хехехе! Я нашла тебя! Мои глаза расширяются, мое сердце колотится. Чёрт. Она появилась из ниоткуда. Она появилась из ниоткуда чёрт возьми. Прежде чем я успел повернуться лицом к девочке, меня толкнули назад. От неё. Я не мог кричать. Я падаю в тёмную бездну.

***

Чувствуя, будто тяжёлая волна ударила меня, я просыпаюсь, лёжа на тёплой земле. И на секунду мне показалось, что я проснулся, вернувшись в реальность, но это не так, к моему большому разочарованию. Пол и стены всё ещё разрисованы мелками, но это ещё не всё. Там лежат несколько жутких голов манекенов, которые следят за каждым моим движением. Там также есть обезглавленные статуи мужчин и женщин и несколько голубых жутко выглядящих кукол, разбросанных по полу в этой огромной комнате. Я смотрю на потолок, но ничего не вижу, он весь чёрный как смоль. Оглядываясь назад, я встаю с чёрного пола, испачканного карандашными рисунками, и начинаю бесцельно бродить по комнате. Пройдя несколько шагов, я обнаружил Карамацу-ниисана, лежащего вдалеке. Я в спешке подбегаю к нему и слегка трясу, чтобы он проснулся. — Карамацу-ниисан? — я зову, проводя рукой по его волосам. — Я...Мне больно, перестань... — он медленно встает и начинает осторожно потягиваться. Его рот слегка кровоточит. Я немного паникую, но так как я не знаю, что делать, я просто с тревогой спрашиваю, — Ты в порядке? — А-ага... — ему удаётся пробормотать, я вздыхаю с облегчением и смотрю вниз на его ноги. — Твой рот... — я бубню, и он вопросительно смотрит на меня, прежде чем прикоснуться к своей губе. — Ох... — он вытирает кровь рукой, пачкая её собственной засохшей кровью, а на полу, где лежал Карамацу, было разбросано пять или более синих лепестков. Я снова оглядываюсь на брата и вижу, что у него из нагрудного кармана пижамы свисает слегка увядшая синяя роза. В замешательстве я спрашиваю его, — Зачем тебе синяя роза? Теперь он в замешательстве. — О чем ты говоришь? У всех нас это есть, — он указывает на свою розу. Это меня ещё больше запутало, — Что? — я не смог ответить. Мы? О чем он говорил? Я сконфуженно смотрю на него, а Карамацу просто вздыхает, потирая висок, и вместо этого спрашивает меня. — У тебя есть твоя роза? Смущённо, я отрицательно качаю головой. — Что?! — я закрыл глаза, его голос эхом отдается в комнате. Я снова открываю глаза и вижу Карамацу в...панике. — Ч-что в этом такого особенного? — я пытаюсь спросить тихим голосом, его громкий и удивленный голос заставил меня сжаться… Страшно... — Что в этом такого? Тодомацу...— он кладет свои руки мне на плечи, как будто забыв о боли, которую он чувствовал, — Тотти, твоя роза, это твоя жизнь! Как ты можешь не иметь свою розу? — объясняет он мне, выражение его лица очень пугающее. Роза? Жизнь? Что?! — Хах?! — громко сказал я в замешательстве и разочаровании. Я действительно не понимаю этого! Это усугубляется слишком быстро!— Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь! — честно выпалил я. Карамацу-ниисан некоторое время молчит, затем низко опускает голову, убирает руки с моих плеч, чешет голову и, наконец, вздыхает. Я просто наблюдаю за тем, что он сейчас делает. — Смотри, твоя роза хранит всю твою жизнь, — он снова начинает объяснять мне, в спокойной манере. — Если ты потеряешь все свои лепестки, ты умрешь. — затем он берёт свою розу, — Когда мы упали и ударились о бетон, я потерял несколько лепестков, и это вызвало небольшое кровотечение. — Он положил свою голубую розу на место и серьезным взглядом посмотрел на меня. Я смотрю вниз, отводя взгляд от брата, — Я вижу... но у меня не было этого... — мне удаётся пробормотать. Карамацу-ниисан некоторое время молчит, но кивает. — Хорошо, — говорит он. — Тогда мы просто найдём её… — Хорошо... — неловко говорю, я не знаю, почему мы должны искать мою розу, хотя, может быть, это работает только для них, но не для меня... Я чувствую, как нарастает напряженная атмосфера. Прежде чем я успеваю заговорить, брат открывает рот, морщит брови и искоса смотрит на большеголовых манекенов и на жутко выглядящих кукол, осматривая окрестности. — Теперь я вспомнил. — Хм? — Эта девочка… — Карамацу щелкает языком и на секунду закрывает глаза, словно пытаясь что-то вспомнить, — Она убила остальных, и в конечном счёте поймала меня и заперла в кукольной комнате. Он указывает на одну из тех синих плохо сделанных кукол. Мои глаза расширяются в ужасе, — Что...? — Остальные? И я смотрю на одну из кукол, на которых он указал. Брат продолжил, — Да, она убила четырех наших дорогих братьев у меня на глазах, и она поместила меня в кукольную комнату, чтобы я страдал и умирал, пока искал ключ, чтобы открыть выход, спрятанный в теле куклы с таймером, это была огромная кукла, ползающая и собирающаяся выпрыгнуть из своего каркаса. Некоторых кукол я разорвал в фарш. Из некоторых даже вытекала синяя краска. Но это уже не важно. — Э-это ужасно... и подло... — говорю я. Конечно, я ненавижу брата за то, что он такой болезненный и смущающий, но я не настолько бессердечен! На самом деле, это уже слишком. Действительно убийство? К тому же моих старших братьев? Это бесчеловечно и неприемлемо! — Кроме того, эта девушка была картиной, —добавляет брат, на мгновение прикусив губу и щелкнув пальцами, пытаясь вспомнить ещё что-то. Я смотрю на него с удивлением, — Что?! — Когда я остался один, я нашел информацию о ней… Но я не знаю её имени. Вся страница была смазанной, за исключением изображения и того факта, что она картина, — продолжает он. Я смотрю вниз, это... шокирующий поворот... психопатическая картина? К тому же, ожившая картина? Мы так вляпались... — То-тогда нам лучше убраться отсюда, — говорю я, снова поднимая глаза и сжимая рукав брата. — Я знаю… — затем мы пошли неизвестно куда. Вдруг Карамацу останавливается, присаживается на корточки и подбирает что-то маленькое и розовое. — Разве это не ключ от розовой комнаты? — спрашиваю я. — Да, нам лучше поторопиться, — он отвечает и хватает меня за руку. Но прежде чем мы успели убежать, я услышал вблизи её пронзительный смех и застыл с широко открытыми глазами. Я слышу проклятие от Карамацу, но он все ещё держит меня за руку. Она появилась из ниоткуда. Опять. — Оооо! Розовая роза! Как красиво! — она наклоняется к одной из кукол, смотря на розовую розу. Он внезапно шепчет, но я единственный, кто его слышит, — Тотти... это... — Я не знаю, — быстро шепчу в ответ, прикусывая губу. — Хмм? Для меня? Спасибо! — она с радостью принимает цветок, а синяя кукла хихикает (очень жутко! Я не знаю, чей смех страшнее), прежде чем снова стать безжизненной, как остальные. Мои глаза расширяются. Она смотрит на нас со своей фирменной убийственной улыбкой, — Хмм? Что это? Оо! Она протягивает розовую розу, всё ещё тошнотворно сладко улыбаясь, — Это ищете? — Верни обратно, — Карамацу рычит сквозь зубы. Я пытаюсь сказать ему, что, возможно, это не моя роза, — Я думаю это не... — Не твоя роза? — маленькая девочка перебивает меня и задаёт вопрос, затем смеётся. — Ты, — она указывает на меня, и Карамацу-ниисана выставляет руку, защищая меня. — Ты действительно не заметил, что я украла её, хах. — она оскалилась. — Она была в твоём заднем кармане~! — она хихикает и подходит ближе. Карамацу поворачивается ко мне, с шокированным лицом, — Она была у тебя с собой? — Мой разум внезапно пустеет. Я не припомню, что владел ею. Я не помню, что имел это. Я также не помню, чтобы она прикасалась ко мне. — Я не помню этого... — я отрицательно качаю головой, говоря стопроцентную правду. Но лицо Карамацу по-прежнему не меняется, и мне кажется, что он злится на меня. — Хммм~? — она мурлыкает и окончательно останавливается в метре от нас. — В любом случае, если ты хочешь эту розу, — она указывает на Карамацу, который резко переводит взгляд на неё, — я обменяю на твою. — она заканчивает с безжизненным взглядом, как у призрака, с наклонённой в сторону головой. Что?! Что она только что сказала?! Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ! — Договорились. — Мне это не нужно! Мы пристально смотрим друг на друга, говоря разные вещи одновременно. — Мне это не нужно, — я окончательно повторяю это ему. — Тебе это нужно, — он говорит, его голос становиться громче. Мне это не нужно! — Нет! — я протестую, мой голос вдруг становится громче. Я только что сказал, что мне это не нужно! — Тебе нужно это! Я не хочу, чтобы ты потерял свою жизнь! Я не хочу, чтобы тебе было больно! Я молчу. Что он только что сказал? Больно? — Я же сказал... мне это не нужно! — мой голос дрожит, когда я кричу. — Какую часть ты не понял, когда я сказал, что она мне не нужна?! — я отчаянно прошу его перестать говорить и остановиться, прежде чем он совершит эту глупость. — Неужели ты не понимаешь? Я никогда не позволю моему дорогому младшему брату страдать! — Что…? — я шепчу слабо вздохнув. Он ведь шутит, правда? — Ты ведь шутишь, правда? — Ты слышал меня, я не позволю тебе, Тодомацу, страдать и умереть. Я не хочу бессильно смотреть, как ты страдаешь. Я не хочу, чтобы ты чувствовал боль. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, даже если это будет стоить мне жизни! — он крепко сжимает мои плечи, пока говорит эти слова. Я чувствую себя беспомощным, и мне хочется плакать. Он слишком заботлив, ему не нужно защищать того, кто этого не заслуживает, вроде меня. — Ты шутишь! — я кричу на него. Я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Мне плевать на минутную разницу в возрасте между нами, мне плевать, что я так с ним разговариваю, но он должен прекратить эту нелепую чушь! — Нет! — кричит Карамацу в ответ, затем поворачивается, чтобы смотреть на девочку. — Я возьму розу Тодомацу, — он протягивает руку, сжимая в ней свою розу. — НЕТ! — я изо всех сил старался отодвинуть руку моего старшего брата от девочки, но безуспешно. Он действительно сильнее меня, чёрт побери! — Не делай этого, Карамацу! — я не думаю о вежливости обращаясь к нему, я слишком впал в панику и сосредоточен на останавливании его. — Хах~! Так ты наконец принял решение! — девочка с радостью принимает синюю розу моего брата. Но прежде чем отдать ему розовую розу, она почти отрывает лепестки розовой розы. Я задыхаюсь от боли. Я не могу дышать. Как будто что-то заблокировало моё лицо, удерживая от дыхания. И слёзы начинают бить ключом из моих глаз. — Тодомацу! — он с тревогой смотрит на меня, прежде чем схватить розовую розу и сердито посмотреть на девочку. Он снова обращает своё внимание на меня, затем обхватывает мою голову руками и крепко обнимает, гладя мою спину. Сейчас я могу дышать. Я дрожу, медленно вздыхая. Потом что-то щелкнуло в душе. Я опоздал. Карамацу-ниисан отдал свою розу этой психопатке. И я ничего не смог сделать. Я опоздал... Чёрт! Чёрт побери, Тотти! О чем ты только думал?! — Твоя роза! — я задыхаюсь. — Нам нужно вернуть её обратно! — я опять задыхаюсь между словами и пытаюсь подняться с помощью моего брата. Мой брат пристально смотрит на меня, — Сейчас это не имеет значения. — говорит он со слабой дрожью, кажется. — ЭТО! — я снова кричу, — Зачем ты отдал ей розу?! — я мучительно спрашиваю и хватаю его за воротник рубашки. — Как я и сказал! Я не хочу, чтобы ты страдал! — он кричит в ответ, его руки снова на моих плечах, и он крепко сжимает их. — Мне? Страдать? — я недоумённо спрашиваю, очевидно с обиженным выражением лица. Полагаю, пришло время высказать ему мои мысли. — Я уже страдаю! Мне больно видеть, как ты страдаешь! Конечно, я всегда говорю, что ты болезненный и смущающий, — я издаю усталый смешок. — Но я не бесчувственный! Думаешь, младший брат, Тодомацу, хочет, чтобы тебе было больно? НЕТ! Я бы никогда этого не захотел! Я лучше перенесу ту боль, которую ты получишь! Мне очень жаль, что я не проявляю никакой привязанности к тебе, прости, что я эгоист, ладно?! Я правда не хочу, чтобы ты страдал! Я хочу, чтобы ты жил дольше! Не умирай! Я действительно забочусь о тебе! ТЫ УСЛЫШАЛ ЭТО? Я ЗАБОЧУСЬ О ТЕБЕ!! — Я... забочусь... о тебе… — мой голос внезапно становится тихим, и я смотрю вниз. Он молчит… Видишь? Теперь ты знаешь насколько я забочусь. Но потом он обхватывает моё лицо, поворачивает мою голову к себе и трёт мои щёки большими пальцами. И я чувствую, как что-то мокрое стекает по моей щеке. Вот теперь я, наконец-то, заметил. Я плачу. Я плакал прямо сейчас. Прямо перед ним. Я чувствую себя таким жалким, беспомощным и бесполезным. Я быстро хватаю его руку и убираю с лица, и поспешно тру глаза. — Знаешь… Я никогда не хотел видеть, как мой дорогой младший брат страдает, испытывает боль и плачет... — он мягко говорит мне это, обнимая, так успокаивающе, так нежно... но я должен сдерживаться, чтобы не расплакаться ещё больше. Он прекращает объятия и мягко улыбается (он как настоящий ангел…), затем он хватает меня за руку, и мы молча уходим из комнаты.

***

Мы были за пределами комнаты, плитка на полу теперь тёмно-синяя, а на стенах опять карандашами нарисованы жёлтые розы. Я не чувствовал себя лучше, а Карамацу-ниисан шёл очень медленно, и в конечном счёте он останавливается посреди коридора. — Онии-сан? — мне удаётся прохрипеть, я тоже останавливаюсь, чтобы проверить его. — Ты в порядке? Почему ты задаешь такие очевидные вопросы, дурак? — Мне нужно немного отдохнуть, самую малость... — он говорит, садясь на пол, прислонившись спиной к стене. Не в состоянии ответить, я просто киваю, неспособный что-либо сделать. — Просто... иди, убегай. Я скоро буду, — он даёт мне розовый пластиковый ключ, который взял ранее, и накрывает мою руку своей. Я смотрю на ключ, затем снова на него, он шутит. Должно быть, он шутит. — Я не оставлю тебя в одиночестве. — говорю я, мой голос начинает дрожать. Карамацу-ниисан лишь улыбается и отпускает мою руку, — Не волнуйся, со мной всё будет хорошо. Я скоро последую за тобой, ладно? Я не могу говорить. Он страдает сейчас, не так ли? Я отказываюсь в это верить, открываю рот, чтобы снова заговорить, но не могу произнести ни слова. Но мне удалось отрицательно покачать головой. Карамацу-ниисан резко вздыхает. И что-то говорит, — Я не закрою глаза, обещаю. Ты можешь вернуться за мной после того, как закончишь с картиной... хорошо? — он болезненно улыбается. … Вот загадка: Что нельзя удержать, но можно легко сломать? … … Обещание. Обещания, как правило, нарушаются, не в состоянии выполнить их по каким-то причинам. Некоторые просто претворяются и разрушают доверие человека. Вроде... этого. Я уверен, что он не сможет держать глаза открытыми, когда я уйду. Но... Интересно, почему я чувствую, что могу надеяться. Почему мне хочется надеяться? Я вытираю вновь упавшую слезу. Почему я чёрт возьми чувствую себя так дерьмово? Я кивнул и прошептал, — Обещаешь? Он улыбается и моргает, — Обещаю. Не раздумывая, я побежал искать ту девочку, следуя по тёмно-синей дорожке, затем поворачиваю к белой маленькой лестнице. Поднявшись наверх, я слышу, как она что-то говорит. Я украдкой смотрю, стараясь не попасться ей на глаза. — Не любит, — она говорит, я смотрю в холодном страхе, мои руки дрожат. — Любит, — я смотрю в пол. Несколько синих лепестков было разбросано. Чёрт. Карамацу-ниисан...! — Не любит, — я только и могу, что смотреть на неё, не в силах пошевелиться и оторвать взгляд. Она срывала синие лепестки Карамацу-ниисана. Но, там было только... — Любит, — осталось два. — Не любит, — остался один. — Он... любит меня! Еей~! Техехехехе! Ни одного... Я стою в оцепенении. Мое сердце стучит так громко и быстро, как барабан в ушах, я внезапно перестаю дышать. А девочка исчезает из моего поля зрения. Все, что я вижу, это синие лепестки, разбросанные по полу, и стебель. Я бегу обратно к Карамацу-ниисану и вдруг начинаю рыдать, прикрыв рот руками, чтобы сдерживать всхлипы. Карамацу-ниисан всё ещё сидит. У него всё ещё открыты глаза, но они безжизненны и смотрят в землю. У него лёгкая улыбка, как будто он на самом деле не улыбается, его губы были тонкими. Его кожа была бледной, и… Я прижимаю голову к его груди, его сердце больше не бьётся. Я плачу про себя, тихие рыдания вырываются из моего горла. Хочу, чтобы он не страдал, хочу, чтобы я был тем, кто страдает. Но затем мир начинает сильно трястись.

***

Кто-то разбудил меня. Я хнычу, пока меняю положение во сне. — Тодомацу... — кто-то шепчет мне, он трясёт меня сильнее, но на этот раз, немного мягче. — Тодомацу, — его голос слабый и хриплый, я медленно открываю глаза, слишком устал. — Тодомацу, проснись, тебе снится кошмар... — он снова шепчет. Но теперь это пробудило меня, сон, который мне снился, вспыхнул перед глазами. — Карамацу-нии...! — я вцепился в его пижаму и уткнулся головой в его грудь, пытаясь успокоить дыхание, и почему-то слышу биение его сердца. Я заметно расслабляюсь. — Шшш, ты разбудишь остальных... — он обнимает меня и прижимает к себе. — Я здесь, Тотти, — говорит он, — Я в порядке. — он вытирает что-то мокрое с моего лица большим пальцем. Оу... слезы. Я действительно плакал во сне, да… — Теперь ты в порядке? — он смотрит на меня, виднеющаяся луна льёт на нас свой слабый голубой свет. Я киваю, немного потирая глаза и снова обнимая его. — Обнимешь меня…? Карамацу-ниисан улыбается, кажется, он устал, я вижу его лицо даже в глубокой ночи. — Конечно. Ой. Мы должны подвинуться, — он смотрит за меня, я оглядываюсь назад и смотрю на тоже, что и он. Между мной и Осомацу-ниисаном огромное пространство, он, вероятно, переместился, Чоромацу-ниисан тоже сдвинулся и приближается к краю футона. — Где тогда Джушимацу-ниисан? — я спрашиваю, и он указывает за свою спину. Я смотрю за него, Джушимацу-ниисан и Ичимацу-ниисан делят одну подушку, имея слишком мало места. — Оу... — я улыбаюсь, сдерживая хихиканье, Карамацу-ниисан немного усмехается, прежде чем мы смещаемся влево, находясь внутри футона. Мы ложимся после того, как поменяли места, я придвигаюсь к Карамацу-ниисану, положив голову ему на грудь, слышу его обычное сердцебиение и улыбаюсь. Он крепко обнимает меня, его руки вокруг меня, и я зеваю. Я смотрю на него, его глаза уже закрыты. Его грудь медленно поднимается и опускается, я слышу его тихий храп. Он снова крепко спит. Я закрываю мои уставшие глаза, прижимаясь ближе к старшему брату. Я снова погружаюсь в сон, с надеждой, что он теперь будет хорошим.